Текст книги "Таможня дает добро (СИ)"

Автор книги: Борис Батыршин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Я покачал головой.

– Пока это только твои измышления – согласен, не лишённые некоторого смысла. Вот смотри…

Я продемонстрировал растопыренную пятерню.

– Первое. – я загнул большой палец. – Мы знаем, что Лоцман – кстати, как его звали, ты не спросил? – переправил в этот мир беженцев с «Живого». Причём Грин должен был отправиться с ним, но почему-то не отправился.

– Не с ним, а с ними. – поправил Пётр. – Не забывай, Серёга, их было четверо: твой коллега-Лоцман, Грин и его сводный брат и некий моряк.

– И это второе. – я загнул указательный палец. – Они, как и было сказано, строили некие планы, причём для их осуществления собирались покинуть Землю через Фарватеры.

– Не факт. – немедленно возразил мой собеседник. – Из чего ты, сделал такой вывод?

– Ровно из того, что они направились в Крым. Там море, маяки, несложно найти способ уйти с Земли.

Казаков недоверчиво хмыкнул.

– А в Петрограде что, сложно? Или в Финском заливе к тому времени на осталось маяков?

– Маяки-то, может, и остались. А вот насчёт того, чтобы раздобыть подходящую посудину, выйти на нём в море и при этом не привлечь ничьего внимания – тут я бы поспорил. До первого сторожевика, после чего их сняли бы с судна и вместо Фарватера отправили бы в ближайший подвал ЧК. С очевидным результатом.

– А в Крыму, по твоему, проще? Врангелевская контрразведка тоже, между прочим, не зря ела свой хлеб.

– В Крыму к осени двадцатого дело шло уже к финалу. Было очевидно, что эвакуации не избежать, да она уже и шла, ползучая, маленькими партиями. Разные суда – большие пароходы, рыбачьи лайбы, да хоть военные корабли, английские, французские, врангелевцев – постоянно шлялись туда-сюда, от Батума до Стамбула. В такой ситуации найти подходящий вариант куда проще, чем в Петрограде, и уж точно гораздо безопаснее!

– … тем более, один из них был моряк, сам мог служить на корабле… – задумчиво произнёс Пётр. – Ну хорошо, ну допустим… А дальше?

– Что – дальше?

Он показал на мою руку с зажатыми большим и указательным пальцами.

– Ах да, прости… Дальше Грин остаётся в Петрограде, остальные через Крым попадают в этот мир, и здесь с ними что-то происходит. Но по прошествии некоторого времени – год, два, около того, – Лоцман возвращается на Землю. Это три.

Я загнул третий палец, средний. Пётр молча ждал продолжения, ограничиваясь неопределённым хмыканьем и скептическими гримасами.

– Это, значит, три. – повторил я. А четыре – то, что в промежутке между Крымом и возвращением нал Лоцман каким-то образом вышел на след Источника.

– Неочевидно. Может, он его раньше раздобыл и где-то хранил?

– Возможно и такое. Но… помнишь, я рассказывал, как мы с мастером Валу навестили одного твоего коллегу – того, у кого хранилась недействующая копия Источника? По всему получается, что Лоцман побывал у него и эту копию осмотрел. Зачем?

– И зачем?

– А затем, что он рассчитывал с его помощью отыскать Источник… или понять, как он работает. – я загнул безымянный палец. – Так что – четыре.

По палубе прогрохотали башмаки, заскрипели тали, что-то глухо стукнуло. Раздался молодецкий крик вахтенного: «Капитан на борту!»

– Врунгель вернулся. – сказал Пётр, помахав ладонью в попытке удалить следы своего нарушения наружу через иллюминатор.– Сейчас сюда заявится, так что давай, заканчивай. Сколько у тебя ещё пунктов осталось?

– Один, пятый. – я демонстративно загнул мизинец. – Там, на Земле, Лоцман находит Грина и вместе они отправляются в Мир Трёх Лун, чтобы спрятать источник, причём для этого Лоцман добывает где-то корабль. Впрочем, он и раньше должен был его добыть, чтобы перемещаться по Фарватерам… Там они подвергаются нападению, теряют корабль с командой, прячут Источник, а сами возвращаются в Зурбаган. – Аллес.

