Текст книги "Вместе (ЛП)"

Автор книги: Азура Хелиантус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Дети «очень милые», только когда с ними возится кто-то другой.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку: – Не строй из себя зверя, тебе не идёт. Я уверена, что где-то глубоко внутри они тебе нравятся.

– Очень глубоко.

Недолго думая, я обхватила его за шею и притянула к себе, сминая его губы своими. Я целовала его со всей страстью. Из его горла вырвался удивлённый звук, который тут же перерос в низкий, хриплый стон. Он вцепился в мои бёдра, до боли сжимая пальцами плоть, и навалился сверху, опрокидывая меня на расстеленный плед. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем его ладони скользнули мне под рубашку, заставив меня задрожать.

Я тихонько рассмеялась, прежде чем перехватить его руки: – Стой, стой! Ты чего творишь? Мы же в саду, нас увидеть могут.

Он разочарованно выдохнул, прижимаясь своим лбом к моему: – Как же я ненавижу это гребаное место. Когда вернёмся домой, я возьму тебя на первой же попавшейся поверхности, и никаких возражений я не приму.

– Просто продолжай меня целовать, Дан, – прошептала я ему в самые губы. – Целуй меня всегда.

– Столько, сколько ты сама будешь этого хотеть. Вот тебе моё «навсегда», обещаю. – И он снова накрыл мой рот жадным, ненасытным поцелуем.

Вечером, пока мы сидели с детьми, мне стоило колоссальных усилий не заржать в голос. Каждый раз, когда Данталиан смотрел на них, он так уморительно морщил нос, что на это нельзя было взглянуть без смеха.

В какой-то момент Амайя бесцеремонно взяла его за руку, утянула на свою кровать – абсолютно розовую, от покрывала до наволочек на подушках – и заставила красить ему ногти. Разумеется, розовым лаком.

Данталиан метнул в меня свирепый взгляд: – Хорош ржать.

– Да я и не смеюсь, – попыталась оправдаться я, хотя изо всех сил зажимала рот ладонью.

– Розовый тебе не к лицу, – вставил свои пять копеек Дамиан, глядя на него с откровенным отвращением.

Янтарные глаза Данталиана едва не лопнули от такого заявления. Он посмотрел на меня взглядом, в котором чётко читалось: «Вот видишь, почему я не перевариваю мелких?»

Я лишь пожала плечами: – А что такого? Дети всегда говорят правду.

Когда Амайя закончила, она подняла на него свои огромные глазищи и улыбнулась, показав большой палец в знак одобрения. В отличие от Дамиана, который сидел рядом со мной и демонстративно изобразил рвотный позыв.

– Да уж, вышло просто зашибись, мелкая. Только вот за контуры надо было не вылезать, а то мои ногти теперь похожи на картины Кандинского. – Данталиан с критическим видом осмотрел свои руки.

Амайя нахмурилась, словно уловив в его словах подвох.

Я приоткрыла рот, поражённая его ядовитостью: – Дан, она же ребёнок!

– И что? Рано или поздно ей придётся повзрослеть.

Дамиан зыркнул на него волком, а затем пододвинулся к девочке и нежно ей улыбнулся: – Ты отлично справилась. Это он виноват: тяжело красить ровно, когда кое-кто постоянно дёргается.

Данталиан испепелил его взглядом: – Я сидел абсолютно недви…

Я резко подалась вперёд, затыкая ему рот ладонью: – Дамиан прав, ты умничка! Не слушай его.

В дверь постучали, и я поспешила открыть. На пороге стояли Рутенис и Химена, держа в руках два подноса с нашим ужином.

– Спасибо, ребят, вы просто чудо! – Я улыбнулась обоим.

Данталиан пришёл мне на помощь, перехватив один из подносов, чтобы водрузить его на стол. Тем временем Рутенис вытянул шею, бесцеремонно заглядывая в детскую комнату с выражением лица, в котором смешались любопытство и глубокое отвращение.

– Ты чего? – спросила его Химена.

– Терпеть не могу детей, – отрезал он.

Я закатила глаза: – Кто бы сомневался, я так и знала.

Прежде чем он успел ляпнуть мелким какую-нибудь гадость в стиле Данталиана, я ещё раз поблагодарила их и закрыла дверь. Мы разложили еду, потратив кучу времени на то, чтобы мелко нарезать мясо для детей.

