Текст книги "Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! (СИ)"
Автор книги: Айра Мэйрвелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Прошла неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Я считала. Время в золотой клетке текло иначе – то застывало вязкой смолой, то неслось галопом, отмеряя этапы моего нового существования.
Моя жизнь превратилась в рутину, странную и пугающую в своей предсказуемости. Утром – подъем, ванна, завтрак, который я заставляла себя съесть под испуганно-почтительным взглядом Аньи. Днем – чтение. Каждый день паж, дежуривший у моих дверей, приносил новые свитки и забирал прочитанные. Я больше не видела поэтических сборников. Теперь это были «Политическое устройство Солнечного Тракта», «Торговые пути Южных Королевств», «Генеалогия кланов пустынных кочевников».
Я чувствовала себя студенткой перед самым сложным экзаменом в жизни, где провал означал не пересдачу, а плаху. Я вгрызалась в тексты, сопоставляя сухие факты из этих хроник с обрывками сюжета из новеллы в моей памяти. Я составляла в уме карту этого мира, отмечая на ней будущие поля сражений, места заговоров и точки политического напряжения. Я готовилась. Превращала себя из простой «попаданки» в специалиста по геополитике этой вселенной.
Вечером – ужин в одиночестве и долгие часы на балконе. Я смотрела на огни столицы далеко внизу и чувствовала себя бесконечно одинокой. Я была оторвана от своего мира, от своей жизни, от самой себя. Иногда я ловила свое отражение в темном стекле и видела незнакомую красавицу-императрицу, и мне становилось страшно. Я боялась, что однажды забуду, кем была раньше. Забуду Леру, которая любила пиццу с грибами, носила дурацкие футболки с котиками и мечтала съездить в отпуск в горы.
Но самым страшным в моей новой рутине был он. Письменный стол. Он стоял у окна, идеальный, отполированный, и на нем всегда лежала стопка чистых, белоснежных свитков. Они смотрели на меня с немым укором. Они были голодны. Они требовали предсказаний. Требовали крови.
Я знала, что молчание – опасно. Асмус не из тех, кто будет долго терпеть бесполезные вещи. Я доказала свою ценность один раз, но кредит доверия у такого человека, как он, был короче жизни мотылька. Мне нужно было «выдать» что-то еще. Снова доказать, что я не случайность, не удачное совпадение.
И я начала искать. Копаться в своей памяти, просеивая тонны информации из книги в поисках подходящего события. Еще одно предательство? Слишком предсказуемо. Он может решить, что я просто сею паранойю. Стихийное бедствие? Наводнение в южных провинциях должно было случиться только через полгода, слишком долго ждать подтверждения.
И тут я вспомнила. Фестиваль Тысячи Фонарей.
В новелле это была красивая, яркая арка. Весь город украшали бумажными фонариками, а ночью в небо запускали грандиозный фейерверк. И на фоне этой красоты и всеобщего ликования на Асмуса было совершено покушение. Дерзкое, тщательно спланированное. Ассасины из Солнечного Тракта, извечного врага Империи, должны были напасть на него в Лазурном Павильоне – уединенной беседке на вершине дворцового холма, откуда Император традиционно наблюдал за фейерверком. Грохот салютов должен был заглушить звуки схватки. Его спасла тогда главная героиня-жрица, случайно оказавшаяся рядом и создавшая магический щит.
Это было идеально. Прямая угроза лично Императору. Событие, которое должно произойти скоро – Анья уже несколько дней щебетала о грядущем празднике. И, что самое главное, предотвратив это, я не просто «угадывала», я спасала ему жизнь. Ценность такого «видения» была неизмеримо выше.
Решение было принято. Осталось самое сложное – облечь его в слова.
В тот вечер я впервые села за новый стол не для чтения. Я долго растирала тушь в нефритовой тушечнице, вдыхая ее тонкий аромат. Я выбрала самую тонкую кисть. Руки слегка дрожали. Одно дело – знать. Другое – написать. Зафиксировать на бумаге слова, которые снова изменят реальность.
Я обмакнула кисть в тушь. Черная капля сорвалась на промокашку, расползаясь темным пятном, похожим на паука. Глубоко вздохнув, я начала выводить иероглифы. Я не писала прямо. Я помнила, что я – провидица, а не шпион. Мои слова должны были быть туманными, но достаточно конкретными, чтобы их поняли.
«В ночь, когда тысячи огней поднимутся к луне, – писала я, – когда земля и небо содрогнутся от праздничного грохота, Дракону следует остерегаться змеиного укуса. Лазурный Павильон станет местом лживого света и настоящей тьмы. Тень с юга падет на Сына Небес, когда небо расцветет огненными хризантемами».
