332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Пугачев » Зеркало для слепого » Текст книги (страница 16)
Зеркало для слепого
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:36

Текст книги "Зеркало для слепого"


Автор книги: Борис Пугачев






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Как доехал до Химок, о чем разговаривал с Оксой и даже как заснул, наутро он вспомнить не мог или не хотел.

Лежа в кровати, он, как обычно, спланировал день. Потом встал, умылся, позавтракал, оделся, спустился во двор, завел машину и поехал в офис. Все это он производил автоматически, как бы глядя на себя со стороны. В душе его поселилась какая-то тянущая боль, изжить которую пока не удавалось.

21 глава

Тому, кто подлость совершил и не подумал о позоре,

Потом придется испытать и неожиданное горе.

М. Ас-Самарканди

Найти бывшего директора Центра HTTM, а теперь председателя совета директоров одного из самых популярных коммерческих банков Москвы оказалось для Родика несложным.

По домашнему телефону ответил знакомый женский голос. Родик представился и в ответ услышал:

– Родион! Конечно же, я вас хорошо помню! Почему нас забыли?

– Не забыл. Жизнь нас разбросала в разные стороны. Это по сегодняшним меркам – обычное дело. Как поживаете?

– Все хорошо, но волнительно. Борю видим редко. Дел у него больше, а всего остального – меньше. Очень за него волнуюсь. Он не с нами теперь живет. А как у вас?

– Жаловаться не на что. Живу нормально, хотя все чаще былые времена вспоминаю. Было душевнее и проще. С Борисом мне надо переговорить. Как с ним связаться, не подскажете?

– Конечно. Записывайте его телефоны… Лучше звоните по прямому на работу. Домой без толку. Я даже этот телефон не даю. Он если и дома, то трубку не возьмет. Через секретаря тоже можно не пытаться. Она у него вредная. Даже меня не всегда соединяет. Звоните во второй половине дня или рано утром. Застать его нелегко. Я ему скажу о вас, давайте запишу ваш номер… Передам. Он обязательно с вами свяжется.

– Спасибо. Особенно себя не утруждайте. Я сам до него дозвонюсь. Желаю самого наилучшего! Здоровья в первую очередь. До свидания.

На второй день Родику удалось связаться со старым знакомым.

– Борис Михайлович? – официально спросил Родик и, услышав положительный ответ, добавил: – Боря, привет! Это Жмакин.

– Да, слушаю…

– Боря, это ты? – переспросил Родик.

– Я это, Родион Иванович, у меня совещание. Перезвони позднее. Лучше через секретаря. Извини.

В трубке раздались короткие гудки. Родик, чувствуя досаду, растерянно вертел телефонную трубку в руках. Тон разговора ему не понравился, хотя можно было предположить, что Борис действительно занят.

Он занялся другими делами, стараясь избавиться от неприятных ощущений. Вскоре ему это удалось, и о том, что надо перезвонить, он вспомнил, когда рабочий день уже кончился. Полагая, что это касается лишь секретаря, Родик опять набрал номер прямого телефона. Гудки свидетельствовали о том, что линия занята, и Родик продолжил дозваниваться. Однако это никак не удавалось. Раздосадовавшись, он решил отложить дальнейшие попытки до завтра.

Утром Родик поехал на склад. В свете последних событий он решил сам разобраться в ситуации с товарами, привезенными Сергеем.