– Я бы и сам справился, – буркнул Дамиан.

Данталиан закатил глаза: – Хватит ныть по любому поводу, мелкий, и умей ценить заботу.

Как ни странно, это замечание мгновенно его заткнуло. Дамиан притих и молча наблюдал за тем, как Данталиан режет ему мясо на мелкие кусочки, чтобы тот, не дай бог, не подавился – точно так же, как я сейчас делала для Амайи.

Возможно, пацану это и не требовалось, но это было неважно: как правильно заметил Данталиан, это был просто милый жест, чтобы мелкий не чувствовал себя обделённым.

Пока дети чинно ели, мы с Данталианом отошли к окну, чтобы дать им немного личного пространства. Впрочем, они и так привыкли полагаться только на себя.

Я почувствовала, как его руки по-хозяйски обвили мою талию, пока мы разглядывали вид за стеклом. – Я голоден, – прошептал он мне прямо в ухо.

– Сейчас они закончат, мы уложим их спать и поедим сами.

– Я вообще-то не про еду. – В его голосе прорезались откровенно порочные нотки.

– Данталиан! Здесь же дети! – прыснула я со смеху.

он уткнулся носом мне в шею, а затем запечатлел там горячий поцелуй: – Да они нас ни хрена не слышат.

– А ну прекрати сейчас же. – Я слегка отстранилась. – Вот вернёмся в свои комнаты, тогда, может, и утолишь свой голод.

В его глазах мгновенно вспыхнул хищный интерес: – Жестоко с твоей стороны давать такие авансы. Я же теперь ни о чём другом думать не смогу.

Я рассмеялась: – Давай, пошли укладывать их ложиться.

Мы зашли в их ванную, отыскивая зубные щётки, пасту и всё остальное, что требовалось для подготовки ко сну.

Едва закончив ужинать, дети присоединились к нам и принялись самостоятельно мыть руки. Заметив, что Амайя слишком мала и не дотягивается до раковины, Данталиан пододвинул ей табуретку.

Малышка поблагодарила его улыбкой, и он на миг растерялся, явно опешив от её дружелюбия. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он улыбнулся ей в ответ.

– Какая классная пижамка! – Я выудила из шкафа чистую пижаму Амайи и развернула её, показывая девочке через зеркало. Она, разумеется, была девчоночьего розового цвета, со смешными принтами в виде лягушек. – Будь она моего размера, я бы сама в такой ходила.

Амайя заливисто рассмеялась, оценив мой комплимент, и, к моему удивлению, я поймала даже Дамиана на том, что он улыбается. Это был первый раз, когда пацан проявил хоть какие-то эмоции, кроме вечного раздражения, скуки и брезгливости. Я сочла это своей личной победой.

Данталиан посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на пижаму: – Реально мило, – ухмыльнулся он.

Умывшись и почистив зубы, дети разобрали свои вещи.

– Вам помочь? – ласково предложила я, дожидаясь их согласия, прежде чем протянуть руки.

После секундного колебания оба кивнули. Я опустилась на колени перед Амайей, а Данталиан проделал то же самое перед Дамианом, который, впрочем, выглядел далеко не таким счастливым.

Я вскинула глаза на девочку и обнаружила, что она разглядывает меня с неподдельным любопытством, в котором читалось что-то очень похожее на восхищение. Я подарила ей мягкую улыбку, и малышка улыбнулась в ответ, а затем внезапно прижала свою крошечную пухлую ладошку к моей щеке.

Я слегка вздрогнула от неожиданности. – Амайя, – прошептала я. – Ты чего?

– Она тебя благодарит, – ответил за неё Дамиан. – Показывает, как общается, чтобы впустить тебя в свой мир.

Я переглянулась с Данталианом, который был потрясен ещё больше моего.

– Ну, она в любом случае куда милее тебя, – с лёгкой иронией заметил он, снова буравя глазами Дамиана.

Я испугалась, что малец обидится на реплику Дана, но тот лишь скорчил ему рожу и показал язык, на что Данталиан тут же ответил тем же. Похоже, они наконец нащупали общий язык – на почве той самой колкой иронии, которая была визитной карточкой обоих.

