Текст книги "Вместе (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Теперь, присмотревшись, я заметила на синем пиджаке Данталиана значок – точно такой же, как у остальных Нефилимов. Тот самый значок, которого на нём не было, когда мы столкнулись в коридоре.

– Он ведь не делает этого снова? Не может быть. Мед застыл с потрясённым и болезненным выражением лица.

Эразм долго смотрел на Дана. – Какого хрена он творит? Не верю. Это не в его…

– Если ты сейчас скажешь «не в его стиле», – оборвал его Рутенис, – я тебе врежу.

Денхолм вышел в центр зала, и все присутствующие сгруппировались вокруг него. – После тщательного наблюдения и несмотря на досадные… первые стычки, я готов расширить группу Нефилимов.

По залу пронёсся удивлённый гул, который директор тут же пресёк властным жестом.

– Я верю, что новичок обладает теми же качествами, которые я с первых дней разглядел в Мелвилле и Нивеке. И они рады приветствовать нового брата, который принесёт струю свежего воздуха после стольких лет.

Он обернулся и указал пальцем на Данталиана.

– Теперь ваша очередь тепло его поприветствовать!

Он начал аплодировать, и вскоре к нему присоединилась вся столовая.

Мы были слишком потрясены и раздавлены, чтобы делать хоть что-то – мы просто хлопали глазами, как вытащенные на берег рыбы. И когда я увидела, как он обменялся коротким, мимолётным объятием с Денхолмом, меня захлестнула ярость.

После всего, что он слышал об этом месте, после всех слухов об издевательствах, насилии и жутких наказаниях, о которых мы знали и ради защиты от которых внедрились сюда… он ведёт себя так?

После всего, что он натворил четыре года назад, он снова начал действовать за нашими спинами, не сказав ни слова о своих намерениях.

И когда тебя ранят во второй раз, это всегда больнее, чем в первый. Потому что ты уже знаешь эту боль в лицо.

Денхолм обвёл взглядом студентов, но снова задержался на мне, и по моей спине пробежал холодок. Что-то было не так.

– Я даю вам достаточно времени, чтобы закончить ужин, ребята. Но в восемь тридцать я требую, чтобы каждый из вас был в библиотеке – это единственный зал, способный вместить всех нас одновременно. Там Данталиан выберет себе партнёршу, которая будет сопровождать его в дальнейшем.

Жестокая ухмылка медленно искривила его губы, пока он продолжал сверлить меня взглядом.

– Жду не дождусь узнать, кто же станет этой счастливицей.

Мои уши услышали достаточно, а желудок больше не мог принимать пищу – меня тошнило от того немногого, что я успела проглотить. Я рванулась вперёд, хотя Эразм и пытался меня удержать, и размашистым шагом направилась к дверям столовой. Они с грохотом захлопнулись за моей спиной, пока я бежала прочь от всего этого безумия.

Вскоре, к несчастью, тот же грохот и шаги эхом отозвались в коридоре.

– Мисс Бурас! – громкий, угрожающий голос Денхолма ударил в стены.

Я замерла и нехотя обернулась. Мой взгляд, словно магнитом, притянуло к глазам Данталиана – он стоял за спиной директора вместе с группой Нефилимов.

– Я понимаю, что вы здесь новенькая и вам трудно вникнуть в правила, особенно такие строгие, но подобное поведение ни к чему вас не приведёт.

Его тон был суровым и отстранённым.

– Правила созданы для того, чтобы их соблюдали. Я могу закрыть на это глаза один раз, ну, максимум два, но не больше.

Наверное, это правда – люди редко меняются. Вместо того чтобы склониться перед его волей, я вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, бросая вызов.

– Что ж, трудно воспринимать их всерьёз, когда группа за вашей спиной постоянно получает особое отношение. Ваши глаза работают избирательно, в зависимости от того, кто перед вами стоит? Так получается?

Нивек с трудом подавил смешок, замаскировав его под кашель, но Мелвилл испепелил меня взглядом. Хани и вторая девушка медленно покачали головами, будто пытаясь предупредить меня, чтобы я прикусила язык.

