Текст книги "Без шанса на развод (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Без шанса на развод

Глава 1

– А я папу с другой тётей видел, – сын огорошивает. – Они целовались.

– Макс, ты не мог его видеть, – мягко возражаю. – Папа уехал из города на несколько дней.

– Но я видел!

Сын крутится на заднем сидении автомобиля. Едва на меня не падает, желая доказать правоту.

– Максим! Прекрати выдумывать.

У сына богатая фантазия. Вчера он видел НЛО, а неделю назад – видел волка в городе.

Это нормально, когда дети придумывают истории. Но Максу уже десять лет, пора немного думать, что говоришь.

Я ни капли не сомневаюсь, что сын это придумывает. Или просто ошибся. Перепутал.

Мой муж вчера уехал загород на несколько дней. Хотел побыть в тишине на даче, чтобы закончить проект.

Я не спорила, потому что понимаю, насколько для Лёвы это важно. А с детским шумом сложно сконцентрироваться.

Младшему сыну всего четыре месяца. Конечно, он постоянно плачет. Требует к себе внимания. И остальные дети не дают отдохнуть.

У нас четверо прелестных детей. Четверо!

Своя команда по кёрлингу!

Двое старшеньких – мои от прошлого брака. Но Лев всегда им помогал, никак не обделял. Регину так вечно баловал.

Три сыночка и лапочка дочка.

Мы в браке более десяти лет. Счастливы каждое мгновение, я это знаю.

И Лев любит меня. Не раз это подтверждал, жертвуя всем ради меня и семьи.

Поэтому, услышав такое заявление от Максима, я ни капли в него не верю. Муж не стал бы мне лгать.

Зачем? Потерять всё ради какой-то интрижки? Нет, Лев выше этого.

– Но я правду говорю! – не успокаивается сын. – Я видел. Он и какая-то блондинка. Вместе стояли. А потом к папе в машину сели.

– Максим, хватит.

Произношу с нажимом, пронзая сына недовольным взглядом. Смягчаю резкий тон улыбкой.

В другой раз я бы обязательно выслушала Максима. Убедила спокойно. Но сейчас у меня нет сил.

Голова раскалывается. Мне кажется, что я в любую секунду просто отключусь.

Я всю ночь возилась с младшим сыном. Даня капризничал. Хныкал. Колики мучили его, а убивали меня.

А потом меня срочно вызвали на работу. Я ушла в декрет, конечно. Но были моменты, которыми я должна была заняться. Довести задания до конца.

Невыносимо. Кажется, я рухну в любой момент. Отключусь от постоянной усталости. Не выдержу.

Даня требует постоянного внимания.

Максим – жару задаёт.

Старшие – Регина и Давид – вернулись на каникулы с университета. И, как молодёжь, не могут усидеть на одном месте. Вечно куда-то влезают.

А я медленно приближаюсь к точке невозврата.

Чокнусь.

– Но мам, – Максим хнычет. – Я…

– Потом, ладно? – прошу устало.

Сын задумывается, но после кивает. Косится в сторону водителя, который везёт нас домой. Правильно всё понимает.

Не стоит при других такие глупости обсуждать. Муж репутацией дорожит. За каждый косяк – отвечает честно, исправляет.

Но слухи ведь не уберёшь.

А Максим ещё не понимает, как одно неосторожное слово может всё испортить.

Дальше по вечернему городу мы едем в тишине. Из одной пробки в другую попадаем.

Я выдыхаю, прикрывая глаза. Радуюсь, что муж настоял на водителе. Иначе сама бы я не смогла нормально доехать домой.

Усталость жуткая.

Когда я в девятнадцать родила двойню – это было так просто, со всем справлялась.

А сейчас… С помощью и поддержкой – один маленький ребёнок выкачивает из меня все силы.

Хочется к мужу рвануть. Тоже на дачу. На два дня, чтобы никто не трогал.

– Спасибо, Володя, – киваю водителю, когда он паркуется во дворе многоэтажки. – Можете быть свободны.

– Хорошего вечера.

Я здороваюсь с несколькими соседями, отвечаю на сообщения старшего сына. Тот предупреждает, что задержится в другом городе ещё на день.

Зависаю над диалогом с мужем. Хочется написать Льву. Уточнить, не возвращался ли он в город.

Я верю мужу.

Конечно, верю.

Но слова сына поднимают внутри спрятанное волнение. В лицо швыряют факт, что сейчас в браке сложности.

Просто в последнее время отношения стали натянутым. Словно с рождением сына мы отдалились от друга.

И меня терзает ощущение, что что-то не так. Меньше разговариваем, Лёва реже обнимает. На работе задерживается…

Муж успокаивает, что это всё новый проект. Долгий и сложный, отнимающий много сил. Но скоро всё закончится.