– Ни хрена не аллес. – Казаков решительно помотал головой. – Почему они спрятали источник, а не забрали с собой? Опасались чего-то, например погони? Или полагали, что в Зурбагане их груз будет в опасности? Дальше – почему они за ним не вернулись, и как Грин сумел перебраться назад на Землю? Он ведь не Лоцман, сам не мог провести судно по Фарватеру – значит, кто-то ему помог? Так что придётся тебе и другую руку подключить…

– Не придётся, этого достаточно. – я продемонстрировал сжатый кулак. – Эти пять пунктов – непреложные факты, то, что известно нам наверняка. А то, что ты сейчас перечислил – это вопросы, тема для размышлений. Я таких могу накидать – на обеих руках пальцев не хватит, и на ногах тоже!

– А как насчёт… – начал, было Пётр, но тут дверь в кают-компанию отворилась, и на пороге возник Врунгель. Вид у небо был взмыленный.

– Сидите? – рявкнул он. – Лясы точите? С Дзиртой совсем скверно – жар под сорок, воспаление, рана загноилась. стонет, бредит… Я ей вколол противовоспалительное и дозу промедола – вроде пока отключилась, спит… Что делать будем?

* * *

– Команда таможенного крейсера «Латр» по вашему приказанию построена, мастер! – юный, дет девятнадцати от силы, офицер кинул ладонь к козырьку фуражки. – На борту тридцать два матроса, три офицера. В отсутствие младшего лейтенанта Кишнерр её замещаю я… виноват, мичман Филипп Меннерс!

– Благодарю вас, мичман. – я наклонил голову. Молодой человек стоял навытяжку, как это и предписывалось уставом, однако глаз цеплялся за некоторые вольности, незначительные, вроде слегка отставленного носка ботинка, или руки, заложенной а спину, – однако, недвусмысленно намекавшие на отношение к самозваному начальству. Пусть даже это начальство, и состоит в уважаемой всеми Лоцманской Гильдии.

– Ваш… ваша командир в недавнем бою получила ранение. – громко заговорил я. – К сожалению, рана воспалилась, и если срочно не оказать ей надлежащую медицинскую помощь,дело может закончиться весьма печально. В лучшем случае, лейтенант Кишлерр потеряет руку, в худшем же… впрочем, не будем об этом говорить… пока, во всяком случае.

Я покинул «Квадрант» почти сразу после беседы в кают-компании. Врунгель остался на шхуне и занялся подготовкой шхуны к отплытию; мне же сперва нужно было уладить кое-какие дела здесь, на «Латре», и беседа с командой занимала в их списке почётное первое место. Что касается нашего нового спутника, то Роман напросился со мной. «Я ведь некоторое время времени провёл на „Латре“ – сказал он, – знаю команду, офицеров – есть там один, мичман Меннерс, вроде толковый… И у Дзирты в капитанской каюте бывал, знаю, что где лежит. Вы же собираетесь забрать на „Квадрант“ кое-что из её вещей, ла?»

– Чтобы избежать подобного печального исхода и вернуть её в строй, – я постарался, чтобы голос мой звучал как можно твёрже, -было принято решение переправить её в Зурбаган – там есть госпиталь, хорошие хирурги, ей помогут. Когда лейтенант Кишлерр выздоровеет, она вернётся и примет командование судном. А пока – вот распоряжение, адресованное лично вам принять командование судном.

И подал мичману конверт. Над его содержимым мы с Врунгелем трудились почти час – переснимали на смартфон роспись Дзирты с какого-то документа, загоняли файл в ноутбук, чистили в графическом редакторе и распечатывали внизу чистого листа. После чего капитан «Квадранта» от руки написал текст, стараясь подражать мелкому, очень ровному почерку девушки. Сама она ничем не могла нам помочь,, поскольку до сих пор пребывала в забытье.

Мичман прочёл бумагу раз, потом другой, сложил листок и спрятал за отворот кителя. Я перевёл дух – похоже, прокатило, малый ничего не заподозрил. Роман молча стоял у меня за спиной – с того момента, как мы поднялись на борт, он не сказал ни слова.