Данталиан же сжал челюсти и уставился на меня. Казалось, в его глазах разгорается пожар. Я увидела, как он сжал кулаки при первой же вспышке огня, сорвавшейся с его пальцев, пытаясь взять себя в руки.

Он злился на меня или за меня?

Денхолм сделал шаг вперёд, протягивая руку, чтобы схватить меня.

– С такой дерзостью в мой адрес…

Его рука замерла на полпути, когда длинные, изящные пальцы обхватили его запястье, удерживая подальше от моей кожи. Я подняла взгляд в то же мгновение, когда Денхолм повернул голову, чтобы посмотреть на него.

– Если вы её тронете, я могу перестать себя контролировать, – прорычал Данталиан.

Директор выпрямился, высвобождая запястье из его хватки.

– И что ты предлагаешь мне делать? Хочешь, чтобы я наказал тебя вместо неё?

Дан стиснул зубы.

– Да.

– Нет! – возразила я.

– Данталиан сам об этом позаботится! – вмешался Мелвилл, вставая между нами. – Он сам её накажет, идёт? Он знает её дольше всех, знает её слабые места. Позвольте ему самому укоротить ей язык.

Денхолм раздумывал несколько минут, буравя меня пронзительным взглядом, а затем кивнул. Он поправил пиджак и прошёл мимо меня.

– Это последний раз, когда я иду на компромисс. В следующий раз она заплатит за свои ошибки.

Нивек шагнул вперёд, крепко сжимая руку своей партнёрши.

– Оставим вас наедине.

Хани посмотрела на меня с тревогой, будто не хотела уходить, но Мелвилл взял её за руку и потащил за собой.

– Это не наше дело, пошли.

Когда мы остались одни, Данталиан повернулся ко мне. Его янтарные глаза сияли ярче обычного, в них действительно бушевало пламя. По какой-то причине мой пульс участился, пока он шаг за шагом сокращал расстояние между нами. Когда он подошёл вплотную, так что носки его туфель коснулись моих, мне пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть на него.

Он смотрел на меня около минуты, которая показалась вечностью. А затем поднял руку.

Я не закрыла глаза, а лишь ответила на его огненный взгляд своим.

Тыльная сторона его пальцев скользнула по моей скуле, когда он убирал прядь волос мне за ухо. Он наклонился ровно настолько, чтобы прошептать мне на ухо:

– Ты – моя погибель. С самого первого мгновения, с того проклятого ресторана.

Его горячее дыхание коснулось моей мочки.

– И больше всего я ненавижу то… что я позволяю тебе ею быть.

ГЛАВА 9

Арья

Входить в библиотеку тем вечером было всё равно что переступать границы Мегиддо в день великой битвы. Тревога была точно такой же.

Нежа наблюдала за мной, покусывая ногти. – Как думаешь, есть шанс, что он выберет тебя? Ты видела, как он на тебя смотрит? Но… – Она не договорила.

– Меня? Нет, исключено, забудь. Я нервным жестом отбросила волосы за спину, хотя внутри меня всё кричало об обратном.

– Я бы не был так уверен, – бросил Рутенис у меня за спиной. Он стоял, скрестив руки на груди, с суровым выражением лица.

– Простите, я пойду поищу Эразма. Не хочу, чтобы он вляпался в неприятности, – пробормотала я, стремясь улизнуть от их проницательных взглядов.

Я выглянула в коридор – брата нигде не было. Пришлось бродить между стеллажами в надежде его найти. Когда я добралась до самого дальнего отдела, посвящённого классике, я услышала громкий окрик Рутениса: – Можешь возвращаться! Наш волчонок здесь!

Я облегчённо выдохнула и резко развернулась, но случайно споткнулась о ноги парня, который держал стопку книг. Тома с грохотом разлетелись по полу.

– Прости, я стоял слишком близко, – произнёс мягкий мужской голос.

Я опустилась на колени, чтобы помочь ему. – Это ты извини, я была не в себе. Прости.

Я внимательно оглядела его, пока он собирал книги. Светлая кожа, черты лица ещё совсем юношеские и мягкие. Нос буквально идеальный – маленький и вздёрнутый, густые тёмные брови под стать волосам, зачёсанным назад с помощью геля. У него был пирсинг в брови, что меня удивило: до сих пор я не видела украшений даже на Нефилимах.