Увидев их, он был немало удивлен, хотя по бумагам уже ознакомился с ассортиментом. В одном углу громоздились коробки с летней обувью, средняя стоимость пары которой, если верить инвойсам, составляла меньше одного доллара. Вероятно, она была изготовлена из дешевого кожзаменителя. Рядом стояли огромные ящики, заполненные прозрачными коробками. Из одной Родик вынул бюстгалтер и трусики. Качество этих изделий оставляло желать лучшего: лямки бюстгалтера были перекручены, из пояса трусиков торчали какие-то нитки, которые, по комментариям Серафимы, являлись кружевами. Зато стоил этот убогий комплект почему-то больше трех долларов. Предположить, что кто-то станет покупать такое барахло даже по оптовым ценам, было невозможно, а уж о розничной продаже говорить не приходилось, поскольку тогда цена превысила бы среднемесячный оклад москвича. Еще хуже обстояло дело с одеждой. Здесь лежали в основном женские вещи небольших размеров. Родик, насмотревшийся на турецкий рынок, не сомневался: цены не соответствуют качеству. Более того, попытка Серафимы сложить из юбки и жакета костюм не увенчалась успехом. Это были и по расцветкам, и по фасонам совершенно не подходящие друг к другу вещи, и это, даже с дилетантских позиций Родика, только усложнило бы реализацию. Вещей этих лежало на складе бесконечное множество. Небрежная упаковка и вовсе превратила их в груду разноцветного тряпья, придать которому товарный вид было не просто. Каждая вещь требовала по меньшей мере глажки. Серафима продолжала вынимать из ящиков спрессованную одежду, и вскоре помещение стало напоминать свалку. Родик почувствовал прилив злости и, выругавшись про себя, в сердцах произнес:

– Сима, перестань вынимать этот хлам! Раньше смотреть надо было. Ты зачем меня обманывала?

– Родион Иванович, ей-богу, я не виновата. Мне как-то не до того было. Я проверяла только то, что они уносили. Как вы через Михаила Абрамовича приказали, контролировала размеры и ассортимент. Все было равномерно. Даже эти бюстгалтеры брали каждого размера поровну. У меня помечено, сколько элек, эмок и эсок…

– Какие к херам размеры? Ты качество видишь? Это же дерьмо. Кто его покупать будет?

– Я тут ни при чем. Я в товароведы по одежде не нанималась… Вообще-то вполне…

– Ты же женщина. Неужели не понимаешь…

– Прекрати. Сейчас понимаю. А до этого недосуг было. У меня дел – гора. Мне эта одежда ни к чему. Я для нее стара. Да и маленькая она.

– Да-а-а. Попали. А я еще за это барахло бился. Если и можно его продать, то где-то на рынках. А мы этим сектором никогда не занимались. Его снабжают челноки. Я видел в Турции, какой товар и почем они берут. Этот в подметки ему не годится, хотя и итальянский. А этикетки в Турции подделывают виртуозно… Ладно, хватит эмоций… Попали так попали. Продавать все равно надо. Каков ни будь пень, а все за ним тень. С ценой на рынках нужно разобраться. Придется тебе взять образцы и поехать, например, к Рижскому, прицениться, поговорить. Это сегодня, вернее, вчера следовало… Хотя… Что, если не продавать его? В общем, необходимо срочно решать, что с этим товаром делать. На него претендуют другие люди. Может, его проще отдать, а то и своих денег не вытащим, и кругом долги и обиды расплодим. Наши партнеры уже губы раскатали. Непонятка, как они выражаются. В любом случае, отбери образцы для двух мероприятий – для своего похода на рынок и для выставки здесь. Рядом с демонстрационной горкой стол поставь с образцами. Прайс-листы приготовь. На днях я соберу всех заинтересованных лиц. Ты должна быть готова дать данные по рыночным ценам. Для подтверждения купи что-нибудь похожее и возьми чек. Думаю, что себестоимость надо будет корректировать. Я еще с Сергеем сегодня переговорю. Ведь куда-то они продавали все это. Может, у них клиенты есть. Наверное, что-то более ходовое, а что-то менее. В общем, оценить нужно, что у нас в руках.

– Путано объясняешь, начальник, но я общую мысль уловила. Постараюсь сделать, хотя с рынком все не так просто, как тебе кажется. Я там часто покупаю вещи. Разнобой в ценах огромный. Да и не только в ценах…

– Постарайся купить похожее, но подороже. Пойми, это очень важно. Да, еще… Будут к тебе клиенты за продуктами приезжать – предлагай это барахло. Вдруг для себя купят или своим знакомым предложат. Продавай пока по себестоимости. Авось кто-то захочет все взять – тогда отдавай за восемьдесят тысяч. На сегодня я тебя покидаю. Звони.

Выходя со склада, Родик вспомнил о необходимости позвонить по поводу кредита. Он вернулся и, устроившись за столом Серафимы, набрал уже выученный наизусть номер телефона. На этот раз ответили сразу:

– Да, – услышал Родик знакомый, но раздраженный голос.

