Текст книги "Таможня дает добро (СИ)"

Автор книги: Борис Батыршин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

* * *

– Судно на норд-ост-тень ост! – зычно прокричал Врунгель. – Серая, вперехлёст её через якорь, Чайка! Дистанция – пять с четвертью мили и сокращается – шустро идут, паразиты, уголёк не экономят…

Роман – он стоял на мостике шагах в трёх от бравого капитана – вскинул бинокль к глазам. Знакомый пароход шёл, отчаянно дымя единственной трубой, справа-впереди по курсу «Квадранта» – на час, как сказали бы пилоты. Даже на такой дистанции хорошо был заметен высокий бурун у форштевня – кочегары действительно не жалеют угля, прав Бонифатьич…

– Скорость одиннадцать и растёт! – выкрикнул сигнальщик. Он возился с напоминающим монокуляром устройством, установленном леерной стойке – лазерным дальномером, как догадался Роман. Ну, ясно – парень-то из своих, землян, от него нет смысла скрывать образчики высоких технологий, которыми на «Квадранте» пользовались весьма охотно – когда была такая возможность, разумеется. Ту же астролябию, чудесный прибор, без которого перемещение по Фарватерам превращается в русскую рулетку, не заменить никакими чипами и микросхемами…

Впрочем, сейчас им было не до Фарватеров.

– Николай Христофорыч, передайте на «Латр» – пусть выйдут вперёд и скомандуют остановиться. – сказал Сергей, обернувшись к Врунгелю. – Может, увидят таможенный вымпел и передумают удирать?

Капитан недоверчиво хмыкнул.

– С чего бы это? У ни лишний полтора узла против этого, прости господи, крейсера – с чего бы останавливаться? Я бы на их месте нипочём не остановился.

– А почему тогда идут нам напересечку?

Врунгель задумался.

– Может, ещё не поняли, кто мы? Флаги на такой дистанции могли и не разобрать, а дубок ещё до порта не добрался, депешу передать не мог. Вот и чешут наикратчайшим путём к маяку!

– А что, вариант. – согласился Курков. Он стоял на правом крыле мостика, втянув голову в поднятый воротник бушлата от стылого, задувающего с моря ветра.

Врунгель извлёк из кармана коробочку рации и что-то пробубнил. В ответ коробочка зашипела, раздалась ответная реплика – столь же неразборчивая. Роман обернулся – «Латр», идущий в четверти километрасправа-сзади от «Квадранта» – на правой раковине, как сказали бы моряки, – взял правее и прибавил хода, обгоняя шхуну. Дым из его трубы повалил гуще.

– А славный уголёк в Зурбагане, не хуже британского кардиффа. – заметил капитан. – Не дымит почти, не то, что эти…

И ткнул биноклем в «Серую Чайку» до которой оставалось километра два с половиной. На взгляд Романа, копоти от парохода было ненамного больше, чем выбрасывал в местное серенькое небо таможенный крейсер – но старому мореходу, конечно, виднее…

На мостике «Латра» замигал фонарь Ратьера.

– Точка, тире, две точки – «Остановите немедленно своё судно!» – определил Врунгель. —

Одновременно на мачте взлетел чёрно-жёлтый в шахматную клетку сигнальный флажок.

– Так и есть, «Лима». – он удовлетворённо кивнул. – Международным сводом чешет.

– Откуда на зурбаганском военном корабле знают земной свод сигналов? – удивился Казаков.

– Это Дзирта. – объяснил каптан. – Я, когда передавал ей рацию, отдал и книгу свода – так, на всякий случай. Видимо, решила, что раз они ходили по нашим морям – то и свод должны знать.

– Может, они его и знают… – Казаков снова поднял к глазам бинокль, – но подчиняться не собираются.

Роман пригляделся. Чёрный на фоне свинцовых волн силуэт судна словно бы стал короче – нарушитель отворачивал в сторону.

На «Латре» опять засемафорил ратьер, на мачту пополз другой флажок, тоже шахматный, но с красными и белыми полями.

– «Юниформ», две точки, тире. – прочёл капитан. – «Ваш курс ведёт к опасности». – Молодец, девчонка! Ну-ка, что они теперь сде…

Закончить он не успел. С парохода, до которого не больше километра, простучала очередь, и в сторону таможенного крейсера полетели бледные, но ясно различимые в хмуром дневном свете, пунктиры трассеров. Метрах в двадцати от борта взметнулась череда фонтанчиков.