– Можешь меня сфотографировать, если хочешь разглядывать подольше, – усмехнулся он.

Я смущённо улыбнулась: – Прости, я просто очень… любопытная. Внимательная к деталям, вот.

– Без проблем, я такой же. Просто решил пошутить.

– Мы не знакомы. Как тебя зовут? – я наклонила голову. – Раньше я тебя не встречала.

– Кириан. А ты, должно быть, Арья. Он протянул мне руку, и я с удовольствием её пожала.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами: – Слухи здесь разлетаются мгновенно. Скажем так: ты заставила о себе говорить очень быстро.

Я отвела взгляд, не зная, стыдиться мне этого или гордиться. Гул толпы в главном зале притих. Кириан вздрогнул, бросив беглый взгляд на часы. Он схватил меня за край пиджака и потащил за собой в самую гущу студентов. – Если не хотим навлечь на себя ярость Денхолма, лучше пошевеливаться.

Я заметила, что он очень старается тащить меня, касаясь только одежды. Должно быть, он перехватил мой недоуменный взгляд, потому что добавил: – Мне нельзя тебя касаться. Одно из правил, помнишь?

Точно.

Когда мы подошли к остальным, Кириан выпустил мою куртку и исчез в толпе. Мне хватило одного взгляда вверх, чтобы – как и всегда – столкнуться с взором, от которого я отчаянно пыталась сбежать, но на который натыкалась постоянно. Казалось, наши глаза сами искали друг друга в любом месте и в любой момент.

– Итак, ребята. Как я и обещал, сейчас Данталиан, как новый член Нефилимов, выберет себе партнёршу.

Денхолм отошёл в сторону, позволяя Дану встать рядом. За их спинами Нивек со своей парой и Мелвилл с Хани с любопытством наблюдали за происходящим.

– Не торопись с решением, мой мальчик. Я позволил себе сделать предварительный отбор, но окончательное слово за тобой. Директор улыбнулся и жестом пригласил несколько девушек выйти вперёд, называя каждую по имени.

Шесть девушек, все как одна – воплощение чистоты и ангельской красоты: светлые волосы, мягкие черты лица. Они выстроились в ряд. Некоторые не сводили глаз с пола, надеясь остаться незамеченными, другие же улыбались и маниакально поправляли локоны, стараясь привлечь внимание Данталиана.

Словно безжизненные куклы: если их не выберут, они вернутся к своему безрадостному существованию за витриной магазина. Будто быть чьей-то игрушкой – это предел их мечтаний.

Видеть этих юных девчонок, смирившихся с такой «нормальностью», которая на деле была плодом больного патриархального мира, было тошнотворно. Мне хотелось подойти к каждой, схватить за плечи и трясти до тех пор, пока они не очнутся от этого транса. Сказать им, что быть женщиной – это не значит принадлежать мужчине.

В тот миг я поняла, как же прав был Уильям Шекспир: Ад пуст. Все дьяволы здесь, на Земле. И многие из них – просто люди.

Рутенис наклонился ко мне, не разжимая скрещенных на груди рук. – Не знаю, заметила ты или нет, но ты единственная, на кого он смотрит, – прошептал он мне на ухо.

Я перевела взгляд на Данталиана и поняла: это правда. Его глаза, более тёмные и пронзительные, чем обычно, уже были прикованы ко мне. Даже не думай. Я испепелила его взглядом, приказывая оставить меня в покое. Но он не повёл и бровью.

– Итак, Данталиан? Как зовут счастливицу? – спросил Денхолм.

Его глаза полыхали, пока он смотрел на меня. – Арья. Я выбираю Арью, – ответил он.

Нет. Не может быть.

Пока директор заходился в довольном смешке, зал взорвался аплодисментами. Я не могла заставить себя оглянуться по сторонам; всё, что я видела, – это застывший взгляд Данталиана. Его губы были сжаты в суровую линию, кулаки опущены вдоль тела. Его грудь вздымалась так же часто, как и моя.

