Текст книги "Вместе (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Есть новости от Рутениса и остальных? – встревоженно спросила Химена.

Дан посмотрел на неё с сочувствием: – Нет, про них ничего не знаю. Мелвилл испарился ещё со вчерашнего вечера, но я пересёкся с Нивеком, и мы разделились: я пошёл искать вас, а он отправился на поиски Джессамин и Хани.

Паника Химены, казалось, только хлынула с новой силой – она разрывалась от страха как за своего парня, так и за наших подруг. Мы же с Даном изо всех сил старались сохранять ледяное спокойствие.

Я снова повернулась к Данталиану: – Что произошло? Почему ты меня не разбудил?

– Мне пришло сообщение от Нивека с просьбой срочно прийти в сад. Мы тут же подорвались искать Мелвилла, который не отвечал на звонки, но безрезультатно. Я оставил тебя спать, потому что не думал, что нам грозит реальная опасность, и уж тем более считал, что в моей комнате ты будешь в полной безопасности. – Его глаза потемнели. – А потом мы увидели, как приют пустеет и автобусы уезжают, оставляя нас одних. Тут-то мы и догнали, что намечается какое-то крупное дерьмо. Мы разделились, я рванул в спальню, но тебя там уже не было. Клянусь, у меня, наверное, десяток лет жизни отнялся, когда я увидел пустую постель – там, где я тебя оставил.

Слабая, робкая улыбка тронула мои губы, когда он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – К твоёму счастью, ты бессмертный, – подколола я его.

Он тихонько рассмеялся, а затем повернулся к Неже. Его внимание мгновенно приковали её красные, содранные до мяса запястья. – Ты как, цела?

Нежа скрестила руки на груди, её лицо застыло в гримасе – где-то между диким разочарованием и жаждой кровавой мести. – Было бы лучше, если бы я не втрескалась по уши в придурка, который разделяет больные фантазии своего дячушки. Но могло быть и хуже. Я могла до сих пор торчать прикованной к той кровати, хрен знает, что бы они со мной сотворили, – пробормотала она.

Как бы она ни пыталась строить из себя железную леди, её заплывшие слёзами глаза были видны даже издалека.

– Этот гондон Кириан. Это он тебя связал? – прорычал Дан.

– Да, обвёл меня вокруг пальца. Я думала, он изменился, стал другим… Чертовски тяжело принимать тот факт, что люди не меняются – меняются только способы, которыми они хотят нас наебать.

Я перевела взгляд на Данталиана, прекрасно зная, что эти слова доведут его до белого каления. Это был просто ещё один веский повод забить до смерти пацана, которого он и так на дух не переносил.

Его радужки мгновенно заплыли багровым колером, а зрачки вертикально вытянулись, придав ему поистине жуткий, дьявольский вид. Руки вдоль туловища сжались в два каменных кулака.

– Он у меня кровью умоется, – отчеканил он, направляясь к двери.

– Да куда ты собрался?! – панически закричала я. – Сейчас не время сводить с ним счёты! Сначала нужно найти Денхолма, главный ублюдок здесь – он.

– Нет, сначала я разберусь с Кирианом. Пока этот выродок шныряет вокруг и выполняет приказы своего дяди, он остаётся прямой угрозой, особенно когда вы рядом. – Он обернулся и посмотрел на меня. – Я не стану рисковать. Он не причинит вреда ни тебе, ни им.

– Пожалуйста, не ломай дров. Будь осторожен, – взмолилась я, шагнув к нему вплотную.

Он вернулся, мгновенно сокращая расстояние между нами, обхватил мои щёки ладонями и с силой впился в мои губы поцелуем. Я судорожно смяла пальцами его рубашку, отчаянно пытаясь его удержать.

Он прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. – Quidquid acciderit, ego semper tecum ero. Et ad te redibo, – прошептал он.

А затем медленно отстранился, ускользая из моих рук, и я лишь молча смотрела, как его спина исчезает за порогом комнаты.

«Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. И я вернусь к тебе».

Спустя всего пару секунд, как он скрылся из виду, сердце бешено закричало, что я должна бежать за ним, быть рядом. Я органически не выносила мысль о нашей разлуке, потому что мозг тут же уносил меня на четыре года назад – когда мы точно так же расстались и больше никогда не виделись.