– С-суки! – Сергей удивлённо выругался. – А ты что же не предупредил, что у них пулемёт?

Роман пожал плечами.

– Откуда мне знать? Мне не показывали, только автоматы…

Новая очередь – на этот раз вплотную к борту крейсера.

– Достали! – Сергей врезал кулаком по фальшборту. – Мочи их, Бонифатьич!

– Право три! – каркнул Врунгель, и бушприт шхуны послушно покатился в сторону. Стволы четырёхдюймовок дрогнули и поползли влево, нащупывая цель. – Баковая, один, предупредительный под форштевень! Ну а если не уймутся, так сами виноваты…

Пулемётчик подправил прицел, и Роман в бинокль разглядел, как от фальшборта таможенного крейсера полетели щепки. В ответ оттуда короткими, рассыпчатыми «т-д-д-дах!» заговорила картечница.

– Баковая пли! – скомандовал Врунгель, и четырёхдюймовка с рёвом выбросила дымный столб. Снаряд лег в полукабельтове по курсу «Серой Чайки».

– Твою ж мать! – Сергей длинно, непечатно выругался. – У них там ещё и РПГ!

Раздался глухой хлопок, шипение, с полубака парохода сорвалась дымная трасса, метнулась к «Латру» и пролетела между мачтами.

– По ходу, это безоткатка, вроде старой советской Б-11. – отозвался Казаков. – Или вообще «сапог», СПГ-9.

Маячный Мастер стоял, широко расставив ноги, держа бинокль обеими руками – вылитый морской волк из старого чёрно-белого кино.

Картечница снова затрещала, её поддержала одиночным хлопком баковая шестифунтовка. Всплеска от падения снаряда Роман не заметил – видимо, его закрывал борт парохода.

– Перелёт. – прокомментировал Врунгель. – Ниже надо брать…

Снова хлопок, шипение – вторая реактивная граната легла под самым форштевнем крейсера.

– Паршиво… – ещё один матерный период, длиннее и замысловатее предыдущего. – К СПГ есть осколочно-фугасные выстрелы, если влепят – придётся нам худо.

– Я стрелял из «сапога». – сообщил Казаков. На срочке, в аэродромной роте охраны. По нормативам полагалось попадать в танк с километра, но никто у нас так и не попал.

– Так то танк, а то корабль! Он, небось, покрупнее будет!

– С качающейся-то палубы, с движущегося судна? – Казаков состроил скептическую мину. – Только бэка расстреляют, и…

Хлопок, шипение – новый, уже третий по счёту дымный хвост уткнулся в «Латр». Вспышка, клубы дыма, разлетающиеся во все стороны ошмётки.

– В мостик влепили, падлы! – взвыл Серей. – Бонифатьич, хорош деликатничать, крой на поражение! Только по надстройкам, не хватало утопить эту лайбу…

Четырёхдюймовки слитно грохнули. Недолёт.

– Да что ж вы!… – остервенело заорал Врунгель. – Прибавьте прицел, курослепы!

Прислуга возле орудий суетилась, забивая в казённики унитары. Новый залп – и снова оба снаряда легли недолётами. Роман с опаской покосился на капитана – Врунгель побагровел от ярости, орал, матерился, колотил кулаком по ограждению мостика – будто чем-то мог помочь этим артиллеристам. Роман подумал, что этот морской бой у старика, в сущности, первый, как и у орудийных расчётов – до сих пор они ограничивались учебными стрельбами. В отличие от украинских бандитов – у этих с боевым опытом, похоже, всё в порядке, вон как быстро пристрелялись…

Снова протяжный «ш-ширх», дымный след реактивной гранаты – и вспышка, на этот раз, на корме таможенного крейсера. Картечница, захлебнувшись очередным «Т-д-д-дах!», умолкла.

Сергей схватил рацию.

– «Латр», это Лоцман! Поворачивайте, выходите из боя, прикроем!

Чёрная коробочка отозвалась шипением и бульканьем.