В одно мгновение я перенеслась на четыре года назад, когда стояла перед Азазелем и клялась в верности мужу, которого не выбирала. Запертая в отношениях, которых не хотела, но которые приняла ради успеха плана. Тот же рок. Та же связь. Но два совершенно иных человека.

– Какой смелый выбор! – Денхолм продолжал посмеиваться. – Но я тебя понимаю, мой мальчик: чем труднее укротить строптивую, тем слаще её капитуляция. Мои искренние поздравления.

Я не слышала, что говорили друзья за моей спиной, гул голосов вокруг дезориентировал меня. Я не могла думать ни о чём, кроме того, что только что произошло.

Денхолм схватил меня за запястье и толкнул к Данталиану. Тот подхватил меня за талию, прижимая к своему боку. Мой пульс не унимался, разгоняясь с каждой секундой, горло перехватило, перекрывая доступ кислороду.

Я отчётливо чувствовала его горячую ладонь на своей пояснице, но никогда ещё его близость не была такой бесполезной. То же самое тело, которое спасало меня от кошмаров, которое сидело рядом во время бессонных ночей на крыше дома, который недолго был только нашим… то же тело, которого я жаждала, которое трогала, которого хотела… сейчас оно было бесполезно. Перед лицом моей паники оно было ничем.

– Я не могу… дышать, – с трудом пробормотала я.

Данталиан смотрел на меня, как мог скрывая тревогу, а я хотела лишь одного – вырваться из его хватки и бежать вон из этого зала. Я вцепилась в его руку на своём боку, пытаясь её оттолкнуть.

Он выругался вполголоса, а затем срочно прошептал: – Подожди, блядь!

Он наклонился к директору и сказал ему что-то, чего я не расслышала из-за звона в ушах. Я не понимала, что со мной происходит, но знала одно: мне плохо.

Денхолм кивнул, бросив на меня косой взгляд. В ту же секунду Данталиан схватил меня за руку и вытащил из библиотеки в сад. Серые тучи на небе принесли с собой свежий ветер, и мне стало чуть легче, но стоило мне попытаться вдохнуть полной грудью, как тело словно отвергало воздух.

Я вырвала руку и упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

– Ты… – я лишь хватала рот воздухом, поднимая на него взгляд.

Он скрестил руки на груди. – Я?

– Ты… всегда… это ты!

Он вздохнул и провёл ладонью по лицу. – Что «я», Арья?

Я выпрямилась, вкладывая все силы, что мне удалось выдохнуть, в то, чтобы наорать на него как сумасшедшая. Я не могла иначе, я сорвалась с катушек. – Ты разрушил мою жизнь! Ты забрал моё сердце, мою жизнь, моих друзей, мои силы и оставил меня ни с чем, без единого повода идти дальше!

– Арья… – Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отпрянула.

– Ты погубил меня, ты превратил меня в то, чем я не являюсь! Я потеряла всё… я… я потеряла всё… Слёзы хлынули по лицу, и я внезапно почувствовала, как силы покидают меня.

Я рухнула на колени, хватаясь за горло. Я не могла дышать – по крайней мере, так казалось, потому что я понимала: всё это плод моего разума. Он обманывал меня. Я могла дышать, но у меня не получалось.

Он мгновенно опустился на колени у меня за спиной и обхватил своими руками, заключая в объятия. Положив одну ладонь мне на волосы, а другую на спину, он прижал меня к своей груди и крепко держал, нежно поглаживая.

– Дыши со мной. Я чувствовала, как его грудь, к которой я прижималась щекой, раздувается на глубоком вдохе, а затем он медленно выдыхает. – Вдох и выдох. Плавно.

Я последовала его примеру, и постепенно почувствовала, как спазм в горле отпускает, снова пропуская воздух.

Его рука продолжала гладить мои волосы. – Умница, вот так. Спокойно.

Я спрятала лицо у него на груди, не в силах вынести его взгляда. Но он не протестовал – напротив, сжал меня ещё крепче.

– Это была просто паническая атака, – прошептал он. Мне показалось, что он дрожит, но я не была в этом уверена. – Дыши и плачь сколько влезет, Арья. Так ты вспоминаешь, что ты жива. Боль делает тебя живой.

– Я хочу только… покоя. Почему я не могу его получить? – пробормотала я надломленным голосом.

