Текст книги "Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! (СИ)"

Автор книги: Айра Мэйрвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Слова Вдовствующей Императрицы впились в мое сознание, как ледяные иглы. Пауки. Север. Тень трона. Я вернулась в свои покои, но чувствовала себя так, будто все еще нахожусь в ее комнате, полной запахов трав и предчувствия беды.

Весь мой мир, вся моя стратегия выживания строилась на одном фундаменте – на знании сюжета книги. Я была зрячей в стране слепых. Но Вдовствующая Императрица только что дала мне понять, что я слепа так же, как и все остальные. Что книга, которую я читала, была лишь парадным фасадом, а за ним скрываются темные, древние коридоры, полные чудовищ, о которых автор даже не упомянул.

Южная змея была опасна, но я знала ее повадки. Я знала, когда она нападет и куда вонзит свои клыки. Но пауки… Пауки плетут свои сети в тишине. Их угроза невидима до тех пор, пока ты не начнешь задыхаться в липкой паутине.

Эта ночь снова была бессонной. Но на этот раз меня мучил не страх перед неминуемой казнью. Меня мучил страх перед неизвестностью.

Утром в мои двери вошел евнух Гао. Я ожидала чего угодно – нового приказа, вызова к Императору. Но он пришел с другой новостью.

– Ваше Величество, – поклонился он. – По приказу Его Величества, для вас подготовили новую резиденцию. Павильон Шепчущих Сосен. Ваши вещи будут перенесены немедленно.

Я была ошеломлена. Павильон Шепчущих Сосен был не просто жилыми покоями. Это был отдельный, уединенный комплекс внутри дворцовых стен, со своим садом, библиотекой и, что самое главное, – с собственным караулом из «Драконьих Клыков». Раньше там жили самые доверенные советники императоров.

Это была не просто смена жилья. Это был знак. Знак моего нового, официального статуса. И в то же время, меня перемещали в еще более защищенное, но и более изолированное место. Меня прятали. От врагов? Или от всего двора?

Моя новая резиденция была великолепна. Изящное здание из темного дерева и рисовой бумаги, окруженное садом с вековыми соснами, которые действительно, казалось, шептались на ветру. Внутри – просторный кабинет, спальня, чайная комната. Все было обставлено с аскетичной, строгой элегантностью, которая, как я уже поняла, была присуща вкусу Асмуса.

Моя новая прислуга двигалась бесшумно и говорила мало. Я видела в их вышколенных движениях и внимательных глазах почерк «Когтей Тени». Это были не просто слуги. Это были мои охранники. И мои надзиратели.

Едва я успела осмотреться в своем новом кабинете, как в дверях, словно из воздуха, материализовался Цзинь. Он снова опустился на одно колено. В его движениях больше не было и тени сомнения. Теперь в них была лишь отточенная эффективность.

– Мой Шепот, – произнес он. – Я с первым отчетом.

– Говори, – я села за массивный стол из черного дерева, стараясь выглядеть так, будто занималась этим всю жизнь.

– Вы были правы, – начал он, и в его голосе прозвучала нотка профессионального восхищения. – Южане в столице запаниковали. Мы зафиксировали три попытки передать шифрованные сообщения за пределы дворца – все три были перехвачены. Но самое главное – мы предотвратили два убийства.

Мое сердце сжалось.

– Убийства?

– Да. Люди Наместника пытались устранить младшего казначея по имени Фенг, через которого они отмывали деньги на подкуп чиновников. И повитуху, которая принимала роды у одной из служанок леди Юэ и, видимо, слышала лишнее. Наши люди вмешались в последний момент. Оба убийцы взяты живыми. Казначей Фенг сейчас дает показания в Черных Казематах. Он очень разговорчив.

Я слушала его сухой, деловой отчет, и у меня перед глазами вставали картины: темные переулки, блеск кинжала, страх в глазах обреченных людей. Я спасла их. Но какой ценой? Я все глубже погружалась в этот кровавый мир.

– Это все? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

– Не совсем, – ответил Цзинь. – Есть одна странная деталь. Один из ключевых агентов Наместника, некий капитан Ван, перед самым арестом успел передать записку. Мы не смогли его остановить, он проглотил яд. Но мы проследили за получателем.

– И кто это был? Другой южанин?

– Нет, – Цзинь поднял на меня свои темные глаза. – В том-то и странность. Получателем была прачка из поместья герцога Борина.