– Не отвечают! Бонифатьич, сделай что-нибудь, их же сейчас размолотят! – заорал он, и тут канонирам «Квадранта» наконец, улыбнулась фортуна. Первый снаряд лопнул позади мостика, сбив половину трубы и срезав осколками изрядную часть грот-мачты. Второй ударил в корпус под мостиком и взорвался внутри. Из пробоины выплеснулась волна дыма и угольной пыли, а секунду спустя ударила ватно-белая струя.

– В самый котёл влепили! – Врунгель в восторге потрясал биноклем. – Ну, всё, козлы майонезные, молитесь своему Бандере! Кранты вам, падлы, кирдык, бабалумба до смерти!

– Красиво излагаешь, Бонифатьич! – восхитился Казаков. – Хоть записывай за тобой…

– Погоди ты… – Сергей навёл бинокль на пароход. – Задроби-те ка пока стрельбу. Что-то у них там творится…

Врунгель кивнул и каркнул что-то в жестяной рупор матюгальника. Расчёты послушно замерли у орудий. Роман пригляделся – «на палубе 'Серой Чайки» засуетились, забегали фигурки, одни в чёрных матросских бушлатах, другие в пятнистом камуфляже. Одна за другой прозвучали короткие, на три-четыре патрона автоматные очереди, им ответили одиночные хлопки. Одна из пятнистых фигурок споткнулась, повисла, было, на леерах, но не удержалась и свалилась за борт.

– Похоже, у команды своё мнение по поводу продолжения баталии. – прокомментировал Сергей. – И они решили донести его до хохлов. А те, натурально, возражают…

Ударила ещё одна очередь – длинная, заполошная, на полмагазина – и, один за другим, два выстрела, судя по звуку, из чего-то гладкоствольного. На этом стрельба прекратилась. Пароход продолжал двигаться, медленно, по инерции. Из пробоины в борту густо валил смешанный с паром дым.

– Интересно, кто берёт верх? – задумчиво произнёс Казаков. Ответ последовал незамедлительно: на уцелевшей мачте рывками пополз вверх сразу три сигнальных флага – белый с большим красным ромбом в центре, красный косой крест на белом фоне, и тёмно-синий с белым косым крестом – в точности флаг Шотландии, подумал Роман.

– «Фокстрот», «Виктор», «Майк» – прокомментировал Врунгель. – По Международному Своду – «не могу управляться», «мне нужна помощь» и «не имею хода». Они сдаются!

VI

– Что с «Латра»? – осведомился Сергей. Он перестал терзать рацию, и теперь ждал ответа от капитана. Тот защёлкал тумблерами на панели стационарного радиопередатчика. Ещё одно нарушение зурбаганского технологического запрета, подумал Роман – когда он оказался на мостике шхуны в первый раз, рации тут не было…

– Глухо. – Врунгель покачал головой. – Сплошные помехи. Сейчас запросим ратьером…

Он что-то неразборчиво скомандовал матросу, стоящему у сигнального фонаря. Тот торопливо застучал шторкой.

– Пишут: Судно сохранило ход, имеют пробоину, заделывают. – перевёл ответное мигание Врунгель. – У них один убитый, трое раненых, в том числе Дзирта.

– Тьфу ты… – Сергей в сердцах выругался. – Теперь ясно, почему не отвечали – рация-то у нее! А эти, на «Серой Чайке», пусть богу свечки ставят – если бы погибла, всех на рею, без второго слова!..

– Ну, так жива же… – резонно заметил Казаков.

– Их счастье, поживут… пока. – Сергей повернулся в «Серой Чайке». Судно стояло кабельтовых в полутора от «Квадранта». Дым из пробоины в борту стлался над водой, смешиваясь с угольной копотью из обрубленной снарядом трубы. – Ну что они там, потушили пожар? Бонифатьич, подходи, надо осмотреть трофей.

* * *

– И–и-взяли!

Матросы по команде боцмана потянули канаты, сходни, отчаянно скрипя о кромку палубы, переползли с «Квадранта» на пароход. Там их приняли двое – оба угрюмые, бородатые, в надвинутых на самые глаза шляпах и бушлатах. Стоящий возле лееров матрос приподнял ствол карабина. Один из бородачей– голова под зюйдвесткой была у него обмотана окровавленной тряпицей – хмуро на него покосился и что-то буркнул под нос по-зурбагански.