Он не ответил. Те, кто познал истинную горечь боли, знают: у неё никогда нет чёткой причины. Невозможно понять, почему это выпало именно нам, но это случилось. И мы ничего не могли с этим поделать. Болью нужно просто переболеть, и однажды она умрёт вместе с нами. Но она не уходит и не приходит по приказу. Иначе она бы ничему нас не научила.

– Ты понятия не имеешь, сколько раз за эти годы я пытался покончить с собой, даже зная о «даре» богов, – заговорил он спустя долгое время, когда я уже решила, что тишина будет сопровождать нас до тех пор, пока я окончательно не успокоюсь. – Я четыре долгих года каждый божий день пил тот же яд, что использовал на тебе. Я надеялся, что то, что убило тебя внутри, сможет убить и меня. Не сработало.

У меня перехватило дыхание, но я не ответила.

Его рука продолжала ласково перебирать мои волосы. – Я понял, в чём моя самая мерзкая черта, когда осушил первый бокал: тогда я был готов на всё, чтобы отомстить отцу. Был готов даже подвергнуть тебя опасности, лишь бы ты не узнала правду – я до смерти боялся, что ты меня бросишь, что не поймёшь мой выбор, – прошептал он. – Вместо этого я убил тебя собственными руками. И понял это слишком поздно.

Я по-прежнему молчала: я не знала, что сказать. Он, казалось, и не ждал ответа – ему просто нужно было выговориться.

– Знаешь что, Арья? Эта жизнь создана для того, чтобы ранить нас. Она создана, чтобы быть нам тесной. Мир делится на две части: на то, что причиняет нам боль, и на то, ради чего стоит эту боль терпеть. Вот и всё.

Я подняла голову как раз в тот момент, когда он отвёл глаза, отрешённо глядя куда-то вглубь сада стеклянным взором.

– Мир, любовь моя, к сожалению, весь умещается в этом. И больше ничего нет.

ГЛАВА 10

Арья

Моя жизнь превратилась в петлю, которая, казалось, никогда не закончится. Каждый новый день был точной копией предыдущего; время будто застыло.

Но хуже всего было по ночам, когда разговоры стихали и тишина становилась громче любого крика. Когда солнце садилось, и луна заливала комнату мягким светом – ровно настолько, чтобы я могла часами пялиться в потолок. Именно в эти часы я чувствовала себя по-настоящему одинокой. Одна против всего мира.

Об этом я и думала сегодня днём, переодеваясь после уроков. Я рассеянно коснулась цепочки, которую носила уже несколько дней. Это была простая серебряная подвеска с одиночным камнем, ярко выделявшаяся на моей теперь уже бледной коже. Я нашла её на кровати однажды утром, вернувшись с завтрака. Я спросила Данталиана – а я сразу поняла, что это от него, – зачем он это сделал. Он ответил, что это обычное дело между партнёрами: Нефилимы дарят такие украшения как символ их «связи».

Правда, когда я спросила об этом Хани через пару дней, она ответила, что понятия об этом не имеет и никогда не получала ничего подобного от Мелвилла. Я не стала копать глубже. Я слишком устала следить за ним и его поступками.

Последние дни мы игнорировали друг друга, и его это, кажется, ничуть не задевало. Он лишь приказал мне больше не влипать в истории и не искать приключений на задницу. Этому я и следовала. Ну, почти. Я продолжала нарушать правила, просто делала это втихую.

Например, я наотрез отказывалась мыться в общих душевых общежития. Хани помогла мне разузнать о правилах для партнёров – вещах, которые нам запрещено делать в одиночку, без их надзора. Душ как раз входил в этот список. Судя по всему, Денхолм не хотел допускать даже малейшего риска контакта между партнёршей и каким-нибудь другим парнем. Мне ещё предстояло понять, в чём причина этой фиксации – страх нежелательной беременности или что-то посерьёзнее.

Хани была так добра, что притащила мне губку, которую украла со склада, чтобы я могла мыться, не заходя в душевые. Она сказала, что ворует вещи не в первый раз и делает то же самое для партнёрши Нивека. В свободное время, подальше от любопытных глаз, которые могли бы настучать директору, я проводила время с Кирианом. Выяснилось, что у нас много общего – например, любовь к книгам. Это было даже приятно.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я выругалась, пряча губку в ящик, где лежали аксессуары для волос.