Я замерла. Борин. Генерал Борин из Железного Пика. «Старый лис». Тот самый, которого я «оправдала» перед Асмусом, когда он просил указать на предателя на Севере. Тот, кого книга описывала как верного служаку.

Южный заговорщик передает последнюю весточку в дом верного северного генерала. Это не укладывалось ни в какую логику. Это было… неправильно.

Если только… Если только Вдовствующая Императрица не была права. Север. Пауки.

– Что было в записке? – спросила я.

– Нам удалось подменить прачку нашим агентом и получить записку. Она пустая. Почти. На ней лишь одна капля особого парфюма, которым пользуются куртизанки из «Павильона Алых Фонарей». Это условный знак. Сигнал.

– Спасибо, Цзинь. Отличная работа. Можешь идти. Жди моих дальнейших приказов.

Начальник шпионов молча поклонился и исчез.

Я осталась одна в своем новом, огромном кабинете. В голове гудело. Юг и Север. Змея и… паук? Неужели Борин, этот старый, уважаемый воин, и есть тот самый паук, о котором говорила императрица? Или он сам запутался в чужой паутине? Книга утверждала, что он верен. Но книга, как я уже поняла, многого не договаривала.

Докладывать об этом Асмусу? Сейчас? Обвинить одного из его самых доверенных генералов на основании записки, переданной прачке? Асмус решит, что я сошла с ума. Или что я специально плету интриги, чтобы доказать свою незаменимость. Он сотрет меня в порошок.

Нет. Это дело я не могла вынести на его суд. Не сейчас. Не имея на руках ничего, кроме косвенной, призрачной улики.

Я должна была провести собственное, тайное расследование.

Я снова вызвала Цзиня. Он появился так быстро, словно ждал за дверью.

– У меня новый приказ для тебя, – сказала я тихо, но твердо. – Этот приказ не должен быть занесен ни в какие отчеты. О нем знаем только ты и я. Понятно?

Цзинь молча кивнул. Его лицо было непроницаемо, но я видела, что он заинтригован.

– Я хочу, чтобы ты установил наблюдение. За герцогом Борином и всем его домом. Я хочу знать о каждом его шаге, о каждом вздохе. О каждой монете, которую он тратит. О каждом письме, которое он получает. О каждой прачке, которая стирает его белье. И особое внимание – «Павильону Алых Фонарей». Найдите ту, что пользуется этим парфюмом.

Я смотрела ему прямо в глаза, давая понять всю серьезность приказа.

– Южане были змеей, Цзинь. Они шипели и бросались открыто. Но я начинаю думать, что настоящая угроза – это пауки. И я хочу знать, кто плетет паутину в этом дворце.

Цзинь слушал меня, и в его темных глазах впервые за все время я увидела проблеск настоящего, хищного азарта.

– Я понял вас, мой Шепот, – прошептал он. – Мы найдем для вас эту паутину.

Он исчез. А я осталась одна, понимая, что только что сделала самый опасный шаг в своей жизни. Я начала свое собственное расследование, втайне от Императора. И если он узнает об этом раньше, чем я найду доказательства, мне не поможет ни один дар предвидения.

Глава 18

Моя новая жизнь в Павильоне Шепчущих Сосен началась с тишины. Это была не та гнетущая тишина заточения, а тишина власти. Тишина, в которой слышен каждый шорох, каждое слово, произнесенное шепотом за сотню ли отсюда. Мой кабинет был завален свитками: отчеты «Когтей», карты Южных провинций, досье на арестованных заговорщиков. Я спала по три часа в сутки, жадно поглощая информацию, пытаясь превратить себя из самозванки с книжными спойлерами в настоящего стратега.

Я чувствовала, как меняюсь. Страх за собственную шкуру никуда не делся, но к нему примешалось нечто новое – азарт. Ответственность. Я двигала по карте невидимые фигуры – шпионов, убийц, информаторов – и от моих решений зависели судьбы. Это пьянило и пугало одновременно.

Моя тайная война началась с докладов Цзиня. Он появлялся в моем кабинете раз в день, на закате, тихий и незаметный, как сгустившийся сумрак. Его первые отчеты по герцогу Борину были разочаровывающими.