– Позвольте вопрос, мастер Серж?

Меннерс использовал общепринятое в Зурбагане обращение к членам Гильдии Лоцманов – так, как обращалась ком мне и Дзирта, во всяком случае, в присутствии своих людей.

– Госпожа лейтенант передала какие-нибудь указания на словах?

«…хоть не „лейтенантка“… – едва не усмехнулся я. – В Зурбагане, по счастью, слыхом не слыхали о гендерно-грамматическом безумии, охватившем моих соотечественников. Вот и не надо, пусть и дальше не слышат…»

– Да, разумеется, мичман. – я кивнул. – Вам следует заняться починкой «Латра».

Я протянул лейтенанту тяжело звякнувший мешочек, полный серебряных монет. Их я получил от градоначальника, как плату за переданную городским властям «Серую Чайку».

– Здесь достаточно и для ремонта и для закупки необходимых для работ материалов, и для содержания экипажа в течение двух месяцев. По возвращении лейтенанта Кишлерр предоставите отчёт о расходовании средств. Ещё вопросы есть?

– Так точно, есть. – отчеканил повеселевший мичман. Ну ещё бы, всегда приятно получать деньги… Мешочек с монетами он передал подскочившему матросу. – Как нам следует поступить с пленниками и командой «Серой Чайки»?

Вопрос был не праздным. Уцелевшие после морского боя украинские бандиты в настоящий момент сидели в карцере «Латра» за крепкими запорами и приставленным матросом с револьвером. Команда же трофейного парохода куковала на берегу в надежде, когда победители о них вспомнят.

– Да, конечно, спасибо, что напомнили. Матросов с «Серой Чайки», в первую очередь, механиков и судового плотника можете привлечь к ремонту крейсера, оплатив, разумеется, их работу. Если не захотят – пусть устраиваются, как хотят, обойдёмся без них. Думаю, не пропадут – здесь не хватает рабочих рук, найдут работу, устроятся… Что же касается бандитов, то их следует передать на берег, местным властям. Преступление, формально говоря, совершено в их водах – так что пусть сами решают, что с ними делать. Захотят – на каторгу, захотят – повесят, плакать не станем…

Матросская шеренга отозвалась на это предложение весёлым гулом – похоже, подумал я, эти парни не собираются спускать хохлам ни погибших своих товарищей, ни ранение командира…

– Если больше нет вопросов, я бы хотел посетить каюту капитана. Мне нужно забрать по её просьбе кое-какие вещи и бумаги.

– Да, но как же… – мичман неуверенно замялся. – Боюсь, что я должен посмотреть, что вы собираетесь…

И умолк, косясь на стоящих за моей спиной двух матросов с «Квадранта». Взятые из поселенцев-землян острова Валуэр в качестве артиллерийской прислуги на «Квадрант», оба они были вооружены трофеями с «Серой Чайки». Роман по-прежнему хранил молчание, только сунул руку в карман – там, как мне было известно, у него лежал пистолет.

– Какие-то проблемы, мичман? – осведомился я со всей возможной мягкостью. Автоматчик справа широко улыбался – ладонь на рукоятке, указательный палец хоть и не на спусковом крючке но очень, очень близко, переводчик режимов огня в верхнем положении, но долго ли сдвинуть его на один щелчок вниз[1]?..

– Никак нет, мастер! – офицер с усилием отвёл взгляд от автоматчика и вперился в меня. – Вас проводить?

– Спасибо, у меня уже есть провожатый,

Я показал на Романа – тот всё так же стоял, держа руку в кармане с «Береттой». Я чуть заметно качнул головой – порядок, можно расслабиться, проблем не предвидится. Он скептически скривил уголок рта, но руку из кармана убрал. Я повернулся к Меннерсу.

– Так что не стоит беспокойства, мичман. Полагаю, у вас и без меня дел хватает. А на меня внимания не обращайтесь – только возьму, что нужно, и назад, на «Квадрант». Загостились мы что-то у вас, пора и честь знать. Кстати… я понизил голос. – Скажите, мичман, только не обижайтесь, ради бога, если я что-то напутал… Среди ваших предков-мужчин никто случайно не владел… э-э-э… заведением общественного питания?

