сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 93 страниц)
Тот факт, что червячок в тысячу раз меньше ошибается, чем мы, говорит о постоянном совершенствовании технологии примеривания на глазок, и записывания новых драйверов на свой жесткий диск. С каждым поколением, но микроскопическими частями. И не поленившиеся записать (по–нашему любящие учиться) обеспечивает жизнестойкое потомство, а потомки ленивых учиться помирают, не закончив строить свой кокон. От эмоциональных переживаний, так как кокон не получается. Но это передача новых драйверов следующему, новому поколению червячков, чтобы ему легче жилось, тогда как доказано, что, например, пчелы и муравьи обучаются новым знаниям в течение собственной жизни, и к старости становятся намного «образованнее».
Соотношение разума и инстинкта, и что из них лучше для жизни
То, что я заявил выше о соотношении разума и инстинкта в повседневной нашей жизни, уверен, вам не понравилось. Вы же все гомо сапиенс. Это вам вдолбили в школе. Между тем, ставить стакан на край стола по инстинкту, чтобы он непременно разбился, не является «сапиенс», то бишь разумным.
Непреодолимое желание поесть соленых огурцов беременными российскими женщинами хоть и разумно при детальнейшем исследовании, да только это делается по инстинкту. В школе этому не учат. Хочется пить, есть и спать тоже по инстинкту и даже нежелание учиться оттуда же течет. И курить, и колоться наркотиками, и пить водку тоже инстинкт, иначе бы эти штуки не называли бы болезнью. И не было бы людей, раз попробовавших уколоться, на следующий же день – больных. Только здесь надо различать инстинкт врожденный (генетический) и инстинкт благоприобретенный, каковой не столько приобретенный, сколько «распечатанный» как бутылка вина. Или скорее даже освобожденный из–под пробки как известный Джинн. О «пробках» нужно специальное генетического исследование, коего я касался в других своих работах (например в статье «Любовь»), а инстинкт «распечатанный» все тот же инстинкт, который пока спал за ненадобностью.
Когда принц Гамлет на протяжении всей трагедии Шекспира только и делает, что повторяет «Быть или не быть» он пытается жить не по инстинкту, а по разуму. И что из этого получилось, вы знаете. То же самое и с коммунизмом Ленина. То есть, интеллектуально привлекательные конструкции не работают в действительности. Нам объясняют, что в интеллектуальной конструкции допущена ошибка, не учтены многие сопутствующие данные и поэтому – крах. Это действительно так, только и просчитать пока что это невозможно. Поэтому нужен опыт применения. Капитализм прошел этот опыт, мы увидели, что он несовершенен, но конструкция здания стоит, не падает, значит, он пока что – наилучшее.
Это я окончательно перешел к житью–бытью по инстинкту (вновь обращаю ваше внимание на статью «Любовь»). Точно так же как и в случае с солеными огурцами у беременных женщин, мы очень часто, чаще, чем кажется, чувствуем, что надо поступить так, а не эдак. Вот чувствуем, и все. Примерно так же отчетливо как северный житель, не видя ни звезд, ни вообще неба в пургу, уверенно чувствует, что ему надо погонять оленей именно в том направлении, в котором он их погоняет. И чувство его не обманывает, он приезжает прямиком в стойбище, которое себе назначил в кромешной тьме на расстоянии в нескольких десятках километров. Кстати, еще неизвестно, кто больше и лучше чувствует, сам человек или его олени. Притом заметьте, свой феномен чукча не может объяснить, точно так же, как упомянутый червячок–строитель. На любые тонкие вопросы он ответит: я знаю, надо – туда. А почему туда – глупый вопрос. Он ведь просто знает, знает «необъяснимо» как наш червячок.
