Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Хлоя

Дорога обратно в Лаввелл занимала всего двадцать минут, но я не чувствовала себя готовой выезжать на одинокие горные серпантины. Заходящее солнце только усиливало мою тревогу. Мысли крутились вихрем. Всё оказалось ложью. Он не бросил меня ради семейной компании или чтобы произвести впечатление на отца. Он любил меня так же сильно, как я его.

Я всё ещё не могла это осознать. Мы с отцом никогда не были близки, особенно после смерти мамы, но с какой стати он решил, что может принимать за меня решения? И ещё и оправдывался за это, как будто поступал правильно? Мне было двадцать. Да, я была молода, но уже взрослый человек.

Вся моя взрослая жизнь во многом сформировалась в том году. Болезнь мамы, её смерть, мои братья и сёстры, и потом – Гас. Наша история любви и её болезненный финал.

Моё становление как злодейки, как говорил Карл. Я потратила драгоценные годы на то, чтобы вариться в злости, боли и травме.

Гас стал для меня мишенью. Вся моя злость и ненависть были направлены не туда. Я была жестокой и холодной, и он этого не заслуживал. Но он всё это принял. Он позволил мне кричать и игнорировать его, ни разу не пожаловавшись.

Я была должна не просто извиниться перед ним, но и дать настоящий шанс. Шанс быть вместе. Шанс стать родителями. Мы так много потеряли, и эти годы уже не вернуть. Меня сдавливала печаль от осознания того, сколько всего мы могли бы иметь. Но у нас появились новые возможности. Этот ребёнок. Новый старт.

После визита к отцу я заехала в магазин натуральных продуктов за очередной партией имбиря – утреннее недомогание становилось только хуже.

Главная улица здесь ничуть не напоминала Лаввелл. Ни тебе духа маленького городка, ни уютных парков, ни широких тротуаров.

Это был старый лесозаготовительный городок, прорезанный насквозь шоссе. Заправки, закусочные и магазин за доллар – вот и все достопримечательности.

Но рядом с почтой прятался настоящий клад. С детства я ходила туда с мамой за витаминами и дорогим импортным чаем. Да, магазин располагался между ломбардом и заброшенным помещением, которое, казалось, захватили бешеные еноты, но этот ребёнок превращал мою пищеварительную систему в поле боя, а там я могла найти хоть какое-то облегчение.

Я вышла из магазина с полными руками. Нашла кучу забавных видов кофе без кофеина, купила угощения для Джей Джей и Карла. Сердце сжалось при мысли, что они уедут обратно в Сиэтл без меня. Мы стали настоящей маленькой семьёй, и, хоть я ещё не приняла окончательное решение, всё больше чувствовала, что хочу растить своего ребёнка в Мэне.

Солнце садилось, а я всё ещё не была готова возвращаться домой. Я села на переднее сиденье машины, ела органический шоколад и перебирала стопку писем от Гаса. Письма с извинениями за то, что забыл день рождения моей мамы, письма с мольбами о прощении, письма, в которых он признавался, как сильно он меня любит.

После четвёртого или пятого я отложила их в сторону. Это было слишком. Прошлое не изменить. Мы были молоды и глупы, но по-настоящему, глубоко любили друг друга.

Я столько времени провела в злости и обиде из-за утраты этой любви, но теперь мне выпал второй шанс. Так почему же так трудно отпустить боль? Почему я не могу поверить, что он останется рядом навсегда?

Мне нужно было взять себя в руки и поехать домой. В конце квартала я заметила мусорный бак. Собрав обёртки от конфет и использованные салфетки, я направилась выбросить их.

Моя машина стояла на самой «неподозрительной» из боковых улиц, что мне удалось найти, но когда я подошла к ней, то почувствовала на себе чей-то взгляд. Я оглянулась через плечо – сердце ударило, как молот. Чёрт. За мной шли двое мужчин.