– Ну, двинулись? – Сергей отщёлкнул крышку висящей на боку коробки «маузера», погладил торчащую рукоятку и шагнул на сходни. Матрос с карабином сунулся, было за ним, но Казаков решительно его отстранил и последовал за другом. Оружия у него Роман не заметил; вместо этого Маячный Мастер выдвинул вперёд челюсть, отчего физиономия его сразу сделалась каменной. 'Позёры, что один, что другой… – с усмешкой подумал молодой человек, – непременно им нужно первыми вступить на палубу! Ещё бы – взятое с боя судно, не каждый день такое случается. С этих станется и флаг на корме спустить, а вместо него поднять другой – интересно только, зурбаганский, с маяком, или российский? На острове Валуэр, на крыше ратуши, помнится, висел именно триколор…

Он пропустил матроса с карабином и вслед за ним перебрался по сходням на «приз». Знакомая палуба имела плачевный вид – от мостика до кормы всё было завалено обломками рангоута и перепутанными снастями. Борт и часть надстройки над пробоиной дочерна закопчены, палуба у самого борта вспучилась от внутреннего взрыва. Роман вслед за остальными прошёл на полубак – лебёдка, та самая, за которой он прятался от шторма при переходе по Фарватеру, была искорёжена и свёрнута со станины – похоже, прямым попаданием четырёхдюймового снаряда. Исковерканная палуба щетинилась щепьями, неподалёку валялась погнутая тренога, выкрашенная в защитный цвет.

– А же говорил – «сапог»! – Казаков вытащил из-под лебёдки длинную трубу станкового гранатомёта. – Надо будет прибрать, вещь-то хорошая…

– А бэка к нему где возьмёшь?

– Так вот же, в переносках! – он кивнул на сваленные в кучу брезентовые сумки, каждая на три гранатомётных выстрела. – Три пустые, одна полная, и ещё в одной две штуки.

Он по очереди осмотрел сумки.

– Тут только кумулятивные. Осколочно-фугасные первыми расстреляли, а эти не успели

– Нам и эти сгодятся. С паршивой овцы хоть шерсти клок, треногу отдадим механикам, выправят. А сейчас – глянь-ка сюда!

У борта рядком были выложены мёртвые тела. Двое – в камуфляже, трое в матросских бушлатах; четвёртый, лежащий с краю, в знакомом «хэмингуэевском» свитере – грудь его была обильно залита кровью. Прикончивший его осколок угодил в грудь, чуть выше диафрагмы. Кровь из раны уже не лилась, лицо покрылось восковой серостью. Никто не удосужился закрыть мертвецу глаза, и теперь они стеклянно пялились в низкие, налитые дождевой хмарью тучи.

– Это Лоцман. – сказал он. – Странно,видел, как он в Зурбагане сходил на берег…

– Наверное, потом вернулся. При том, что за делишки они проворачивали, посвящать в них лишнего человека – полнейшая глупость. – Сергей наклонился, рассматривая труп. – Кажется, я его встречал, то ли в Гильдии, то ли у «Белого Дельфина»…

– А это Улаф, скандинав он у бандитов был главным. – Роман ткнул носком башмака одного из камуфляжников. – Он меня вербовал, а потом командовал.

– Главным, говоришь? – Сергей присел на корточки, охлопал карманы мертвеца и извлёк смартфон, а за ним паспорт с жёлтым шведским крестом на синем корешке. – ты смотри, и правда швед… Вот кого я бы допросил с особым удовольствием! Но – не выйдет, увильнул гад…

– Спроси у них – где мобильники остальных? – Казаков кивнул на матросов парохода. Те покорно ожидали под присмотром матроса с карабином.

– Спросим. – пообещал Сергей. – И про мобильники спросим, и про документы, и про ноутбуки…

Он встал, отряхнул колени.

– А остальные?..

– Заперты в канатном ящике, все четверо. Один ранен, легко, его уже перевязал. – отозвался Врунгель. Он тоже перебрался на «приз» – и, как оказалось, не терял времени даром.

– Я проверил – запоры крепкие, и караул поставил, с оружием.

– Хорошо, после допросим. Пусть посидят, о жизни подумают… покуда живы.

– А с пароходом что делать?

– Ход дать он сможет?

– Ни боже мой. – Врунгель помотал головой. – Один котёл в хлам, второй повреждён, трубу сбило. Без ремонта это корыто никуда не пойдёт.