[1] Переводчик на автомате Калашникова имеет три положения:

Предохранитель, верхнее;

Автоматический, промежуточное;

Одиночный, нижнее.

* * *

– Стаксель полощет! – зычно гаркнул Врунгель. – Отставить считать чаек, раззява, шкот подбери!

Я поднял голову – действительно, нижняя кромка треугольного полотнища (называемая на непростом морском языке «шкаторина») хлопала на свежем четырёхбалльном ветру. Я смотал шкот с вертикальных фигурно выточенных из твёрдого дуба стрежней, именуемых «кофель-нагели», и, упёршись ногой в фальшборт, потянул. Снасть заскрипела в блоке, оттягивая шкотовый угол паруса. Хлопки прекратились.

– То-то, раззява! – донеслось с мостика. – Сразу бы так, можешь ведь, хоть и Лоцман…

Я привычно пропустил шпильку мимо ушей. Врунгеля не переделать – с тех пор, как я обзавёлся персональной Астролябией и получил документально подтверждённое право водить суда по Фарватерам, он не упускает случая подколоть меня таким вот образом. И случаи выпадают не так уж редко – ну, люблю я парусное дело, и всякий раз, оказавшись на «Квадранте», нахожу время для того, чтобы поработать со снастями. И особенно люблю вот такие моменты – когда судно идёт с лёгким креном в полный бакштаг, волна поддаёт в наветренную скулу, и за парусами надо следить в оба глаза – стоит отвлечься и огромное полотнище заполощет, захлопает, навлекая на растяпу капитанский гнев.

Хотя – Врунгель несправедлив. Он, конечно, капитан, но и ведь и опыт Лоцмана чего-нибудь да стоит? К примеру, незабвенному мастеру Валу он вряд ли рискнул бы делать такие замечания. А может и рискнул – всё же, первый после Бога… А потом долго искупал бы свою вину в компании изобиженного Лоцмана и большой бутылки чёрного покетского рома…

– Паруса долой! – донеслось с мостика. – На Фарватер пойдём под парами!

Я обернулся. Врунгель стоял у лееров, уперев в бок мятый жестяной раструб. Его капитанская фуражка, памятная мне ещё по первому нашему знакомству на берегу канала имени Москвы, была лихо заломлена на затылок. Позвольте, как давно это было? Ну да, полных два года и ещё сколько-то там дней назад…

Парус, подчиняясь рывкам стаксель-нирала (снасти, предназначенной для спуска стакселя), пополз вниз по грота-штагу, собираясь у кончика бушприта большими складками. Теперь предстояло самое весёлое – вылезти туда и, повиснув над кипящей бездной, уложить парус, закрепив его шкертами, отрезками тонкого каната. Я перебрался через леера и полез по бушприту, хватаясь на снасти. Волнение усиливалось, шхуна то и дело ныряла носом в воду – и тогда нас – меня и моего напарника, матросаиз Зурбагана, которого Врунгель нанял всего месяц назад, с головой тнакрывало пенными потоками. Приходилось держаться изо всех сил – конечно, под бушпритом натянута предохранительная сеть, но срываться с бушприта, а потом барахтаться в её ячеях, захлёбываясь солёной океанской водой – удовольствие гораздо ниже среднего….

Обошлось. Работая в четыре руки, мы туго притянули парусиновые складки к гладкому отполированному ветрами и волнами бревну бушприта. Ошибиться, накосячить тут никак нельзя – резкие, почти ураганные порывы на Фарватере запросто могут растрепать укладку, и тогда придётся заново проделывать ту же работу, но в куда менее комфортных условиях. Когда судно на Фарватере – на полубаке вообще лучше не появляться, е если уж придётся – то обязательно со страховкой, крепким линем, обвязанным вокруг пояса. В теории выпавшего за борт бедолагу можно подобрать и в шторм – но только не на Фарватере, когда судно не то, что развернуться – сбросить ход не в состоянии. Любые маневры здесь чреваты попаданием в вихревые стены, за которым неизбежно следует гибель в чудовищной воронке Мальстрёма, немыслимо грандиозного водоворота, лежащего, как уверяют учёные, в самом сердце Мироздания. Наверное, я один из немногих, то увидел это явление своими глазами и остался в живых. А вот наставнику моему, незабвенному мастеру Валуэру, не так повезло – Мальстрём поглотил его вместе с судном, и один только Создатель знает, сколько времени он ещё оставался на палубе, судорожно вцепившись в снасти, прежде чем несущиеся в чудовищной скоростью водяные струи не разнесли судно в щепки…

