Текст книги "Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! (СИ)"

Автор книги: Айра Мэйрвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Новое знание жгло, не давая покоя ни днем, ни ночью. Предательство генерала, покушение ассасинов – это были угрозы извне, понятные и прямые. Но яд, медленно и неотвратимо убивающий мать Императора в самом сердце дворца, – это была гниль, идущая изнутри. И она была во сто крат опаснее.

Я провела бессонную ночь, взвешивая риски. Я, конечно, могла написать пророческий свиток и отправить его Асмусу. «Тень наложницы несет смерть матери Дракона в чаше с чаем и дыме благовоний». Но я инстинктивно чувствовала, что на этот раз все сложнее. Обвинение в государственной измене генерала – это одно. А обвинение в адрес члена императорской семьи, фаворитки могущественного клана, основанное на туманном «видении», – совсем другое.

В мире подковерных интриг гарема слово женщины, даже императрицы, не стоило ничего без доказательств. Леди Юэ была не просто красивой наложницей. За ней стоял ее отец, южный наместник, чьи провинции поставляли в казну большую часть риса и шелка. Асмус мог быть тираном, но он не был дураком. Он не стал бы рушить важный политический союз из-за моего «предчувствия». Он бы потребовал доказательств. А если бы я не смогла ничего предоставить, змея, которую я пыталась разоблачить, развернулась бы и ужалила меня. И на этот раз Император бы не стал меня защищать.

Нет. На этот раз я должна была действовать иначе. Сначала – собрать факты. Сплести из них сеть. И только потом бросать ее.

План созрел к утру. Рискованный, наглый, но единственно верный.

Первым делом я призвала пажа и протянула ему нефритовый жетон.

– Мне нужны несколько текстов из Центрального Архива, – произнесла я властным тоном, который тренировала перед зеркалом. – «Большой имперский травник», «Трактат о редких ядах и противоядиях, эпохи Пурпурного Императора» и… – я сделала паузу, – «Реестры поставок в Императорский Двор за последние шесть месяцев».

Паж на мгновение замер, его глаза расширились. Список был, мягко говоря, подозрительным. Особенно последний пункт. Это был документ для службы снабжения и ревизоров, а не для чтения императрицы. Но жетон в моей руке светился мягким светом, и это был аргумент, который нельзя было оспорить. Он молча поклонился и исчез.

Пока я ждала, я отправилась на свою утреннюю прогулку в сад Багровых Кленов. И сегодня удача мне улыбнулась. На одной из аллей я увидела ее.

Леди Юэ.

Она была окружена свитой служанок. На ней было платье цвета утренней зари, а в волосах поблескивали шпильки с жемчугом. Она была воплощением южной красоты, о которой писали поэты: нежная, грациозная, с улыбкой, способной растопить ледники. Когда мы поравнялись, наложница остановилась и сделала изящный, безупречный поклон.

– Ваше Величество Императрица. Какая радость видеть вас в добром здравии. Мы все так переживали за вас.

Ложь. Сладкая, липкая ложь. Я видела, как ее темные глаза быстро, оценивающе скользнули по моему лицу, платью, прическе. Она не переживала. Она изучала. Оценивала соперницу.

– Благодарю за заботу, леди Юэ, – ответила я, изображая легкую, отстраненную улыбку. – Как видите, милостью небес со мной все в порядке.

Мы обменялись еще парой ничего не значащих фраз, и она, снова поклонившись, удалилась. Я смотрела ей вслед. Идеальная осанка. Идеальная улыбка. Идеальная убийца.

Вернувшись в свои покои, я застала там Анью, которая как раз принимала у слуг огромные стопки свитков, которые доставили для меня.

– Ох, Ваше Величество, вам столько чтения принесли! – пролепетала она. – Вы теперь совсем как министр!

Я улыбнулась и решила закинуть удочку.

– Я только что видела в саду леди Юэ. Она так изысканна. И я слышала, она очень набожна и заботится о здоровье Вдовствующей Императрицы.

Глаза Аньи тут же заблестели. Сплетни были ее стихией.

– О да, Ваше Величество! Леди Юэ сама добродетель! Она каждую неделю посылает Вдовствующей Императрице подарки. Особенно все хвалят ее «Благовония для медитации». Она их сама составляет из редких южных цветов, говорит, они успокаивают сердце и дарят легкие сны.

Бинго. «Благовония для медитации».

Следующие три дня я не выходила даже в сад. Я заперлась в кабинете и погрузилась в чтение. «Трактат о ядах» был написан на архаичном, сложном языке, но наследие памяти Лианы помогало мне разбираться. Реестры поставок были скучнейшим чтивом – бесконечные списки шелка, риса, вин, драгоценностей. Я листала их, пока у меня не начало рябить в глазах, и наконец нашла. Раздел «Благовония и экзотические растения». И там, черным по белому, было указано, что в резиденцию леди Юэ за последние полгода было доставлено двенадцать шкатулок «лепестков Лотоса Багровой Слезы». Эксклюзивная поставка с самого юга Империи.

Мое сердце забилось чаще. Я отложила реестр и схватила «Большой имперский травник». Я искала этот лотос почти час, и наконец нашла его в разделе «Растения с двойным свойством».

Лотос Багровой Слезы. Его лепестки, высушенные и растертые в порошок, действительно использовались в самых дорогих благовониях за их тонкий, умиротворяющий аромат. Но дальше шла приписка мелким шрифтом, сделанная, видимо, каким-то древним и очень осторожным лекарем:

«…однако же, в сочетании с корнем женьшеня белогорного, что дают старцам для укрепления сердца, дым сего лотоса обращается в призрака, что крадет дыхание, ослабляет дух сердца и во всем походит на естественное увядание плоти от старости. Яд сей не оставляет следов и не определяется ни одним известным способом…»

Я откинулась на спинку кресла. Пазл сложился.

Дьявольский, гениальный план. Женьшень белогорный – самое распространенное тонизирующее средство, которое прописывали всем пожилым аристократам. Вдовствующая Императрица почти наверняка принимала его каждый день по предписанию лекарей. А леди Юэ просто добавляла к этому лечению свой «успокаивающий» аромат. Никто никогда ничего не заподозрит.

У меня было все. Яд. Способ доставки. Мотив – устранение могущественной покровительницы других придворных фракций. У меня была почти идеальная картина преступления. Не хватало лишь одного, последнего штриха. Подтверждения, что Вдовствующей Императрице действительно прописан женьшень. Я была в этом уверена на девяносто девять процентов. Но Асмусу нужен будет стопроцентный факт.

Как его получить? Ворваться в покои его матери? Потребовать ее медицинские записи? Невозможно.

И тогда я поняла, что нужно делать. План был наглым и опасным. Он мог привлечь ко мне ненужное внимание. Но другого выхода не было.

Я встала из-за стола, подошла к гостиной, где Анья раскладывала мои вечерние одежды. Сделав несколько шагов, я картинно схватилась за сердце, пошатнулась и со стоном опустилась в кресло.

– Ох… – прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал слабо и испуганно.

– Ваше Величество! Что с вами?! – Анья подбежала ко мне, ее лицо побелело от страха.

– Сердце… – выдохнула я, прижимая руку к груди. – Внезапно так закололо… и дышать тяжело… Позови лекаря, Анья! Быстрее! Только… – я посмотрела на нее умоляющим взглядом, – попроси прислать кого-нибудь из тех, кто наблюдает за Вдовствующей Императрицей. Они самые опытные в сердечных недугах, я так боюсь…

Анья, не помня себя от ужаса, кивнула и бросилась из комнаты, крича страже у дверей.

Я осталась одна, тяжело дыша и прижимая руку к совершенно здоровому сердцу. Занавес поднят. Спектакль начался. Теперь главное – сыграть свою роль безупречно.

Глава 11

Я лежала в кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Мое дыхание было поверхностным и частым – прием, которому я научилась на курсах актерского мастерства в университете, куда записалась от скуки. Кто бы мог подумать, что эти навыки однажды мне пригодятся. Анья металась по комнате, прикладывая к моему лбу прохладные компрессы и что-то испуганно бормоча. Ее неподдельная паника была лучшим реквизитом для моего спектакля.

Не прошло и десяти минут, как в покои, после торопливого стука, буквально ввели пожилого мужчину в одеждах придворного лекаря. За ним семенили два ученика с аптекарскими ящичками. Мужчина был седым, с ухоженной бородой и проницательными, умными глазами. Он низко поклонился.

– Ваше Величество Императрица. Меня зовут лекарь Чен. Мне сообщили, что вы почувствовали недомогание.

Его голос был спокойным и уверенным. Это был не какой-нибудь шарлатан. Передо мной стоял профессионал, и обмануть его будет непросто.

– Да, лекарь Чен, – прошептала я, открывая глаза и делая вид, что мне трудно говорить. – Внезапно… острая боль в груди… и дыхание перехватило. Я так испугалась.

Он подошел ближе и с моего позволения взял мое запястье, чтобы прощупать пульс. Его пальцы были сухими и прохладными. Я сосредоточилась на том, чтобы дышать часто, но не слишком, чтобы не вызвать подозрений в гипервентиляции. Он долго, внимательно слушал мой пульс, потом осмотрел мои глаза, попросил высунуть язык. Я послушно выполняла все его указания, сохраняя на лице маску страдания.

– Хм, – наконец произнес он, выпрямляясь. – Пульс ваш ровен и силен, Ваше Величество. Цвет лица естественный. Дыхание чистое. Я не нахожу признаков серьезной болезни сердца.

Черт. Он был слишком хорош.

– Возможно, – продолжил он мягко, – ваше недомогание вызвано душевными переживаниями. Вы провели много дней в уединении. Такая резкая перемена в жизни – большой стресс для организма.

Это был мой шанс. Мой выход. Я ухватилась за его слова, как утопающий за соломинку.

– Стресс… да, возможно, вы правы, – я позволила голосу дрогнуть. – Я так волнуюсь… особенно за здоровье Вдовствующей Императрицы. Я слышала, ее тоже беспокоит сердце. Мои симптомы… они так похожи на то, что описывали слуги. Скажите, лекарь, это не может быть… заразным? Какая-то слабость, что передается в императорской семье?

Лекарь Чен нахмурился, обдумывая мои слова. Я затронула чувствительную тему – здоровье правящей династии.

– Здоровье Вдовствующей Императрицы действительно требует постоянного внимания, – ответил он осторожно, явно подбирая слова. – Но ее недуг связан с преклонным возрастом. Вам же, Ваше Величество, беспокоиться не о чем. Вы молоды и полны сил.

– Но она так слаба! – воскликнула я, вкладывая в голос всю возможную тревогу. – Я молюсь за нее каждый день. Надеюсь, лекарства, которые вы ей даете, помогают. Я слышала, корень женьшеня белогорного творит чудеса, укрепляя сердце. Уверена, вы прописали ей все самое лучшее?

Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, полными наивной надежды. Я была не любопытной интриганкой, а испуганной молодой женщиной, ищущей утешения и проводящей параллели со своим собственным «недугом».

Моя уловка сработала. Лекарь, видимо, решил, что лучший способ успокоить меня – это заверить в эффективности придворной медицины.

– Разумеется, Ваше Величество, – его голос потеплел. – Ее Величество Вдовствующая Императрица получает специально приготовленный для нее отвар из женьшеня белогорного каждое утро. Это краеугольный камень ее лечения. Мы делаем все возможное для поддержания ее сил.

Есть. Попался. Прямое подтверждение. У меня внутри все запело от триумфа, но я сохраняла испуганное выражение лица.

– Благодарю вас, лекарь. Вы меня немного успокоили, – прошептала я.

Врач, казалось, расслабился, видя, что его пациентка приходит в себя. Но тут он добавил фразу, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– Хотя, должен признаться, это нас несколько озадачивает… – задумчиво произнес он, скорее для себя, чем для меня. – Последние несколько месяцев отвар словно бы утратил свою силу. Состояние ее величества медленно, но ухудшается, несмотря на все наши усилия. Мы как раз собирались на консилиуме поднять вопрос об увеличении дозы…

Я похолодела. Увеличить дозу. Они собирались ускорить действие яда, собственноручно подливая масла в огонь. Леди Юэ, должно быть, смеется у себя в покоях. Ее план был еще коварнее, чем я думала. Она не просто травила, она заставляла лекарей становиться ее невольными соучастниками.

– Я уверена, вы найдете верное решение, – сумела выдавить я.

Лекарь Чен поклонился, прописал мне успокаивающий сбор из ромашки и мяты и удалился вместе со своей свитой. Анья проводила его и вернулась ко мне, сияя от облегчения.

– Слава богам, Ваше Величество, лекарь сказал, что вы здоровы!

Я молчала, глядя в одну точку. Я была здорова. А мать Императора умирала. И если я немедленно что-то не предприму, ее убьют еще быстрее, чем планировалось.

Мой спектакль сработал идеально. Но я знала, что отчет о моем внезапном «сердечном приступе» уже лежит на столе у советника Гао, а может, и у самого Асмуса. Они будут анализировать. Искать причины. И если я буду медлить, момент будет упущен.

Больше никаких полумер. Никаких туманных записок. Пришло время требовать.

Я встала с кресла, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость.

– Анья, оставь меня, – приказала я тоном, не терпящим возражений.

Когда служанка вышла, я подошла к своему новому письменному столу. Мои руки больше не дрожали. Я приняла решение. Раскатала новый, чистый свиток. Растерла тушь. Взяла самую тяжелую кисть.

Я больше не была просительницей. Я не была игрушкой. Я была оракулом, который дважды доказал свою силу. Я спасла его армию от позора, а его самого – от смерти. Я заслужила право быть услышанной.

Моя кисть летала над бумагой, выводя четкие, уверенные иероглифы. Это было не пророчество. Это было требование.

«Его Императорскому Величеству, Сыну Небес.

Мне было видение чрезвычайной важности, касающееся не стали и не армий, но самой крови императорского рода и здоровья Вдовствующей Императрицы. Опасность незрима, коварна и не терпит отлагательств. Суть угрозы слишком серьезна, чтобы доверять ее бумаге.

Я смиренно прошу о немедленной аудиенции».

Я остановилась, а затем дописала последнюю строку, свой новый титул, который я присвоила себе сама.

Лиана, Императрица Железной Империи.

Я свернула свиток, запечатала его личной печатью, которую нашла в шкатулке на столе, и, распахнув дверь, протянула его пажу.

– Немедленно. Лично в руки Его Величеству, – приказала я.

Паж, видя выражение моего лица, побледнел, схватил свиток и бросился бежать по коридору.

Я вернулась в комнату. В груди гулко стучало сердце – на этот раз по-настоящему. Я бросила вызов. Я потребовала внимания Императора, как равная, а не как рабыня.

Теперь оставалось ждать, примет ли он этот вызов. Или сочтет мою дерзость последней каплей и прикажет отрубить мне голову.

Глава 12

Ожидание было пыткой. Минуты растягивались в часы. Я сидела в своей гостиной, с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Я запретила себе ходить из угла в угол, запретила показывать любую нервозность. Если за мной и следят через потайные отверстия в стенах, а я была уверена, что так и есть, они должны были видеть не испуганную девчонку, а спокойную и уверенную в себе Императрицу. Снаружи я была как замерзшее озеро. Внутри бушевала буря.