Я перечитала написанное. Звучало достаточно витиевато и зловеще. Упоминание «тени с юга» было прямым намеком на Солнечный Тракт.
Я аккуратно свернула свиток, перевязала его алой шелковой лентой и, подойдя к двери, постучала. Дверь тут же приоткрылась, и в щели появилось бледное лицо юного пажа. Он смотрел на меня с таким же суеверным ужасом, как и Анья. Я молча протянула ему свиток. Он принял его двумя руками, словно это была не бумага, а раскаленный уголь, низко поклонился и исчез.
Дверь закрылась. Дело было сделано. Я бросила второй камень.
И снова начались дни ожидания. Но теперь они были другими. Я не просто ждала приговора, я ждала подтверждения своей власти. Власти над этим миром. Это было пьянящее и страшное чувство.
Анья, ничего не зная, продолжала рассказывать о подготовке к фестивалю. О том, какие фонари повесят на центральной аллее, какие сладости будут раздавать простолюдинам.
– …а самое красивое зрелище всегда из Лазурного Павильона! – щебетала она, расставляя на столе приборы для ужина. – Говорят, оттуда видно каждый огненный цветок в небе! Его Величество никогда не пропускает фейерверк.
Я слушала ее с каменным лицом, а внутри все холодело. «Пожалуйста, – молилась я неизвестно кому. – Пожалуйста, поверь мне. Услышь меня».
И он услышал.
Через два дня, за день до фестиваля, Анья прибежала ко мне расстроенная.
– Ваше Величество, представляете, какая досада! Только что вышел указ: все праздничные мероприятия для двора отменяются! И Его Величество не будет присутствовать на фестивале. Говорят, срочные дела государственной важности в Северных провинциях… Весь дворец в панике, никто ничего не понимает.
Я подошла к балкону. Мое сердце бешено колотилось. Я посмотрела вниз, в сторону Лазурного Павильона, который едва виднелся на вершине холма. И я увидела их. Маленькие темные фигурки, двигающиеся по периметру. «Драконьи Клыки». Их было втрое больше, чем обычно. Они не готовились к празднику. Они готовили ловушку.
Он не просто отменил свой визит. Он решил проверить мое предсказание. Поймать змею на живца. Только живцом, видимо, должен был стать кто-то другой.
В тот вечер началась ночь Тысячи Фонарей. Я стояла на балконе и смотрела, как внизу загорается огнями столица. Я видела, как в небо взлетают первые фейерверки, беззвучные на таком расстоянии. Красиво. И смертельно. Где-то там, в темноте, сейчас разворачивалась драма, которую я написала.
Внезапно за моей спиной распахнулись двери. Я резко обернулась.
На пороге стоял не паж и не советник Гао. Это был капитан императорской гвардии в полном облачении, высокий, со шрамом на щеке. За ним – двое «Клыков». Он опустился на одно колено.
– Ваше Величество Императрица.
– Что случилось? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Его Величество, Сын Небес, – капитан поднял голову, и в его глазах я увидела уважение. Настоящее, неподдельное. – Требует вашего присутствия в Башне Звездочета. Немедленно.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Башня Звездочета. В новелле это место упоминалось лишь однажды. Это не была ни приемная, ни кабинет. Это было его самое уединенное место. Его личное небо. Место, куда он уходил, чтобы побыть в полном одиночестве.
Он не вызывал туда никого. Никогда.
Зачем я понадобилась ему там? Сейчас? В ночь сорвавшегося покушения?
Я не знала, ждет меня награда или казнь за то, что я посмела заглянуть в его тайны. Я знала только одно. Эта ночь еще не закончилась. И она будет решающей.
Глава 8
Я следовала за капитаном гвардии по притихшему дворцу. Мои шаги эхом отдавались в гулких коридорах, смешиваясь со странным, сюрреалистичным аккомпанементом. Издалека, из-за толстых стен, доносились глухие удары фейерверков и едва различимые волны приветственных криков толпы. Город внизу праздновал. А здесь, в сердце власти, царили холод, тишина и предчувствие чего-то неотвратимого.
Мы шли долго, удаляясь от центрального дворца, пересекая темные сады и крытые галереи. Воздух становился прохладнее, пах острой ночной прохладой и влажным камнем. Башня Звездочета, как я и предполагала, стояла на отшибе, на самой кромке дворцового плато, нависая прямо над пропастью. Она была построена не из белого мрамора, как остальные здания, а из древнего, темного камня, и устремлялась в черное небо, словно палец какого-то ископаемого гиганта. Она казалась старше самого дворца.