Назад, на палубу мы выбрались без приключений. Под ногами уже ощущалась мелкая дрожь – всё ясно, заработала паровая машина. Я бросил прощальный взгляд на укладку стакселя – кажется, всё пучком? – и, оскальзываясь на мокрых досках, поспешил к мостику.

[1] Переводчик на автомате Калашникова имеет три положения:

Предохранитель, верхнее;

Автоматический, промежуточное;

Одиночный, нижнее.

II

С некоторых пор я стал замечать, что переходы по Фарватерам – те, что мы совершали мимо Зурбагана, через Мир Трёх Лун – стали очень уж лёгкими. О самой возможности такого «обходного пути» мы узнали неожиданно, почти случайно. Я в очередной раз собирался вести судно – кажется, это был «Клевер» под командой бывшего механика, а ныне капитана Фарватеров латыша Валдиса – с Онеги с грузом бензогенераторов и солнечных панелей, предназначенных для поселенцев острова Валуэр. Как обычно, рейс должен был проходить в два этапа – сначала от маяка на Бесовом Носу в гавань Зурбагана, а потом, не задерживаясь – прямиком в мир Трёх Лун, на свет зеркального маяка, высящегося на утёса острова Валуэр.

Манипуляции с астролябией, которые следовало произвести, настраиваясь на переход, были давно известны – кажется, я мог бы произвести их и спросонья, и с похмелья и даже в полубессознательном состоянии, скажем, после контузии. Я провернул в нужной последовательности бронзовые лимбы, отщёлкал нужное количество делений ползунками, укрепив на кронштейне маленькую трубку-визир, навёл её на Маяк – и тут…

Следует сделать небольшое отступление. Сам процесс входа на Фарватер достаточно прост и повторяется в точности от раза к разу. После того, как Лоцман выполняет все перечисленные выше манипуляции, перед его взором на миг возникают контуры портала, прохода, в глубине которого угадывается величественная башня зурбаганского маяка – конечная цель путешествия. Остальные, кто бы при этом ни присутствовал, портала не видят; от лоцмана же требуется подтвердить свои намерения, мысленно дать согласие – «да, нам туда!» – после чего неведомые управляющие Фарватерами силы втягивают судно в штормовой тоннель, ведущий в бухту Зурбагана.

Так вот, в тот раз передо мной возникли не один, а сразу два призрачных портала! От неожиданности я впал в ступор; порталы же некоторое время повисели перед моим внутренним взором и расточились. Я же едва устоял ногах – колени внезапно ослабли, ноги подкосились и я наверняка приложился бы затылком о нактоуз, не подхвати меня стоявший рядом Валдис. Я, как мог, описал, что, собственно, произошло. А заодно – что успел разглядеть в глубине одного тоннеля знакомый силуэт зурбаганского маяка, а во втором – решётчатую вышку с острова Валуэр.

«Клевер» тем временем шёл прежним курсом, на оконечность Бесова Носа, где мигал огонёк на вершине маячной башни. До каменных луд под берегом оставалось кабельтова три, и я, вместо того, чтобы скомандовать отворачивать и уходить на открытую воду, снова поднял к глазам визир астролябии.

Два портала возникли опять – но на этот раз я уверенно выбрал правый, с маяком острова Валуэр. И спустя всего четверть часа мы с Валдисом имели возможность любоваться мачтами «Квадранта», стоящего в лагуне на бочке.