– Боря, это я. Вчера не смог дозвониться.

– Добрый день, Родион Иванович. Какой вопрос?

– Хотел о крупном кредитовании поговорить.

– О крупном? Сколько надо?

– Пятьсот – шестьсот миллионов под развитие мобильной телефонии.

– Кредитование – не моя сфера. Позвоните в кредитный отдел. Они скажут, какой комплект документов надо подготовить. Кредитный комитет рассмотрит, – перейдя на «вы», предложил Борис.

– Банковские порядки я знаю. Мне нужна уверенность в получении кредита или хотя бы режим максимального благоприятствования.

– Сейчас ничего не могу вам обещать. Готовьте документы и передавайте в наш кредитный отдел.

– Может быть, имеет смысл встретиться и обсудить?

– К сожалению, не смогу. У меня каждая минута расписана. Отдадите документы в кредитный отдел и позвоните мне. Только желательно через секретаря. Если меня не будет на месте, то оставьте ей информацию. А сейчас вынужден попрощаться. У меня начинается совещание, извините.

В трубке раздались короткие гудки. Родик опешил. Как и вчера, ощутил что-то гадливое и понял, что это чувство унижения, но на этот раз он не мог придумать никаких оправданий. Человек, чье сегодняшнее финансовое состояние во многом было определено Родиком, тот, кто когда-то без стука не решался войти к Родику в кабинет и заверял всех в том, что никогда не забудет товарищеских отношений, а уж тем более сделанного для него, в относительно вежливой форме открестился от Родика, зачеркнув все, что их связывало.

Родик после танзанийских событий и истории с противогазами считал, что адаптировался к бесчеловечным правилам, царящим в мире бизнеса. Однако произошедшее сейчас стало очень болезненным. Это надо было пережить. Родик, стараясь, чтобы его никто не увидел, вышел со склада. На улице ярко светило солнце, как-то по-особенному пахло весной. Слышались звуки капели и журчание невидимых ручейков. Родик глубоко вдохнул сладкий воздух и впустил в себя через полуприкрытые веки солнечные лучи, стараясь сбросить все нахлынувшие эмоции. Однако облегчения не почувствовал и, открыв глаза, огляделся. Потом несколько раз ударил ногой по черной поверхности подтаявшего сугроба, разбросав по сторонам грязь. Сугроб засверкал снежной белизной. Родик наклонился и зачерпнул снег. Помяв его в руках, скатал плотный снежок и запустил его в стену склада. Снежок разбился, оставив на стене замысловатый след, от которого побежали водяные ручейки. Родик некоторое время наблюдал, как стекают остатки снежка. Потом скатал еще снежок, еще и еще. Стена приобрела безобразный вид. Родик перевел взгляд на свой автомобиль, который всю зиму не мыл, опасаясь по давней привычке испортить краску. Машина выглядела не лучше стены. Родик опять зачерпнул снег и набросал его на лобовое стекло. Потом сел в автомобиль и долго смотрел, как щетки размазывают снег, перемешивая его с грязью. Стекло то затягивалось мутной масляной пленкой, то просветлялось, открывая вид на голубое небо. Наконец процесс закончился победой света. Родик медленно, как на экзамене по вождению, отпустил педаль сцепления, и автомобиль плавно тронулся.

22 глава

Бандит от скряги тем лишь разнится,

хоть и одна в руках обоих прыть:

готов за деньги скряга удавиться,

бандит готов любого удавить.

Э. Севрус

То ли Алексей выполнил свое обещание замолвить за Сергея слово, то ли так и должно было произойти, но встречу, на которой проблему «Негоцианта» решили обсудить на самом высоком неформальном уровне, по словам Алексея, назначили. Где и когда состоится этот высший третейский суд и кто в нем будет участвовать, не озвучили, вероятно, из соображений конспирации. Прошло несколько дней. Наконец позвонил Алексей и сообщил, что Родик и Сергей должны завтра в пять вечера ожидать его в офисе. Зачем – он не пояснил, но Родик и без того догадался.

В четыре часа Родик заехал за Сергеем. От подъезда он оглядел двор, но не заметил ничего подозрительного. Стояли несколько машин с незатемненными стеклами, все пустые. Вероятно, наблюдение за Сергеем сняли в связи с предстоящей встречей и все из тех же соображений конспирации.