– Он чист, мой Шепот, – говорил Цзинь своим ровным голосом. – Мы проверили его финансы до последней медной монеты – ни одного подозрительного поступления. Его переписка – образцовые доклады Императору и семейные письма. Его слуги преданы ему десятилетиями. Он ведет жизнь образцового вельможи.

Я слушала его, и холодок сомнения закрадывался в душу. Может, Вдовствующая Императрица ошиблась? Может, это паранойя? Может, записка прачке – просто случайность?

Но потом Цзинь докладывал о мелочах. О тех самых аномалиях, которые не замечает никто, кроме профессионального шпиона.

– Прачка, получившая записку, абсолютно чиста, – продолжал он. – Старая, набожная женщина. Но ее племянник, писарь в Министерстве Церемоний, две недели назад получил неожиданное повышение. Его рекомендовал чиновник, который, как мы знаем, тайно проиграл много денег в игорном доме, принадлежащем южанам.

– А сам герцог? – спросила я.

– Его рутина не меняется годами. Кроме одного. Раз в месяц, в последний день луны, он покидает свое поместье и проводит ровно один час в чайном доме «Шепот Листьев» в квартале ученых. Всегда в одной и той же уединенной комнате.

– Он встречается там с кем-то?

– В том-то и дело, что нет. Он всегда один. Пьет редкий белый чай и, как говорит хозяин, «созерцает узор на ширме».

Я чувствовала, что мы ходим вокруг да около. Все это было странно... Повышение племянника прачки, ежемесячная чашка чая в одиночестве… Но этого было недостаточно, чтобы обвинять одного из столпов Империи.

Однажды, во время моей утренней прогулки, я увидела его. Герцог Борин был в саду со своими внуками. Двое маленьких мальчишек с хохоча запускали бумажного змея, а старый воин, сняв свой официальный мундир, бегал вместе с ними, помогая поймать ветер. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, светилось неподдельной нежностью. Он выглядел… счастливым. Добрым. Я смотрела на него, и мои подозрения казались мне грязными и неуместными. Могла ли эта любящая рука, что сейчас распутывала леску змея, плести сеть государственной измены?

Днем меня вызвал к себе Асмус.

Аудиенция проходила в его личном кабинете в Обсидиановой Библиотеке, но атмосфера была совершенно иной. Он не сидел на троне. Мы сидели друг напротив друга за огромным столом, заваленным картами, как два генерала на военном совете.

– Докладывай, – сказал он без предисловий.

Я изложила ему все, что «Когти» узнали о южном заговоре. О пойманных убийцах, о показаниях казначея Фенга, которые вскрыли целую сеть по отмыванию денег и подкупа. Я говорила четко, оперируя фактами, именами и цифрами. Я не упоминала никаких «видений». Я говорила как глава разведки.

Он слушал меня, не перебивая, его золотые глаза внимательно следили за каждым моим жестом. Когда я закончила, он удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Ты работаешь быстрее, чем весь мой Тайный Совет, – в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. – Информация от казначея позволит нам нанести удар по их финансовой сети еще до того, как мы двинем войска. Ты сэкономила мне тысячи жизней и миллионы в казне.

Я почувствовала укол гордости, но тут же подавила его. Я не могла расслабляться. Особенно когда вела двойную игру прямо у него под носом.

– Ваше Величество, я лишь инструмент в ваших руках, – произнесла я дежурную фразу.

– Ты очень хороший инструмент, – он откинулся на спинку кресла. – Моя мать чувствует себя лучше с каждым днем. Лекари говорят, что это чудо.

Он замолчал, глядя на меня. Взгляд был долгим, изучающим, и в нем было нечто новое. Не просто интерес к полезному оракулу. Что-то более личное. Что-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки.

– Я в долгу перед тобой, Лиана, – произнес он тихо. – Драконы не забывают долгов.

Я вернулась в свой павильон, чувствуя на себе тяжесть его слов. Он начинал мне доверять. И именно в этот момент я обманывала его, ведя тайное расследование за его спиной.

Вечером меня уже ждал Цзинь.

– Мы кое-что нашли, мой Шепот. Чайный дом «Шепот Листьев».

Я вся обратилась в слух.

– Наши люди установили наблюдение. Мы не можем проникнуть в комнату, которую снимает герцог, она защищена от подслушивания. Но мы установили, кто еще посещает этот чайный дом в тот же день и в тот же час.

– И кто же?