Я приказала Химене и Неже убираться из приюта, бежать со всех ног наружу и искать помощь. Возможно, им повезёт перехватить Диомеда, Эразма и Рутениса и спастись вместе с ними. Я искренне на это надеялась, хотя самым главным для меня было просто знать, что они обе далеко от этого проклятого места.

Каждый раз, когда я оказывалась в этой точке своей жизни – там, где меня накрывал первобытный, удушающий страх потерять всё, что мне дорого, – я не могла не подвергать сомнению каждое своё действие, которое привело меня сюда.

И тогда я задавалась вопросом: почему покоя так чертовски трудно достичь таким людям, как я?

– Данталиан! – позвала я его, слетая по ступеням, чтобы догнать.

Он обернулся – удивлённый и явно разозлённый тем, что я ослушалась и пошла хвостом.

Я встретила его взгляд и мысленно спросила себя: оставит ли нас жизнь когда-нибудь в покое?

Я смотрела на него и до безумия боялась потерять снова, наперекор его бессмертию, потому что со временем я уяснила, что человека можно лишиться сотней других способов, помимо банальной смерти.

Я разглядывала его и в этот крошечный промежуток времени отчаянно надеялась, что мне ещё улыбнётся удача подсматривать за тем, как он спит – когда его губы слегка приоткрыты в том безмятежном выражении, от которого мне всегда хочется его расцеловать. Надеялась, что ещё увижу, как он празднует свои дни рождения и искренне теряется, получая в подарок пирог; что буду наблюдать, как он исходит ревностью по пустякам, когда для этого нет ни единого повода; что ещё услышу, как он зовёт меня по имени. Тем самым именем, которое так живо напоминало нам обоим о нашем начале.

Я надеялась, что Бог даст мне возможность прожить эту любовь на полную катушку – за все те разы, когда он мне этого не позволял.

– Поверни назад. Спасайся вместе с Хименой и Нежей, – бросил он, поднимаясь мне навстречу через две ступеньки.

Я решительно мотнула головой: – Я тебя одного не оставлю.

– Он просчитал этот план. Поступив так, ты сделаешь ровно то, чего он хочет. – Он сверлил меня взглядом, пытаясь заставить передумать. И тут я осознала, что в его глазах застыло вовсе не бешенство, а чистый, первобытный страх. – Ты ведь понимаешь это, да?

– Мне насрать. Давай подыграем ему и дадим то, чего он хочет… а потом вырвем это с корнем прямо из его рук. – Я ласково коснулась его щеки. – Потому что в этот раз я от тебя не уйду.

Он прижался щекой к моей ладони: – Ты моя погибель, – прошептал он.

– Назови меня так снова… Позови меня опять этим именем. Пожалуйста, – взмолилась я, хотя никогда бы в жизни не подумала, что докачусь до такого. Что сама попрошу его назвать меня прозвищем, которое когда-то так яростно ненавидела.

Ностальгическая улыбка тронула его губы: – Флечасо. – Он нежно поцеловал меня. – Моя флечасо.

Он пару минут всматривался в моё лицо, словно пытался навечно выжечь его в своей памяти, а затем со вздохом отпрянул.

Я последовала за ним вниз по лестнице. Мы прочесывали комнату за комнатой, заглядывая в каждый угол приюта в поисках Кириана, но здание казалось абсолютно вымершим – кроме нас двоих здесь не было ни души.

У нас не оставалось иного выбора, кроме как идти в кабинет Денхолма. Это было последнее место, которое оставалось проверить, и по какой-то причине от этой мысли желудок скрутило мерзким, удушающим спазмом.

Когда мы выросли перед дверью, Данталиан развернулся и посмотрел на меня. Я встретила его взгляд и уверенно кивнула, ободряюще улыбнувшись, хотя саму меня уже вовсю колотило от подступающей паники.

Он медленно толкнул дверь, и сцена, которая открылась нашим глазам, оказалась куда более жуткой и зловещей, чем всё, что я только могла себе вообразить.