У Родика даже мелькнула мысль о том, чтобы воспользоваться такой ситуацией и организовать бегство Сергея. Ведь имеющаяся возможность могла оказаться последней. Однако, проанализировав варианты, решил, что лучше последовать пословице «Чему быть, того не миновать».

Дверь открыл Сергей. Родик не стал заходить в квартиру, не желая разговаривать с сестрой, и без того в последние несколько дней замучившей его телефонными звонками. Все, что можно было, он уже несколько раз повторил в различных вариациях. Однако это ее не успокаивало, и она продолжала задавать одни и те же вопросы. Родику это изрядно надоело, хотя он и оправдывал ее поведение наследственной волнительностью, свойственной женщинам его семьи. Посмотрев на угрюмое лицо зятя, он постарался растормошить Сергея.

– Привет, негоциант! Бери шинель, пошли на стрелку! Времени у нас немного. Надо еще кое-что обговорить.

Он, хотя и бодрился, сам заметно даже для себя нервничал. Предстоящее волновало. В первую очередь – неизвестностью. Несмотря на некоторый опыт общения с Алексеем, он понимал: на встрече все будет иначе, но как – предсказать было невозможно, а спросить… Накануне Родик встретился с Муром. Рассказал ему все и попросил совета. Однако ожидаемой помощи не получил. Разговор свелся к тому, что Мур посоветовал меньше говорить, больше слушать и не спорить. О том, чтобы Мур как-то вмешался, Родик напрямую попросить постеснялся, надеясь, что это и без того ясно. Предпринял ли Мур какие-то действия или нет – оставалось лишь гадать.

В общем, предстояла игра, правил которой Родик не знал. Право же на ошибку и тем более на то, чтобы ее исправить, отсутствовало. Неизвестны были даже основные принципы этой игры, но в том, что это именно игра, Родик не сомневался. Игра человеческими судьбами, а может быть, и жизнями.

Всеми этими мыслями Родик делился с Сергеем, пока они ехали в офис. Сергей молча слушал, а когда выходили из машины, спросил:

– Так что же я должен говорить?

– Я же объяснил, что могу только смутно догадываться. Твоя задача максимум – выжить. Поэтому, я думаю, надо со всем соглашаться и обещать все что угодно. Сейчас время работает на тебя. Там, смотришь, либо осел умрет, либо падишах. Сейчас Алексей появится. Может, он что-то прояснит.

Подъезжая к офису, Родик сообразил, что еще рабочее время и встречаться с Алексеем там нежелательно. Поэтому решил дождаться его на улице.

Вскоре во двор въехала знакомая «девятка» с затемненными стеклами. Задняя дверь открылась, и вышел Алексей. Родик пошел к нему навстречу, приветственно махнув рукой. Приблизившись, он протянул для приветствия руку, стараясь избежать ставших традиционными объятий, и спросил:

– Когда поедем? Сергея я привез.

– Это тот, что ли? – не ответив на вопрос, поинтересовался Алексей и, не дождавшись ответа, крикнул: – Поди сюда!

Сергей подошел.

– Что-то ты на терпилу мало похож, – окинув его критическим взглядом, заключил Алексей. – Вы говорили, что ему по бубнам хорошо дали, а не видно. На малохольного он тоже не походит. Больше на чертила или шармачника смахивает. Ох, не нравится он мне. Душой чувствую. Не дай бог, чтобы старшие так же подумали.

– Это вам, Алексей, так показалось. Он не такой. Скорее наоборот, – заступился за Сергея Родик и, чтобы перевести разговор на другую тему, спросил: – Какие наши планы?

– Вы едете за мной. А дальше по ходу.

– Тогда по коням. Сергею со мной ехать или с вами? Может быть, его надо проинструктировать?

– Что его инструктировать? За бабки пропавшие должен ответить. Никто его не простит. Базар затеет – до-поря получит. Канючить и парафинить не стоит. В отказник пойдет – отоварят по полной. Бздеть не надо, икру метать не надо, а дыней работать надо. Вот и весь инструктаж. Как старшие решат, так и будет. Кстати, Родион Иванович, вам тоже придется кое-что пояснить в плане нашего базла с пацанами. Помните?