– Хорошо. – Сергей кивнул. – Тогда цепляем его на буксир и пошли в бухту, в этот… Порт Живой.

– Пост Живой. – поправил его Казаков. – как Николаевский Пост, который на Амуре.

– Да хоть на Амазонке. А пока суда готовят к буксировке – я поговорю с капитаном. Есть у меня к нему парочка вопросов…

* * *

Вопреки прогнозам Романа (несколько, надо признать, ироническим), ни Сергей, ни Казаков не стали тратить время на подъём флага. А вот допрос капитана «Серой Чайки» неожиданно затянулся – на верные три часа, всё время, потребовавшееся чтобы на скорую руку заделать пробоины «Латра» и подготовить к буксировке покалеченный пароход. Роман присутствовал на допросе как в силу служебного положения – кому, как не таможенному маршалу расследовать злостные нарушения транзитных правил? – так и по своей охотке. Раз уж приключения, выпавшие на его долю, начались здесь, на палубе «Серой Чайки» – так почему бы не узнать, что стало тому причиной? Кроме, разумеется, его собственного таланта вляпываться в самые невероятные истории?

В этой конкретной, как выяснилось, ничего особо невероятного не было. Движущей силой всей авантюры стал погибший Лоцман – а вот пути, которыми он к ней пришёл, оказались весьма прихотливыми. К счастью, покойный отличался редкой для этой профессии словоохотливостью и за время плаваний успел посвятить капитана во все подробности своей авантюры – вот теперь тот выкладывал всё «следователям» – обстоятельно, не торопясь, вспоминая детали. И не просто так, а под протокол, который аккуратно вёл Роман, дублируя написанные от руки строки аудиозаписью на смартфоне. На протоколе настоял Сергей – «приложишь документ к рапорту -начальство оценит, глядишь, и переведёт в штат Таможенного Управления…» На возражение же, что он вовсе не собирается оставлять за собой эту нежданно свалившуюся на него должность, ответа не последовало.

Но – к делу. Всё началось около полугода назад, в «Белом Дельфине» – похоже, подумалось Роману, это без этого заведения не обходит ни одно стоящее упоминания событие в Зурбагане. Вот и на этот раз – покойный лоцман познакомился там с мотористом «Клевера» (буксир пришёл в Зурбаган за кое-какими грузами для поселенцев острова Валуэр и застрял для мелкого ремонта); знакомство закономерно переросло суровую моряцкую попойку, во время которой тот рассказал собутыльнику массу интересного о своём родном мире, Земле.

Лоцман слушал, мотал на ус, задавал уточняющие вопросы – а наутро, поправив здоровье порцией рома, направился прямиком в Гильдию, в Зал Реестров, где и провёл следующие трое суток, отвлекаясь лишь для того, чтобы наскоро перекусить и посетить заведение иного рода. А когда вышел, наконец, на белый свет – в голове его уже имелся, детально проработанный план. Подкреплённый не только заметками, сделанными в засаленном блокноте, но и несколькими листами, вырванными из реестровых книг – с опасением, воровато озираясь, поскольку стоило попасться, и о звании Лоцмана можно было бы забыть навсегда.

Но – в тот раз ему повезло. Строгие обычно смотрители Зала не заметили святотатства, и ещё неделю он провёл в комнате на втором этаже «Белого Дельфина», окончательно шлифуя детали предстоящей операции.

Собственно, ничего сложного в его замысле не было. Несколько лет назад Лоцману случилось посетить один захолустный мир – он провёл туда парусник с грузом ружей, пороха и свинца, и увёл его обратно с трюмами, забитыми ценными породами дерева и целебными снадобьями местного производства– и хорошо запомнил разговоры с тамошними обитателями. Они (кстати, внешне практически неотличимые от жителей Зурбагана) наперебой жаловались гостям на свои проблемы: аборигены, с которыми они вынуждены соседствовать, отличаются скверным нравом и редкой агрессивностью, торговые корабли обходят их мирок стороной, климат суров, колонии с трудом удаётся прокормить себя. И, самое главное – катастрофическую нехватку людей. Предки колонистов, рассказывали ему, прибыли сюда около ста лет назад, и с тех пор их численность выросла во много раз – но всё же недостаточно. Рабочих рук не хватало, особенно для тяжёлых работ, вроде заготовки древесины, главного экспортного товара, и местные жители готовы были даже приобретать невольников, как делали когда-то в их родном мире, когда осваивали заморские территории. Увы, редкие купцы, приходящие через Фарватеры, и слушать не хотели о работорговле – занятие это, хотя и прибыльное, мягко говоря, не одобрялось в Зурбагане, и было связано с массой иных проблем. Лоцман, конечно, обо всём этом знал – а потому выбросил бесполезную информацию из головы.