Денхолм вальяжно сидел на краю своего стола. Солнечный свет, струившийся из окна, заливал его лицо, подчёркивая седеющие волосы, зачёсанные назад с каким-то почти маниакальным совершенством. На нём был один из его привычных элегантных костюмов, а перед ним стоял небольшой сундучок, скрывавший бог весть что.

– Я ждал вас с нетерпением, – его низкий, глубокий голос разрезал звенящую от напряжения тишину кабинета.

Данталиан выдвинулся вперёд, закрывая меня своим телом как щитом. – Где остальные? Мелвилл, Нивек, девчонки… Что ты с ними сделал? – яростно потребовал он ответа.

– Тебе не о чем беспокоиться. Они оба гибриды, у них достаточно сил и навыков, чтобы идеально себя защитить. Разве не так? – Денхолм вскинул бровь, а его губы слегка изогнулись в садистской ухмылке.

– Два гибрида? – пробормотала я едва слышно. Все мои подозрения только что получили официальное подтверждение.

Взгляд Денхолма переключился на меня: – Я так и думал, что твой бывший муженёк ни хрена не рассказал тебе о том, что раскопал в ходе своего расследования. Каким же разочарованием ты оказался, Данталиан. А ведь у тебя были все данные, чтобы стать моим любимчиком, – вздохнул он.

– Не слушай его! – прорычал Данталиан, в отчаянии оборачиваясь ко мне.

– Он ведь даже не сказал тебе, что Амайя – моя дочь? – Заметив шок на моём лице, директор довольно продолжил: – Да, это так. Думаю, пришло время поведать вам всю историю целиком. Давным-давно в «Геенну» попала девочка, совсем не похожая на остальных, и она сразу привлекла моё внимание. Я выяснил, что она дочь демона и человеческой женщины, и обладает способностями, которых не было у других: сверхъестественной силой, бешеной регенерацией, поразительной скоростью. Но главное – благодаря своей человеческой части она могла рожать. Я силой заставил её зачать от меня ребёнка, пригрозив, что иначе вышвырну её на улицу и оставлю без крыши над головой. Она умерла во время родов, в один из ноябрьских дней, когда все остальные воспитанники были на экскурсии. Но моя малышка всё же появилась на свет – Амайя.

Звук, в котором смешались дикое отвращение и шок, вырвался из моего горла. Эта милая маленькая девочка была его дочерью. Дочерью монстра. И она была гибридом.

– Скажи, что это ложь, – я посмотрела на Данталиана, который продолжал умолять меня взглядом. Но когда он промолчал, не став спорить, я поняла: Денхолм говорит чистую правду. И Дан всё это знал, но ни слова мне не сказал.

– Я просто пытался защитить тебя, Арья, – взмолился он.

– И про Дамиана он тебе тоже не рассказал? Про этого маленького ублюдка, который так похож на своего отца, но в то же время и на деда? – От больного торжества, разлившегося по его лицу, у меня кровь застыла в жилах. – Брось, Арья, я считал тебя умнее. Неужели ты не видишь вообще никакого сходства между мной, Мелвиллом и Дамианом?

К горлу подкатил рвотный спазм, но я силой протолкнула его обратно.

– Ну ты и сука! – взвился Данталиан, весь подбираясь для удара.

– Дамиан… сын Мелвилла? – выдохнула я в полном ступоре. – А он… твой сын?

Директор поднялся на ноги, созерцая нас с той же больной удовлетворённостью, которая и не думала исчезать с его лица. Нарцисс самой ублюдской категории.

– Бинго. Наше семейное древо слегка девиантное и запутанное, так что я попросил бы вас очень внимательно отнестись к тому, что я сейчас скажу. Возможно, это последнее, что вы услышите в своей жизни.

Данталиан посмотрел на него с глухой, испепеляющей ненавистью.