Одев детей, мы отвели их в спальню, с особой заботой и нежностью укладывая под одеяла. Я перехватила плюшевого мишку, на которого указала Амайя, и вложила ей в руки, пока Данталиан заботливо подтыкал одеяло со стороны Дамиана.

Затем мы выключили свет и немного отошли, молча наблюдая за ними в полумраке комнаты, пока они наконец не уснули с безмятежными улыбками на губах.

– Знаешь… – чуть слышно прошептал Данталиан.

Я повернула голову, вглядываясь в его лицо, подсвеченное мягким лунным светом: – Что?

– Похоже, спиногрызы – это не так уж и паршиво.

ГЛАВА 28

Арья

Уже несколько дней меня не отпускала странная, сосущая тоска.

Время, проведённое с Амайей и Дамианом, пробило во мне брешь, которая до сих пор всегда была заперта: мне нравились дети, но я никогда не хотела своих собственных.

Это было новое, дикое ощущение – тосковать по чему-то, чего не существовало и никогда не будет. Потому что я, рождённая демоном, а не богиней, всё равно не могла иметь детей. Точно так же, как не мог их иметь Данталиан.

У нас никогда не будет общего ребёнка. Мы не могли.

Какое же это ублюдское, болезненное слово – «не могли». Словно в этом есть какая-то вина, и словно эта вина – наша.

Нашей любви было достаточно; того, что я чувствовала к нему, хватало, чтобы наполнить мои дни до краёв, и для него, скорее всего, всё было точно так же. Заводить детей никто не обязан, как не обязан и хотеть их.

Но после того как я побыла с этими малышами, мне подумалось, что быть родителями – это не так уж и паршиво. Увидев, как Данталиан по-своему заботится о Дамиане, я поймала себя на мысли, что отец из него вышел бы очень даже ничего.

Он уж точно стал бы полной противоположностью тому уроду, который достался ему самому.

Пытаясь проветрить надрывавшийся мозг, я зашла в общую душевую и заперла за собой дверь, сложив чистую одежду и полотенце так, чтобы легко до них дотянуться. Затем крутанула вентиль, пуская горячую воду, и позволила теплу расслабить зажатые мышцы плеч.

Я потеряла счёт минутам, прежде чем снаружи раздался шорох, заставивший меня навострить уши.

Когда шаги приблизились, до меня донёсся голос Данталиана: – Арья? Ты здесь? Я ищу тебя уже несколько часов.

– Да, – ответила я, выключая воду. – Зачем ты меня искал?

Прошло ещё пара мгновений, пока до меня доносился тихий шелест соскальзывающей на пол одежды. Он ведь не посмеет…

Данталиан вошёл, застыв у меня за спиной, прежде чем закрыть дверь кабинки и снова пустить горячую воду. Я развернулась к нему лицом, глядя сквозь мокрые ресницы и потоки, заливавшие глаза.

Он мягко толкнул меня назад, прижимая обнажённой спиной к стене, и его лицо оказалось прямо под струёй. Капли катились по его векам, сбегали по щекам и застывали на губах.

Я провела по ним большим пальцем, ловя эту воду, и в то же мгновение его ладонь поднялась, чтобы ласково обхватить моё лицо.

Он смотрел на меня, будто заглядывая в самую душу, словно мог прочесть всю мою тоску и мысли по одному лишь взгляду.

Он промолчал, слова были лишними: просто подался вперёд, перехватил моё дыхание и поцеловал со всей страстью. Его ладонь скользнула с моей щеки в волосы, а я опустила руки на его мускулистые плечи. Обжигающая вода, всё ещё лившаяся на нас, сделала его кожу горячей, его губы были мягкими, и он не просто целовал – он меня пожирал.

У меня перехватило дыхание, когда он потянул меня за волосы – не больно, а лишь чтобы запрокинуть мою голову так, как ему хотелось, углубляя поцелуй до тех пор, пока внутри всё не скрутило от невыносимого, дикого наслаждения. Он наклонился, подхватывая меня, и я обвила ногами его талию, пока он снова прижимал меня к мокрой стене душа.

Я ощущала его твердость и полную готовность между своих ног, но он отчаянно боролся с собственным голодом, размениваясь на более простые вещи – покрывал ленивыми, тягучими поцелуями мою шею и ключицы, слизывая воду с кожи.