Снова он вспомнил об этом в «Белом Дельфине», после знакомства с мотористом. В числе прочего, тот упомянул кровавых беспорядках, охвативших один из регионов его мира – а заодно, о сотнях тысяч беженцев, пускающихся в плаванье с риском бесследно сгинуть в волнах.

Прежде, чем поступить к старине Врунгелю (тогда ещё шкиперу «Клевера») он служил на военном корабле, заходившем в эти неспокойные края – и теперь с возмущением рассказывал о ловкачах, продающих несчастным негодные лодки, о преступных шайках, которым беженцы отдают последнее, лишь бы добраться до берегов, обещающих безопасность и какое-никакое пособие. В чём суть конфликта, заставляющего людей с риском для жизни пересекать море, и с какой стать на противоположном берегу им должны были платить – Лоцман так и не понял, зато уяснил главное: на этом можно неплохо заработать! В самом деле: мир, о котором рассказывал моторист – та самая Земля, откуда родом обитатели забытой колонии, так почему бы не доставить им сотню-другую «земляков» по сходному тарифу? Заодно и доброе дело сделает, спасёт бедолаг от весьма вероятной гибели… Маяки на Земле имеются, и не один; как Лоцман, он имеет полное право путешествовать по Фарватерам по своим собственным нуждам, а уж по каким именно – это никого не касается. Во всяком случае – пока.

* * *

– Это всё, конечно, интересно, но исключительно для нас. – Казаков перебрал листки протокола. – А вот с этого места– уже для вас, господин таможенный маршал?

– Почему это? – удивился Роман…

– А потому что предыдущий текст не содержит криминала, а только обдумывание преступных намерений – а это по зурбаганским законам никоим образом не наказуемо. А вот дальше то, что очень даже заинтересует господ из Таможенного Управления. Работорговля, использование не внесённого в Реестр Фарватера – серьёзные обвинения, но ведь ими дело не ограничивается! Мало того, что сам Лоцман по уши криминале – так ещё и склонил к пособничеству смотрителя Маяка!

– Да, его счастье, что склеил ласты – огрёб бы по полной, потерей Лоцманской лицензии тут не отделаться. – согласился с другом Сергей. – Но и без того в Гильдии будет изрядный шум. Я прямо предвижу собрание с пафосными речами и грозными предупреждениями.

– А что, уже случалось такое? – с интересом спросил Казаков. Сергей пожал плечами.

– При мне – ни разу. Лоцмана постоянно в разгоне, хорошо, если из пяти один в каждый отдельно взятый момент присутствует в Зурбагане. Как их собрать вместе?

– Предлагаете мне настучать на смотрителя ньюфаундлендского маяка? – спросил с кислым видом Роман. Брать на себя функции осведомителя ему не хотелось совершенно.

– Не настучать, а подать своевременный сигнал! – Казаков назидательно поднял к потолку палец. – Если эта сволочь помогла преступнику найти подельников, да ещё таких, как эти бандеровские твари – пусть отвечает.

Роман не нашёл, что возразить. Действительно, смотритель Ньюфаундлендского маяка по уши замазан в этой пакостной истории. Именноон вывел Лоцмана-злоумышленника на украинских националистов, проживающих в Канаде – а заодно помог сделать регистрацию, благодаря которой «Серая Чайка» могла оперировать в Средиземном море. Регистрация была, ясное дело, была липовой, соваться с такой в порты нестоило – но для нейтральных вод сошло. Ну а всё остальное – поиск и вербовку поставщиков живого товара, вроде шкипера того баркаса, разработка маршрута, позволявшего за один рейс взять несколько партий беженцев и прочие сугубо технические детали взял на себя швед Улоф и его подчинённые, беглые ветераны гнуснопрославленного «Азова».

– Полагаешь, смотрителя заменят, поставят другого? – спросил Сергей. Казаков кивнул.