– Много лет назад мой брат тяжело заболел. У него никогда не было сильного иммунитета – из нас двоих он был тем, кто умудрялся слечь с простудой, стоило ему просто высунуть нос под дождь. Он подхватил пневмонию, на которую забил, решив, что это обычный кашель, чуть сильнее обычного. Инфекция переросла в сепсис, бактерии из лёгких хлынули в кровь, спровоцировав мощнейший воспалительный процесс. Он уже даже шагу ступить не мог, чтобы не начать задыхаться. Он позвонил мне в панике, крича, что с его телом творится какой-то кошмар. – Остекленевший взгляд Денхолма переместился на окно. – Я примчался к нему и отвёз в больницу, но было слишком поздно. Через несколько дней в реанимации он скончался от «полиорганной недостаточности на фоне сепсиса», как это назвали врачи. Именно в тот миг я полностью разуверился в Боге и осознал, что он наложил на нас самое страшное проклятие: сделал людей хрупкими и смертными.

Я переглянулась с Данталианом.

– Кириан остался без матери, которая отреклась от него сразу после рождения, и без отца. И этот приют перешёл ко мне. Я честно пытался не дать боли сожрать меня изнутри… Но когда люди, которых ты любишь, умирают, ты просто не можешь не возненавидеть весь этот грёбаный мир. И начинаешь страстно желать, чтобы каждый вокруг сожрал хотя бы крупицу той муки, которую захлёбываешься ты сам, – проinedит он.

Я почти почувствовала к нему жалость. На секунду – на одну-единственную долбаную секунду – я сумела увидеть в нём человека, потерявшего родного брата, а не того монстра, в которого он превратился.

– Ты пытался, но у тебя ничего не вышло. Думаю, твой брат точно не пожелал бы тебе такой судьбы. И своему сыну – тоже, – Данталиан попытался воззвать к его разуму.

Зловещий смех вырвался из глотки директора: – Я тоже не желал оставаться один, без брата, но жизнь далеко не всегда оборачивается так, как нам хочется.

– И что было дальше? – спросила я.

– Я начал искать другой мир внутри нашего. Не могло быть такого, чтобы все эти легенды и сказки, которые нам рассказывают, были просто плодом воображения и ничем более. Там обязано было скрываться что-то реальное. Я начал копать под сверхъестественное, пока это не переросло в глухую манию. Я искал то, что поможет мне перекроить человеческую природу. Сделать её сильнее. С годами я раскопал информацию о существовании демонов и гибридов. А затем и богов. – Он перевёл взгляд на меня. – И тогда я задался вопросом… Если существует способ скрестить людей и демонов, почему не должно быть способа объединить гибридов и полубогов? Почему мы не можем дать жизнь новому виду – безупречному и бессмертному, который населит эту землю? Я проводил исследование за исследованием, а потом нашёл тебя, Арья. Нашёл живое подтверждение своей теории. То, что я задумал, было выполнимо.

Данталиан тут же спрятал меня за свою спину, когда Денхолм сделал шаг вперёд. – Только попробуй к ней сунуться, и твоя башка полетит на пол, – прорычал он. – Отдельно от туловища.

Директор остался стоять на месте. – Сам факт существования Арьи доказал мне, что могут рождаться существа, застрявшие ровно посередине между божественным и адским. Демоны и боги в одном флаконе. Но я долго не мог догнать, почему она такая одна-единственная. А потом, побеседовав с одним демоном, я выяснил, что любые связи между шестью первородными детьми Сатаны и олимпийцами находятся под жесточайшим запретом. И что Арья родилась от порочного, незаконного союза. Она – то, чего вообще не должно было существовать, но она была зачата… и это изменило всю вселенную. Как знать, может, Бог отнял у тебя так много просто потому, что до безумия ненавидит тебя за сам факт твоего рождения.

Его слова ударили наотмашь. Я знала, что связь моих родителей была незаконной, и демоны с богами закрыли на неё глаза лишь из-за колоссального влияния моего отца. Но я всегда пыталась найти иное оправдание тому, почему судьба маниакально стремится отобрать у меня всё и заставить страдать. Потому что эту дикую боль было куда проще принять, если внушить себе, будто я её заслужила.

Данталиан яростно зыркнул на него и сделал шаг вперёд: – Заткнись, блядь…

Я перехватила его, положив ладонь ему на грудь. Я хотела, чтобы Денхолм продолжал.