Его ладонь скользнула между нашими телами, опускаясь ниже, чтобы направить свою жесткость к моему лону. Навзрыд вырвался стон, когда он вошёл в меня – одним глубоким, мощным толчком, от которого перед глазами поплыли звёзды.

Я вздрогнула от этого крышесносного чувства наполненности, пока с его губ срывался низкий рык удовольствия.

Внутри меня всё горело, и я была уверена, что дело тут ни разу не в паре, который заполнил душевую и уходил в открытую вытяжку над нашими головами.

Это он так на меня действовал. Ему всегда это удавалось – даже когда я отпиралась, даже когда я его ненавидела.

– Не думай, – пророчал он глухим, сорвавшимся голосом. – Не думай ни о чём, кроме того, что я наконец внутри тебя.

Я лишь кивнула, не в силах связать и пары слов. Нахлынувшее наслаждение было настолько разрывным, что мозг полностью отключился; я хотела лишь одного – чтобы он двигался, чтобы он вжимался в меня глубже.

Он, должно быть, прочитал эту животную нужду на моем лице, потому что его бёдра начали двигаться навстречу моим – медленно, но с сокрушительной глубиной, и каждый его толчок с силой вжимал меня в мокрую стену. Я закинула голову назад, пока он зарывался лицом мне в грудь.

Одной рукой он продолжал удерживать меня на весу, а второй судорожно сжимал мои груди, чередуя поцелуи с укусами, от которых я сама вжималась в его рот.

– Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что лучше уже быть не может… но ты умудряешься меня ломать, потому что каждый долбаный раз выходит круче предыдущего. – Он вскинул глаза, не отрывая влажных губ от моей кожи.

Его янтарные радужки полностью заплыли багровым колером, а зрачки вертикально вытянулись. Его демоническая суть взяла тотальный контроль, и я не могла бы пожелать ничего прекраснее.

Чем дольше я смотрела на него, тем отчётливее понимала: он безупречен.

– Данталиан, – выдохнула я, прежде чем снова запечатать его рот поцелуем.

– Мне плевать на Рай, – прошептал он мне в самые губы, продолжая меня пожирать. – Свой Рай я уже нашёл. Здесь, с тобой. Внутри тебя.

Его толчки стали неистовыми, резкими, хаотичными, мы неслись навстречу оргазмам в бешеной скачке, которая лишала меня воздуха и голоса. Я даже не сообразила, что кричу на всю душевую, пока его ладонь грубо не накрыла мне рот, причём движение его бёдер не замедлилось ни на йоту.

– Тсс… эти звуки только для меня, – прорычал он утробным голосом.

Я пыталась что-то выговорить в его ладонь, умоляя одними глазами прибавить скорость. Мне это было необходимо, я была на самом краю.

Он убрал руку ото рта, заменяя её поцелуем, глуша мои стоны, и удвоил напор, но сменил тактику: теперь он двигался быстро, но вбивался ещё глубже, намного глубже, чем до этого.

И в какой-то миг мир для меня просто взорвался на куски. Зрение слегка помутилось, пока волна экстаза прокатывалась по всему телу от головы до пят. Протяжный стон сорвался с моих губ, я судорожно хватала ртом воздух, но его это совершенно не волновало: он продолжал мощно вбиваться в меня, догоняя свой собственный оргазм теперь, когда я наконец поймала свой.

– Блядь! – рыкнул он, упираясь лбом в мой лоб.

Я почувствовала, как всё его тело свело судорогой, и он излился внутрь. Его движения стали вязкими, растеряв прежнюю дикую ярость. Свободной рукой он опёрся о стену за моей спиной, удерживая нас обоих, пока его накрывало волной разрядки.

Его грудь, блестевшая от налипшей воды, ходила ходуном, а глаза смотрели на меня с тем же голодным блеском, что и в самом начале. Словно он только что не вытряхнул из меня душу.

Я посмотрела на него, едва дыша: – Знай я, что это будет настолько нереально, я бы схавала твой подкат ещё при первой встрече.

Он запрокинул голову и заливисто рассмеялся: – А я это знал с самого первого взгляда.