– Как минимум. А как максимум – хорошо бы вообще ликвидировать сам Маяк. Не в том смысле, что снести, пусть себе светит, а вычеркнуть из Фарватеров.

– Тогда останется три – кроме нашего, на Бесовом Носу.– Казаков принялся загибать пальцы. – Один у берегов Чили, в Магеллановом проливе. Маяк почти не используется – последний раз, если верить записям в реестре, имел место в шестьдесят втором году прошлого века, – инынешний его смотритель понятия не имеет, за чем присматривает. Второй – где-то на Суматре, но с ним всё плохо – лет двадцать назад у берегов острова случилось землетрясение, и порождённое им цунами снесло часть побережья, в том числе и Маяк. Восстанавливать его местные власти не стали, так что этот Фарватер остался только на бумаге, в книгах Реестра. Ну а третий – это Ньюфаундленд, Кейп-Спир, мыс Авалон. Тот функционирует исправно – ты же сам, помнится, по нему ходил, разве нет?

– Да, с мастером Валу. – подтвердил Сергей. – Таким образом, если мы добьёмся его исключения из Реестра, на Земле останутся только два маяка, причём один, чилийский, можно считать сугубо номинально…

– … и, значит, наш маяк на Бесовом Носу остаётся единственным, с помощью которого можно попасть на Землю. – подвёл итог Казаков. – В монополисты метишь?

Сергей пожал плечами.

– Почему бы нет? С Онеги, конечно, можно попасть на балтику – по Волго-Балту, через Свирь, Ладогу и Неву – но вот сделать это незаметно нереально. Любое судно будет замечено, и если не будет соответствующих регистрационных номеров, документов и прочего фарша – там оно и останется. Тогда как у нас в этом плане всё пучком, что на «Клевере», что на «Штральзунде» с «Квадрантом», что даже на Ланифере, хотя она ни разу дальше Петрозаводска не выбиралась…

Казаков задумался на минуту, потом тряхнул головой.

– Да, может прокатить. Хватит уже нас поганых сюрпризов вроде хохлов-работорговцев – тоже мне, капитаны Негоро жовто-блакитные… Но тогда и с чилийским маяком что-то надо делать?

Сергей пожал плечами.

– Сейчас он, считай, на консервации – вот пусть таким и остаётся… пока. А там подумаем. Либо найдём способ посадить туда нашего человека, либо другой вариант. С точки зрения навигации от него ноль толку, можно выкупить, скажем, под отель. Знаешь, есть такие, для любителей отдыха на краю света… Ещё и заработаем на этом!

– Пожалуй… – согласился Казаков. – Тогда – готовимматериалы для Таможенного комитета и, как только вернёмся в Зурбаган – подадим их в Таможенное Управление. Вот ты, товарищ Меркадер, и подашь…

Из открытого иллюминатора долетали крики чаек, их заглушил длинный пароходный гудок. Загремела якорная цепь, отдавшись в переборках и палубе мелкой дрожью.

– Похоже, пришли! Казаков тяжело поднялся с табурета. – Ну что, поднимемся на палубу, полюбуемся на этот их Пост Живой?

VII

– Спасибо, братец! – Сергей кивнул матросу-фалрепному, который помог ему выбраться из шлюпки на пирс. Тот ответил белозубой улыбкой.

– Ты того… в роль-то не входи! – ворчливо посоветовал Казаков – Это тебе не царские времена, и даже не Зурбаган. Матросына «Квадранте по большей части наши, с Земли – а ты ему 'братец»! Ещё бы двугривенный дал на чай!

Сам он помощи он отказался, гневно фыркнув при виде протянутой руки. «Старается, чтобы окружающие не замечали возраста. – подумалось Роману, – Как будто это можно скрыть! Да и незачем – в свои шесть с хвостиком десятков лет Маячный Мастер острова Валуэр крепок, бодр и энергичен настолько, что вполне способен дать форы иному сорокалетнему…»

– На водку. – Сергей усмехнулся. – На чай – это половым в трактирах или извозчикам, а матросам, тем более, военного флота – исключительно на водку.

– Наши – не военные. – немедленно возразил Казаков. – «Квадрант» частное, торговое судно… во всяком случае по бумагам.