– После этого потрясающего открытия я попросил того демона, с которым беседовал, свести меня с одной гибридкой, которая спустя месяцы родила Мелвилла. Я с первого взгляда понял, что это далеко не обычный младенец. Разумеется, я не мог допустить, чтобы кто-то пронюхал, что это мой сын, поэтому принял его в приют на общих основаниях, как и всех остальных детей. С годами я продолжал штудировать литературу и собирать инфу, завёл дружбу со многими демонами, которые помогали мне находить и стаскивать сюда других гибридов. Но, как на грех, все они оказывались мальчишками, причём довольно слабыми. А затем судьба, казалось, сжалилась надо мной и подкинула девчонку: сильную, красивую, непокорную. Идеальный гибрид. Я силой заставил Мелвилла зачать с ней ребёнка. Если бы он отказался, Хани бы за это поплатилась. Я готов был пойти на всё, чтобы вывести новую, лишенную слабостей расу, и меня бы ничто не остановило. Когда родился Дамиан, я выждал два дня, надеясь, что он будет расти так же стремительно, как дети тех демонов, с которыми я общался… а потом понял, что это очередное разочарование. Он оказался обычным, хрупким смертным слабаком. Я пришёл в бешенство, у меня сорвало крышу, я вышвырнул эту гибридку вон и бросился планировать новую вязку. Всего одну, последнюю попытку. С момента рождения Дамиана прошло уже несколько месяцев, и гибриды плодились на Земле куда активнее, чем я мог себе вообразить. Один из моих приятелей-демонов познакомил меня с ещё одной девчонкой, обладавшей невероятными магическими силами, и я решил, что наконец нашёл то, что искал. От этой беременности и родилась Амайя – ещё одно разочарование. Сама гибридка подохла при родах, и мне пришлось лично позаботиться о том, чтобы заткнуть рот её партнёру, которому она, как назло, успела всё разболтать.

Данталиан сжал кулаки так, что побелели костяшки. – То есть ты просто зачистил концы, а Амайю решил отложить в сторону, раз она оказалась бесполезной? Оставил её расти в одиночестве, как и всех остальных детей?

– Её брат Мелвилл тоже вырос один. И ничего, вымахал очень даже недурно. К тому же мне кажется, что и Амайя, и Дамиан должны быть по гроб жизни благодарны мне за то, что вообще до сих пор дышат. С ними вышла сплошная головная боль, их успело увидеть слишком много лишних людей, и поползли слухи.

Я потрясённо покачала головой: – Ты просто монстр.

Я подумала о том, каким страшным ударом для этих детей станет правда о том, что их маленькая семья – плод больного, извращённого желания. В один прекрасный день Амайя узнает, что парень, который иногда сидел с ней, который всегда её защищал и обожал, на самом деле её родной брат. Сын её отца, точно так же, как и она сама.

Я примерила это на Мелвилла и содрогнулась от мысли, насколько это невыносимо – знать, что твой собственный ребёнок считает себя сиротой, видеть его каждый божий день рядом, но не иметь права обнять как сына. Смотреть на него и вечно нести в себе память о пережитом насилии, о том, что тебя заставили зачать ребёнка, которого ты не хотел. Я понимала, сколько дикой боли принесёт эта правда каждому из них.

Данталиан нахмурился: – А Нежа? Каким боком она замешана во всём этом дерьме?

– Нежа? Дочь Азазеля, сестра Химены? – Денхолм рассеянно почесал подбородок. – Понятия не имею, о чём ты вообще толкуешь.

– Ты приказал Кириану связать её и держать взаперти. Он даже использовал цепи из чёрного обсидиана, которые блокируют сверхсилы демонов. Зачем? Что тебе от неё нужно?

– Я никому ничего не приказывал. У моего племянника, к сожалению, всегда был пунктик на эту девчонку, – раздражённо отмахнулся он. – В любом caso, мне от неё ничего не нужно, она мне неинтересна. Она не входит в мой план.

Я в упор посмотрела на него: – И какой же у тебя план?

Денхолм порочно ухмыльнулся: – Ты и есть мой план, Арья.

ГЛАВА 30

Арья

Дверь внезапно распахнулась, и Данталиан резко толкнул меня в сторону, спасая от удара.