– А я-то думала, ты у нас девственник, – подколола я его, обнимая за плечи, когда он тяжело опустился на меня, полностью обессиленный.

Я услышала его смешок прямо у себя на шее: – В каком-то смысле так и было.

– В смысле?

Он приподнял голову, заглядывая мне в глаза: – До тебя я ни к кому ничего не чувствовал, Арья. По крайней мере, не настолько, чтобы до безумия хотеть оказаться внутри них.

– То есть я первая?

– Скажем так: ты первая обладательница человеческой внешности, с которой я это сделал. – К моему изумлению, он смущённо почесал затылок. Он явно завис в неловкости.

Я нахмурилась: – Мог бы изъясняться и попонятнее.

– Да чёрт дери, флечасо. – Он отвёл взгляд, смущаясь ещё сильнее. – Я всегда использовал секс как тупую разрядку, а не ради удовольствия. Сама знаешь, демонам для подзарядки нужны две вещи: наслаждение и боль. Мои контракты приносили мне тонны боли, но моё проклятие на корню отрубало любую возможность завести нормальные отношения. Мне меньше всего улыбалось сдохнуть, случайно коснувшись губ какой-нибудь девки. Поэтому, сугубо по нужде, я время от времени трахал нимф. Мы просто давали друг другу то, чего хотели и в чём нуждались: они не задавали лишних вопросов, никаких чувств там и близко не было. А после я мог спокойно возвращаться к своей обычной жизни без лишнего геморроя.

– Но откуда ты знал, что ни одна из них не была ею? – спросила я в замешательстве. – Ну, то есть мной. Господи, той девкой, о которой говорилось в твоём проклятии!

– В проклятии Старейшины чётко говорилось о женщине, а не о богине или нимфе. Я железно знал, что ты окажешься существом совсем иной породы, отличной от тех, кого я встречал до сих пор. – Он нежно провёл пальцами по моей щеке. – И ты ею оказалась.

Я отвернулась, чувствуя, как краснею: – Ладно, пожалуй, пора закругляться. Если нас тут застукают, будет максимально тупо.

Он быстро чмокнул меня, и мы помогли друг другу по-быстрому отмыться, после чего он укутал моё тело в полотенце. – Жди здесь, – скомандовал он.

Он вышел из душевой абсолютно голым, и я наблюдала, как он натягивает боксеры и форменные брюки, прежде чем перехватить мои вещи, чтобы помочь мне одеться. Закончив, мы двинулись в сторону его комнаты.

– Нивека точно нет? – шепнула я, петляя по слепым зонам коридора мужского блока, которые не просматривались камерами безопасности. Этому лайфхаку меня в своё время научил Кириан.

– Я велел ему проваливать к Джессамин, – с улыбкой отозвался Дан.

Переступив порог, он выдал мне вместо пижамы одну из своих футболок, которая полностью скрыла моё тело. Сам он снова разделся до боксеров, готовясь ко сну.

Он скользнул ко мне под одеяло и обвил своими мускулистыми руками, собственнически прижимая к себе. Я устроила голову на его бицепсе, который заменял мне подушку, и закрыла глаза.

Спустя совсем немного времени Данталиан провалился в глубокий, безмятежный сон.

Но я, пригревшись в кольце его горячего тела, так и не смогла сомкнуть глаз. Очередная волна липкой тревоги сжала желудок, буквально раздавливая меня изнутри.

Словно на подсознательном уровне я была железно уверена: грядет что-то страшное. Моё шестое чувство прямо-таки вопило. Это происходило уже далеко не в первый раз. И хуже всего было то… что моё шестое чувство практически никогда не ошибалось.

ГЛАВА 29

Арья

На следующий день на рассвете я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечи.

Я резко открыла глаза и наткнулась на перепуганное лицо Химены. – Что случилось?! – встревоженно спросила я.

Оглядевшись, я поняла, что всё ещё нахожусь в комнате Данталиана. Вот только место рядом со мной пустовало, хотя постель была ещё тёплой.

– Арья, тут что-то не так! Творится какая-то херня! – панически выпалила она.

Сон мгновенно выветрился у меня из головы, я резко села. – В смысле? – Я соскочила с кровати, отбрасывая одеяло, и на ходу влезла в тапочки. – Бежим к нам, мне надо переодеться, а ты пока введи меня в курс дела, – бросила я, когда мы вылетели в коридор.