Ближайший ко мне был невысоким, с выпирающим животом и бейсболкой, натянутой низко на лоб, так что его лицо было трудно разглядеть.

Я дошла до машины и открыла багажник, в поисках хоть какого-нибудь оружия. В итоге схватила длинный пластиковый скребок для льда. На дворе было начало сентября, и это была чистая удача, что прокатная компания оставила его там.

Руки дрожали, когда я резко обернулась, держа скребок перед собой.

– Чем могу помочь?

Невысокий ухмыльнулся, а второй неспешно подошёл ближе. Он был высоким и худощавым, в солнцезащитных очках и медицинской маске. Интересно.

Он поднял руки. Пальцы у него были длинные и изящные, но кожа на них – морщинистой, как у пожилого человека.

– Вы не в опасности. Простите, если напугали.

Я сжала скребок сильнее и приготовилась. Не верила ни слову. Всё во мне кричало, что эти типы – дурные вести.

– Просто хотели поздороваться.

Всё тело дрожало, и мне нестерпимо хотелось рвануть обратно к главной дороге – вдруг там окажутся люди. Но я осталась на месте и внимательно разглядывала обоих.

У коротышки было красноватое лицо и татуировка, выглядывающая из-под рукава. Похожа на ветку хвои. Падуб, может?

А пожилой мужчина был безупречно одет: начищенные туфли, идеально выглаженные брюки. Выглядел, как один из друзей моего отца с его загородного клуба. Если не считать очков в сумерках и маски. Так он больше напоминал грабителя банка.

– Я всё собирался с вами поздороваться с тех пор, как вы приехали в город.

Сердце ушло в пятки.

– Боюсь, я вас не знаю.

Он отступил на шаг и поднял руки.

– Я просто хотел представиться знаменитой Хлое Леблан.

В его голосе, когда он произнёс моё имя, прозвучала такая злоба, что меня тут же накрыла волна тошноты.

– Я местный бизнесмен. Считаю своим долгом знать всех в городе. Я знаю о тебе всё, Хлоя Леблан. Твои дипломы, профессиональный опыт, тот факт, что ты выкупила компанию Hebert Timber, за совершенно безумные деньги, между прочим, исключительно ради мести бывшему мужу.

Я оглянулась. Солнце почти село, и хотя несколько магазинов ещё были открыты, на улице не было ни души. Опасности я не чувствовала – только сильное беспокойство.

– Боюсь, мне пора, – сказала я, пятясь к водительской двери.

Он скрестил руки на груди и подошёл ближе. Двигался он немного скованно и медленно, как пожилой человек, что хорошо сочеталось с морщинистыми руками.

– Надеюсь, мы сможем стать союзниками.

Я сжала скребок ещё сильнее.

– Но, вижу, вы заняты. Может, встретимся как-нибудь позже и поболтаем как следует. Узнаем друг друга получше.

Он резко развернулся и пошёл прочь, а второй мужчина безмолвно последовал за ним, оставив меня в замешательстве и страхе. Что это сейчас было?

Я преувеличиваю? Но откуда он обо мне знает?

Желудок скрутило, пока я ехала, рассасывая леденцы с имбирём. Он не выглядел опасным – скорее, странным стариком. Но говорил как-то чересчур официально. И зачем закрывать лицо?

Я сделала погромче радио и попыталась заглушить тревогу.

Только когда въехала в Лаввелл, до меня дошло – я даже не узнала, как его зовут.

Глава 30

Гас

Хлоя должна была прийти. И я был готов. Провёл сессию с терапевтом, убрался в доме, сводил Клем на длинную прогулку, чтобы вымотать её, и купил очень хороший сыр – разрешённый при беременности.

Пора было всё выложить начистоту и сделать следующий шаг, каким бы страшным он ни казался.