У подножия башни капитан остановился.
– Его Величество ожидает вас наверху, – произнес он, впервые за всю дорогу нарушив молчание. – Я останусь здесь.
Внутри башни было темно и пусто. Лишь узкая винтовая лестница, вырезанная прямо в стене, вела наверх. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Я поднималась все выше и выше, окна-бойницы изредка показывали мне то россыпь городских огней, то бездну, то яркие вспышки салюта. Звуки праздника становились громче, но они казались чужими, инородными в этой гробнице тишины.
Наконец, лестница закончилась, и я шагнула на открытую площадку на самой вершине башни.
И у меня перехватило дыхание.
Это была обсерватория под открытым небом. Никаких стен, только низкий каменный парапет по кругу. Ветер трепал мое платье и волосы. В центре площадки стоял огромный, сложный прибор из потемневшей от времени бронзы – астролябия, испещренная рунами и созвездиями. Весь каменный пол был покрыт вырезанной на нем картой звездного неба. А вид… Вид был таким, что кружилась голова. Подо мной, как океан мерцающих драгоценностей, раскинулась столица Империи. А над головой – бархатная чернота неба, усыпанная яркими, холодными звездами, которые казались так близко, что можно было дотронуться рукой.
Он стоял у парапета, спиной ко мне. Смотрел не на праздничный город, а вверх, на звезды. В свете далеких фейерверков и вечном сиянии звезд его силуэт казался частью этого места – такой же древний, одинокий и отстраненный.
Я нерешительно остановилась. Он, должно быть, услышал мои шаги, но не обернулся. Просто ждал. Я медленно подошла и встала в нескольких шагах от него, тоже глядя на небо. Мы молчали, и в этой тишине были слышны только свист ветра и далекие, затихающие раскаты салюта. Праздник заканчивался.
– Они пришли, как ты и предсказала, – наконец произнес он, не поворачивая головы. Его голос был тихим, почти сливался с шумом ветра. – Двенадцать лучших ассасинов Солнечного Тракта. Они ждали в павильоне. Мои «Клыки» тоже ждали. Охота была удачной.
Я сглотнула. Двенадцать жизней. Еще двенадцать смертей на моем невидимом счету.
– Я рада, что Ваше Величество в безопасности, – тихо ответила я. Это была единственная правильная фраза.
Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его лицо выглядело иначе. Резкие черты смягчились, а золотые глаза, отражая далекие огни, казались бездонными. Он больше не был просто жестоким императором или пугающим монстром. Сейчас я видела в нем безмерную усталость. И бесконечное одиночество.
Он внимательно посмотрел на меня, словно видел впервые.
– Ты отправила их на смерть. Твое «видение» стало их приговором. Что ты чувствуешь при этом, оракул?
Вопрос застал меня врасплох. Я ожидала чего угодно – угроз, приказов, допроса. Но не этого. Он интересовался мной. Моими чувствами. Это была очередная проверка, но гораздо более тонкая. Он хотел знать, кто я: бесчувственное орудие или человек, терзаемый совестью.
– Я чувствую холод, Ваше Величество, – честно ответила я, глядя ему в глаза. – И страх. Но больше всего… я чувствую удовлетворение от того, что солнце над вашей Империей взойдет и завтра. И что я буду жива, чтобы это увидеть. Мои чувства не имеют значения. Имеет значение лишь результат.
Он долго смотрел на меня, а потом на его губах промелькнула тень горькой усмешки.
– Результат… Да. Единственное, что имеет значение, – он снова отвернулся к звездам. – Они все клянутся в верности. Генералы, министры, наложницы. Их языки сочатся медом, а в сердцах – яд и кинжалы. Мой отец, Повелитель Драконов, преподал мне лишь один урок, который я усвоил на всю жизнь. «Никогда не доверяй тем, кто дышит. Доверяй лишь небу. Оно слишком огромно, чтобы лгать».
Это было откровение, которым он поделился, возможно, сам того не заметив. Я увидела за маской тирана ребенка-полукровку, которого предал собственный отец, который вырос в мире, где каждый заискивающий взгляд был ложью, а каждая улыбка скрывала угрозу. Я впервые не просто боялась его. Я начала его… понимать.
Атмосфера между нами изменилась. Напряжение никуда не ушло, но оно стало другим. Это больше не было противостоянием хищника и жертвы. Это было… что-то иное. Что-то гораздо более сложное.
В небе над городом расцвел последний, самый большой фейерверк – гигантская огненная хризантема, которая на мгновение залила башню и его лицо золотым, алым и синим светом. Он смотрел на меня, и в его глазах отражались все эти умирающие огни.