Как известно любому, кто имеет хотя бы отдалённое отношение к науке, результаты эксперимента имеют смысл лишь в том случае, когда их удаётся повторить – и, желательно, не однажды. В течение следующих нескольких суток мы с Врунгелем и Валдисом совершили, по меньшей мере, пять переходов – и каждый раз, когда я настраивал астролябию на координаты зурбаганского Маяка, непостижимая магия фарватеров предлагала дополнительный вариант в виде Маяка остров Валуэр. Когда же я выставлял лимбы в положении, соответствующем Миру Трёх Лун – во втором призрачном окошке возникала гавань Зурбагана и высящаяся башня Главного Маяка.

Вывод был очевиден, и мы его сделали: «Источник», скрытый в основании зеркальной башни, породил новый «узел» Фарватеров. Не сказать, что мы не допускали такого развития событий – наоборот, допускали, и даже опасались, что побочным его следствием станет отключение прежнего зурбаганского «узла», и тогда все перемещения по Фарватерам станут возможны только и исключительно через Мир Трёх Лун.

Но – ничего подобного не произошло. Мы по-прежнему могли попасть в Зурбаган, для этого следовало лишь изменить настройки астролябии. Для перемещений по обходным маршрутам требовались другие настройки – мы воспроизвели их на второй астролябии, той, что раньше принадлежала мастеру Валу – и убедились, что всё поняли правильно…

Чем всё это было вызвано, почему бронзовый, украшенный замысловатыми символами и разноцветными камушками ящик, который мы с Казаковым замуровали в основании маяка острова Валуэр, решил ожить, не дожидаясь активации – об этом нам оставалось только гадать. А пока – требовалось как можно скорее решать, что со всем этим делать. Неожиданное открытие сулило массу возможностей – и ничуть не меньше проблем. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить: руководство Лоцманской Гильдии, как и власти Зурбагана отнюдь не обрадуются появлению «альтернативных» маршрутов, по которым торговые суда смогут перемещаться в обход Маячного Мира.

С этими сомнениями мы пятеро – Я, Казаков, Врунгель, Валдис и вошедшая недавно в «клуб избранных» Дзирта – жили уже три месяца. Ни спокойствия, ни хорошего настроения это не добавляло, зато явственно шло на пользу нашим делам – в том числе и навигационным, в особенности, перемещению по Фарватерам. То ли вновь заработавший Источник укрепил ментальные нити, связывающие нас с Фарватерами, то ли он влиял на настройки астролябий, которыми мы пользовались при переходах – а только вместо рваных штормовых шквалов, ураганного ветродуя и выматывающей зыби в вихревых тоннелях нас раз за разом встречал ровный, дующий в фордевинд, шестибалльный ветер и крупная, но ровная и пологая волна. В такой обстановке забот что у лоцмана, что у капитана было не так много – знай, держи курс точно по оси Фарватера, – а значит, появлялось время для бесед.

Обычно тем, кто оказывался здесь впервые, было не до разговоров. Загнутая гигантской трубой поверхность моря, сливающаяся в вышине со стремительно несущимися жгутами облаков, возникающие стенах вихревого тоннеля окна, через которые если повезёт, можно разглядеть картины незнакомых миров, ослепительно сияющая вдали звезда Маяка – всего этого было достаточно чтобы не только потерять интерес к досужей болтовне, но и начисто утратить ощущение времени. Со временем, однако, это чувство слабело – вот и сейчас Роман, стоящий рядом со мной на мостике, явно был не прочь поговорить.

– Что, интересно? – я продемонстрировал ему астролябию, которую не выпускал из рук с самого момента выхода на Фарватер.

– Да, очень. Ловко вы с ней… наверное, долго пришлось учиться?

– Да нет, не слишком. Не такая уж сложная штука, просто нужно быть очень внимательным, когда выставляешь на лимбе координаты точки назначения. Тут ведь как – ошибёшься на единственное деление, или сдвинешь ползунок не в ту сторону – и проход на Фарватер не откроется. И это в лучшем случае.

– А в худшем?

– А в худшем – откроется, но ты из него уже не выйдешь. Размажет вдоль всего Фарватера, или затянет в Мальстрём, а оттуда ещё никто не возвращался.