– Это те двое в кафе?

– Они. Предъяву сочинили. Нужно достойный ответ дать.

– Нужно – значит, дадим. Я тут кое-какую наглядную агитацию для этого ответа приготовил, – сообщил Родик, приподняв портфель, который держал в руке.

– Надеюсь, понтов не будет? Это не просто стрелка, это…

– Я отдаю отчет в своих действиях, но не забывайте: хотя ваши законы я и знаю, им не подчиняюсь. В портфеле у меня образцы товаров со склада. Когда и как их демонстрировать, я соображу сам, – прервал Родик Алексея и сказал Сергею: – Напутственные слова понял? Садись ко мне в машину и успокойся.

Ехать по Москве за «девяткой» Алексея было нелегко. Его водитель явно пренебрегал всеми правилами дорожного движения и совершенно не считался с тем, что за ним следует другая машина. Родик приложил немало усилий, чтобы не потерять их из виду, из-за чего ему пришлось несколько раз проехать на красный свет. Попытку Сергея о чем-то спросить он пресек, не имея возможности отвлечься от этой гонки. Поэтому Сергей всю дорогу молчал, явно сдерживая эмоции. Сделав круг на Таганской площади, выехали на Пролетарский проспект, а потом на набережную. В конце набережной машина Алексея исчезла из поля зрения. Родик чертыхнулся, но, доехав до того места, где пропала машина, успокоился. Там была только узкая заасфальтированная дорожка. Родик свернул и вскоре оказался на живописной площадке с расположенным на ней одноэтажным зданием кафе. «Девятка» уже успела припарковаться, а Алексей – выйти из нее.

Родик поставил свою машину рядом, но выходить не спешил, ожидая дальнейших распоряжений.

– О чем ты хотел меня спросить? – обратился он к Сергею.

– Кто это? Бандит?

– Назовем так – «партнер». Мне приходится с ним работать.

– Угу. Бандит. Он что, тебя крышует?

– Для тебя это важно? Думай лучше о своем положении. Если бы тебя кто-нибудь крышевал, возможно, ты сегодня готовился бы к празднованию дня рождения своей жены. Ты хоть помнишь, что у нее послезавтра день рождения?

– Конечно, но отмечать она не собирается.

– Очевидно, ты и без того ее «подарками» завалил.

В это время Родик услышал стук по крыше автомобиля и обернулся. Рядом с машиной стоял Алексей, а чуть поодаль – Игорь и Павел. Родик открыл дверь и вышел.

– Пойдемте в кафе. Посидим. Немного раньше приехали. Здесь лучше не отсвечивать, – предложил Алексей.

Родик и Сергей последовали за ним, сопровождаемые Игорем и Павлом. Обменявшись с ними рукопожатием, он заметил:

– Ну вы и гоняете! Я еле за вами поспевал.

– Работа такая, – гордо ответил Павел.

– Так и прав лишиться недолго.

– У нас с ментами нейтралитет, – ответил Павел, придерживая входную дверь в кафе, и добавил: – Проходите вперед.

Родик вошел в плохо освещенное помещение. Навстречу ему вышли двое крепкого сложения молодых людей, одетых, как официанты, в костюмы и белые сорочки.

– Добрый вечер, – поздоровался Родик. – Где можно раздеться?

– Вот здесь, – ответил один. – Портфельчик оставляйте. Не пропадет.

– Мне он понадобится. Там документы.

Подошел Павел и, снимая куртку, спросил:

– Проблемы?

– Да вот ваш… гость хочет взять с собой портфель. Не положено.

– Родион Иванович, оставьте портфель.

– Он нужен, Алексей знает. Позовите его, пожалуйста.

Подошел Алексей и, поняв, в чем проблема, сказал:

– Пацаны, под мою ответственность.

Родик прошел в зал, где тоже царил сумрак. На стенах горели несколько бра, а в дальнем углу светилась красным барная стойка.

Родик уселся за первый попавшийся столик. Сергей последовал его примеру. Алексей и его сотрудники куда-то исчезли.

Со своего места Родик видел вход в кафе и двоих молодых людей, которые расположились по обе стороны от него на стульях. «Наверное, это охрана, – подумал он. – Все как в кино».