В полнейшем шоке мы уставились на Кириана, который мёртвой хваткой держал Мелвилла, силой заставляя его стоять неподвижно. Подбородок Мелвилла был испачкан засохшей кровью, бровь рассечена, а на скуле наливался массивный лилово-сизый отёк.

Его жестоко отпиздили.

Рот парня был наглухо заклеен серым армированным скотчем, лишая возможности издать хоть звук, а запястья стягивала точно такая же цепь, какой Кириан до этого сковал Нежу.

– Мелвилл… – пробормотала я в ужасе.

Данталиан перевёл на него взгляд. Его радужки мгновенно заплыли тем самым багровым колером, который всегда проступал, когда он полностью терял контроль. – Что вы с ним сотворили?

Денхолм неторопливо подошёл к Мелвиллу, бесцеремонно перехватил его за руку и с силой швырнул на пол, заставляя рухнуть на колени. Парень глухо взвыл от боли, но дёрнуться не смог – оковы держали намертво.

– Ты калечишь людей, которые вообще ни при чём! – закричала я. – Тебе ведь нужна я? Ну так и отыгрывайся на мне!

Денхолм снова в упор посмотрел на меня: – Ты ошибаешься. Он – ключевая часть моего плана. Точно так же, как и ты, Арья.

– Что тебе конкретно нужно, Денхолм? Говори прямо, – процедил Данталиан.

– Я хочу, чтобы Мелвилл и Арья зачали ребёнка. Гибрида нового порядка. Существо, застрявшее ровно посередине между демоном и богом.

У Мелвилла округлились глаза, он уставился на директора в диком шоке – точь-в-точь как и я. Эта идея была больной, куда более извращённой, чем все его предыдущие фантазии.

– Хрен тебе вдоль маtarget, – прорычал Данталиан. – Только попробуй коснуться её пальцем, и это станет последним, что ты сделаешь в своей жалкой жизни.

И тогда я решила пойти ва-банк, разыграв свою последнюю карту. Это могло либо спасти ситуацию, либо усугубить её до предела, но у меня не оставалось иного выбора, чтобы защитить Мелвилла от этого ада.

– Я бесплодна, – громко объявила я, глядя Денхолму прямо в лицо.

Директор застыл как вкопанный: – Это ложь. Это невозможно.

– Это правда. – Я вскинула подбородок с самым упрямым видом, на какой была способна. – Пускай сейчас я богиня, но рождена я была демоном, по крайней мере, наполовину. И это наглухо выжгло мою репродуктивную систему.

– Нет… – пробормотал он в диком отчаянии. – Нет, нет, нет!

Его хвалёный самоконтроль рассыпался на куски прямо у нас на глазах. Ледяное, непоколебимое спокойствие, которое всегда было его визитной карточкой, уступило место такой бешеной ярости, что директор стал похож на безумца. Он превратился в ту самую первобытную тварь, которой всегда и являлся.

Он метнулся за рабочий стол, выдвинул один из ящиков и вытащил оттуда кое-что.

Пистолет. И он наставил его прямо на меня.

– Нет! – взревел Данталиан, бросаясь вперёд.

Он мёртвой хваткой вцепился Денхолму в глотку и с такой нечеловеческой силой впечатал его в стену, что по штукатурке поползли глубокие трещины. С ближайших полок с грохотом посыпались вещи, разлетаясь по полу.

Краем глаза я заметила, как Кириан округлил глаза и сделал шаг к своему дяде, что заставило меня мгновенно включиться в экшен. Я подскочила со спины, намертво обхватив его шею рукой, и рванула на себя, перекрывая дыхание. Он застыл, судорожно пытаясь сделать глоток воздуха и вонзая пальцы в мою кожу, чтобы вырваться.

– Не рыпайся, – прорычала я ему на ухо. – Не вынуждай меня пустить тебя на фарш.

Данталиану удалось выбить оружие из рук Денхолма – пистолет со свистом отлетел под стол, – и между ними завязалась жестокая рукопашная схватка.

Всё ещё удерживая Кириана в удушающем захвате, я подобралась к Мелвиллу и жестом велела ему развернуться: – Быстрее!