– Ты показала мне предательство в сердцах других, – произнес он, и его голос снова стал низким, рокочущим, как далекий гром. – Но твои видения, как ты сказала, – это воспоминания о моем будущем. Осколки моей судьбы.
Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Ветер взметнул прядь его серебряных волос.
– Так скажи мне, Императрица-Оракул… – его взгляд стал тяжелым, почти физически ощутимым. – Во всех тех грядущих днях, что ты видела… Ты когда-нибудь видела мое поражение?
Вопрос ударил, как хлыст.
Это была ловушка. Идеальная, дьявольская ловушка. Сказать «да» – и стать вестницей дурных новостей, которую казнят, чтобы примета не сбылась. Сказать «нет» – и солгать, потому что я не знала. Сюжет новеллы обрывался на середине, на самом пике войны Асмуса со всем миром. Финал остался открытым. Автор просто перестал выкладывать главы.
Последний огонек фейерверка погас. Нас снова окутала темнота, разбавленная лишь холодным, безразличным светом звезд.
Я смотрела в глаза человеку, чью жизнь только что спасла, и он требовал от меня заглянуть за грань, предсказать его конечную судьбу.
Я молчала. Воздух звенел от напряжения и этого невысказанного, невозможного ответа.
Глава 9
Воздух на вершине башни стал плотным, звенящим. Последний фейерверк давно погас, оставив после себя лишь запах пороха в холодном ночном ветре. Я стояла под безразличным взглядом мириадов звезд, пойманная в ловушку одного-единственного вопроса, заданного золотыми глазами напротив. «Ты когда-нибудь видела мое поражение?»
Молчание было равносильно признанию в обмане. Прямой ответ – самоубийству. Я чувствовала, как его взгляд буравит меня, ища малейшую трещинку в моей маске, малейший намек на ложь. Мне пришлось призвать на помощь все самообладание, что у меня было, и даже немного больше.
Я медленно выдохнула, позволяя облачку пара растаять в ночи, и сделала то, чего он точно не ожидал. Я сделала крошечный шаг навстречу, сокращая дистанцию, показывая, что не боюсь.
– Ваше Величество, – мой голос прозвучал тихо, но твердо, без единой дрожащей нотки. – То, что я вижу – не высеченная в камне судьба. Это лишь нити вероятностей, сплетающиеся в гобелен будущего. Некоторые нити тонки и слабы, другие – ярки и прочны.
Я подняла на него взгляд.
– Ваша нить – это не просто нить. Это ревущий поток расплавленного золота, что сжигает все остальные на своем пути. Я видела, как этот поток встречает преграды. Видела, как ветер пытается его загасить. Но я ни разу не видела, чтобы он иссяк.
Я сделала паузу, прежде чем нанести последний, решающий удар.
– Есть лишь одна сила во всем мироздании, способная погасить такое пламя, мой Император. Это вы сами.
Тишина, наступившая после моих слов, была абсолютной. Ветер стих. Я видела, как в его глазах отражается звездный свет. Он не анализировал. Он – впитывал. Я не солгала. Не польстила. Я вернула ему его же вопрос, завернув его в обертку из пророчества и неоспоримой истины: его единственным настоящим врагом всегда был он сам, его ярость, его подозрительность, его наследие.
Мужчина долго смотрел на меня, и впервые его лицо было не просто непроницаемой маской. На нем отражалась работа мысли. Наконец, он резко, коротко кивнул.
– Умный ответ, – произнес он без всякого выражения. – Для умной маленькой птички, что научилась петь правильные песни.
Напряжение спало так же резко, как и возникло. Он отвернулся, давая мне понять, что аудиенция окончена. Он снова был Императором, а я – его подданной.
– Твое заточение стало… неэффективным, – бросил он через плечо, глядя на город. – Оно мешает тебе быть полезной. С завтрашнего дня, на два часа после восхода солнца, сад Багровых Кленов в твоем распоряжении. Можешь гулять там. Но помни, что за каждым кленом будет наблюдать тень.
Он сунул руку в рукав своего мундира и достал что-то маленькое, холодное. И протянул это мне. На его ладони лежал небольшой жетон из белого нефрита, с вырезанным на нем драконом.
– Если для твоих… исследований, – он произнес это слово с легкой иронией, – тебе понадобятся тексты из Центрального Архива, покажи это главному хранителю. Он поймет.
Я осторожно взяла жетон. Он был гладким и прохладным. Это не было даром. Это был рабочий инструмент. И поводок.