Прошло не меньше часа, прежде чем двери отворились. Я ожидала увидеть гвардейцев, которые поведут меня на казнь, или пажа с ответным свитком. Но на пороге стоял главный евнух Гао. Один.

Его лицо, как всегда, не выражало ничего. Но в его появлении была некая окончательность. Он был вестником судьбоносных решений.

– Его Величество Император примет вас, – произнес он своим бесцветным голосом. – Немедленно.

Я встала.

– Где?

Губы евнуха дрогнули в намеке на усмешку, от которой по моей коже пробежал мороз.

– В Зале Предков.

Мое сердце пропустило удар. Зал Предков. Не тронный зал для официальных приемов. Не библиотека для тайных совещаний. Это было самое сакральное, самое священное место во всем дворце. Место, куда императоры приходили в переломные моменты своей жизни – перед коронацией, перед началом войны, перед вынесением смертного приговора собственному брату. Это было место, где они говорили со своими мертвыми предками. Место силы, скорби и абсолютной власти.

Выбрав этот зал для нашей встречи, Асмус давал мне понять: то, что я скажу, будет взвешено на весах истории. И если мои слова окажутся не угодными его Императорскому величеству, моя жизнь закончится прямо там, у подножия алтарей его династии.

Я молча кивнула и последовала за Гао.

Мы шли по дворцу в полной тишине. На этот раз путь лежал вглубь старейшего крыла, где камень был темнее, а потолки выше. Воздух пах вековой пылью, холодным ладаном и временем. Две огромные бронзовые двери, покрытые патиной, вели в Зал. Стражи у входа, увидев нас, опустились на одно колено и отворили створки.

Зал был огромен и пуст. Высокие каменные стены уходили во тьму, где терялся сводчатый потолок. Единственным источником света были сотни масляных светильников, установленных перед рядами мемориальных табличек из черного нефрита. Каждая табличка – душа умершего императора. Их имена, вырезанные золотом, тускло поблескивали в полумраке. Они были безмолвными судьями, наблюдавшими за мной из вечности.

Асмус стоял в центре зала, спиной ко мне, перед самой большой и богато украшенной табличкой – алтарем его отца, предыдущего Императора-Дракона. Он не обернулся, когда я вошла. Двери за моей спиной закрылись с гулким, окончательным стуком. Гао остался снаружи. Мы были одни. Наедине с призраками прошлого.

Я медленно подошла и остановилась в десяти шагах от него.

– Ты потребовала аудиенции, чтобы говорить о «крови императорского рода», – произнес он наконец, не оборачиваясь. Его голос гулко разносился под сводами зала. – Это очень тяжелые слова, Императрица. Я надеюсь, ради твоего же блага, что за ними стоит нечто большее, чем женские сплетни.

Он медленно повернулся. Его лицо в мерцающем свете лампад казалось высеченным из камня. Гнев в его золотых глазах был не обжигающим пламенем, а холодным, концентрированным жаром тлеющих углей. Он был взбешен моей дерзостью. Но он был здесь, чтобы выслушать меня.

Я опустилась на колени – не из страха, а в знак уважения к святости этого места.

– Ваше Величество, я бы не посмела тревожить вас и тени ваших великих предков по пустяковому поводу, – начала я, и мой голос, отражаясь от стен, звучал громче и торжественнее, чем я ожидала. – Но видение, что посетило меня, было страшным. Оно касалось не вражеских армий, а незримого врага, что уже проник в стены этого дворца.

Я подняла на него взгляд.

– Я видела тень в покоях вашей матери, Вдовствующей Императрицы. Тень, что не отбрасывает ни одна живая тварь. Она рождается из ароматного дыма, проникает в ее дыхание, смешивается с ее лекарствами и день за днем крадет ее жизненные силы. Я видела, как слабеет ее сердце, обманутое ядом, что притворяется благом.