Он ошалело посмотрел на меня, но подчинился, подставляя спину. Свободной рукой я вцепилась в цепь, сковывавшую его руки, и резким, мощным движением запястья разнесла звенья к чертям, полностью освобождая его плечевой пояс.

Я с силой толкнула Кириана на него: – Держи его, а я пока разберусь с ногами!

Мелвилл яростно кивнул, перехватил руки Кириана за спиной и заломил их с такой силой, что тот хрипло взвыл. Я упала на колени, обхватила пальцами обсидиановые оковы на его лодыжках и с треском переломила их пополам.

– Подержи-ка этого ублюдка секунду, – прорычал Мелвилл, едва я сорвала с его рта армированный скотч, и пихнул Кириана обратно мне.

Я мгновенно сменила его руки своими, фиксируя парня, и в следующую секунду Мелвилл с размаху всадил Кириану кулак прямо в челюсть. У того вырвался стон, а из рассечённой губы по подбородку обильно хлынула кровь.

Я перевела взгляд на Мелвилла: – Где Джессамин и Хани?

– Без понятия! Я сам хотел у тебя спросить. – Он посмотрел на меня с дикой тревогой. – Денхолм запер меня в своей спальне ещё вчера вечером, до того как я успел лечь спать.

– Они… они с Хименой и Нежей, – прохрипел избитый Кириан.

– Что ты сказал? – Я тряхнула его, наклоняясь ближе.

– Джессамин и Хани… они с Нежей и Хименой. Я видел, как они делали ноги… побежали за помощью, – с трудом выдавил он сквозь боль.

– Зашибись. Хоть какая-то польза от этого гондона, – процедил Мелвилл.

Резкий крик боли, сорвавшийся с губ Данталиана, заставил нас синхронно обернуться. Я похолодела, увидев, как Денхолм зубами буквально вырывает кусок плоти из его плеча. К горлу мгновенно подкатил тошнотворный спазм.

– Данталиан! – панически закричала я, бросаясь к ним.

Я вцепилась Денхолму в затылок и со всей дури рванула прочь от Дана, стараясь не смотреть на то, как ошмётки окровавленной кожи отрываются от мышцы и шлёпаются на пол. Развернула директора лицом к себе и с размаху приложила его физиономией о край дубового стола, ломая ему нос.

Раздался отчётливый хруст, ублюдок глухо взвыл, а его глаза начали неосознанно закатываться от болевого шока. Я с силой толкнула его к стене: он беспомощно сполз на паркет, судорожно зажимая руками сломанный нос, пока кровь заливала ему рот, окрашивая зубы в багровый цвет.

Я подлетела к Данталиану, на ходу отрывая кусок от своей футболки, чтобы намертво затянуть рану – хотя бы пока его демоническая регенерация не сделает своё дело.

– Вы как, живые?! – крикнул Мелвилл, продолжая удерживать обмякшего Кириана.

Я рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от раненого Дана. – Сильно больно? – спросила я с тревогой.

– Терпимо, – выдохнул он. – Спасибо, что так вовремя подсобила.

Я вскинула глаза, встречаясь с ним взглядом: – Это меньшее, что я могла сделать.

Внезапно его янтарные глаза сместились мне за спину, и мне показалось, что Дан ощутимо побледнел. Я резко развернулась и похолодела: Денхолм уже стоял на ногах. Выглядел он как ходячий труп, но в его руке снова было зажато оружие.

И дуло было направлено чётко мне в грудь.

– Ты что творишь, блядь, совсем из ума выжил?! – Мелвилл уставился на него округлившимися глазами, в которых смешались ярость и паника.

– Давайте без резких движений, – спокойно произнёс Данталиан, медленно поднимая ладони в примирительном жесте.

– Без резких движений? – Горький, безумный смех вырвался из глотки директора. – Вы уничтожили мой план. Растоптали всё, во что я верил и ради чего пахал долбаные годы.

Я покачала कीловой: – Ты сам себя уничтожил, Денхолм. Тебе нужно отпустить своего брата. Ты обязан…

– Заткни пасть! – рявкнул он, бешено размахивая рукой, в которой сжимал ствол.