Вскоре дверь открылась, и на пороге появились парень и две девушки.

– Ребята, надо объявление на двери читать, – остановил их один из охранников.

– А что? – спросил парень.

– Технический перерыв. У нас дезинфекция. СЭС работает. Приходите позднее, а лучше завтра. Извините.

Молодежь удалилась, а через несколько минут дверь снова отворилась, и появились человек пять-шесть. Охранники встали, начали попеременно обниматься и совершать нечто, похожее на троекратные поцелуи. Суета продолжалась достаточно долго. Наконец все сняли верхнюю одежду и прошли в зал. Поравнявшись с Родиком и Сергеем, один из пришедших шлепнул Сергея по плечу и весело сказал:

– Крестничек, привет!

Сергей напрягся и встал, но продолжения не последовало. Он опустился на стул и уставился в стенку.

– Кто это? – спросил Родик.

– Один из тех… – ответил Сергей. – Ты понимаешь…

Родик не успел переварить эту информацию, как дверь опять открылась и вошла еще группа людей. Процедура приветствия повторилась, но с отличием: от группы отделились трое мужчин, двое из которых держали под локти третьего. Они, не раздеваясь, проследовали в зал, взяли из-за столика по стулу, поставили их около стены и, усадив третьего, пошли назад в фойе. Приведенный, расплывшись по стульям, полулежал, не двигаясь и опустив голову. Родик уже потерял к нему какой-либо интерес, когда Сергей прошептал:

– Это Стас.

Мужчина, вероятно, услышал свое имя, поднял голову, и Родик ужаснулся. Лицо его представляло сплошной сине-красный отек, в котором угадывались щелки глаз, нос и неподвижный рот с корками запекшейся крови на губах.

– Это Стас, – повторил Сергей и уставился на Родика остекленелым, полным ужаса взглядом.

– Ты уверен? – спросил Родик. – Я его не узнаю.

Сергей кивнул.

– Радуйся. Значит, с тебя меньше спросят.

– Мне надо с ним поговорить, – прошептал Сергей.

– Одурел? Хочешь стать таким же? Сиди и не рыпайся. Будем ждать и надеятся на лучшее. Я за тебя еще одного человека просил. Может быть, он слово замолвил. Возьми себя в руки и перестань трусить. Изменить ничего нельзя. Что будет, то будет.

В это время дверь в очередной раз распахнулась, и появились новые посетители, среди которых Родик узнал двух бандитов, – с ними они с Алексеем общались недавно в кафе. Приветствие прошло по отработанному сценарию, но теперь в нем участвовали и те, кто привел Стаса. Фойе наполнилось сигаретным дымом. Родик посмотрел на часы. Было шесть вечера. Оглянувшись, он задержал взгляд на Сергее и понял, что тот взял себя в руки и относительно успокоился.

Из бокового коридора появился Алексей и, сделав круг по кафе, вышел в фойе. Родик посмотрел на Стаса. В его позе ничего не изменилось. Только сейчас Родик заметил, что одет тот очень странно: светло-серое чем-то заляпанное, явно не его размера пальто, брюки с отворотами и домашние тапочки.

Обдумать причину столь странного наряда ему не дал Алексей, который незаметно подсел за их столик и сказал:

– Все в сборе. Не кипишуйтесь. Нас позовут.

– Да мы и не переживаем. Вон тот человек на стуле – это директор «Негоцианта».

– Знаю. Его вчера зачалили. Поэтому и сходняк сегодня. Врача к нему вызвали[22]22
  Вызвать врача (феня) – пытать.


[Закрыть]
. Он неплохо над ним потрудился. Для нас это выгодно. Он в чем-то, по моим сведениям, раскололся.

– Да он, я полагаю, даже говорить не сможет. Так ведь и умереть недолго.

– Это он арапа заливает. На жалость давит. Падла почище вашего родственничка, – безразличным тоном заметил Алексей и, обращаясь к Сергею, добавил: – Смотри на своего подельника и делай выводы. А то попадешь еще круче.