Всю неделю мы крутились, как белки в колесе: заказывали новое оборудование, ездили в лагерь, проводили собеседования с кандидатами на сезонные должности, которые недавно открыли. Лето подходило к концу, ночи становились всё прохладнее, и мы всё ближе подбирались к реализации новых планов. Джей Джей была в своей стихии – встречалась с консультантом по устойчивому развитию и заговаривала Сэму уши по поводу перехода части наших машин на электричество.

С каждым днём я всё больше убеждался, что влюблён в Хлою. Если бы она приняла меня, я бы сделал всё, чтобы она и ребёнок были счастливы. Но сначала нужно было убедить её дать мне настоящий шанс.

Прошедшие годы, расстояние, недопонимания – всё это не имело значения. Больше не имело.

Она вернулась.

Она вернулась ко мне.

Это был мой шанс.

Я был терпелив. Я ждал. Я играл в долгую. И вот теперь всё сходилось.

Я всё чаще видел её улыбку, слышал её смех. Прикосновение её волос к моим пальцам било током прямо в сердце, а то, как она сжимала мою руку, когда нервничала, только укрепляло мою уверенность в нашей связи.

Прошло меньше двух месяцев с тех пор, как она приехала, а я уже по уши влюбился в неё заново. Но теперь эта любовь была глубже, взрослее.

Клем встретила её виляющим хвостом, а я сразу обнял её и поцеловал в макушку.

– Ты в порядке?

Она кивнула, вышла из моих объятий и сделала шаг назад.

– Звонил агент Портной. Им удалось улучшить изображение с камеры – мужчины, которого засняли на видео с пожара.

Меня захлестнуло облегчение. Слава богу.

– Кто это?

Она подошла к кухонному столу и достала ноутбук из сумки.

– Вот, – сказала она, указав на экран.

Несколько стоп-кадров с нашей камеры наблюдения были увеличены – лицо этого парня теперь видно чётко. На вид ему лет тридцать, голова бритая. Картинка чёрно-белая и зернистая, но всё же лучше, чем ничего. Спасибо Оуэну, что настоял на установке камер.

Я прищурился, рассматривая снимки один за другим.

– Не узнаю.

– Мне он кажется знакомым, – пробормотала она, перелистывая фото. – Но не могу вспомнить, откуда.

На всех снимках этот человек стоял у здания, держа в руке канистру с бензином, пока всё начинало гореть.

Кровь закипела. Как кто-то вообще мог такое сделать? Да, у нас была страховка, но на получение средств уйдут месяцы, и всё это время мы потеряем и время, и продуктивность.

Злость, конечно, не входила в мой план на вечер, но сдержаться было невозможно.

– Вон та татуировка, – сказала она, указывая на экран.

На записи у мужчины была крупная татуировка на тыльной стороне кисти.

Она покачала головой.

– Я уже видела это. Где-то точно видела.

Она снова пробежалась глазами по фото, потом выпрямилась и повернулась ко мне.

– Его уже опознали и скоро арестуют. Агент Портной обещал позвонить, когда всё будет готово. Надеюсь, он заговорит. Меня убивает, что мы до сих пор не знаем, зачем он это сделал и на кого он работает.

– Мне так жаль, – сказал я, обнимая её.

Она растаяла в моих руках и тяжело вздохнула.

– Это не твоя вина.

– Иногда, – прошептал я, прижав подбородок к её голове, – мне кажется, что именно моя.

Она встала, обняла меня, прижавшись к груди так, что мир снова стал на место.

– Я должен был догадаться, – пробормотал я. – Должен был быть внимательнее. Если бы я заметил что-то раньше, мог бы предотвратить всё это. Может, тогда Фрэнк Ганьон остался бы жив.

Чувство вины сжало живот. Глава семьи Ганьонов умер несколько лет назад. Официально – несчастный случай. Но его дети не поверили и наняли частного детектива. Именно она и нашла доказательства, что мой отец замешан в торговле людьми.

Она покачала головой, прижавшись ко мне.