Нужно лишь подождать.

И я жду.

На улице я встречаю няню. Она как раз гуляет с Даней. Узнаю всё, что случилось за несколько часов.

Любуюсь своим малышом. Сладкий, милый. Сердце екает от каждой улыбки, которую сын дарит. Смотрит своими глазками карими.

Даня полностью в отца пошёл. Ни одной моей чёрточки.

Я отпускаю няню, сама толкаю коляску к лифту. Уже планирую, как смогу отдохнуть.

А может…

Сделать сюрприз и приехать чуть раньше?

– Теперь можно? – сын продолжает давить на рану. – Папа же был. Я честно тебе говорю. Был с…

Максим тараторит.

Даня неожиданно начинает реветь.

Пытаюсь угомонить их двоих. Голова просто раскалывается. Достаю ключи, чтобы скорее попасть в квартиру.

Нервы рвутся.

– Мам, ну послушай. Мне кажется… А если папа ту тётю…

Я выхожу из лифта, пытаясь угомонить сына. Взмахиваю рукой, из-за чего ключи вылетают из рук.

Словно в замедленной съёмке слежу, как падают вниз. Чётко в щель между лифтом и стеной.

Исчезают в темноте.

Их же теперь никак не достать.

– Черт, – стону. – Максим, дай свои ключи.

– Их нет, – сын хмурится. – Я в портфеле оставил. А портфель – дома. А…

– Ясно.

Я растираю лицо. На мгновение чувствую себя беспомощной и несчастной.

Дверь в квартиру – перед глазами. А войти не могу.

Вздыхаю, доставая телефон. Набираю Регину. Дочь сегодня с друзьями в клуб планировала, у неё точно есть дубликат.

Но дочь не отвечает. Сообщения тоже не читает.

Прикусываю губу, пытаясь придумать, что тогда делать. Запасных ключей ни у кого нет.

Улетевшие в шахту – я забрала у няни.

Мои тоже дома летят, так как я выскочила «на минутку».

Черт.

– Тише, милый, – я подхватываю Даню на руки, укачиваю. Малыш не успокаивается. – Мама тоже плакать хочет. Будем вместе?

Сын чуть хмурится, начинает хныкать тише. Задумывается.

Максим смотрит виновато. Будто это он всё сделал.

Нет. Я сама. Нужно было заранее продумать, как всё может обернуться.

Теперь – буду разбираться с последствиями.

– Поедем на дачу, – сообщаю решительно. – Возьмём запасные ключи.

– О! Там и останемся?

– Нет. Завтра в школу. И мне нужно по делам. Заберём и обратно.

– Ладно.

Максим недоверчиво косится, но больше ничего не говорит. Повесив голову, идёт к машине.

Укладываю малыша в автолюльку, пристёгиваю.

Решаю не вызывать водителя, сама справлюсь. Там по прямо, дорогая знакомая и безопасная.

А ещё не сильно загруженная в час-пик, так как ведёт в сторону частного сектора, где мало домов.

Несколько раз думаю написать мужу, но, почему-то, трушу. Чувствую себя недоверчивой женой. Но…

Может, он уже спит.

Или сосредоточен на работе.

Я просто заскочу и заберу ключи.

И…

Дорога проходит быстро. Но на территорию дома попасть не удаётся. Нажимаю на кнопку, но ворота не открываются.

Заело опять.

– Посиди тут, – прошу Макса. – Присмотришь за братиком, ладно? Я быстро. Через пять минут вернусь.

– Ок.

Кивает, уткнувшись в телефон.

Я не знаю, откуда это берётся. Несвойственная тревога и медлительность. Пройдя через калитку, я каждый шаг вымучиваю из себя.

По телу прокатывает дрожь нехорошего предчувствия.

Это всё Максим!

Одной выдумкой раскачал окончательно, заставляя чувствовать себя неуверенно.

Нет. Это бред. Я уверена в муже. Он не стал бы так поступать. И всё у нас хорошо.

А маленькие неурядицы – у всех они бывают. Это не значит, что нужно сразу худшее подозревать.

Но на самом деле

Я должна была послушать сына. Поверить ему.

Потому что стоит открыть дверь – по ушам бьёт гортанный стон удовольствия.

Мужской, хриплый.

До боли знакомый.

Я застываю на пороге, словно на стены наталкиваюсь. Не могу войти. Ноги врастают в пол.

Я хватаюсь за дверной косяк, едва не сползай вниз. По телу проходит вибрация, застревая всхлипом в горле.

Муж…

Мой любимый муж…

Он просто так отдыхает. Да. Детей нет, можно отдохнуть наедине с собой.

Ох.