– Каждый раз, когда герцог Борин заказывает свою комнату, через десять минут в соседнюю комнату входит другой человек. Он тоже всегда один. Сидит ровно час и уходит за пять минут до ухода герцога. Они никогда не встречаются и не разговаривают.

– Кто он? – нетерпеливо спросила я.

– Его зовут мастер Линь. Скромный историк из Императорской Академии. Специалист по доимперским династиям и древним ритуалам. Ни врагов, ни друзей, ни богатства. Живет в маленьком домике у библиотеки. Тихий, незаметный человек.

Я замерла. Историк. Герцог Борин, прославленный полководец, глава северных армий, раз в месяц тайно встречается с незаметным историком-ритуалистом. Зачем? Чтобы обсудить погоду?

Это была она. Та самая ниточка, которая торчала из идеально гладкого полотна. Та самая деталь, которая не имела никакого смысла. А все, что не имеет смысла в мире шпионажа, – это ключ к разгадке.

Вдовствующая Императрица говорила о пауках, что плетут свои сети десятилетиями. О тех, кто пережил династии. Кто может знать о таких вещах больше, чем историк, изучающий падение этих самых династий?

– Цзинь, – я посмотрела на своего начальника шпионов. – Южане – это пожар. Мы будем тушить его по приказу Императора. Но наше с тобой дело… – я понизила голос, – это плесень, что растет в темноте.

Я подалась вперед.

– Я хочу знать все об этом мастере Лине. Я хочу знать, какие книги он заказывает в архиве. С кем из своих коллег пьет чай. Какие у него были учителя. Я хочу знать название кошки, что спит на его подоконнике, и сорт риса, который он покупает на рынке. Пусть за ним следят ваши лучшие люди. Те, кто может стать тенью тени. Он не должен заподозрить ничего. Ни единого дуновения ветерка. Это ясно?

Цзинь молча смотрел на меня, и в его темных глазах горел огонь. Он был охотником, который много лет гонялся за лисами и волками, и вот, наконец, ему дали след настоящего, древнего дракона.

– Яснее не бывает, мой Шепот, – прошептал он.

Он исчез. А я осталась одна перед картой Империи. На юге разгоралась война, которую я помогла начать. Но мой взгляд был прикован к Северу. К холодному, туманному Северу, где в тихом чайном доме старый воин и скромный историк разыгрывали свою, никому не известную партию. И я чувствовала, что именно на этой доске решается настоящая судьба Империи.

Глава 19

Прошло несколько недель. Мои дни были заполнены работой. Я читала донесения Цзиня о разворачивающейся кампании на Юге: о мелких стычках, о перехваченных караванах с оружием, о городах, что сдавались без боя, и о тех, что готовились к ожесточенной осаде. Я анализировала, составляла сводки и передавала их Асмусу. Я стала винтиком в его военной машине, и моя работа спасала жизни солдат и ускоряла неизбежную победу Империи.

Расследование по делу герцога Борина и мастера Линя двигалось мучительно медленно. Цзинь был лучшим, но и его противники были не промах. Первые отчеты о мастере Лине были стопкой бумаги, описывающей самую скучную жизнь во всей столице. Он вставал, шел в Академию, читал в архивах, возвращался домой, ужинал рисом и овощами, ложился спать. Никаких встреч. Никаких писем. Никаких подозрительных действий. Он был призраком, идеальным серым пятном на пестром полотне столицы. Иногда мне казалось, что я гоняюсь за тенью, порожденной моей собственной паранойей.

Мое уединение было нарушено приказом Императора. Я должна была присутствовать на Осеннем Банкете в честь богатого урожая. Это было мое первое официальное появление при дворе в новом статусе.

Зал Тысячи Колонн сиял огнями. Сотни придворных в шелках и драгоценностях, тихая музыка, ароматы изысканных блюд. Когда я вошла, все разговоры стихли. Сотни глаз обратились на меня. Я чувствовала их взгляды на своей коже – смесь страха, зависти, ненависти и заискивающего любопытства. Я была загадкой, темной лошадкой, женщиной, что шепчет на ухо Императору. И каждый в этом зале пытался понять, друг я им или враг.

Меня посадили по левую руку от Асмуса, на место, которое по праву принадлежало Вдовствующей Императрице, все еще слишком слабой для подобных мероприятий. Это был оглушительный жест. Он показывал всему миру, кому теперь принадлежит его доверие.