– У тебя не было причин подозревать такое. Полиции потребовались годы, чтобы раскопать это. И то только потому, что с Ганьонами началась заварушка.

Я закрыл глаза, стараясь заглушить стыд и сомнения. Но когда речь заходила о моём отце, полностью избавиться от них было невозможно.

Глубоко внутри я всегда знал, что он – ужасный человек и никчемный отец, но я был настолько отчаянно голоден до одобрения и признания, что закрывал глаза на очевидное и, как дурак, доверился ему. Я защищал его, поддерживал, находил ему бесконечные оправдания.

Доктор Миллер-Савар – я должен был звать её Эвелин, но от старых привычек тяжело избавиться – заставляла меня произносить вслух то, о чём я всегда молчал.

Мой отец был тираном.

Он был абьюзером.

Он причинил мне боль и многим, кого я любил.

Терапия – это чёртова пытка. Мне и так не нравится говорить о себе, а ковыряться в болезненных детских воспоминаниях и разбирать их по кусочкам – просто кошмар.

Но хуже было бы только потерять Хлою снова. А значит, это было необходимо.

– Больше всего меня убивает, – прошептал я, зарывшись лицом в её волосы, пока она крепко прижималась ко мне, – что он отнял тебя у меня. Потерять бизнес было ужасно, но ничто не сравнится с тем, как я потерял тебя.

Она резко вдохнула и подняла на меня глаза, полные слёз.

– О чём я больше всего жалею, – сказал я, осторожно касаясь её щеки, – так это о том, что не последовал за тобой и не сражался за нас.

– Это не твоя вина, – возразила она. – Наши отцы...

– Нет. – Я сжал челюсти, но постарался сохранить нежность в объятиях. – То, что они сделали, было ужасно. Но они всего лишь воспользовались трещинами в нашем фундаменте. А за эти трещины отвечал я.

– Мы оба.

– Нет. Я так отчаянно пытался доказать ему свою ценность, что позволил ему увести меня от тебя. Я должен был быть рядом, помочь тебе пережить горе. Вместо этого я торчал в этих чёртовых лесах.

Годами я прокручивал в голове каждый день нашей короткой супружеской жизни. Я оставлял её одну в той убогой квартирке над гаражом, пока сам бегал по лесу, жаждая одобрения отца. Я ставил работу выше неё. Был слишком молод и слишком глуп, чтобы это понять.

– Я не просила о помощи, – сказала она. – Мне трудно доверять. Это уже как рефлекс. Моё первое побуждение – справляться со всем самой.

Это был мой момент. И я не мог его упустить.

– Тебе не нужно всё делать самой, Стрекоза. – Я не отводил ладони от её щеки, проводя большим пальцем по коже туда-сюда. – Я здесь. И я хочу пройти через всё это с тобой. – С трудом сглотнув, я собрал в кулак всю свою решимость и выложил всё, что хотел, умоляя дать мне шанс. – Я знаю, что ещё не заслужил этого, но, пожалуйста, дай мне возможность сделать всё правильно. Любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Быть семьёй.

– Но моя работа...

– Я пойду туда, куда пойдёшь ты. Двадцать лет назад я упустил шанс погнаться за тобой. Больше такой ошибки не совершу. Ты и ребёнок – вот всё, что для меня важно. Я поеду куда угодно. Сделаю что угодно.

В этот момент, когда она смотрела на меня с глазами, полными слёз, такая хрупкая и ранимая, она была как та самая девушка, в которую я влюбился когда-то. Ни вызова, ни злости. Только страх.

И это разрывало мне сердце – то, что она хоть когда-то сомневалась в том, что значит для меня.

– Я люблю тебя, Хлоя, – сказал я тихо, и по её щеке скатилась слеза. – Я всегда тебя любил.

Она отступила назад, закрыла лицо руками и покачала головой.

– Прости. После всех этих лет, когда я была уверена, что ты не любил меня так же сильно, как я тебя, всё это слишком.