– А пушки – это для исторической реконструкции? Ерунды-то не говори, нашёл мирных торговцев… забыл, как они «Серую чайку» раскатали? Между прочим, этот самый фалрепный у ютовой четырёхдюймовки стоял, заряжающим, я запомнил…

– Кстати, о «Серой Чайке»… – Казаков заозирался, нашёл взглядом пароход, стоящий в двух кабельтовых от пристани. – Решили, что с ним делать?

– Конфискуем. Имеем полное право после неспровоцированного нападения одна сволочь не придерётся.

– А капитан? Пароход, насколько я понимаю, принадлежит ему?

– Принадлежал. Сам виноват, будет знать, как связываться со всякой шелупонью. И вообще – пусть скажет спасибо, если его не упекут на каторгу за нападение на зурбаганский таможенный крейсер.

– Так это ж не он, а хохлы! – удивился Казаков. – Их и надо на каторгу!

– Обязательно надо. – согласился Сергей. – Никак нельзя без каторги. Но и капитан своё получит – всё, что происходит на судне, на его ответственности, и оправданий тут быть не может. Но, надеюсь, суд будет к нему снисходителен – в конце концов, это ведь по его приказу матросы повязали бандюков и сдали нам пароход!

– Что ж, справедливо. – не стал спорить Казаков. – А команда?

– Останутся на Посту Живой, выделим им небольшие подъёмные, мы ж не звери… Рабочие руки здесь нарасхват, найдут себе дело. В рыбаки пойдут, или на каботажные суда наймутся… Не пропадут, в общем. А «Серую Чайку» мы продадим местным властям, отдельно оговорив в договоре купли-продажи, что судно не будет использоваться на Фарватерах.

– Бонифатьич настоял? – Казаков понимающе ухмыльнулся, кивнув на ожидающего шагах в двадцати капитана «Квадранта». – Не хочет плодить конкурентов?

Врунгель перед визитом на берег посетил «Латр», после чего они с Дзиртой погрузились в гичку и направились к пристани – и вот теперь дожидались припозднившихся спутников.

– А что? – Сергей пожал плечами. – Имеет право. Часть средств, вырученных за пароход, пойдёт в уплату за стоянку и ремонт «Латра» – там возни месяца на три при местных хилых мощностях, – а на остальное купим участок земли возле порта и построим на нём факторию – пару домиков и пакгауз. Это затея Бонифатьича – старик, видишь ли, собирается заняться торговлей возить товары по Фарватерам.

– На «Квадранте»? – удивился Казаков. – Много ли туда влезет?

– Зачем? Пока будет фрахтовать суда в Зурбагане, а там видно будет. Может, и купит какую ни то посудину, если окажется, что линия приносит выгоду. Заодно и в Мир Трёх Лун будет ходить– грузооборот-то растёт, не говоря о переселенцах. Только в прошлом месяце в вербовочную контору в Зурбагане полсотни народу обратилось, хотят на остров Валуэр! обороты-то растут!'? На покой?

– Зачем? Старичок ещё послужит, будет, как и раньше, возить переселенцев, но уже с Земли.

– Разумно. – согласился Казаков. – Всё равно больше десятка на рейс редко когда набирается. А возить – как раньше, через Зурбаган, или…

И осёкся, бросив быстрый взгляд на Романа. Тот поспешно сделал вид, что занят изучением окрестностей и беседой спутников нисколько не интересуется.

Город и порт производили впечатление довольно-таки безрадостное, не сравнить с полным южной прелести и красок Зурбаганом. Однако судов хватало и тут – помельче, почти исключительно парусные, они, словно мухи варенье, облепили пирсы, опоясывающие берега бухты. На пристанях громоздились пирамиды ящиков, высились груды мешков и штабели строевого леса. Повсюду копошились люди – грузчики, ломовые извозчики со своими подводами, матросы и рыбаки в шляпах зюйдвестках. За лесом мачт виднелись крыши – но не острые, крытые черепицей, а плоские, словно жмущиеся к земле, и серые, – под стать облакам, низко нависшим над бухтой. Стылый ветер гнал со стороны моря крупную зыбь, суда у пристаней раскачивались, сталкиваясь бортами и отчаянно при этом скрипя. Унылое, в общем, местечко, сделал вывод Роман, хотя и не лишено своеобразной прелести. На любителя – что же до него самого, то чем скорее получится его покинуть, тем лучше.