Вечер был пыткой. Я улыбалась, обменивалась любезностями, пробовала блюда, которые казались мне пеплом на языке. Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей роль, которую ненавидела.

И в какой-то момент ко мне подошел он. Герцог Борин.

Он выглядел величественно в своем парадном мундире, расшитом серебром. Седая борода аккуратно подстрижена, спина прямая. Герцог поклонился мне.

– Ваше Величество Императрица, – его голос был низким и рокочущим. – Позвольте выразить мое восхищение. Весь Север говорит о мудрости, что вы принесли нашему Императору. Вы – истинное благословение для Империи.

Я смотрела в его честные глаза и видела в них лишь преданность старого солдата. Ни тени лжи.

– Вы слишком добры, герцог, – ответила я, улыбаясь самой милой из своих улыбок. – Я лишь скромная слуга трона. Это Его Величество и такие доблестные воины, как вы, – настоящая опора государства.

– Мы все служим ради нашей империи, – он снова поклонился. – И молимся, чтобы вечно процветала.

Он отошел, оставив меня в полном смятении. Этот человек не был похож на заговорщика. Неужели я так сильно ошибалась?

Поздно ночью, уже в своем павильоне, я встретилась с Цзинем.

– Первые отчеты по мастеру Линю были пустышкой, мой Шепот. Он слишком осторожен. Мы сменили тактику.

– И как?

– Одна из моих лучших учениц, девушка по имени Мэй, под видом племянницы помощника архивариуса получила доступ в закрытую секцию библиотеки Академии. Она наблюдает за мастером Линем. Он не знает о ее существовании. И сегодня она кое-что принесла.

Цзинь протянул мне тонкий свиток. Это был список книг, которые мастер Линь заказывал для работы в уединенном читальном зале за последний месяц.

Я начала читать. «Падение династии Алого Феникса». «История небесных знамений и смена Мандата Небес». «Биографии императоров-узурпаторов». Все это было подозрительно, но объяснимо для историка. Но последний пункт в списке заставил мою кровь застыть в жилах.

«Запретный кодекс. Ритуалы Небесной Преемственности».

Это был не просто древний текст. Это была ересь. Книга, за одно хранение которой полагалась смертная казнь. В ней описывались древние, темные ритуалы, которые якобы позволяли передать божественное право на трон – Мандат Небес – от одного правителя к другому. Без войн и революций. С помощью магии.

– Мэй удалось незаметно скопировать одну страницу, – тихо сказал Цзинь.

Он протянул мне еще один листок. Я развернула его. Текст был сложным, полным астрологических и мистических терминов. Но суть я уловила.

В нем описывался «Ритуал Безмолвной Смены», который можно было провести лишь раз в столетие – в день, когда «черное солнце поглотит золотое». Во время полного солнечного затмения.

Ритуал позволял «очистить» трон от правителя, чья кровь была «нечиста» или «ослабла», и «передать» Мандат новому кандидату, «угодному Небесам».

– Цзинь, – я подняла на него глаза. – Узнай, когда следующее полное солнечное затмение.

– Я уже узнал, мой Шепот, – ответил он. – Имперская обсерватория предсказывает его через три месяца. В день зимнего солнцестояния.

Три месяца.

Я откинулась на спинку кресла. Пазл начал складываться, и картина, которая вырисовывалась, была чудовищной.

Герцог Борин и его сообщники не готовили военный мятеж. Они не плели заговор с целью убийства. Они делали нечто гораздо более страшное. Они готовили идеологическую бомбу. Они собирались использовать древнюю, запретную магию и вековые суеверия, чтобы доказать всему миру, что Асмус – не чистокровный тиран, не имеющий божественного права на власть. Они хотели не просто свергнуть его. Они хотели стереть его легитимность. Объявить его ошибкой истории.

Я вспомнила, как в книге мельком упоминалось грядущее затмение. Просто как фон для очередной битвы. Автор и не подозревал, какой смысл скрывается за этим астрономическим явлением.

Теперь я знала их план. Величайший секрет «пауков».

И я столкнулась с новой, неразрешимой проблемой. Как доказать это Асмусу? Как убедить его, прагматика и воина, верящего только в сталь и огонь, что главная угроза его трону – это не армия, а заклинание, произнесенное во время затмения? Он сочтет меня сумасшедшей.