Моё сердце сжалось от боли, звучавшей в её голосе. Чёрт. Я должен был донести до неё, как сильно люблю её. Что любил тогда, но теперь – ещё сильнее.

– Пойдём со мной.

Я взял её за руку и повёл из дома к зданию, где размещались и гараж, и мастерская. Ввёл код, и дверь медленно поползла вверх. В первом боксе стоял мой пикап. В другом – трактор, отвал для снега и квадроцикл. В глубине – мастерская, с инструментами, столами и перфорированными стенами, где всё было подписано и аккуратно разложено.

Я провёл её дальше, туда, где у меня было несколько текущих проектов, и включил свет. Когда помещение озарилось, я вытянул руку, указывая на стальные стеллажи вдоль задней стены.

– Посмотри.

Она тихо ахнула и остановилась, глаза округлились. Но уже через мгновение она подошла ближе и начала разглядывать фигурки на верхней полке.

Я случайно открыл для себя искусство резьбы бензопилой много лет назад. Это стало для меня способом справиться с эмоциями. Возможность вырезать нежные, тонкие формы из дерева с помощью такого грубого и яростного инструмента завораживала и до сих пор притягивала меня.

Работа требовала полной концентрации – это было одно из немногих занятий, которое могло заглушить шум в моей голове. Тогда, будучи злым и растерянным мальчишкой, я нашёл в этом спасение.

На двухметровой полке стояли фигурки, созданные за эти годы. Каждая – стрекоза. Некоторые крупные, другие – крошечные. Одни абстрактные, другие – проработанные до мельчайших деталей. Одни в полёте, другие в покое. Были и те, что в группах.

Она обернулась ко мне, глаза затуманились.

– Ты сделал все?

Я кивнул.

– Как бы сильно я ни старался, ты не уходила из моей головы.

– Они такие красивые, – прошептала она, проводя пальцами по краю полки.

– Как и ты. С каждой я пытался уловить твою красоту, твою силу, и то, как ты заставляешь меня чувствовать.

– Гас... – выдохнула она и шагнула ко мне, прямо в мои объятия.

– Дай мне шанс, – прошептал я, наклоняясь, чтобы нежно коснуться её губ. – И я обещаю любить тебя всегда.

Глава 31

Хлоя

Я не знала, то ли смеяться, то ли плакать. Он провёл годы в этой мастерской, думая обо мне. А я убедила себя, что ничего для него не значила, хотя на самом деле он страдал так же сильно, как и я.

Господи, если бы мы только были чуть менее глупыми.

Вот оно – его объятия. Именно здесь мне было суждено быть. И, оглядываясь назад, я начинала понимать: возможно, вся моя запутанная месть была лишь способом снова оказаться здесь, рядом с ним, рядом с тем, в чём я нуждалась больше всего.

Он поднял моё лицо за подбородок и поцеловал – жадно и твёрдо.

Моё тело тут же растаяло в его прикосновении. Как можно было за секунду перейти от эмоций к желанию? Можно было бы списать на беременность, но, похоже, дело было именно в нём.

Каждое его прикосновение зажигало меня изнутри. Каждое движение пальцев, каждый вдох, каждое напряжение в его теле пускало ток по моим нервам.

Между нами была связь на уровне, который я не могла объяснить.

Одного его прикосновения к моей коже было достаточно, чтобы я начала тяжело дышать, вцепившись в пояс его брюк.

– Гас, – прошептала я, сгорая от желания.

В ответ на это одно слово он провёл пальцами по моей груди, даже не касаясь кожи, только через одежду – а я уже чувствовала, как внутри всё закипает.

– Пожалуйста.

С поразительной лёгкостью он поднял меня на руки и усадил на широкий рабочий стол. Когда я устроилась, он сделал шаг назад и начал снимать рубашку. Я никогда не устану смотреть на волосы на его груди, на его сильное, надёжное тело. Его присутствие действовало на меня умиротворяюще, дарило ощущение безопасности. Ничего подобного я раньше не испытывала. И в то же время это было чертовски сексуально.