– Дзирта рассказывала – вы один раз сумели вернуться. – сказал он. Я покачал головой.

– Тогда мы только-только заглянули за вихревую стену и сразу выскочили назад, в тоннель. Зрелище, конечно, грандиозное, апокалиптическое – но любовались мы им издали. Иначе – я бы с тобой сейчас не разговаривал.

– Понятно… – сказал он. – То есть, конечно, ничего не понятно… А можно ещё вопрос?

Я кивнул.

– Эта штука… – он показал на астролябию, которую я по-прежнему держал в руках, – она ваша или Дзирты?

– Заметил-таки… – я посмотрел на собеседника с интересом. – Кстати, мы, помнится, договорились на «ты»?

– Да, конечно, извините… извини. А насчёт астролябии – трудно было не заметить. Мне показалось, что ты зашёл в капитанскую каюту только из-за неё. А ещё – очень не хотел, чтобы мичман увидел, как ты её забираешь…

– Так и есть. – я усмехнулся. – Считай это мерой предосторожности, чтобы никому из команды не пришла в голову гениальная мысль воспользоваться ею для того, чтобы самостоятельно увести корабль в Зурбаган.

– Разве это возможно? – удивился Роман. – Я думал, только Лоцманы…

– Возможно, и даже не слишком сложно, если, конечно, знаешь нужные настройки… или воспользовался уже выставленными на астролябии. Для этого и уметь-то особо ничего не нужно – знай, ворочай штурвалом, не позволяй рыскать, удерживай как можно точнее по оси Фарватера, и все дела! Мне случилось как-то проделать такой трюк, чуть ли не в первый день моего появления в Зурбагане. Тогда Дзирта навешала мне лапши на уши – что мне грозит опасность от неких злодеев, и надо срочно, прямо сейчасрвать когти, –вручила астролябию и показала, как настраивать её на один из земных маяков. Ну я, дурак и повёлся…

– Ну и что? – заинтересованно спросил мой собеседник.

– Что-что… Астролябию она, как выяснилось позже, банально спёрла у одного зурбаганского учёного, а настройки, которые я воспроизвёл с её помощью, вели не на Землю, а в Мир Трёх Лун. Оттуда меня вытащил уже мастер Валу – но это, как говорится, другая история…

– То есть Дзирта умеет не только пользоваться астролябией, но и настраивать её? – продолжал допытываться Роман.

_ Ну, она же выпускник Морского Лицея, их этому учат. Как, кстати, и того мичманца с «Латра», Меннерса – шустрый, между прочем, молодой человек, от такого только и жди проблем… А насчёт астролябии ещё одно соображение…

Я замолк и молчал примерно с полминуты. Собеседник терпеливо ждал.

– Понимаешь, владельцы астролябий, неважно, лоцманы или капитаны, не любят расставаться с ними. Эти приборы… они магические, что ли? Между астролябией и человеком устанавливается своего рода ментальная связь, укрепляющаяся с каждым прохождением Фарватера. Со временем она укрепляется настолько, что даже краткая разлука с рибором причиняет сильное неудобство, если не сказать, мучения. Недаром мастер Валу, мой наставник, даже на берегу ни на миг не расставался со своей астролябией – носил в сумочке на поясе.

– А вот Дзирта свою не носила… – подумав, сказал Роман. – Я и видел-то ей всего раз, у неё в каюте…

– Дело в том, что она редко ею пользовалась, вот связь не успела упрочиться. Но со временем, если, кончено, она не оставить морское дело, это наверняка случилось – и тогда пришлось бы и ей таскать на боку такую же сумочку…

В голове что-то тренькнуло – не иначе, та ментальная струна, что соединяет сознание Лоцмана с Источником. Я прищурился – звезда Маяка, в которую уткнулся бушприт шхуны, стала как минимум, вдвое ярче.