Родик и раньше знал, а сейчас убедился, что обсуждать здесь что-либо бессмысленно и изменить что-то вряд ли возможно. Здесь действуют другие отношения, основанные на жестком разделении по принципу «свой – чужой». К чужим неприменимы обычные человеческие чувства.

Он окинул взглядом зал. Пока они разговаривали с Алексеем, обстановка изменилась. Мужчины разбились на группы и о чем-то разговаривали. Охранники от входной двери переместились к боковому коридору, на который Родик обратил внимание при последнем появлении Алексея. Родик догадался, что это вход в то помещение, где состоится основное действие. Его предположение подтвердилось, когда из этого коридора вышел мужчина в тренировочном костюме и, пройдя по залу, остановился около одной из групп. Постоял рядом, что-то сказал. После этого от группы отделились два человека и последовали за ним в коридор. Один из охранников двинулся следом. Так происходило несколько раз.

Наконец очередь дошла до них. Из коридора они попали в ярко освещенную комнату. Сначала Родику показалось, что в ней много окон, но, приглядевшись, он понял, что это имитация. Обстановка была нарочито шикарной. По периметру располагалась дорогая резная мебель, в серванте сверкал хрусталь. В одном из углов на элегантном столике громоздилась электроника, включающая в себя, помимо телевизора и видеомагнитофона, еще массу неизвестных Родику предметов.

Посередине комнаты стоял хорошо сервированный стол, с одной стороны которого полукругом сидели пять-шесть разновозрастных мужчин. Остальные места были свободны.

– Присаживайтесь, – сказал сопровождающий тихим голосом, обращаясь, как показалось Родику, к Алексею.

Алексей направился к свободному стулу с высокой резной спинкой и подлокотниками, а Родик сделал вид, что отвлекся. Алексей обернулся и знаком показал ему, чтоб следовал за ним. Тот занял место рядом. Сергей двинулся было за Родиком, но сопровождающий остановил его.

Родик почувствовал на себе пристальные взгляды, и ему стало неуютно, хотя какого-либо смущения он не испытывал.

– Угощайтесь, – предложил сидящий напротив него крупный мужчина, внешний вид и акцент которого свидетельствовали о его кавказских корнях.

Родик взял стоящую рядом салатницу и предложил Алексею, но тот отрицательно мотнул головой. Тогда он положил себе в тарелку несколько ложек и поставил салатницу на место. Тянуться через стол за другими блюдами он не стал, поскольку этого никто не делал.

В комнате царила тишина. Родик, чтобы как-то заполнить паузу и понимая, что его изучают, взял бутылку минеральной воды и знаком предложил налить сначала сидящим напротив него, а когда они отказались, налил в бокалы, стоящие около него и Алексея. Потом сделал несколько глотков.

– Ну, рассказывай, – непонятно к кому обратился все тот же мужчина, которого Родик про себя назвал «кавказцем».

Родик не был уверен, что предложение относится к нему, и промолчал.

– Тебя хотим услышать, дорогой, – конкретизировал «кавказец», указав на него рукой.

Родик коротко изложил ситуацию, а в конце, желая как-то выгородить Сергея, безмолвно стоящего где-то за его спиной, заметил:

– Я доверил деньги не кому-то, а своему ближайшему родственнику. Я его знаю и до сих пор уверен в его порядочности. Полагаю, что он пал жертвой какой-то махинации. Трудно даже представить, что при таких условиях можно обмануть. Кроме того, он часть товара завез ко мне на склад в качестве гарантии. Был бы у него умысел, такой поступок выглядел бы нелогично.

– Хорошо. Кушай. Не стесняйся. Послушаем, что скажет твой родственник.

Сергей несколько хриплым, вероятно от волнения, голосом стал рассказывать о своей недолгой работе в «Негоцианте».

– Ты ближе к делу, – прервал его сидящий в конце стола коротко подстриженный мужчина с одутловатым лицом и заостренным кончиком носа.

Сергей смешался и замолчал.

– Твой напарник вчера много чего напел, – сказал худощавый старик с растопыренными седыми бровями, из-под которых недоброжелательно поблескивали маленькие, близко посаженные к переносице глаза. – Ты говори. У нас мало времени. Смотреть на тебя, чувырло, нам не интересно. Ты подельника своего видел? Он тоже вчера сперва долго молчал, потом пургу гнал. В несознанку уходил. Сейчас все понял. Тебя сдал. Думаешь, нам ничего не известно? С итальянцами гешефт себе в карман сделал?