– Я подскочила пару минут назад как от толчка. Сходила в туалет, а потом вышла в коридор глотнуть воздуха, но вокруг стояла слишком мёртвая тишина для этого времени. Какая-то жуткая тишина. Тогда я пошла к Рутенису и не нашла его. В комнате никого. Пока шла искать тебя, проверила ещё несколько спален – пустота. Ни души.

– Да как так-то? Думаешь, приют эвакуировали? – я почувствовала, как внутри разрастается паника, судорожно натягивая первые попавшиеся штаны, валявшиеся на кровати.

– Я решила набрать его по нашему экстренному мобильнику, и он реально ответил, правда, после кучи гудков. Слышно было хреново, он шептал, чтобы не спалиться, но успел сказать, что сидит в автобусе со всеми остальными парнями из института. Оказывается, ещё затемно Денхолм ввалился к ним в спальни, растолкал всех и заявил, что они едут на экскурсию. Сначала никто ничего странного не заподозрил, потому что директор вёл себя вполне дружелюбно, да и пацаны объяснили, что он уже устраивал им такие внезапные поездки-сюрпризы. У главного входа стояли два автобуса: один для парней, другой для девчонок. Рут, Эразм и Мед сели вместе, а вот от Данталиана и след простыл, как и от Нивека с Мелвиллом. Рут думал, что мы едем в автобусе прямо за ними, но проверить не смог, потому что водилы рванули с места на полной скорости. Последнее, что я услышала перед тем, как связь оборвалась, – это его яростный ор на водителя с требованием развернуть эту колымагу назад.

Я мысленно обматерила себя за то, что умудрилась всё проспать, но после того душа с Данталианом я так долго не могла сомкнуть глаз, что под утро меня просто вырубило наглухо.

– Так, давай соберём общую картинку: Рутенис, Мед и Эразм в этом чёртовом автобусе, Данталиан исчез, где Нивек и Мелвилл – без понятия. А Денхолм поехал с ребятами?

Она качнула говоловой, в её глазах всё ещё плескался чистый ужас: – Нет, Рут сказал, что когда они отъезжали, он видел, как директор возвращался в здание приюта.

– А про Нежу что-нибудь слышно?

Лицо Химены исказилось от муки: – Её комната пуста, постель перерыта, но в самом жилом блоке её нигде нет…

– Он решил нас изолировать, – лихорадочно соображала я. – Что бы Денхолм ни задумал, ему не нужны свидетели.

– Думаешь, Данталиан пошёл разбираться с ним? Может, вместе с Нивеком и Мелвиллом, если они что-то раскопали?

– Не думаю. Он бы никогда меня так не бросил, не разбудив. Должно быть, случилось что-то экстраординарное, что заставило его сорваться с места, так что у него банально не было времени меня предупредить.

Я перевела взгляд на ванную комнату, на двустороннее зеркало, пока моё шестое чувство вопило, что разгадка где-то рядом. Я подошла к нему вплотную и провела пальцами по кромке стекла, пытаясь нащупать способ отодрать его от стены. Я была железно уверена: там, за ним, что-то есть.

И действительно, обнаружив нужный зазор, я потянула стекло на себя, выламывая его из позолоченной рамы, в которую оно было намертво вбито. Весило оно целую тонну, у меня аж вырвался изнурённый вздох.

– Химена, подсоби! – прохрипела я, едва удерживая равновесие под этой тяжестью.

Она тут же подскочила, перехватив половину веса, и мы аккуратно опустили его на пол, молясь, чтобы оно не разлетелось вдребезги. Потому что ещё семи лет несчастий нам только для полного счастья не хватало.

– О пресвятые боги… – шокированно прошептала Химена у меня за спиной, не мигая уставившись на место, где только что висело зеркало.

В стене зияла огромная дыра, в которую без особых проблем протиснулся бы взрослый человек. Я подалась вперёд, заглядывая внутрь, чтобы прощупать, куда ведёт этот потайной лаз и безопасно ли там. Убедившись, что не переломаю ноги, я взобралась на раковину, просунула в проём одну ногу, затем голову и следом подтянула всё тело.