– Иди, – приказал он. – Капитан проводит тебя.
Я молча поклонилась и пошла к выходу с лестницы. Я не оборачивалась. Но чувствовала его взгляд на своей спине до самого последнего момента.
Обратная дорога была другой. Капитан гвардии держался на шаг позади, а не впереди. Его молчание теперь казалось не угрожающим, а почтительным. Я ощущала это каждой клеточкой. Я больше не была просто безымянной пленницей-императрицей. Я стала фигурой. Опасной, непонятной, но фигурой, с которой считаются. Я вошла в Башню Звездочета жертвой, а вышла… кем? Оружием, получившим первое боевое крещение и признание своего хозяина.
Следующее утро было похоже на начало новой жизни. Впервые за все это время я покинула свои покои не под конвоем, ведущим на допрос. Анья помогла мне облачиться в простое, но элегантное платье для прогулок, и я в сопровождении двух молчаливых служанок вышла наружу.
Воздух. Свежий, прохладный утренний воздух, наполненный ароматами мокрой земли и цветов. Я вдохнула полной грудью, и у меня закружилась голова. Я и забыла, каково это.
Сад Багровых Кленов был прекрасен. Идеально подстриженные кусты, дорожки, усыпанные белым гравием, ручей, журчащий над гладкими валунами. И клены – сотни деревьев с резными листьями, которые уже тронула первая осенняя позолота. Тишина, покой, красота. Идеальная иллюзия свободы. Потому что я знала, что за каждым стволом, за каждым изгибом живой изгороди стоят невидимые стражи. Я это не видела, но чувствовала. Их взгляды кололи кожу. Моя прогулка была таким же представлением, как и все остальное в этом дворце.
Дни потекли по-новому. Утром – драгоценные два часа в саду. Днем – работа с текстами, которые мне теперь доставляли из главного архива по одному моему требованию, стоило лишь показать жетон пажу. Я погрузилась в изучение дворцовых интриг, родословных и политических союзов. Чем больше я знала, тем сильнее я становилась.
Именно во время одной из таких прогулок я впервые заметила неладное. Мимо меня по дорожке почти бегом прошла группа придворных лекарей. Их лица были серьезными и озабоченными. Они спешили в сторону покоев Вдовствующей Императрицы.
А вечером Анья, прислуживая мне за ужином, как всегда, делилась последними сплетнями. Ее голос был тихим, заговорщицким.
– …все так переживают за ее величество Вдовствующую Императрицу, – щебетала она. – Говорят, ей снова нездоровится. Сердце пошаливает. Его Величество Император сегодня трижды посылал к ней главного лекаря. Он так ее любит, хоть и не показывает виду…
Я замерла с палочками в руке.
Вдовствующая Императрица. Мать Асмуса. Единственный человек, к которому он, по слухам из книги, испытывал подобие теплых чувств. И ее «слабое сердце».
В моей голове словно щелкнул тумблер. Память услужливо подкинула страницу из новеллы. Незначительный, казалось бы, эпизод, который я тогда пролистала. Смерть Вдовствующей Императрицы от сердечного приступа. Ее смерть сломала в Асмусе что-то последнее, человеческое. Он погрузился в пучину ярости и паранойи, развязав кровавую чистку при дворе, которая и привела к началу большой войны.
Но там, в комментариях под главой, один въедливый читатель выдвинул теорию. Он собрал воедино все мелкие намеки: ухудшение здоровья императрицы началось сразу после того, как в гарем взяли новую наложницу, леди Юэ из могущественного южного клана. Леди Юэ часто посылала Вдовствующей Императрице в подарок редкие благовония и чаи… Теория гласила: это был не сердечный приступ. Это был медленный, незаметный яд, который имитировал симптомы сердечной недостаточности. Убийство, которое так и не было раскрыто. Идеальное преступление.
Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Я посмотрела на нефритовый жетон, лежавший на столе рядом с моей тарелкой.
Вот она. Новая угроза. Но на этот раз она была направлена не на трон и не на жизнь Императора. Она была направлена в его сердце. Или в то, что от него осталось.
И я столкнулась с новым выбором. Предыдущие угрозы были очевидны – предательство генерала, покушение ассасинов. Но это… Это был тихий, изощренный ход женщины в императорском гареме. Обвинить в таком преступлении влиятельную наложницу без единого доказательства – безумие. Один неверный шаг, и меня сожрут, и Асмус не поможет.
Я держала в руках знание, которое могло спасти его мать и предотвратить будущую катастрофу. Но чтобы использовать его, мне нужно было добровольно ступить в змеиное гнездо.
