Текст книги "Без шанса на развод (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

– Мам, ты выглядишь… Не ок.

– Спасибо, милый.

Усмехаюсь на этот «комплимент». Максим пожимает плечами, хватает со стола бутерброд. Ест на ходу, собираясь в школу.

Я прикрываю глаза. Я выгляжу не «не ок». Я выгляжу так, будто меня танком переехали. Всю ночью туда-сюда катались.

Я так и не смогла уснуть. Впервые не расстраивалась из-за того, что колики у малыша.

То есть, мне жаль, что ему больно!

Но я смогла отвлечься. Бессонная ночь, в большей мере, прошла из-за плачущего Дани. И я занялась им, а не тонула в мыслях.

Лёва приезжал. Пытался попасть внутрь, но я оставила ключ в замочной скважине. А звонок отключила, нашла как.

Возможно, возвращаться домой было не лучшей идее. Но ночью бежать куда-то тоже глупо. Это наша квартира. Я тут живу.

Почему я должна менять что-то?

Сегодня должны приехать специалисты, которые поменяют замки. Их я и жду, предупредив на работе, что буду после обеда.

Регина тоже писала. Я не отвечаю дочери. Не могу пока.

Не знаю кому верить. Стоит ли вообще?

Вычёркивать людей из жизни сложно. Даже когда всё кровит внутри, рука дрожит, не попадая. Не перечёркивая всё.

Потому что…

Реги мне всё детство рисуночки таскала. Крутилась хвостиком. Свадебное платье помогала выбирать. Обнималась даже в подростковом возрасте.

Лев был тем, кто поддержал меня. Был рядом, когда я осталась одна. Не ожидая ничего в ответ, бросился помогать. Спас меня. Клялся мне в любви.

Я будто родственную душу нашла! Слилась.

А теперь эту душу разрывают.

– Мам, так что там с папой? – Максим возится с обувью. – Ты на него обиделась? Из-за поцелуя? Мне не надо было говорить?

– Надо было, милый, – целую сына в тёмную макушку. – Всё надо. Да, поэтому мы сейчас с папой не общаемся. И будем жить отдельно.

– О. Долго?

– Всегда.

– Понял. Мне теперь с папой не общаться? Или как?

Максим хмурится, впервые сталкивается с таким выбором. Мне хочется быть хорошей и правильно всё объяснить.

Но я не в состоянии.

В ушах всё ещё звенит угроза Льва.

– Я буду очень благодарна, если пока не будешь, – присаживаюсь на корточки. – Несколько дней, хорошо? Пока мы всё не утрясём.

Я понимаю, что муж не может действительно отобрать у меня детей. Я не зашуганная маленькая девочка, которая бороться не может.

Я его раздавлю, репутацию в ноль уничтожу, наплевав, как это на мне отразится. Я умею быть жёсткой.

И Каминский это прекрасно знает.

Ни один суд не примет его прошение об опеке, узнав причину развода. Секс с падчерицей, пусть и совершеннолетней, и неродной – всё равно гадко.

Но его угроза всё же тревожит. Мало ли что он придумает, если говорил всерьёз. Для начала мне нужно всё обдумать.

– Я не говорю, что запрещаю, – мягко объясняю. – Но мне было бы спокойнее, если бы я знала, что папа тебя не заберёт.

– Почему – заберёт? – сводит бровки. – Ты же моя мама, – жмётся ко мне. – Я с тобой буду. Дети – с мамой. Это все знают! Вот, у меня в классе у Дениски тоже папа отдельно. Вот. Он – с мамой. А папа на выходных. Так же надо, ты не знала?

Я улыбаюсь. Слушаю этого «тараторку», целую в щёчку. Чувствую безграничное тепло, которым пытаюсь склеить раны.

Прошу сына сообщить, если отец попытается с ним связаться. Поджидать где-то будет. Пытаюсь предвидеть любое развитие событий.

Приезжает водитель, которого я отправляю обратно. Это – работник Льва. Не собираюсь им доверять.

Максима я отправляю в школу вместе с одноклассником. Там мама отвозит, мы иногда кооперируемся.

Быстро обрисовываю ситуацию, естественно, не вдаваясь в подробности. Просто – развод и муж ведёт себя не лучшим образом. Этого достаточно.

Жизнь резко набирает скорость, едва успеваю со всем справится. Приходят ещё работники, меняют замки. Дополнительно ставят цепочку.

– О, у вас ремонт? – черт, няня. – Здравствуйте, Карина Рустамовна.

– Алевтина Орестовна, – киваю, запуская внутрь.

Алевтина – бодрая старушка за шестьдесят, которая отлично справляется с детьми. В ежовых рукавицах их держит.

И по дому мне немного помогает.

Но этого всё равно не хватает, чтобы я немного отдыха ухватила.

Ей тоже нужно дать выходной. Сегодня мне не до помощников, которые хуже могут сделать.

Торможу.

– У меня для вас одно задание, – объясняю ей. – И можете быть свободны. Нужно собрать вещи Льва.

– Он в командировку? – тут же оживает. – Насколько? Что положить?

– Все его вещи. Два его чемодана вы знаете. Всё, что влезет – сложите туда. Или в мусорные пакеты. Мне всё равно. И вынесите на первый этаж, к консьержу.

Женщину явно терзает любопытство. Рассматривает меня, но кивает, не задавая лишних вопросов.

Вот за что я так её ценю. Она не спрашивает, а делает. Чётко выполняет просьбы, оставляя своё мнение при себе.

Работники уходят, оставив мне три комплекта. Я отправляюсь собираться на работу. Придётся взять Даню с собой.

Наношу на лицо толстый слой косметики. Пытаюсь хоть как-то замазать красные глаза и черноту под ними.

Волосы выпрямляю, на шею – нитку жемчуга.

Не совсем подходящее украшение, но моё любимое. Я его часто ношу. Подарок моей бабушки, которая сохранила его даже в войну.

Сказала, что на крайний случай. Когда совсем прижмёт – продавать надо. А пока у меня, то будет удачу приносить.

Я в это не сильно верю, но как талисман сохраняю.

Как бабуля, не продавала, даже когда не хватало на буханку хлеба.

– Я всё сделала, – отчитывается Алевтина. – А там Даня проснулся…

– Нет, это всё. Спасибо.

– Тогда до понедельника?

– Я не уверена. Позвоню вам, хорошо? И мы обсудим всё.

Женщина соглашается. А я, провозившись с сыном, собираю его на улицу. Выхожу с сыном на руках, с огромной детской сумкой.

Уже представляю, какой будет ужасный день.

– Простите, – обращаюсь к консьержу. – Но эти вещи могут тут остаться? Муж всё заберёт в ближайшее время.

– Да, мне сказали, – кивает мужчина. – Сейчас тогда заберёт?

– Сейчас?

– Лев Самуилович ведь на улице ждёт.

Не ждёт.

Он как раз заходит внутрь, видимо, заметив меня через большие окна.

Направляется ко мне, давая понять, что на разговор настроен решительно.

И без этого никуда меня не отпустит.

Я шутила с подругами, что мой первый брак был клише.

По залёту. По договорённости. По традициям. По принуждению.

Каждый выбирает вариант со своей точки зрения.

Всё случилось, когда я забеременела от Назара, тогда ещё тайного парня. А родители устроили скандал с обязательным условием.

Я либо выхожу замуж, либо проваливаю. Жестоко и грубо.

Я так и сделала. Ушла. Не собиралась подчиняться чужим правилам и требованиям. Но…

Назар сам меня нашёл. Забрал. Взял всю ответственность, не отказался. Поддерживал безоговорочно.

И хоть у нас была только юношеская влюблённость, переросшая в тёплую дружбу, но…

Первый брак был, ибо «так надо».

А вот второй – по большой любви.

Сейчас я смотрю на Льва и думаю: сгори оно всё синим пламенем. Лучше бы снова без вариантов.

Ибо когда «по любви», а потом всё рушится…

Сложно. И больно.

Адски.

Можно держаться в одиночестве. Делать вид, что всё прекрасно и ничего не тревожит. Но сталкиваясь с карими глазами…

Я снова в своей агонии.

Это невыносимо.

Видеть его. Не иметь возможности прикоснуться. Вместо либимой улыбки краешком губ – видеть то, как он с другой развлекался.

Лев был мои.

А теперь…

Отдаю всем, кто захочет.

Рвано выдыхаю, сама приближаюсь к мужчине. Он даже останавливается, не ожидая этого.

– Твои вещи у консьержа, – сообщаю уверенно, крепче сжимая ручку детского кресла. – Забери или выбрось. Если что-то не положили… Купишь новое.

– Кариш, я поговорить хочу, – произносит устало.

– А я не хочу. Буду благодарна, если в этот раз будут учитываться мои желания. А не твои – изменить мне.

Душа горит, а язык проталкивает слова наружу без проблем. Защитным механизмом срабатывает.

Лев прикрывает глаза. Принимает этот удар, даже не пытаясь оправдаться. И этим злит меня сильнее.

Покаянием. Напускным смирением. Взглядом чертовым.

Он выглядит плохо. Никакой привычной собранности. Растрёпанные волосы. И борода чуть отросла, не так аккуратная стрижка. Морщинки вокруг глаз словно намного глубже стали.

Меня должно это утешить? Что не только я сегодня выгляжу «не ок». Не утешает. Ни капли.

Как-то даже…

Плевать.

Пусть что хочет творит. Не моя забота.

– Один разговор, – настаивает Лев. – Я виноват, да. Но ты же… Ты моя Кариша. Я не хочу тебя терять из-за того, что случилось.

– Ты меня всё утро ждал? – склоняю голову, перебивая.

– Да. Я никуда не уйду, пока мы всё не решим.

– А как же твой проект? Ты ради него уехал, нет? А тут… А, поняла. Твой проект тоже уехал, да?

Язвлю. Пользуюсь небольшой заминкой, чтобы проскочить мимо мужа на улицу. Вдыхаю свежий воздух полной грудью, направляюсь к своей машине.

Лев двигается следом, безмолвной горой. Прожигает взглядом спину. Иголочками впивается, но я не реагирую.

Я знаю, что муж умеет быть упрямым. Не сдастся, пока не получит желаемого. Но я тоже не из тех, кто прогибается.

И у меня причины серьёзнее.

Но вот и этот вид побитой собаки тоже не продлится долго. Он пытается договориться мирно. А потом пойдёт в наступление. Я знаю.

Я же всё о нём знаю.

Нелюбовь к запечённым фруктам. Привычка рано утром выпить кофе, а после – ещё полчаса поспать.

Как галстук к рубашке выбирает. Жесты. Взгляды. По вздоху определить: зол или расстроен, или просто задолбался.

Я этого мужчину как книгу изучила.

А мелкого шрифта не заметила.

– Послушай, – вжимает ладонь в машину, мешая пройти. – Я этого не хотел. Я никогда тебе не изменял. У меня нет такой нужды.

– Да что ты?

– Именно. Думаешь, у меня не было шансов? Полно тебе, Карин, мы взрослые люди. Я хожу на деловые встречи. Есть девушки, которые радо со мной проведут время. За вознаграждение или без. Это правда.

– Здорово. Горжусь тобой.

Отталкиваю руку, открываю дверцу. Устанавливаю автолюльку, пристёгивая её. Сбрасываю сумку на пол.

– Но я этого не делал, – продолжает. – Даже не думал. У меня есть жена, которая в десяток раз лучше любой другой девицы. Я тебя выбрал. И свой выбор уважаю.

– Регину ты тоже выбрал?! – не выдерживаю, выкрикиваю. Оборачиваюсь, осматривая пустую парковку. – Моя дочь, Лёв. Кто угодно, но она… Как ты мог? Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко?

– Понимаю. И повторяю. Я бы в жизни к ней пальцем не притронулся. Она приехала. Хотела поговорить и попросить о помощи. Как я понял, не хватает денег ей. Мы это обсуждали. Я выпил. А потом… Несвойственное желание, а при этом заторможенность. Не соображал.

– И быстро протрезвел? Какая я умница. Быстро мужа вылечила.

– Прекрати.

Лев хватает меня за предплечье, разворачивая к себе. Другой рукой молниеносно перехватывает запястье, не давая залепить пощёчину.

– Послушай ты меня, – едва не рычит. – Ты сейчас ошибку совершаешь. Рушишь наши десять лет из-за…

– Восемнадцати лет с дочерью?

– С дрянью редкостной.

– А ты – ублюдок редкостный. Отличная пара.

– Карина…

– Как в город съездил? Ты знаешь, что тебя видели целующимся с другой? С блондинкой. С дочкой моей? Как это объяснишь?

А Лев не объясняет. Замолкает, пытаясь на ходу сочинить новое оправдание.

Я не даю ему снова завладеть вниманием. Выворачиваюсь из хватки, заскакивая в салон. Закрываюсь на замок.

Быстро бью по газам, чтобы скорее уехать.

Несколько минут общения, а меня снова колотит. Молотками долбит по мозгам, пуская импульсы по телу.

Я торможу, когда больше ничего не вижу. Выруливаю на свободное место, оборачиваюсь на сына.

Даня – спит.

И прижавшись лбом к рулю, я начинаю плакать. Впервые. Дрожу, выпуская рваные всхлипы наружу.

Хочется в голос, но нельзя.

И вряд ли бы получилось.

Я задыхаюсь. Хриплю. Царапаю горло, будто утихомирю крик души. Кусаю губу, захлёбываюсь солёными слезами.

Ломаюсь.

Вновь и вновь.

Пока не чувствую себя сплошной разрухой.

Уничтоженной двумя людьми, которые были всем для меня.

И не понимаю: чем заслужила?

Ну где я так нагрешила? Почему настолько слепо жила, не замечая очевидного?

Хреновый специалист, если собственный развод не смогла спрогнозировать.

Резко успокаиваюсь. Замолкаю. Прислушиваюсь к пыхтению Дани, но он не просыпается.

Опускаю козырёк, проверяя отражение в зеркале. Поправляю расплывшийся макияж. Тренирую фальшивую улыбку.

Пора в офис.

Я не могу просто плакать.

У меня столько планов. Развод, раздел имущества, опека над детьми. А ещё отчёты. Много отчётов.

Некогда страдать, Каринэ.

Улыбаемся и пашем.

И не позволяем Льву выиграть.

Глава 4

– Добрый день, Карина Р… Ой, а вы с ребёнком? – Леся начинает крутиться. – Он такой хорошенький.

– Да, он такой, – вымученно улыбаюсь. – Меня кто-то искал?

– Ой, да. Шеф просил сообщить, когда вы освободитесь. Но у него сейчас совещание… Мне нужно ему сказать?

– Нет, передай через секретаршу.

– Конечно. Я не подумала.

Леся морщится недовольно, коря себя за это. Я лишь киваю, давая понять, что ничего страшного.

Девушка мне нравится. Молодая, инициативная. Хватается за всё, желая быстрее научиться. Я такой же была в двадцать. Весь мир пыталась покорить за день.

Прошу Лесю принести мне кофе, а сама ухожу в кабинет. Понимаю, что мне сейчас некуда деть Даню.

Мой малыш спит, но ведь может ворочаться… А кабинет не подготовлен для пребывания с ребёнком.

Я вообще надеялась, что не буду тут появляться кое-какое время. Смогу насладиться декретом. Провести больше времени с семьёй.

Может, я немножко карьеристка. Или множко. Но всегда ставила близких на первое время. И не хотела ничего пропустить с сыном.

– Присмотри за Даней, – прошу помощницу, снова натягивая пальто. – Я спущусь к машине за коляской.

– Если хотите, я могу кого-то попросить. Сами будете тащить?

– Да, это будет здорово. Держи.

Я протягиваю девушке ключи. Вот поэтому Леся мне сразу понравилась. Бывают у неё хорошие решения, когда я сама их не вижу из-за простоты.

Как раз успеваю переодеть сына, когда помощница возвращается. Укладываю Даню в коляску, немного покачивая, чтобы тот дальше уснул.

Ах, прекрасное время. С небольшим содроганием отсчитываю дни до момента, когда сын перестанет так много.

Погружаюсь в дела. Готовлю аналитический отчёт по проекту, который мы только закончили. Ещё два, и у меня будет полноценный декрет.

На автомате отвечаю на звонок, продолжая изучать данные.

– Ма, я же предупредил! – начинает старший сын с обвинений. – Обязательно сразу такие финты выкидывать?

– Ты про что, Давид? – не понимаю.

– Я домой завалился. Попытался. А ключ не подходит. Я знаю, что обещал раньше вернуться, но там друзья… Пусти, а?

– Ох, Дав. Это с другим связано. Я просто поменяла ключи. Подъедешь ко мне в офис? Я отдам тебе дубликат.

– Замётано.

Так не пойдёт. Нельзя быть такой растерянной, иначе всю себя потеряю. Надо собираться и жить дальше.

– Лесь, – связываюсь с помощницей. – Передай на охрану, что подойдёт мой сын. Давид.

– Конечно.

– И заодно убедись, что пропуск для Льва Самуиловича аннулирован.

– Для вашего мужа?

– Да. Не помню, был ли у дочери. Но – его тоже, если что.

– Эм… Но… А почему?

– Потому что я этого хочу.

Леся вздыхает. Как наяву вижу, что кивает и поджимает губы, пытаясь сама проанализировать.

Ну, тут легко сложить пазлы. Как минимум о том, почему жена от мужа бегает.

А вот про Реги…

Не хочу я, чтобы кто-то знал про то, что на самом деле произошло. Не только из-за сплетен. На них мне всегда было плевать.

Но дочери всё портить я не хочу. Рука не поднимется.

Она поступила как редкостная дрянь. Но при этом всё равно моя плоть и кровь. Я не могу так легко ей жизнь испортить, запустив гадкие сплетни.

Вот только видеть тоже не хочу. Сейчас не собираюсь думать про то, что происходит с ней. Где была правда.

Может, потом. Когда соберусь. Когда хоть немного себя спасу, чтобы дальше разбираться.

– Устроила ты мне порку, – хмыкает Дава, залетая в кабинет. – Я всё осознал. Ключи дашь?

– И тебе привет, милый.

Я поднимаюсь, жду, когда сын подойдёт. Какой же он взрослый уже. Темноволосый красавец.

Статный. Высокий. Загляденье.

Очень напоминает моего первого мужа в молодости. И усмешка точь-в-точь.

Пусть мы с Назаром не любили друг друга до безумия, а быстро поняли, что не подходим друг другом…

Но он был для меня очень близким человеком. Тем, кто поддержал меня в желании работать, помогал как мог. Благодаря ему я смогла достичь многого.

И сейчас мне не хватает его. Чтобы завалиться на диван рядом, пожаловаться. Знать, что меня пойдут защищать и разбираться с обидчиками.

Глаза увлажняются от тихой тоски по родному человеку.

– Ма, ты чего? – сын удивлённо таращится на меня. – Случилось чего?

– Да, случилось, – я сглатываю.

– С Реги, да? Она мне звонила сегодня. Плакалась, что ты с ней говорила. Ты всё-таки узнала, да? Я говорил, что сами пусть расскажут. Так честнее.

– Расскажут?

Я падаю обратно в кресло. Теперь я таращусь на сына. Не в силах поверить.

Он знал всё?

Неужели я медленно растеряю всю семью из-за одного предательства?

– Ты знал?

Я переспрашиваю, не в силах поверить. Потому что тогда… Всё окончательно рухнет.

Уничтожит меня подчистую.

Я и так едва держусь. Хватаюсь за обломки реальности. Режусь. Пытаюсь собрать осколки воедино.

Нет. Сын не мог так поступить. Знать и молчать… Дава не такой.

А дочь? Дочь такая?

Неужели из всех моих детей – только Макс достаточно честный?

Я чувствую, как всё внутри разрушается. Переворачивается. Тянусь за стаканом воды. Давлюсь, капли брызгают на блузку.

– Ясное дело, – сын пожимает плечами, отходит к шкафу с папками. – Реги первым делом мне рассказала. Не знала, как с тобой поговорить. Думала, что ты злиться будешь.

– Я не должна? – произношу эхом.

– Я в это не лез, – продолжает сын. – Сказал, что не моё дело.

– Не твоё.

– Меня это каким боком касается? Мне как-то на это плевать.

– Плевать…

Всё, что могу – это повторять за сыном. Будто так лучше пойму происходящее. Соображу хоть что-то…

В голове гудит, ничего не соображаю. Впервые разум отключается окончательно.

Сбой системы. Перегрев. Сгорает всё к чертям.

– А чего? – продолжает сын. – Ты сама говорила, что жизнь сложная штука. Всякое бывает. Но она же твоя дочь…

– Давид! – нахожу в себе силы подняться. Ладонями упираюсь в стол. – Ты соображаешь, что ты говоришь?

– Боже, мам. Ну сейчас попереживаешь немного, а там успокоишься. Ничего же страшного.

– Страшного?! Я её знать после этого не хочу! И если ты её поддерживаешь…

– Так серьёзно всё?

Сын хмурится. Как-то странно на меня косится, смотрит с… Волнением? Или даже страхом.

– Да, Давид, да! Ты хоть понимаешь, что это не нормально?!

– Слушай, ну, ты нас в девятнадцать родила, и ничего. Так чего напрягаться?

– При чём тут это?

Я не понимаю. Ощущение такое, что мы с Давидом говорим на разных языках. Он снова на французский перешёл, который я не понимаю.

Нет же. На русском вещает.

А слова смысла не имеет.

Может…

– Так, – выдыхаю. Собираюсь. – Ещё раз. Не так страшен…

– Ну, залёт Реги.

– Залёт?!

– Бляха. Реги не это рассказала?

Всё, что могу – покачать головой. Получается, она от него… Она беременна от…

Перед глазами чернеть начинает.

– Мам, ты что? Эй, – вскрикивает Давид. Оказывается рядом, подхватывая. – Тебе водички может? – придерживает меня за талию, к диванчику отводит.

– Водички? После таких заявлений?!

– Я же не знал, что ты не знаешь. Думал, из-за этого с Реги поругалась. Черт. Так. Залёт в эфемерном смысле! Залёт про залёт. Блин. Щас.

Давид опускается на корточки передо мной. Сжимает мои ладони, растирает, пытаясь успокоить.

Смотрит проникновенно и растерянно. Словно не понимает, что вызвало у меня такую реакцию.

– Реги боялась, что залетела, – произносит медленно, с расстановкой. – Не решалась тебе рассказать. Что-то там где-то задержалось. Она пошла к врачу. Вот, вроде на днях узнала, что нет.

– Так, – произношу медленно. – Залёт в том – что она могла забеременеть?

– Ну, да. Вроде того.

– Кто тогда «они»? Ты сказал, что они должны были рассказать…

– Реги и её парень. Они там что-то решали, когда ещё думали, что Регина беременна. Реги не знала, что делать, как решать. Оставлять или нет. Там за ту неделю, пока к врачу попала – разные варианты обдумывала. Вроде как думала, что рожать хочет.

– А честнее…

– Слушай, ну я же шарю, кто будет это всё оплачивать? На твои плечи ещё и ребёнок ляжет. А у тебя и так нас толпа. Поэтому было бы честно, чтобы Реги сначала всё с тобой обсудила.

Я тяжело вздыхаю. Пальцами растираю виски, стараясь разбить надвигающуюся мигрень.

Перекручиваю весь в голове, пытаюсь разобраться. Так…

Давид и я говорили о разном. Это понятно. Хоть это.

Регина боялась, что забеременела. Рассказала брату, а потом оказалось, что ложная тревога. А если не ложная?!

– Ты знаешь… – вздыхаю, когда сын протягивает мне стакан воды. – Знаешь кто её «парень»?

– Без понятия, – Дава отмахивается. – Она не рассказывала. Говорила, что потом. Если всё будет серьёзно… Ну как-то так. А что случилось-то? Чего ты такая напряжённая?

– Мы… Мы со Львом разводимся, – выдавливаю из себя. – Он мне изменил. С…

Я всегда повторяла себе, что ради детей нужно быть сильной.

Но при них же всегда чувствую себя слабой. Не получается бронёй закрыться.

Невозможно. Особенно когда Давид притягивает меня к себе. Крепко сжимает в своих объятиях. По волосам гладит, как маленькую девочку.

А я…

Оказывается, снова плачу. Тихо, пропитывая сыну футболку горькими слезами.

Потому что говорить об этом сложно. И страшно. Особенно Давиду! Его сестра замешана. Ему будет непросто.

Измена мужа… Она бы нанесла трещину, но я бы нашла способ залатать. Отстроить всё, сохранить семью, пусть и без моего любимого Льва…

Но теперь будто с кровью из семьи вырывают Регину. Забирают у меня. А дальше… Ещё хуже пойти может. Всё разрушится.

– Мам, ну не реви, – растерянно просит сын. – Тихо. Нашла из-за кого плакать. Ты же у меня красотка. Ещё таких десять найдёшь.

– Таких?

– А, нет, лучше гораздо. Таких не надо. Хочешь, я ему морду набью? Легко! Он же старикашка, сразу упадёт.

– Давид!

– О, кричишь это хорошо. Лучше, чем если плачешь.

Я пытаюсь быстро вытереть слёзы, а сын мне улыбается. Мягко. Тепло. Поддерживая так, как умеет.

И удивительно, но мне этого хватает. Чтобы успокоиться. Получить дозу поддержки. Уверенности, что Дава не знал о происходящем.

Невозможно смотреть так, когда подло скрываешь правду.

И тем сложнее рассказать историю до конца.

Не зная, как сын отреагирует на правду. Чью сторону примет.