Я очутилась в длинном, мрачном cужении. Потолок был настолько низким, что приходилось идти, сильно согнувшись в три погибели, чтобы не пробить себе башку. Этот cкрытый лаз тянулся как вправо, так и влево, представляя собой полноценный секретный коридор, через который можно было получить доступ к любой комнате точно так же, как это сделала я. Пройдя пару шагов, я поняла, что отсюда прекрасно просматривается внутренность каждой ванной через такие же двусторонние зеркала, как и у нас.

Надо полагать, этот крысиный лаз шёл и в сторону мужского крыла, но времени проверять у меня не было. Куда важнее было выяснить, куда этот потайной туннель выводит.

По бокам коридора то и дело виднелись отсветы ламп, пробивавшиеся сквозь стёкла других комнат.

– М-м… Арья, мне обязательно туда лезть? У меня вообще-то клаустрофобия, – донёсся из дыры встревоженный голос Химены.

– А оставаться одной там – лучше, что ли? Давай шевелись, вместе мы быстрее разберёмся, что за чертовщина тут творится.

Я протянула ей руку и помогла влезть внутрь, хотя её уже вовсю трясло от подступающей панички. Мы двинулись по туннелю вдвоем.

– Ты слышала это?! – коротко шепнула Химена секунду спустя, в её голосе сквозил дикий испуг.

Я замерла как вкопанная прямо перед ней, навострив уши: откуда-то из глубины доносились глухие звуки. Прислушавшись, я поняла, что кто-то отчаянно пытается привлечь внимание, крича сквозь кляп или плотную повязку, потому что крик выходил жутко приглушённым.

– Да, слышала, – тихо ответила я. – Идём на звук.

Я пошла на этот шум, пока не упёрлась в очередное зеркало, скрывающее секретный проход. На миг замялась, осматриваясь. Кого мы там сейчас обнаружим?

Упершись ладонью в стекло, я надавила со всей силой, что смогла соскрести, но лишь когда Химена навалилась рядом, помогая мне давить, послышался долгожданный грохот. Зеркало с шумом рухнуло вперёд, разлетаясь на тысячи осколков.

Я первой перемахнула через проём в комнату, Химена прыгнула следом. Я услышала, как она шумно выдохнула от шока, когда её взгляд, как и мой, упал на человека, прикованного к кровати. Несчастная продолжала мычать и биться из-за намертво стягивающего рот кляпа.

– Нежа! – Химена мгновенно подлетела к ней и резким пассом магии разнесла наручники, освобождая её.

– Боже! – Я протянула ей руку, помогая подняться с постели. – Ты как, цела?

Нежа кивнула, срывая кляп со рта, и принялась ожесточённо растирать покрасневшие запястья. Лицо её дышало бешеной яростью. – Я убью этого гондона!

– Ты о ком? Что с тобой стряслось? – обеспокоенно спросила я.

– Кириан похитил меня сегодня ночью! – выплюнула она в ярости. – Сами знаете, мы сто лет нормально не общались, но тут он вдруг объявился. Весь такой нежный, заботливый, прямо пай-мальчик. Заявил, что хочет вытащить меня погулять, просто по-дружески. Мы провели вместе вечер, болтали обо всём, смеялись. В конце я, как последняя дура, даже поцеловала его… он заставил меня поверить, будто… будто всё изменилось! И я схавала это дерьмо. Он подсыпал мне что-то в стакан, а когда я очнулась посреди ночи – уже была привязана к кровати, обессиленная в хлам. Телом вообще не могла пошевелить.

Химена стиснула челюсти: – Он объяснил, на кой чёрт это сделал?

– Сказал, что сам не хотел, но времени в обрез, и Денхолм припёр его к стенке. Мол, директор пронюхал про мою гибридную суть и раскопал, что я дочь Азазеля. Но самое дикое – он назвал Денхолма «дядей». Они дядя и племянник, выдупляете вообще?!

– Ты серьёзно?! – Химена выглядела ещё более шокированной, чем сама Нежа.

Пока они препирались, я отошла в сторону – мало того, что я и так была в курсе этого родства, так моё внимание намертво приковало то, чем именно кровать была опутана. Тяжёлые, чёрные цепи, кардинально отличавшиеся от тех, что можно без проблем раздобыть на любом складе.