– Что ты забыла? – спросила я, открывая дверь в уверенности, что там Химена. Но я ошиблась.

Яростный взгляд янтарного цвета впился в мой. Данталиан стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его глаза скользнули по моей коже, всё ещё влажной, и задержались на спортивном топе. К моему несчастью, он был слишком умён, чтобы не понять.

Он оттолкнул меня плечом, ворвался в комнату и с грохотом захлопнул дверь, решительно направляясь к ванной. Тихо матерясь, я в панике бросилась за ним. – Да куда ты прёшь?! Как ты смеешь входить в нашу комнату без приглашения?!

Он проигнорировал меня, перерывая всё в маленькой каморке. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал: губку. Всё ещё мокрую. Я открыла рот и тут же закрыла, не зная, что сказать. Он выпрямился и испепелил меня взглядом. – И это твой способ «не искать проблем»? Нарушать правила втихую, надеясь, что никто не узнает?!

– Я не делаю ничего плохого…

– Ты думаешь, я не знаю?! – перебил он, срываясь на крик. – Думаешь, я не в курсе, что ты моешься этой грёбаной краденой губкой у раковины, лишь бы не идти со мной в общую душевую?! Думаешь, я недостаточно тебя знаю, чтобы раскусить твои трюки, или что ты единственная, кто до такого додумался?!

– Да, это правда! Я занимаюсь этим уже неделю! Потому что мысль о том, что ты будешь пялиться на меня в душе, как на заключённую, мне противна! – выпалила я.

– Ты хоть представляешь, что с тобой будет, если Денхолм об этом узнает?!

– Плевать мне!

– А мне – нет! – рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен.

Я скрестила руки на груди. – Если ты думаешь, что я прогнусь под его волю и правила – а значит, и под тебя, – то ты меня недооцениваешь.

Он тяжело дышал, глядя на меня несколько секунд и что-то обдумывая. Затем резко схватил меня за руку и потащил за собой. Я упёрлась ногами в пол, пытаясь остановиться. – Куда ты меня тащишь?!

Он обернулся: – Пошевеливайся, – прорычал он мне в лицо.

– Нет!

– Хочешь по-плохому? – Его дыхание стало прерывистым. – Значит, будет по-плохому.

Прежде чем я успела сообразить, он наклонился, обхватил мои ноги и грубо закинул меня на плечо, как мешок картошки. Я попыталась брыкаться, но получила увесистый шлепок по заднице, от которого невольно взвизгнула.

– Сиди смирно, – буркнул он, шагая одному богу известно куда.

– Немедленно отпусти меня!

– Нет. Пора тебя научить дисциплине.

– «Дисциплине»? Кому – тебе?!

– Мне. – Он снова шлёпнул меня, заставив возмущённо рыкнуть. – Поверь, лучше это сделаю я, чем кто-то другой.

Фрустрированный стон вырвался у меня из груди. – Ненавижу тебя! Я принялась колотить его кулаками по спине, но на каждый удар он отвечал шлепком по моей заднице. Я подняла голову и узнала коридор – тот самый, между двумя блоками общежитий.

Сердце замерло: он тащил меня в душевые. Он выбрал самую дальнюю кабинку и закрыл дверь на ключ. Наклонившись, он поставил меня на ноги – уже более осторожно, – затем снял пиджак, повесил его на дверь и остался в одной белой рубашке, которая облегала каждый мускул.

Когда он протянул руки ко мне, пытаясь раздеть, я сопротивлялась изо всех сил. – Даже не думай!

Он обхватил мои тонкие запястья одной своей ладонью – она была вдвое больше моих, – чтобы другой расстегнуть мою рубашку, но я не позволяла. Я не хотела, чтобы он увидел то, что я не показывала ещё никому. То, от одной мысли о чём мне становилось дурно. Я извивалась и кричала до тех пор, пока он не понял: паника в моем голосе – настоящая. Я не просто ломалась.

– Блядь, Арья! – выругался он в полный голос, отпуская мои руки. Вместо этого он упёр ладони в стену по обе стороны от моей головы, прямо по щербатой плитке душа.

Он глубоко вдохнул, и его дыхание коснулось моих губ – настолько близко мы были. Данталиан закрыл глаза. Я потихоньку начала приходить в себя, успокаивая дыхание.

Когда внезапная струя воды ударила мне в макушку и волосы намокли, прилипая к коже, я поняла: он решил сменить тактику на менее агрессивную, подстраиваясь под мои чувства. Через пару минут я вымокла до нитки. Его волосы тоже были мокрыми и казались ещё темнее, чем обычно.

– Для двух людей, которые так сильно друг друга ненавидят, как ты говоришь, нам обоим сейчас довольно комфортно, – произнёс он почти у моих губ.

Пока я пыталась собрать в голове хоть сколько-нибудь внятную фразу для ответа, я заметила, как его глаза внезапно потемнели. Я проследила за его взглядом: под водой моя белая рубашка стала прозрачной, обнажая чёрный бюстгальтер и мягкий изгиб груди – куда более пышной, чем четыре года назад.

Я откашлялась, пытаясь вывести его из транса, в который он впал. Он тряхнул головой, будто прочищая мысли, и взял гель для душа с хлипкой полки на стене. Он открыл его, собираясь налить мне в ладонь, но я его остановила.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Моются не только водой, знаешь ли.

Я вздохнула, закатив глаза. – Я не об этом. Зачем ты приволок меня сюда так грубо, если теперь позволяешь мыться самой? Почему ты в одну секунду ведёшь себя так, а в следующую – совсем иначе?

– Потому что, не стань я тем подонком, за которого ты меня принимаешь, ты бы меня не слушалась. И ты сама это знаешь.

Он налил мне на ладонь приличную порцию геля для душа и поставил флакон на место.

– Ты меня не слушаешь, не повинуешься даже тогда, когда это ради твоего же блага, ты со мной не разговариваешь. Такое чувство, что я противен тебе больше всех на свете.

Смешок, сорвавшийся с его губ, был каким угодно, только не весёлым.

– Ты мне не противен. Совсем нет. И я тебя не ненавижу. Просто я не выношу твоего присутствия.

– Почему? – прошептал он. – Просто… почему?

Я отвела взгляд.

– За то, что ты сделал. И за то, что ты заставил меня ненавидеть саму себя – за то, что я не слушала, что о тебе болтали раньше.

Он отступил на шаг. Я успела взглянуть на него и увидеть, как он прячет боль за маской холода и отчуждённости.

– Что ж, советую поскорее занять очередь: список тех, кто думает так же, довольно длинный.

Движимая какой-то странной силой, я протянула руку, чтобы смахнуть каплю, которая скользила по его щеке, точно слеза – из тех, что никогда бы не проступили в его глазах. Даже если бы его терзала вся боль этого мира.

Но он отпрянул прежде, чем я успела коснуться его кожи.

– Нет.

Я нахмурилась.

– Нет?

– Не трогай меня.

– Теперь ты строишь из себя обиженного?

– Я не касался тебя четыре года, Арья. Не так. Не с той нежностью, не с той лаской человека, который касается, потому что не может иначе.

Он отвёл взгляд.

– Послушай меня: не буди лихо, пока оно тихо. Не дразни спящую собаку.

– А не то что?

Его голос упал до почти чувственного шёпота:

– «А не то»… тебе не на что будет жаловаться, если он сделает кое-что похуже, чем просто укусит.

– Брехливая собака не кусается… так говорят.

Я скрестила руки на груди.

Он откинул голову и рассмеялся, а затем посмотрел на меня с лукавой усмешкой.

– Вот это – та Арья, которую я знаю. Рад её видеть время от времени.

Я поморщилась, почувствовав, как на мгновение кольнуло в груди.

– Как бы то ни было, Арья, всё нужно заслуживать. Когда начнёшь вести себя хорошо, возможно, получишь нечто большее, чем просто совместный поход в душ.

– Я никогда не буду вести себя хорошо. И с чего бы мне этого хотеть?

Он открыл дверь душевой и вышел, бросив на меня взгляд через плечо.