– Вины с себя не снимаю, – заговорил Сергей. – С итальянцами было, но на договоренностях. До денег не дошло. Наличку, которую я у Родиона получил, итальянцам отдал. Деньги за рубеж ушли с моей подписью, но дальше куда они делись, клянусь, не знаю. Готов отвечать, отрабатывать любым способом.

Родик счел возможным вмешаться:

– Я обещаю помочь ему с получением кредита. Часть сразу отдаст, а остальное – по мере прокрутки.

– Сколько он так отдать сможет? И когда? – спросил низким голосом изможденный мужчина с неестественно бледным и каким-то плоским лицом.

– Тысяч сто – сто пятьдесят в течение года, – ответил Родик.

– Триста сможешь отдать? – обратившись к Сергею, спросил «кавказец».

Сергей бездумно кивнул.

– Ты словом скажи, – потребовал сидящий возле «кавказца» старик.

– Постараюсь, – уточнил Сергей.

– Это не слово, – сказал «кавказец». – Слово скажи.

– Отдам триста тысяч долларов, но не сразу. Сейчас у меня столько нет, но отдам, отработаю. Кредит возьму, – с отчаянием произнес Сергей.

– Сколько есть сейчас? – настаивал «кавказец».

– В товарах есть на складе… Машину у меня уже забрали.

– Машина – это пацанам за работу с тобой. Забудь. Про товары мы уже слышали. Может, что-то еще есть?

– Кое-какие товары я раздал на реализацию. Сумму точно не знаю. Всю выручку отдам. Товаров на складе Родиона Ивановича больше, чем мой долг ему.

– Тут подробнее… На какую сумму товаров?

– Тысяч на четыреста.

– А долг?

– Меньше семидесяти.

– Непонятка, Алексей. Беспредел, – заключил старик. – Ты другое говорил.

Родик почувствовал, что назревает непредвиденный скандал, и решил вмешаться:

– Сергей этот товар не видел. Поэтому не совсем правильно оценивает его стоимость. Это одежда. Мои сотрудники ее перебрали. Сплошной брак. Продать ее очень трудно. Мы будем счастливы отдать эту одежду кому угодно, а взамен получить свои деньги. Вот, смотрите…

С этими словами Родик вынул из портфеля комплект женского белья, одновременно открывая его прозрачную упаковку. Получилось так, что плотный полистирол спружинил, и бюстгальтер вылетел, угодив в салатницу. Родик, смутившись и бормоча извинения, встал, чтобы исправить свою оплошность, но «кавказец» уже вынул бюстгальтер и начал его рассматривать. Остальные недоуменно уставились на Родика.

– Вы такой своей женщине купили бы? – запальчиво спросил Родик. – Смотрите, у него бретельки и те перекручены, а кружева… Нитки во все стороны торчат. Показать трусики?

– Не надо. Мы еще будем закусывать, – улыбнулся «кавказец».

– Так это еще хорошие. Посмотрите на якобы кожаную обувь, – продолжил Родик, передав туфлю Алексею. – Эта клеенка должна в магазине стоить почти сто долларов. Кто купит? Вот так и оценивается стоимость этих товаров. По бумагам одно, а на самом деле фуфло. Мы не уверены, что и свои деньги вытащим.

Алексей покрутил туфлю в руках и передал сидящему рядом мужчине с синими от наколок кистями рук.

– Что вы нам тут показываете? Мы что, товароведы? Лопарь как лопарь, – возмутился тот.

– Надо разобраться, – вмешался «кавказец». – Ты, Сергей, можешь этот товар продать за месяц и отдать триста косарей?

– Не могу обещать, но продавать надо. Родион, наверное, прав. Товар сложный.

– Ты зачем сюда пришел? Фуфлыжник гребаный, – возмутился мужчина с бледным лицом. – То четыреста у тебя есть, то триста отдать не можешь, то говоришь, что голый вассар у тебя. Мутный он. Может, вообще бабки заныкал. Ты, козел, похоже, еще ничего не понял! Ишь, борзый…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю