Текст книги "Без шанса на развод (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

– Что? – я переспрашиваю с хриплым смешком. – Я вдруг забыла, что тебя выбрала на роль отца?! Ты меня сумасшедшей решил сделать? Не получится.

Меня уже пытался Лев раскрутить. Всё неправда, всё мне привиделось. И я сама не знаю, что видела.

Я уж точно знаю, на что я подписывалась. ЭКО – да. Донор помимо моего мужа – нет. А теперь я сумасшедшая?

– Ещё раз, – чеканит Борис. – Ощущение, что произошло недопонимание. Но мне противна сама мысль об этом.

– Противна?! – взрываюсь я. – А представляешь, как противно мне?! Когда ты… Если ты…

– Успокойся, Карин. Сейчас всё проясним.

Мужчина произносит твёрдо, словно действительно уверен в своих словах. А я не хочу успокаиваться.

У меня вместо крови – ядовитая смесь плещется. Кислотой прожигает вены, вызывает горечь во рту.

И горло дерёт, расплавляет. Хочется просто кричать и крушить всё вокруг. Хотя я никогда до такого не опускалась.

– Ты не забыла, что выбрала меня, – Борис ведёт челюстью. – Ты этого не знала, я помню. Но… Бред, что ты считала Льва отцом. Вы же искали донора.

Сейчас я как никогда жалею, что отказалась от выпивки. Она явно была бы к месту.

Мы!

Мы искали…

Сука.

Я сама двигаюсь к столу, на котором стоит бутылка. Щедро наливаю себе, наплевав на любые приличия.

Большой шанс, что я была беременна от Тигиринского!

Куда уж ближе, а?! Можно не церемониться.

Я делаю несколько вдохов. Призываю всё своё самообладание, чтобы успокоиться. Спокойно воспринять информацию.

– Давай ещё раз, по порядку, – ровным голосом прошу я. – Свою версию.

– Полагаю, версии у нас разные?

Борис сжимает пальцы в кулак. Бокал в другой руке – едва не трещит от злости. Я вижу, как ярость прокатывается по телу мужчины.

Опасным огнём вспыхивает в его глазах.

– Лев сказал, что вы ищете донора, – его голосом убивать можно. – В подробности не вдавался. Просто нужна… Специфическая помощь.

– И ты согласился? – я глотаю обжигающую жидкость. – Даже не подумал, что со мной это тоже нужно обсудить?

– У меня была другая информация. Ты не хочешь знать имя, но при этом… Хочешь, чтобы это был кто-то проверенный. Не левый безликий персонаж, который мог соврать в анкете. Поэтому вопросом занялся Лев, чтобы тебя не нервировать.

– И ты даже не задумался, что… Не знаю, начерта ему это?!

– Потому что он бесплоден. Я это знал. Ты, видимо, нет.

Я мотаю головой, хотя и так понятен мой ответ. Пытаюсь всё по полочкам разложить, хотя получается с трудом.

Я позволяю побыть себе глупой, наивной женщиной. До конца цепляюсь за надежду, что это ложь.

Извращённая, ужасная попытка как-то оправдать Льва. Прикрыть все его грехи. И это было бы куда лучше, чем то, что вскрывается сейчас.

– И? – я заставляю себя говорить. – Он пришёл к тебе? Рассказал и… Ты просто согласился?

– Не просто. Но Лев умеет быть убедительным. Я не интересовался, как идёт дело. А потом услышал, что вы нашли суррогатную мать. И тогда понял.

– Понял?

– Почему ты так спокойно отнеслась к выбору, полностью доверилась мужу. Вы использовали суррогатную мать, и поэтому ты…

– Нет, не использовали. Не только её.

Я не обязана об этом говорить. Но слова рвутся из меня, иначе просто взорвут в мою голову.

– О чём ты говоришь? – резко уточняет Борис.

– Сначала пробовала я…

Комнату наполняет рваный вздох и треск стекла. Каким-то образом Борис таки раздавливает стакан. Осколки впиваются в его ладонь, но мужчина не обращает внимания.

Шипение срывается с его губ вперемешку с руганью. Хотя такое ощущение… Что совсем не из-за боли он матерится.

– Твою мать, – поражённо произносит Борис. – Он серьёзно это сделал? Ты…

– Ты, кажется, не думал об этом раньше? – прищуриваюсь я. – Когда проходил все процедуры, ты не знал про суррогатную мать. И не волновало?

– Потому что я не знал всех фактов! То, что ты заявляешь… Намекаешь. Это нихрена не нормально. Ты должна была знать, что это не его материал.

– Видимо, Лев так не считал. Я сяду?

Мне не нужен ответ мужчины, но он всё же кивает. Я медленно опускаюсь на диван. Кажется, ещё немного – и ноги меня не выдержат.

Борис стряхивает осколки с ладоней, прижимая к ране салфетку. И при этом не сводит с меня взгляда.

Немного усмехается, что резонирует с ситуацией. Но улыбка мужчины кажется искренней.

– Что? – не выдерживаю я.

– Даже в такой ситуации – ты всё такая же утончённая. Хотя я за подобное грохнул бы. Мне и следует. Я урою Льва.

– Ты всё же хочешь убедить меня, что ты ничего не знал?

– Я ничего не хочу, Карина. Но я бы никогда не допустил подобного. Чтобы без какого-либо согласия ты оказалась беременной от меня.

Я прищуриваюсь. Внимательнее изучаю мужчину. Его злость не выглядит наигранно. Будто…

Будто Борис узнает правду только сейчас. Что я своего согласия не давала.

– Ладно, – едва сдерживаю раздражение. – Тогда перейдём к другому вопросу. Какого черта тебе нужно от моих детей?!

– Ничего, Карин, – мужчина вздыхает. – Мне ничего не нужно.

– И ты случайно оказался рядом? Поселился в соседней квартире. Какие-то сказки про фей рассказываешь… Кстати, про Максима не хочешь мне объяснить?

Я закидываю ногу на ногу. Мысленно составляю список, что мне нужно уточнить. Не упустить ничего, раз у нас получается диалог.

– Знал ли я, что он мой сын? – уточняет. – Знал. Это сложная история. Если коротко. Мой брак изначально был по договору, а не по любви. Скажем так, брак был открытым. Мы с женой не были особо влюблены друг в друга. Вроде того, что у тебя с мужем было.

– Я любила Льва!

– Я говорю о первом. Назар, верно? Лев иногда говорил об этом. Когда перебирал на посиделках – иногда ворчал. Что не походят твои рассказы на простой брак по договору. И ты на самом деле была влюблена в него.

– Серьёзно? Лев жаловался тебе и ревновал к моему умершему мужу?

Я качаю головой. Даже не хочу подробнее обсуждать этот момент. Мне достаточно хаоса вокруг.

Я не позволю Льву пачкать память о моём первом муже. Назар стоил сотни таких, как Каминский.

Хотя ещё недавно я считала по-другому.

– В общем, ты поняла, – Борис возвращается к главной теме. – Брак договорной, отношения – дружественные. А твоя подружка… Мне понравилась. Не считай меня совсем мудаком, Карин. Катя прекрасно знали, что я женат. Разводиться не планирую. Просто… Интрижка.

Я поджимаю губы. Мысленно извиняюсь перед подругой, которую считала предательницей.

Её связь с женатым – её дело. Мне сейчас не до того, чтобы судить. Тем более подругу, которой давно нет.

– У нас был короткий роман, – продолжает Борис, усаживаясь напротив. – Ничего серьёзного. Но…

– Но она забеременела.

– Именно. Я предложил разовую выплату, чтобы урегулировать вопросы.

– Очень ответственно.

– Я не планировал с ней детей. Она это знала. И, – мужчина морщится. Неудобно такие моменты обсуждать. – Всё было сделано так, чтобы не допустить случайной беременности. Но Катя оказалась продуманнее.

– А потом она умерла. И ты просто решил, что пусть сын растёт в приюте?

– Я думал над вариантом усыновления. Но потом узнал, что ты хочешь усыновить. Карина, я никогда не думал о детях. Договорной брак не предполагал такого. Я могу поддержать деньгами, но воспитание… Дурной пример. Я могу стать не лучшим отцом.

Борис кривится, явно не желая говорить о своём отце. Но… Я говорила, что мы все травмированные родителями?

Ага.

Видно, у Тигиринского тоже не было хорошего образца.

У меня вот тоже. Но это ничего не значит.

С другой стороны… Каждый имеет право решить, что он хочет делать с жизнью. Хочет детей или нет. Борис явно сделал выбор, если действительно перестраховывался с Катей.

– Но при этом ты согласился стать донором, – хмурюсь я. – Не находишь странность?

– Разве? Донор, Карин. Это снимает ответственность.

– Никогда не думала, что Тигиринский ответственности боится.

– В плане, что я могу нанести ребёнку травму и жизнь похерить? Да, это меня беспокоит. А Лев привёл разумный довод. Что тогда у Максима будет кровный брат.

Неужели Каминский серьёзно апеллировал подобным? Какая-то логика есть, но…

Не тогда, когда я не слышала этого довода раньше. Как и всей правды.

– Ты должен был подписать договор… – намекаю я.

– Я подписывал. Полный отказ от каких-либо прав. Я не собираюсь как-либо отстаивать своё отцовство. Ни в плане Максима, ни с Даней. Я знал, на что иду. Разговор получился незапланированным. Просто Макс крутился у подъезда, перекинулись парой фраз… Это ничего не значило, Карин, не накручивай себя.

– А переезд?

– Мы с женой подошли к разводу. Поженились молодыми, из-под палки родителей. Выбор без выбора. Но теперь всё изменилось.

– И? Этот комплекс?

– Лев действительно его нахваливал. Я выбирал до того, как узнал о вашем разводе. А квартира… Да, её взял намеренно.

Я вздыхаю. Я не ожидала, что в этот раз Борис ответит правду. Но, кажется, разговор получается откровенным.

Я веду плечами, стараясь сбросить тяжесть. Холодок бежит по шее. Правда часто даётся с трудом.

– Почему? – уточняю.

– Я говорил. Лев звучал странно. Может что-то натворить. Хотя поступок хуже сложно придумать.

– И каким боком это касается тебя?

– Как я сказал – ты женщина с двумя детьми. А учитывая мою связь… Я не позволю, чтобы Лев как-то вас доставал.

Глава 29

После с разговора с Борисом мне понадобится много времени. Обдумать всё, проанализировать.

По словам Тигиринского… Он участвовал в этом лишь раз. А дальше… Видимо, кто-то из больницы был очень экономным.

Как подтвердила консультация онлайн – такое возможно. Если очень постараться.

Теперь мне нужно было решать, что делать дальше. Как использовать эту информацию. Стоит ли разбираться через суд?

Нужно. Пойти в суд и сжечь дотла ту частную клинику. Как никогда я жалею, что не обратилась к Вере.

У неё всё чётко и прозрачно. И деньги там не решают. Нет, определённо, теперь я буду ходить только к Вере.

Но с той клиникой нужно разобраться. Во-первых, не ясно, кому ещё они могут навредить. Во-вторых…

Они уже навредили. Мне! И я не оставлю это просто так. Не позволю сыграть с моей жизнью, а после – уйти живыми.

О, нет. Такого не будет.

Я усмехнулась, предчувствуя эти разборки. Хотелось спустить весь клокочущий гнев. Выплеснуть его.

Убивать Льва нельзя. Я не переживу за решёткой без личного пространства и ароматной ванной.

Поэтому уничтожать Каминского придётся исключительно в правовом поле. К сожалению.

Я коротко обрисовываю ситуацию своему адвокату. Для личной встречи у меня нет сил. Но готовиться нужно.

Для начала – узнать насколько это заденет моих мальчишек. Если они попадут под удар, то к черту всё.

Если нет…

Я сожгу всех дотла.

На работу я выхожу с боевым настроем. Хоть у меня декрет, но шеф не может просто так отпустить. И сейчас это полезно.

Укрепить мои связи, прикрыть тыл. Я не знаю, что ещё придумает Лев. Если раньше я воспринимала его как предателя, то теперь… Теперь он для меня враг.

И готовиться я буду к войне.

Я не стану пренебрегать предупреждением Тигиринского. Пока его мотивы туманны, но это и неважно.

Лучше быть чрезмерно готовой, чем не быть готовой вовсе.

Борис…. Странный и не до конца понятный. Но в любом случае – он же не может претендовать на моих детей.

Про Максима он знал давно, десять лет. Никто не позволит ему внезапно забрать сына. А с Даней – отказ при донорстве.

Так что… Главное – не допускать его самовольного общения с детьми. А дальше пусть что хочет, то и делает.

На его защиту я полагаться не стану.

Ещё и добавила работы детективу. Пусть достанет мне всё по этому помогателю.

Несколько дней ушло на то, чтобы прийти в себя. Не так-то легко осознать подобное.

Но теперь я снова в строю.

– Карина, ко мне после обеда.

Произносит шеф, когда я прохожу мимо. Киваю на ходу, сворачивая в отдел юристов. Мне нужно кое-что уточнить по делу.

Ну ещё и для себя. Хорошие юристы всегда знают друг о друге. Поддерживают связи. А у шефа работают лучшие.

Коротко отчитываюсь шефу, а после – получаю удар под дых.

– Недавно Лев звонил, – сообщает, а словно раскат грома звучит. – Так, по нашим делам, но уточнил, что у тебя с декретом. Есть отпуск или нет.

– Вы сказали? – я напрягаюсь.

– А надо было? Личное дело моего лучшего аналитика – её личное дело. Другим не отчитываюсь.

– Спасибо большое.

– Но звучало так, словно он куда-то позвать тебя хочет.

Даже не хочу гадать, куда именно. Я погружаюсь в документы. Это помогает сосредоточиться. Отбросить лишние мысли подальше. Когда я вся в цифрах и работе.

Возможная рентабельность здания перекрывает возможность того, как рушится моя жизнь.

От цифр уже побаливает голова, но на душе спокойно. «Выныриваю» лишь от звонка Давида.

– Ма, ну ты где? – уточняет он недовольно. – Или ты сразу на место поедешь?

– Куда?

Отвлечённо уточняю, продолжая осматривать данные по новому объекту. Делаю личные пометки. В округе можно было купить себе квартиру.

А если ещё и закончат строительство частной школы, то объект вырастет в цене. И шеф будет доволен…

– У нас же ужин, ма! – стонет Дава. – Ты сказала, что будешь! И Максим уже готов. И… Я же сегодня узнаю пол моего ребёнка!

– Ох, сегодня? – я потираю переносицу. – Прости, я заработалась и немного не в себе. Конечно, я буду! Я приеду сразу туда.

Я успокаиваю сына. Иногда мальчишки такие дети! Но для него это важно. А я… А я попытаюсь отвлечься от всех проблем.

Я прошу Давида прислать мне наряд через такси. А сама быстро заканчиваю с работой.

– Вам передали, – помощница вносит футляр через двадцать минут. – И ещё… Вы говорили не пускать, но… Она отказалась уходить. Ждёт внизу.

– Она? – я сбрасываю пиджак. – Кто она?

– Ваша дочь. Регина.

Новость я воспринимаю холодно и отстранённо. Лишь с лёгким недовольством. Будет очередная сцена?

Я медленно отпускаю дочь. Невозможно выжечь всю любовь матери к ребёнку, но… Я эти чувства убираю.

Это больше не моя маленькая Реги, для которой я всё бы сделала. А взрослая и подлая Регина, которая совсем не напоминает мою дочь.

У меня нет желания встречаться с ней. Выслушивать новую ложь или созерцать скандал.

Но я и не обязана.

Подхватив плащ, я вызываю лифт. Нажимаю на кнопку «-1», где находится подземный паркинг.

Регина может ждать меня столько, сколько захочет.

Я буду заниматься другими делами. У меня настрой на хороший вечер.

Но…

Кажется, дочь всё же унаследовала от меня капельку способности к анализу и прогнозированию.

Потому что она не ждёт меня в холле. Она прислонилась к капоту моей машины, что-то лениво читая в телефоне.

– О!

Регина подрывается, едва заметив меня. Напускает на лицо вуаль грусти, её губы начинают дрожать.

– Мам, я хотела увидеться, но меня не пускали! – жалуется недовольно. – Почему ты не позволила мне подняться в офис? Я хотела поговорить!

– Потому что говорить не хочу я, – дёргаю плечом. – Зачем ты здесь, Регина? Снова рассказывать мне сказки?

– Нет! Объяснить, что ты совершаешь ошибку. Ты злишь, не думаешь трезво… Но ты всё поймёшь! Почему ты…

– Регин, ближе к делу. Что конкретно тебе нужно?

– Вернуться домой. К тебе! К мальчикам. Я одна, у меня такая тяжёлая беременность… Мне постоянно плохо. И это из-за Льва! Который меня…

– Я уже слышала эту историю.

Я морщусь. На паркинге пахнет сыростью и пылью. Довольно холодно, и я ёжусь.

Сложно держать оборону, когда я привыкла быть той, кто защищает дочь. А не нападает.

Сложно, но я держусь.

Я столько всего пережила, что это – капля в море.

– Мам, я не могу справиться сама, – продолжает настаивать Реги. – Ты… Лев хочет откупиться! После всего, что он сделал. Он отправил мне деньги.

Я поджимаю губы. Это первая правда, которую я услышала от дочери. И это заставляет затормозить.

– Скинул мне деньги, чтобы я молчала, – хмыкает дочь. – Но разве можно так поступать? Он должен нести ответственность. Он…

– Ты права, – я киваю. – Как хорошо, что у тебя есть возможность.

– Да? – её глаза загораются. – Как?

– Подай в суд. Сделай тест ДНК. Пусть суд назначит алименты. И тогда Лев будет «откупаться» ежемесячно.

Я всё же обхожу дочь по дуге. Нажимаю кнопку на брелоке, открывая машину. Нет, новой истории не будет.

Глубоко внутри я всё ещё хочу помочь дочери. В другой ситуации я бы сама ей адвоката нашла! Но…

Я не могу спасти тех, кто этого не хочет.

– Кхм, – Регина теряется на несколько секунд. – Но я бы… Я хотела бы… Я была бы рада просто забыть об этой ситуации. Жить дальше.

– Живи, Реги.

– Я… Ты же моя мама. Моя самая родная. Можно мне вернуться домой? Пожалуйста. Ты же не можешь отказаться от меня из-за того, что сделал Лев. Из-за моей глупости на вечеринке…

Я вздыхаю. И разом вижу всю ситуацию в целом. Вспоминаю данные детектива.

Регина надеялась повесить ребёнка на Льва. Почему именно его выбрала жертвой – тайна. Хотя…

Ответ очень простой.

Каминского Регина знала. Почти единственный состоятельный мужчина, с которым дочь могла встретиться.

Она или не искала других вариантов. Или не хотела.

Но не застань я их той ночью на даче – Регины появился бы шанс шантажировать Льва постоянно.

Вряд ли бы действительно повесила на него отцовство… Но самого факта было бы достаточно. И Регина обеспечила бы себе неплохую жизнь.

Вот только я помешала. Правда вскрылась, шантаж прогорел. А где ещё взять деньги?

У любящей матери. Вернуться под крыло, надеясь на помощь и поддержку.

Мне гадко от самой мысли, что я для дочери лишь кошелёк.

Но такова правда жизни.

Давид и Регина воспитывались одинаково. В одних и тех же условиях. Они попали в похожую ситуацию – ранняя незапланированная беременность.

Сын ищет варианты, легальные. Как ему справиться со всем. И как бы ни храбрился – он принимает мою помощь.

Регина пошла другим путём. Она решила переспать с моим мужем! Повесить на него своего ребёнка.

И даже теперь приходит не за помощью. А лишь бы продавить свою историю, ухватить где-то выгоду.

– Я… Я могу тебе всё рассказать! – Регина продолжает торги. – Что спросишь. И о Льве! Когда я приехала… Когда он приказал приехать, то он разговаривал по телефону. У него есть секреты!

– Секреты? – я выгибаю бровь.

– Про то, что ты не должна узнать какую-то правду. Он был довольно злым. Ругался, опрокинул в себя алкоголь, и… Ну, начал приставать ко мне.

– Да?

Я поджимаю губы. Прикидываю, насколько этому можно верить. Регина может цепляться за любую мелочь, чтобы не утонуть.

– Конкретнее, – прошу я. – Что ещё говорил?

– Только про то, что был какой-то уговор. И… Назвал имя. Борис. Я так поняла, что этот Борис хотел то ли обсудить тайну. То ли рассказать её. Не уверена. Но они явно спорили.

– Я поняла.

– Теперь ты веришь мне? Я могу вернуться домой?

Регина заглядывает мне в глаза с надеждой. Но… Теперь я вижу её насквозь.

А всё равно даю шанс.

– Есть два варианта, – произношу я с трудом. – Ты сдашь анализы. Я хочу убедиться, что та история с запрещёнкой – случайность. И ты ничего не употребляешь.

– Мам, да я…!

– Расскажешь мне всю правду. Я её знаю, Реги. И честность единственный вариант удержаться. Сдашь все тесты, которые я скажу. Начнёшь работать, а не жить только на мои деньги.

– Я же беременна.

– Я работала, когда была беременной. И ничего. Если согласна… Тогда мы можем что-то обсуждать.

– А второй вариант?

– Я поступлю как Лев. Я дам тебе деньги. Разово. И ты больше не появишься на моём пороге. Никогда. Оставишь нас в покое.

Карие глаза Регины загораются алчным блеском.

Моё сердце не разбивается, но всё же трещит.

Я уже знаю, какой вариант выберет дочь.

Она отступит и оставит меня в покое. Навсегда.

Должно ли мне быть от этого легче?

Глава 30

Пока я добираюсь до кафе, успеваю прийти в себя. Мысленно смахиваю с себя всё навалившееся.

Регина сделала свой выбор. Довольно ожидаемый, как бы больно мне ни было. Все детали я решу через юриста, расписку и подстраховку.

Но от своих троихдетей я буду держать Регину как можно дальше. Не позволю их обижать.

– Наконец!

Давид встречает меня у входа, очень нервничает. Он одёргивает рукава рубашки, оттягивает галстук, который явно служит удавкой.

Я никогда не видела сына настолько взволнованным. Сердце искрит радостью. Какой он у меня взрослый.

– Погоди, – я торможу Давида. Стягиваю с него галстук. – Не нужно это тебе. Вот так.

– Ну ма, – стонет, когда я ерошу его волосы. – Важный же день!

– Важный. И у тебя будет ещё миллион таких важных дней с твоим ребёнком. Но главное быть собой, ладно? Хорошо не будет, если ты попытаешься себя галстуком задушить.

– Так не получится. Я уже пытался.

– Ясно. А это что?

Я замечаю покраснение на щеке сына. Небольшое пятно, словно от удара. Присматриваюсь лучше.

Не похоже, чтобы он стукнулся где-то.

– Лера это. Я её поцеловал, – заявляет с гордостью.

– И получил по лицу, – констатирую я факт.

– Ага.

– Почему ты тогда такой счастливый?

– А перед тем как ударить, она ответила. Так, пошли уже.

Давид подгоняет меня, а я улыбаюсь. Беру приз «худшая мать» за то, что потешаюсь над сыном. Но я рада видеть его счастливым.

Даже со следом пощёчины на лице.

Сын проводит меня в частную кабинку. Там собрались все остальные. Макс с упоением жуёт сыр, Лера демонстративно игнорирует моего сына, когда здоровается.

А Сергей… Это Сергей.

Лерин отец даже на празднике не отказывается от своей военной выправки и строго взгляда.

– Отлично выглядишь, Лер.

Я делаю комплимент будущей невестке. Не сомневаюсь, что мой сын своего добьётся. Такие уж они Исаевы.

Назар меня тоже измором взял, хоть там был и другой расчёт. Убедить в браке. Но настойчивости ему не занимать.

А Давид взял лучшее от двоих родителей. У Лерочки шансов просто нет.

Но мне нравится наблюдать за их взаимоотношениями. Вот у кого всё решено, и будущее почти что предначертано.

Мне бы таких простых ответов. Но…

А разве у меня их нет?

Я приободряюсь, пока Сергей протягивает мне бокал с вином. Ведь всё действительно просто.

Я развожусь. Я не подпускаю ни Льва, ни Бориса к моим детям. А остальное – это уже мелочи.

– Он всё ещё спит.

Сергей хмыкает, наклоняясь ко мне ближе. Мы сидим рядом, и он ловит мои постоянные взгляды на коляску.

Давид сказал, что хочет сегодня всю семью рядом. И тем самым дал мне понять. Реги больше не часть его жизни. Это даёт мне силы верить в лучшее.

– Нет нужды постоянно оглядываться, – продолжает Сергей. – О своём пробуждении дети обычно сообщают громким криком. Не пропустишь.

– А вдруг, – я изгибаю бровь. – У меня четверо детей, опыта больше.

– Полагаю, мне придётся узнать об этом. Учитывая все обстоятельства. Я слишком стар для младенцев.

Сергей цокает недовольно, но стоит ему взглянуть на дочь – как начинает улыбаться. Ворчун.

Я демонстративно снова оглядываюсь на спящего Даню, а после посылаю прямой взгляд мужчине.

Он ненамного старше меня, а я достаточно хорошо справляюсь с ночным плачем и кормлением.

– Вот не понимаю я вас, женщин, – Сергей откидывается на спинку стула, отстраняется ко мне. – Вроде одного опыта должно быть достаточно, но…

– Но? – я хмурюсь, не понимая, куда он ведёт разговор.

– Я как-то во время службы поймал пулю, по глупости своей же. Больше я такую глупость не совершал. А вы…

– Дети это не глупость, если ты об этом.

– Не глупость, конечно. Но чтобы ещё раз пережить постоянный плач или режущиеся зубы… Нет, увольте.

– Не переживай так сильно, Сергей. Можете, к родам Лера уже переедет.

– Куда это?

Мгновенно ощетинивается, лицо становится строже. Тут же превращается в медведя-защитника, который будет дочь оберегать.

Я усмехаюсь. Не хочу, но и не отпущу. Так по-отцовски.

Я включаюсь в разговор с Лерой. Она смущается ещё, но кажется очень хорошей. Открытая и довольно образованная.

– Я взяла академ на следующий год, – сообщает она. – А потом вернусь, закончу обучение.

– Я тоже, – внезапно огорошивает Давид. – Я только написал письмо, но ещё жду решения. Что? Ты останешься тут с нашим сыном, а я буду где-то на лекции ходить? Нет уж, я буду рядом.

– Может дочь будет.

– Сын будет, сын.

Лера цокает, фыркает и показательно отворачивается от Давида. Для того чтобы скрыть раскрасневшееся лицо. Решение Давы ей явно очень понравилось.

Сын бросает на меня взгляд. Предупреждает, чтобы я не лезла и не мешала. Решение он уже принял. А я и не буду, это его жизнь.

Я могу помочь детьми всем, но их жизнь за них не пройду.

– А можно мне тоже академ? – вклинивается Максим. – Я тоже не хочу год учиться. Мам!

– После двадцати пяти поговорим, – обещаю я.

– Так нечестно. Вон Данька тоже в школу не ходит!

– И ты не ходил в его возрасте.

– Да? А волшебники с самого детства обучаются. Ты знала? Когда…

Сын сворачивает к любимой теме. А я напрягаюсь, когда слышу это чертово «дядя Боря». Слишком уж он резко появился в жизни, по всем фронтам.

И Регина про секрет говорила…

Но если Борис не знал, что я вообще не в курсе про донорство… То что он хотел рассказать? Что именно он отец?

И зачем это ему?

Но помимо этого – вечер получается отличным. Небольшой отдых для моей нервной системы. Даже лучше, чем колотить грушу.

Даня просыпается. Я ненадолго выхожу с ним на улицу, после – прошу у официантов тёплую воду. Кормлю малыша.

Даня с интересом поглядывает на новых людей в окружении. Тянется к Сергею, пытаясь словить его запонку.

Та блестит и очень привлекает внимание.

– Будешь такие носить потом, – обещаю я хнычущему сыну. – Пока рано.

– Я могу снять, – предлагает Сергей. – Не настолько важная цацка.

– Но маленькая. Он проглотить может.

Отвлекая сына трубочкой, я посылаю благодарную улыбку мужчине. Его попытку я оценила и очень признательна.

– Точно, – медленно кивает мужчина. – Я уже забыл все эти детские детали.

– Ой, – Лера оглядывается на вошедших официантов. – А мы разве торт заказывали?

– Я заказал, – сообщает Давид. – Подумал, что так интереснее, чем просто конверт вскрывать. Знаю, что ты не хотела, но…

– Это так… Здорово. Спасибо тебе, Дав.

Умница, сын! Я же говорила – заботой окружать. И всё получается.

Я удерживаю Даню на руках, пытаясь заодно и камеру включить. Сергей бесцеремонно замирает у меня телефон. Сам снимает на два сразу.

Давид вытирает вспотевшие ладони. Вместе с Лерой они берутся за рукоятку ножа. А у меня самой сердце заходится.

Лёгким приятным трепетом окутывает, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.

Кажется, в этот момент я ощущаю себя действительно счастливой.

Давид, не глядя, протирает лезвие ножа. Они делают ещё один разрез, медленно доставая кусочек торта.

Неспешностью словно специально ожидания растягивают. А я уже не девочка, чтобы вот так волноваться.

И это неважно совсем, но интересно же!

– У нас… Ох, – Дава растроганно смотрит на розовый крем. – Девочка, да?

– Да, – радостно кивает Лера.

И визжит, когда Дава притягивает её к себе. Взгляд сына лучится радостью, совершенно глупая улыбка лезет на лицо.

Назар так же улыбался, когда узнал, что будет и сын, и дочь.

– Не рычите, Сергей Михайлович.

Я останавливаю набычившегося мужчину, которому явно не нравится смотреть, как его дочь целуют.

Для надёжности, сжимаю запястье мужчины, чтобы не дёргался. А то с него станется. Своими генеральскими замашками праздник подпортить.

А после, совсем потеряв границы разумного, вручаю ему Даню. А тот только и рад, цепляется пальчиками за чёрную рубашку.

– Чтобы вспомнить, – подтруниваю я. – Как с детьми обходиться. Скоро навык понадобится.

– Вы, Карина Рустамовна, очень коварная женщина. Где же твоё благородство? Не подставлять так мужчин.

– Из благородства я рядом.

Усмехаюсь. Но Сергей лжец. Он отлично справляется с Даней, удерживая его на руках.

Конечно, я забираю ребёнка почти сразу. Когда счастливая молодая парочка усаживается обратно за стол.

От вкусного торта, с привкусом счастья, меня отвлекает телефонный звонок. Я извиняюсь и возвращаю Даню в коляску.

А после выхожу на улицу, где от вечерней прохлады появляются пупырышки на коже.

– Слушаю.

Звонок мне заранее не нравится. Хотя это не Лев, но с его компании звонят. И это априори грозит проблемами.

– Карина Рустамовна, – бойко произносит девушка. – Я звоню от имени Ль…

– Я знаю. А дело в чём?

– Вы можете подъехать завтра в офис? Вы делали анализ для нашей компании, но там возникли вопросы.

– Вопросы?

– Проблемы. Некоторые ваши данные не соответствуют реальности. Лучше это всё обсудить в офисе. Завтра в двенадцать вам удобно?

– После четырёх.

Чеканю я, назначая встречу. А я начинаю закипать. Гнев бурлит в крови, шпарит. Хочется тут же позвонить мужу.

Он решил меня не только как женщину оскорбить, но как и специалиста? Придумал что-то, чтобы подставить?

Наказать за то, что я ушла от него?