– И штаны тоже, – сказала я, не отводя от него глаз.

Он усмехнулся, стянул с себя штаны и шагнул из них.

Когда он наконец остался полностью обнажённым, я заёрзала на столе.

– Иди сюда.

Он почесал подбородок и улыбнулся.

– Терпение, Стрекоза. Ты выглядишь чертовски горячо, раскинувшись тут, среди всех моих инструментов. Дай мне секунду, чтобы насладиться этим видом.

У меня замерло сердце.

– Ладно, поняла. Фантазия про лесоруба включена. Хочешь, чтобы я надела клетчатую рубашку?

– Ещё бы, – прорычал он, наконец подходя ближе. Одна рука легла мне на бедро, другая на затылок, и он притянул меня к себе, целуя жадно и грубо.

– Знаешь, – прошептала я, пока он целовал мою шею, ловко расстёгивая пуговицы на моей рубашке, – в тот день, когда ты колол дрова в центре, я так завелась, что пришла домой и… поиграла со своими игрушками, представляя тебя с тем топором.

Он замер и отстранился.

– Стой. Расскажи. Во всех подробностях.

Я бросилась вперёд, обвила его шею руками, пытаясь снова поцеловать.

– О нет, Стрекоза, – мягко, но уверенно он отстранил меня и удержал на расстоянии вытянутой руки. – Я хочу услышать всё. Как ты прикасалась к этой милой киске, думая обо мне.

Всё тело вспыхнуло от жара. Обычно я бы никогда не призналась в таком, но то, как он стоял передо мной – обнажённый, напряжённый, – придавало мне смелости.

Я протянула руку, коснувшись его, и прошептала, прикусывая его мочку уха.

– Думаю, могу рассказать. В тот день, когда я вернулась домой, я разделась, забралась под одеяло и взяла свою розу.

Моей рубашки и лифчика уже не было, и я даже не была уверена – он их снял или они просто сами с меня слетели, потому что я была слишком возбуждена.

– И ты думала обо мне?

– Да-а-а, – выдохнула я, наслаждаясь тем, как тяжело и горячо он ощущался в моей ладони. – Думала, какой ты сильный… и каково это – чувствовать тебя внутри себя.

– Господи, – простонал он. – Снимай штаны.

Одним стремительным движением он поднял меня и осторожно опустил на пол. Через секунду мои шорты и нижнее бельё уже лежали в стороне, а Гас подтащил небольшой табурет.

– Стой здесь. – Он развернул меня, помог подняться, поднёс мои руки к верстаку и надавил мне между лопаток. – Хорошая девочка. А теперь раздвинься для меня пошире.

Он провёл кончиками пальцев вниз по моей спине, отчего у меня задрожали ноги, затем коснулся моей задницы и погрузил его в меня.

– Уже вся промокла, – прорычал он, обхватывая моё бедро одной рукой, приподнимая.

А затем он вошел в меня. Я выгнула спину, вцепившись в столешницу. Черт, это было горячо. Табурет был как раз достаточно высок, чтобы расположить его под самым восхитительным углом, где я могла чувствовать каждую его выпуклость.

Жар пробежал по моей спине, когда он обхватил рукой моё бедро и положил большой палец на клитор. Он нежно потер его, и я не смогла сдержать долгий, низкий стон.

– Блядь, ты такая тугая, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. – Не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться.

Знать, что он на грани, что вот-вот потеряет контроль, было чертовски возбуждающим. Я хотела его таким – диким, необузданным, охваченным желанием только ко мне.

– Не сдерживайся.

Другой рукой он сжал моё бедро с такой силой, что, вероятно, остались бы синяки. Я застонала, мои глаза закатились. Обезумев, я оттолкнулась от него, напрягая мышцы, и он вошел в меня сильно и быстро, не оставив мне другого выбора, кроме как схватиться за стол, чтобы не упасть со стула.