Я впилась глазами в оружие: оно кардинально отличалось от стандартных пистолетов, особенно странной формой ствола. Перевела взгляд на коробку с патронами, валявшуюся рядом с сундучком, откуда он его вытащил, – на ней не было ни единой маркировки или текста.

Сами пули были непривычно тонкими, гораздо длиннее обычных, с глянцевым серебряным стержнем и полой головкой, заполненной густой жидкостью густо-фиолетового, почти чёрного цвета. Под лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно, это вещество зловеще поблёскивало. Внутри жидкой массы плавали какие-то крошечные частицы, до боли напоминавшие… лепестки цветов.

– Знаешь что? Стреляй, – Мелвилл резко стиснул челюсти. – Давай, шмаляй, чтобы покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда.

Данталиан испепелил его взглядом: – Ты какую херню несёшь, блядь?!

– Да какая разница?! Арья всё равно бессмертная.

– Смерть – это далеко не самое худшее, что может случиться с существом, – бесцеремонно перебил их Денхолм, заставив всех мгновенно заткнуться. – За годы своих изысканий я наткнулся на одну крайне занимательную вещь. Древнее предание гласит, что Зевс, владыка небес, был проклят самим фатумом на абсолютную бесстрастность. Сердце верховного бога не должно было дрогнуть ни перед дикой мукой, ни перед великой любовью. И всё же, когда самое первое поколение смертных полегло в кровопролитной войне, защищая свою землю, Зевс спустился со своих грозовых облаков и долго смотрел на них в гробовом молчании. Они не были богами, не были бессмертными, но они отдали свои жизни за то, чем никогда не смогли бы обладать вечно. И именно тогда – в первый и единственный раз за всю историю – одинокая слеза скатилась по его щеке. Боги поклялись навеки предать этот позор забвению, но люди по сей день верят, что в каждой грозе есть вспышка молнии, чей яростный свет в точности повторяет ту тайную слезу, что скользнула по щеке Зевса.

– И к чему ты клонишь? – хмуро спросил Мелвилл.

– Поговаривают, что из той самой слезы вырос цветок, названный «белладонной»: цветок, чьи ягоды и корни настолько ядовиты, что никому не под силу вкусить или как-то иначе присвоить себе единственную слезу, что омыла лицо Зевса. – Денхолм снова взмахнул рукой, в которой сжимал пистолет. – Но ещё говорят, что это единственный цветок, которого боги по-настоящему боятся. Потому что если пустить его против одного из них, он способен погрузить божество в беспробудный сон, высасывающий все воспоминания – дабы никто не посмел помнить тот тайный миг, когда слеза скользнула по щеке громовержца. Регенерация замедляется и превращается в пытку. Говорят, после этого боги уже никогда не становятся прежними: их память начисто стирает всё, что происходило до момента пробуждения.

Звук потрясения вырвался из моего рта: – Это чушь.

– Проверим? – Безумная улыбка исказила его губы.

Я перевела взгляд на Данталиана – его грудь ходила ходуном от частого дыхания. В его янтарных глазах застыл тот самый страх, который могла распознать только я, потому что уже видела его четыре года назад.

– Что тебе нужно, Денхолм? – спросил Мелвилл. – Чего ты действительно хочешь?

– То, чего хочу я, больше не имеет значения. – Он перевёл руку и наставил её мне в грудь, целясь дулом чётко в сердце. – Теперь имеет значение только то, что вы заслужили.

– Нет, умоляю! – взревел Данталиан, загораживая меня собой.

– Ты что творишь?! А ну свали со ствола! – Я изо всех сил попыталась оттолкнуть его, потому что меньше всего на свете мне хотелось увидеть эту проклятую пулю внутри него. Он был таким же бессмертным, как и я, но он был демоном. Я понятия не имела, какие последствия белладонна может вызвать в его организме.

Игнорируя его ор, я умудрилась выскочить вперёд него.

Грохот выстрела погрузил кабинет в звенящую, удушающую тишину. Сердце оборвалось от этого оглушительного звука.

А в следующую секунду начался хаос.

Почти одновременно со вспышкой краем глаза я уловила резкое движение слева, прямо у порога двери. Кто-то рванулся ко мне и перехватил эту пулю вместо меня.