Я коснулась одной из них подушечками пальцев, и стоило мне распознать природу этого материала, как ледяной пот прошиб меня до самых пят.

– Это чёрный обсидиан, – пробормотала я скорее самой себе.

Краем глаза я заметила, как девчонки синхронно обернулись на мой голос, и Химена тут же выросла рядом. – Чёрный обсидиан? – нахмурилась она. Нежа взглядом потребовала объяснений.

– Мощнейший артефакт, который ведьмы используют как защитный щит. Он наглухо блокирует и запечатывает демоническую ауру, лишая существо возможности использовать хоть каплю магии или сверхсилы. Короче, вяжет по рукам и ногам.

– То есть этот ублюдок Кириан использовал его против меня, чтобы у меня силы не раскрылись? Видимо, чтоб я не сделала ноги… Ну и тварь, – выплюнула Нежа в бешенстве.

Я поморщилась: – Да это идея Денхолма, стопудово, а не его. Директор, должно быть, маниакально штудировал оккультные гримуары, раз умудрился раскопать инфу про обсидиановые оковы.

– Что бы этот урод ни задумал, он не остановится, даже если мы скажем «нет». – Химена покачала головой, на её лицо снова набежала тень тревоги.

Нежа уставилась на нас: – А где все остальные?

– На «экскурсии», – отрезала я. – Денхолм намеренно вывез их всех из института, оставив в этих стенах только тех, кто ему реально нужен. Мы уверены, что, кроме нас, здесь остались только Данталиан, Нивек и Мелвилл. Но мы их пока не нашли.

– Партнёрши не могут разделяться. Раз уж парни не поехали на эту экскурсию, то Хани и Джессамин тоже должны быть здесь. – Я увидела, как она перевела взгляд на окно, за которым продолжало разгораться утреннее солнце. – Вот только я понятия не имею, где они могут прятаться.

Я резко подобралась, когда до моих ушей донёсся звук тяжёлых шагов, доносившийся из туннеля; он был ещё слишком далеко, чтобы девчонки тоже могли его уловить.

Сделав сёстрам знак спрятаться, я вжалась в стену прямо у проёма, ведущего в крысиный лаз. Шаги становились всё громче, всё ближе, а стук собственного сердца оглушительно бухал в ушах.

Наконец из дыры показалась нога, и кто-то спрыгнул прямо в комнату.

Знакомый до боли запах мёда ударил в ноздри, но мой кулак уже был занесён: я с размаху въехала ему по пояснице, заставив хрипло выдохнуть, и, пользуясь секундным замешательством, впечатала его в стену, намертво прижав предплечьем шею.

Пара янтарных глаз уставилась на меня в полном ступоре.

– Мне казалось, я уже говорил тебе… – Данталиан осёкся, заходясь в кашле и убирая мою руку от своего горла, чтобы наконец вздохнуть. – …что насилие я котирую только в постели.

Я мгновенно отпрянула, давая ему отдышаться. Он кашлянул ещё пару раз, прежде чем поднять на меня взгляд и тепло улыбнуться.

– Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть! – Одним порывом я запрыгнула на него, обвивая руками шею, и крепко прижалась к его груди.

Опешив от такой нежности, он не сразу обнял меня в ответ. Но секунду спустя сжал в объятиях ещё сильнее, запечатлев мягкий поцелуй на моих волосах. – Пожалуй, это самое милое, что ты когда-либо мне говорила.

– Я думала, с тобой что-то случилось! – Я закинула голову, заглядывая ему в лицо.

– Я тоже подумал о самом худшем, когда обшарил каждую гребаную комнату в жилом блоке и не нашёл вас. А потом увидел потайной ход и догадался, что ты, зная твою натуру, стопудово полезла внутрь. Ну вот ни секунды не можешь, чтобы не вляпаться в косяки, а? – Он напускно строго зыркнул на меня.

Едва услышав голос Данталиана, Химена и Нежа выбрались из своих укрытий – они знали, что рядом с ним находятся в такой же абсолютной безопасности, в какой была уверена и я.

Его взгляд тут же переключился на них, и с его губ сорвался тяжёлый вздох облегчения: – Рад видеть вас в живых. Обеих.