– Хлоя, – простонал он, движения стали резкими, сбивчивыми, почти отчаянными.

Его безумия было достаточно, чтобы довести меня до предела. Внутри всё вспыхнуло, словно фейерверк, затуманивая зрение. Дрожащая, я выкрикнула его имя, ощущая, как волна за волной прокатываются по телу. А когда последние судороги отступили, он напрягся, и, выкрикнув моё имя, и вошел в меня в последний раз, наполнив меня наслаждением.

Я лежала лицом вниз на верстаке, тяжело дыша, когда он осторожно подхватил меня на руки и понёс через гараж в дом.

– Я могу идти сама, – попыталась возразить я.

– Сомневаюсь, – ответил он, выглядя весьма довольным собой.

– Ладно, может, и не могу, – призналась я. Ноги ещё подрагивали, и, если честно, мне нравилось быть прижатой к его тёплой, покрытой волосами груди.

Когда мы оказались в его спальне, он мягко опустил меня на кровать и на минуту исчез. Вернулся с стаканом воды в руках.

– Сейчас мы пьём воду и обнимаемся, – торжественно объявил он, устраиваясь рядом. – А потом я тебя снова поимею, но уже в кровати. Медленно. Как надо.

Я сделала пару больших глотков, позволяя прохладной воде остудить тело. Мы были совершенно обнажёнными, и мне не было ни капли стыдно. Наоборот – я чувствовала себя почти опьянённой.

– Отличный план, – сказала я, ставя стакан на тумбочку.

Он натянул на нас одеяло и раскрыл руки. Со вздохом удовлетворения я устроилась у него на груди. Никогда раньше я не считала себя любительницей обниматься, но этот огромный человек-обогреватель был слишком соблазнителен, чтобы отказываться.

Я скользнула взглядом по его прикроватной тумбочке – целая стопка книг. Беременность, новорождённые, грудное вскармливание, развитие мозга ребёнка. Похоже, он скупил целый отдел книжного магазина.

– А ты не шутишь, когда говоришь, что много читаешь, – пробормотала я, потянулась, взяла верхнюю книгу и пролистала. Она называлась «Шпаргалка» и утверждала, что основывается на данных и исследованиях.

– Нет. Ты не верила? – Он притянул меня ближе, поцеловал в шею, пока я уютно устраивалась у него в объятиях. – Знаю, я дурак-лесоруб, но читать умею.

Щёки вспыхнули от стыда.

– Нет, – ответила я, глядя ему в глаза, надеясь, что он увидит искренность. – Я просто впечатлена. Большинство мужчин считают, что всё должна решать женщина.

Он сел, обнажая свою широкую, покрытую волосами грудь, и с вызовом посмотрел на меня.

– Я не как большинство.

Сердце забилось сильнее. Он и правда не был, как другие.

– Я вообще не просто «мужчина», – сказал он. – Я отец.

Эти три слова пронзили меня насквозь. Его готовность быть рядом с ребёнком, его желание читать и учиться – это было невероятно притягательно.

– С того самого момента, как ты сказала мне, я почувствовал, как любовь к этому малышу переполняет меня. Мне неважно, что он или она сейчас размером с чернику. Малыш – моё сокровище. И ты тоже. Поэтому я буду читать, учиться, вникать во всё, чтобы справиться с этой задачей как следует.

Господи, я любила этого мужчину. Как я раньше этого не осознавала?

Я не знала, что делать – броситься к нему или расплакаться. Гормоны были не шутка. Я выбрала первое.

Села, подтолкнула его к подушкам и устроилась поверх, целуя его грудь, наслаждаясь тем, как его тело отзывалось на каждое моё прикосновение.

– Да, ты именно такой, – прошептала я и, глядя на него из-под ресниц, медленно провела языком по его коже. – И сейчас я покажу, как сильно это ценю.