– Есть большая разница между тем, чтобы быть моей партнёршей, и тем, чтобы быть моей. Надеюсь, однажды ты окажешь мне милость и позволишь доказать тебе, в чём именно она заключается.

Он закрыл дверь, но его хриплый, громкий голос всё равно был отчётливо слышен.

– Жду тебя здесь, снаружи, – объявил он, пока я стаскивала с себя мокрую, прилипшую к телу одежду. – Если будешь паинькой и сделаешь, как я сказал, я, так и быть, сделаю тебе укладку. Она не будет такой роскошной, как моя, но мы попробуем.

Я послала его куда подальше.

И он снова рассмеялся. Второй раз… меньше чем за пять минут. Это был рекорд.

ГЛАВА 11

Арья

Данталиан снова меня удивил: после того случая в душе он начал уважать моё нежелание видеть его рядом и даже потакать ему, пытаясь выстроить рутину, которая устраивала бы обоих.

Тем временем я продолжала скрывать от него свою дружбу с Кирианом. Не знаю точно, почему я так поступала, но я просто доверяла инстинкту.

Прямо сейчас мы были вместе – прятались в библиотеке и читали. Я позволила себе это только потому, что была уверена: Данталиан проведёт ближайшие несколько часов в спортзале, выплёскивая свою внутреннюю черноту и истязая мышцы. Как он сам когда-то выразился.

– Знаешь, иногда мне хочется почитать что-то о вещах настоящих, – произнёс Кириан, отрываясь от книги.

Я закрыла «Гарри Поттера и узника Азкабана», уделяя ему всё своё внимание. – В каком смысле? – я нахмурилась.

– В том смысле, что мне хочется историй более реальных. Возможно, душераздирающих или таких, что меняют взгляд на жизнь. Я в основном читаю триллеры и хорроры, а в них, понятно, много вымысла. Но иногда мне не хватает реальности.

Я рассеянно вытянула ноги, поудобнее устраиваясь в кресле. – Думаю, у каждого свои причины любить чтение и выбирать жанр по душе. Кто-то читает, чтобы сбежать от реальности, и я как раз из таких. Мне плевать, правдивая история или нет, мне важно, чтобы она заставляла меня что-то чувствовать. Что-то, что перекроет мои обычные эмоции. Понимаешь?

– Понимаю, – пробормотал он. – А я вот хочу находить на страницах мысли, которые крутятся у меня в голове, ту же боль, что чувствую я. Чтобы помнить, что я не один. Что я нормальный, как и многие другие.

– Наверное, в этом и есть сила книг. Каждый читает то, от чего ему становится легче.

– Ты ведь читаешь и любовные романы, да?

Я отвела взгляд. – Когда-то читала. Потом всё изменилось.

– Почему? – он сел поудобнее.

– Потому что когда-то и я была влюблена. А потом меня предали, и я лишний раз убедилась, что настоящей любви не существует. Что она совсем не такая идеальная, как в моих книгах.

– А какая она?

– Никакая. Её просто нет.

– А сказки? Ты даже их не читаешь? Легенды, мифы… все эти древние штуки, которые кажутся волшебными и реальными одновременно. Те, что рассказывают о родственных душах, о человеке, который предназначен тебе самой судьбой. Они разве не дают тебе надежду? – он полюбопытствовал, склонив голову набок.

Я обречённо вздохнула. – На детей это, может, и действует, но на нас, взрослых – редко. Наверное, когда вырастаешь и тебя постоянно ранят, магия веры в каждую рассказанную сказку исчезает. Или, может, мы просто начинаем осознавать: в реальной жизни злодей не меняется ради принцессы. А если и меняется – значит, он никогда не был по-настоящему злым.

– Я хочу дать тебе почитать одну вещь. Он внезапно вскочил, игнорируя моё скептическое лицо. – Поверь мне, эта сказка не похожа на другие. Она зацепила даже меня.

На несколько минут он исчез в лабиринтах стеллажей, а когда вернулся, в руках у него была самая тонкая и маленькая книжка из всех, что я видела. Она выглядела коллекционной и очень старой: страницы пожелтели, а на обложке не было ничего, кроме названия – алые буквы на чёрном фоне.