Давайте в связи с этим проследим свой обычный день. В зависимости от тонкости настройки организма на внутренние часы (часы – инстинкт) мы на третий – седьмой день встаем раньше, чем зазвенит будильник, на какое бы мы его время не поставили. Это – регулируемый инстинкт. Если нас ожидают крупные события, мы обязательно, прежде чем проснуться, увидим упреждающий сигнал во сне, довольно точно интерпретируемый из опыта многих лет. Значит, во сне мы живем тоже по инстинкту. Встав с постели, мы идем в туалет, потом, иногда даже не умывшись, идем выгуливать собаку. Первое – инстинкт, второе – опыт от инстинкта. В этом промежутке у нас появляется куча тревожный ожиданий (о радостных ожиданиях я пока не говорю, но они тоже бывают): о собаке я уже сказал, надо успеть поесть, кажется, рубахи чистой нет и так далее. Тревожные ожидания точно так же как и радостные вызывают суетливость, забывчивость, промахи и так далее. Но если вы все это проделываете 10 лет подряд (тревожные ожидания – всегда, радостные – изредка), то вы вообще ни на единую секунду не задумываетесь от постели до выхода из дома. Все идет автоматически и последовательно, словно вы червячок и строите свой кокон. Но самое главное состоит в том, что как только в этот инстинктивный порядок вмешивается интеллект (например, разумное ожидание взбучки или повышения в должности от начальства, и не путать с инстинктивным ожиданием взбучки), весь порядок рушится, и вы делаете массу ошибок в ритуале инстинкта.
Спускаясь по лестнице, вы в разумном ожидании взбучки, роняете портфель, но инстинкт опережает разум: все мышцы тела делают огромную и сверхбыструю работу – портфель подхватывается на лету, не достигнув ступеньки. Я бы мог продолжать эти описания на нескольких страницах и даже написать целую статью или даже книгу всего об одном дне, на 80 процентов подчиненном инстинктам, а не разуму, но лучше будет, если вы все это проделаете сами, мысленно. Тогда мне не придется тратить бумагу, а доказательства вы получите сами. И кто же не поверит собственным доказательствам? особенно доказательствам homo sapiens. Тогда я лучше перейду к выборам «русскими» своей власти.
Выборы. Вы не задумывались, почему нам так сильно пропагандируют стабильность? общества, милиции, коррупции и так далее до бесконечности. Стабильность же – смерть! Или вы не заметили, что на Земле осталась единственная стабильная империя? стабильность которой вот уже около 20 лет шатается. А до этого лет пятьсот регулярно шаталась каждые 70 лет. Или вы не знаете, что именно из–за принужденной стабильности погибла Россия в 1917 году? Или вы не знаете, что по той же самой причине погиб СССР? Но ведь вы и сегодня инстинктивно чувствуете, что и нынешняя Россия то и дело выходит из состояния стабильности, инстинктивно же желая перемен. Но ей власти не дают этого делать. Они возвращают ее в стабильность, в смерть. Я не буду здесь анализировать, разумно ли они это делают? Это очевидно и у меня полно других работ на эту тему. Скажу только, что как власть, так и народ делают свои дела по инстинкту, а не по разуму. Только инстинкты у них – противоположные. О причине этого – ниже, я же начал про выборы.
Вообще–то вопрос о выборах довольно глупый, ибо не может же так получаться, что на 80 процентов мы живем по инстинкту, а голосуем исключительно по разуму, когда разума у нас в жизни – пшик, как говорится. Только вы ведь не знаете об этом, и я вынужден вам объяснять.
Стабильность при выборах – самый главный принцип инстинкта, чтоб не пробуждать ненужных генов. И именно поэтому так вовремя, так однообразно в смысле «вовремя», а не по мелочным подробностям смерти, погибли Рохлин, Лебедь, Старовойтова (вчера был день ее памяти), офтальмолог Федоров и многие другие, о ком у меня есть специальная статья. Вы только представьте себе: достойного кандидата на смену действующему, нисколько не достойному, никогда вовремя не находится, достойная поросль как–то странно засыхает на корню, едва проявив не столько свою достойность, сколько – претензию на достойность. Но делать–то нечего, такова судьба–злодейка, случающаяся не каждый день, а раз в четыре года. Иногда чаще, правда, при исключительных обстоятельствах, когда со своей достойностью слишком уж выпячиваются в межвыборный отрезок времени. Поэтому статистика тут по каждому отдельному случаю – бессильна, чего нельзя сказать об этой системе «внезапных» смертей в целом.