– Извини, товарищ Меркадер, договорим в другой раз. – я передвинул внешний лимб астролябии на два деления и поднял жестяной раструб. – Лоцман – команде! К выходу с Фарватера по местам стоять! На счёт «ноль» – три… два… один…

* * *

Законы небесной механики не обманешь, даже если перемещаться между мирами не на банальном фотонном (или каком-то там ещё) звездолёте, а на паруснике по межмировым подпространственным тоннелям, в просторечии именуемом «Фарватеры». Каждая планета имеет свой период обращения вокруг центрального светила, свою длительность суток, свой цикл смены дня и ночи. Так что, покинув «мир отбытия» скажем, в полдень, запросто можно угодить в точку назначения во время местной «собачьей вахты», в самый глухой и тёмный ночной час, когда на небе не то, что местного светила – луны-то нет, а звёзды стыдливо прячутся за тучами.

К своему стыду я не удосужился заранее подсчитать – на сленге Лоцманской Гильдии – «сверить» временные расхождения между Миром Трёх лун и тем, в который мы отправились по следам «Серой Чайки». Дело в том, что имеющиеся у меня таблицы, по которым производятся подобные расчёты, позволяют быстро определить разбег по времени между любым из миров и Зурбаганом А вот для того, чтобы получить данные для третьего или четвёртого мира в цепочке перемещений, нужны сложные многоступенчатые выкладки, на которые у меня банально не нашлось времени.

В результате «Квадрант» вынырнул с Фарватера в половину третьего ночи по местному времени – впрочем, тогда мы могли только гадать, что показывают стрелки на часах у местных обитателей. Из трёх лун на небе наблюдалось полторы – малая, бледно зелёного цвета, висит почти в зените, и ещё одна, самая крупная из трёх, едва высовывает краешек своего бело-голубого диска из-за горизонта. Остальное тонуло в чернильной тьме так, что мы долго не могли понять, в какой стороне лежит остров – пока Пётр не заметил низко над горизонтом пульсирующую точку.

Дальнейшее было делом техники – причём техники давно отлаженной. Сначала мы помигали сигнальным прожектором; в ответ огонёк маяку ярко вспыхнул и принялся отбивать указанный в Реестре код – две точки, тире, точка, латинская «F» или «Фокстрот» по международному коду. И тут же ожило радио: молодой голос назвал текущее время суток (в Мире Трёх Лун они насчитывают двадцать шесть часов тридцать три минуты и семнадцать секунд), после чего последовал стандартный, опять-таки предписанный правилами «Гильдии» приветственный текст, потом номер Маяка в реестре и, наконец жизнерадостное: «с возвращением, „Квадрант“, рады вас видеть!»

– А ничего справляется, парнишка… – заметил Казаков. – Он первым заметил точку Маяка и немало обрадовался этому обстоятельства.

– Кто у тебя там? – осведомился я. Вечно путаю казаковских помощников, которых у него ровным счётом трое. Эта должность считается в колонии одной из самых престижных – к тому же Маячный Мастер постарался, создав вокруг неё некий ореол исключительности, причастности к некоему высшему знанию, понятному лишь избранным.

– Бабенко Никитка. – отозвался он. – Его вахта, если они там не переиграли. Его я, кстати, поставил за старшего – толковый малый, смело можно надолго оставлять маяк на его попечение…

Я покосился на него с некоторым подозрением.

– А ты-то куда собрался? Надоело сидеть на одном месте?

– Да вот, думаю помочь нашему другу разобраться с Ньюфаундлендским маяком.

Я оглянулся. Романа на мостике не было. Когда он ушёл, я не заметил – видимо, спустился в кают-компанию, проведать Дзирту.

– А с чего ты взял, что он собирается с ним э-э-э… разбираться?

Пётр удивлённо вздёрнул брови.

– А чего ему ещё делать?

Я изобразил задумчивость.

– Ну, к примеру – отправиться домой, на Землю. Его ведь сюда занесло помимо его собственной воли, не забыл? Вот сдаст отчёт в Таможенное управление – и первым же рейсом на Онегу. А может и не сдавать, имеет право…

– Полагаешь, он не захочет остаться?

Я пожал плечами.

– Не интересовался. И тебе не советую, пусть сам решает. А вообще – он парень толковый, нам бы пригодился. Тем более – он уже немного в курсе.