Асмус слушал меня, не перебивая. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как в глубине его глаз разгорается пламя.

– Тень… из дыма? – процедил он. – О чем ты говоришь? Конкретнее.

– Дым поднимается от даров, принесенных с юга, – ответила я, мой голос дрогнул, как будто мне было страшно произносить следующие слова. – От благовоний, что сжигают в ее покоях для успокоения. От тех, что ей преподносит… леди Юэ.

Имя было произнесено. Камень был брошен.

Реакция была страшнее, чем я ожидала. Он не закричал. Не двинулся с места. Он просто посмотрел на меня, и от его взгляда у меня застыла кровь в жилах.

– Ты смеешь, – прошипел он, и в его голосе заклокотала подавленная ярость. – Ты смеешь прийти в священный зал моих предков, чтобы очернить мою наложницу? Ты думаешь, я настолько глуп? Думаешь, я не понимаю, что это – всего лишь зависть? Попытка устранить соперницу руками своего Императора?

– Это не зависть! – воскликнула я, не поднимаясь с колен. – Это правда, которую я увидела!

– Правда?! – он сделал шаг ко мне. – Твои картинки в голове – это не правда! Это тени! Ты играешь с огнем, Лиана! Леди Юэ – дочь наместника Южных провинций! Твое обвинение – это обвинение против всего ее клана! Ты хочешь, чтобы я развязал гражданскую войну из-за твоей женской ревности?!

Он был прав. Я видела ситуацию его глазами. Это было безумие.

Но я была готова к этому. Я знала, что слов будет недостаточно.

– Нет, Ваше Величество! – я почти выкрикнула, перебивая его. – Я не прошу вас верить мне на слово! Я прошу вас проверить! Мое видение может быть ошибкой, туманом, игрой разума! Но если есть хотя бы один шанс, что оно правдиво, неужели вы не воспользуетесь им, чтобы защитить свою мать?

Он замер, глядя на меня сверху вниз.

– Что ты предлагаешь?

– Яд, если он существует, находится в ее покоях прямо сейчас, – заговорила я быстро, излагая свой план. – Не нужно никого обвинять. Не нужно устраивать допросов. Совершите акт сыновней почтительности. Объявите, что злые духи и дурные предзнаменования омрачают здоровье Вдовствующей Императрицы. Прикажите провести ритуал очищения ее покоев. Под этим предлогом вынесите оттуда все – все подаренные благовония, все шкатулки, все саше, все травы, что были получены за последние месяцы. А потом… – я перевела дух, – прикажите вашим лучшим лекарям и имперскому алхимику тайно проверить каждый предмет. Не мне. Вашим людям. Людям, которым вы доверяете.

Я замолчала, склонив голову. Я предложила ему выход. Способ узнать правду, не потеряв лица и не начав войну. Я дала ему в руки меч, которым он мог либо вскрыть нарыв, либо отрубить голову мне.

В Зале Предков повисла тяжелая, гнетущая тишина. Было слышно лишь, как потрескивает масло в светильниках. Асмус стоял надо мной, как каменное изваяние. Я не смела поднять голову, просто ждала. Приговор.

Прошла, казалось, целая вечность.

Наконец, он двинулся. Мужчина не сказал мне ни слова. Он просто прошел мимо, направляясь к выходу. Когда его рука легла на бронзовое кольцо двери, он остановился и, не оборачиваясь, произнес в пустоту зала, обращаясь к тени, которую я раньше не замечала у входа. К Гао.

Его голос был спокоен. Смертельно спокоен.

– Гао. Оцепи дворец Феникса. Мышь не должна ни войти, ни выйти. Доставь главного лекаря Чена и имперского алхимика ко входу.

Он помолчал секунду.

– Я иду навестить свою мать.

Двери за ним закрылись.

Я осталась одна на коленях в огромном, пустом зале, под взглядами мертвых императоров. Не зная, победила я или только что подписала себе окончательный смертный приговор.