Чтобы выбрали «сердцем», чего мы и без подсказок всегда делаем, надо всего лишь, чтоб вокруг было пусто как в Сахаре или посередь океана. И даже если там есть сплошная толпа народа в этой пустоте, то тут очень подходит описание незабвенного русского инженера–писателя Гарина–Михайловского. Но надо сперва показать, что пустота – не вакуум. Океан же не вакуум, это сплошная вода, так же как и сплошной песок в Сахаре. А чтобы получить эту пустоту в толпе народа, ведь народ как и вода, и песок такая же пустота, если все они – одинакового роста. Так вот, по представлению Гарина в позапрошлом веке над толпой со свистом проносится меч, и те головы, которые сильно выступают над толпою, а их всегда немного, сносятся со своих плеч. И толпа сразу же начинает походить на океан в тихую погоду или на Сахару – в любую. И все – равны, разумеется, по росту. Так что, сколько ни оглядывайся и не верти головой, никого выдающегося не найдешь. И тут вам представляют действующего князя–царя–генсека–президента, и самые проницательные из «пиарщиков» говорят: «Он, конечно, – говно, но найдите лучше! Притом он уже наворовал, больше не будет, а новый – будет» и отправляют нас голосовать.
Для нас же это как я сказал – единственный случай, когда в нас начинают бороться инстинкт и интеллект. Попробуй, найди в равновеликой толпе того, что хоть чуть–чуть, до которого меч не дотянулся, выше. Это же даже не раздвоение, это растысячеление сознания. А я вам уже сказал, что при этом процессе люди всегда оступаются и ломают ногу, роняют портфель и так далее. Причем портфель по инстинкту успевают подхватить, так как участвуют руки и ноги, чего нельзя сказать о попавшей в ямку ноге, ведь мы же не умеем взлетать, а отпрыгивать – поздно, нога уже сломана.
Выше я говорил, что инстинкты у народа и его правителей разные. Примерно как у травоядных и хищников. Причем даже травоядные (мед) осы для выкармливания своего яичка кладут возле него полуживого кузнечика, чтоб не кусался и не мешал вылупившемуся из яичка червячку его кушать и набираться сил для постройки домика. Это я к тому, что чистых травоядных и плотоядных животных нет точно так же как народа и его элиты. Народ и элита постоянно перемешивается. То же самое делают и их инстинкты. И разум, разумеется, если его сколько–нибудь есть. А это я говорю для того, чтобы вы поняли, что если бы не было перемешивания, то элита давно бы уже вымерла, так как она узкая, не хочет совокупляться с «простым» народом и желает размножаться исключительно инцестом. А это, в свою очередь, ведет к деградации разума. И элита начинает жить почти исключительно инстинктом. Кстати и потому еще, что у нее очень благоприятные условия жизни, а это не способствует получению новых сведений об окружающей среде, особенно об ее опасностях, каковые вырабатывают противоядия от невзгод. И даже инстинкт становится примитивным. То есть, чтобы вы не заподозрили меня в противоречиях, гены–то все имеются на жестком диске, но только они так крепко спят, что их не добудиться в случае надобности.
Итак, элита глупа и более народа живет инстинктом. Народ же более умен, но у него нет кругозора для проявления интеллекта, поэтому он вынужден жить тоже инстинктом, а интеллект спит у него как «спящие» гены, например, наркотические. Инстинкт приказывает элите: пусть ничего не меняется, даже лучше возвратиться к более старой модели, чтоб уж наверняка. Но так как инстинкт – прошлый разум, пополняемый время от времени, о чем у меня речь впереди, то он не знает, что это – смерть. Именно поэтому элита принимает столь неразумные решения как Путин. Например, вертикаль власти с единым мозгом в Кремле. Но я же сказал, что это – прошлый разум, так как ныне достаточно хорошо известно, что кора головного мозга (Кремль) почти ничем не управляет, а только предается созерцанию. Лучше сказать, что человеческий организм управляется кроме мозга, вегетативной и нервной систем также и почти в каждой своей точке, примерно так, как весь наш народ предусмотрительно на зиму садит картошку. Поэтому вертикаль власти – бессмысленна в наши дни. И именно поэтому нужна демократия. А что касается преемственности власти именно от Рюрика до Путина (товарный знак), то я о ней уже сказал выше.
Осталось ответить на непростой вопрос, что лучше? Инстинкт или разум, хотя они – одно и то же, только это – разные полюса. Судя по насекомым, инстинкт лучше, так как достигнутое совершенство, медленно, но верно улучаемое – у вас на виду. И катаклизмы все пережиты, что дает надежду на будущее. Разум, если его слишком много на одну эпоху, – плох, и история России прошедшего века это с несомненностью подтверждает. Можно спуститься и к отдельной особи, слишком великий разум которой вгоняет ее из олигархов в банкроты и обратно. Для прогресса общей популяции это хорошо, так как накапливает генетический материал инстинкта, для индивида – смотрите сами, на любителя. Но человечество развивается немыслимо быстро, если за начало шкалы взять насекомых. Как бы не обанкротилось.
Почему человечество и вообще теплокровные животные так сильно разбежались по сравнению со стабильными насекомыми, медленно, но верно преодолевающими преграды? Я рассмотрел это вопрос в другой работе, в этой же электронной папке, под названием «Вода и суша, инстинкт и интеллект».
Инстинкт приобретается в школе
Откуда берется инстинкт, идущий рука об руку с интеллектом, я думаю, вы теперь поняли. Впрочем, я это еще раз покажу ниже. Если, конечно в дополнение к этой статье прочитали другие мои работы в этой же папке, особенно статью «Бог». А сам интеллект не что иное, как находящиеся в «оперативной памяти» пробы и ошибки, из которых делается чисто арифметический вывод. Вывод этот записывается на жесткий диск «долгой памяти», и это есть инстинкт, извлекаемый без нашего сознания, когда требуется. И он, как правило, безошибочный, ибо опирается на опыт неисчислимых поколений.
Так «живут» не только все живые существа, включая растения, у каковых инстинкт даже несколько лучше работает, чем у насекомых (у них времени было больше), но и неживые вещества, те, которыми занимается физическая химия (см. другие мои работы, напр. «Любовь и магия»).
Но нас сейчас интересуют люди, как выяснилось тоже живущие в основном по инстинкту, разуму которых мы придаем слишком большое, слишком неоправданное значение. Ибо, какие мысли бродят в электронном виде в камнях, не говоря уже о растениях и насекомых, мы пока не знаем, и знать не хотим, придавая им слишком маленькое значение и, разумеется, неоправданное ничем.
Так как нас интересуют люди, то представим на минуту, что люди не умеют разговаривать. Вернее умеют чуть–чуть, примерно как высшие приматы (до 70 слов–звуков), как медведи (я о них много говорил в других своих работах), как растения, наконец, ибо стопроцентно они нас хотя бы слушают и слышат. И есть большое подозрение, что мы сами «подсознательно слышим» камни, когда они висят у нас на груди, надеты на палец или вставлены в мочки ушей. Камни мне надо бы тоже взять в кавычки, так как не только минералы я имею в виду, да ладно, пусть так остаются.
Повторю кратко то, что у меня уже изложено в других работах. Медведица прекрасно справляется с ролью учительницы своих детей, обходясь почти без речи. Мама, которая нас родила, еще до родов сообщила нам много важных сведений, и много – неважных. Пчелы, нашедшие ареал хороших медоносов, сообщают своим неудачливым подружкам о своей находке, причем дают им направление, куда следует лететь, точный азимут по отношению к солнцу, самому наилучшему ориентиру, приуроченному к возможности сбора нектара. Муравьи родились – все одинаковы. Затем наступает обучение, называемое у энтомологов специализацией, причем такое успешное, что немного погодя у нужных (согласно специализации) муравьев вырастают дополнительные фасетки глаз, причем столько, сколько им необходимо для выполнения поставленных перед ними задач. Можно привести сотни других примеров, включая помощь людям от камней путем «переговоров», но я думаю – достаточно.
Можно сделать безапелляционный вывод: даже не умея разговаривать, люди, пока ничем почти не отличаясь от камней, учат своих детей. Речь при этом дает такой скачок обучению как, например, теория относительности дала толчок релятивистским представлениям о мире. Эффект письма же в обучении можно сравнить с эффектом открытия полупроводниковых транзисторов для современной микроэлектроники, включая компьютеры.
Я многажды доказал, что членораздельная речь людям в обычных условиях абсолютно не нужна, не в любви же объясняться – можно ведь просто прижать и поцеловать, не рыбное же место объяснять – можно ведь пальцем показать. Притом даже муж с женой по суткам не вымолвят друг другу ни слова даже в наши дни. И если дети не принесут двойку из школы, их иногда и по неделе не замечают, обходясь молчаливым разглядыванием дневника. И даже при случайном, примерно равноценном обмене чем бы–то ни было речи не требуется, можно жестами обойтись и 60–70 «словами» обезьян. А философии, каковой требуется и речь, и письмо, тогда не было, так же как и у камней.