Естественно, глупая, я сразу о самом плохом думаю. Сомневаюсь в человеке, которого всем сердцем люблю!

Он не стал бы приводить в наш дом кого-то.

Приободрившись, я начинаю двигаться. Сбрасываю туфли, ступаю по тёплому полу. Иду на звук в гостиную, желая сделать мужу сюрприз.

Хоть я и думала заскочить всего на минутку, но теперь дико тянет остаться.

Провести время с любимым. Помочь ему с таким отдыхом, что стоны вызывает.

Но…

Помощница уже у него есть.

Светловолосая девка, стоящая на коленах. Между разведённых ног моего мужа!

Лёва сидит на диване, активно принимая эту помощь.

Я замираю на пороге комнаты. Резко отшатываюсь назад. Больно врезаюсь в уголок тумбы.

Но не больнее, чем мне делает Лев.

Просто взрыв внутри.

И открытая кровоточащая рана.

Пульсирующая. Чёткими ударами вгоняющая агонию под кожу.

Разъедающая.

Ваза покачивается на тумбе, я слежу как загипнотизированная.

Так сердце раскачивается.

Бам. Бам. Бам.

Трескается, разлетаясь острыми осколками. Те шрапнелью впиваются в тело. В ушах громыхает.

Сердцу конец.

А вот вазу я успеваю поймать. Прижимаю к себе, сохраняя тишину. Ваза оказалась прочнее моего сердца.

Мне хочется истерично рассмеяться. Но я прижимаю ладонь к губам, не выдавая себя.

Я…

Мне надо остаться. Понять, увидеть. Загнать иголками в мозг правду. Чтобы не возникло никаких сомнений.

Я всегда считала себя сильной. Гордой. Независимой.

Что мне предательство? Переживу.

Но сейчас чувствую себя беспомощной и немощной. Наблюдаю, как муж развлекается с другой.

– Ох, черт, – довольно тянет Лев. – Вот так, малыш. Иди сюда.

Его хриплый голос во мне нервы перерезает. Выстреливает вспышками адской боли.

Мне надо двигаться. Сбежать. Закричать. Этой вазой швырнуть в того, кто по моему сердцу топчется.

Но я не могу.

Просто оцепенела.

Кровь кипит в венах, ожигает злостью и болью.

А сделать ничего не могу.

Только наблюдаю.

Как Лёва тянет блондинку на себя.

Ведёт руками по телу. Теми самыми руками, которыми ещё вчера касался меня. Нежно обхватывал лицо, шепча отрывистое «люблю».

Теперь признания направлены другой.

– Хочу тебя.

Опрокидывает её на спину. На наш диван укладывает.

Я его три месяца ждала, кстати. Обивку, размер под заказ, высоту.

Отмечаю отстранённо. Зачем-то.

Сознание будто раскололось.

Одна часть охвачена агонией. Заживо сжигает без анестезии.

Вторая – безэмоционально подмечает детали. Мысленно усмехается на каждое движение.

А со мной ты был куда сдержаннее, дорогой.

Очередной стон бьёт барабанным перепонкам. Тошнота поднимается, клокочет в горле.

Я аналитик. Я умею просчитывать риски. В будущее заглядываю.

А то, что у меня муж изменщик – узнать не смогла.

И сейчас тоже думать не получается.

Лучше уйти? Сбежать? И пока муж занят другой, найти себе вариант отступления. Продумать будущий развод.

Или остаться? Устроит встряску изменщику, заставив заплатить за содеянное?!

Но решать мне не позволяют.

Девушка громко вскрикивает, заметив меня.

Муж медленно поворачивается в мою сторону.

Не выдерживаю. Ваза летит вниз, осыпая ноги осколками. Но боли я больше не чувствую.

Потому что смотрю на любовницу моего мужа.

Наконец могу увидеть лицо девушки.

Узнаю её.

Конечно узнаю.

Разве я могу не узнать собственную дочь?

Глава 2

Лёва предупреждал, что мне надо меньше работать. Не нагружать себя задачами в дополнение к ораве детей.

Говорил, что так и выгореть можно. И довести себя.

Довела, да. До галлюцинации.

Иначе я это объяснить не могу.

Не может Регина тут быть. Поспешно прикрываться, натягивая платье. Смотреть перепуганными тёмно-серыми глазами.

Такими же, как у меня.

Моей дочери от первого брака – восемнадцать лет. Я знала, что у неё появится мальчик скоро. Любовь первая.

Но…

Не с моим же мужем!

А Лёва действует медленно. Неспешно. Поднимается, пытаясь застегнуть ремень.

Пряжка звенит.

В ушах отдаёт.

Всевышний.

Меня сейчас вырвет.

Я понимаю, что Лев – не отец для Регины. Он и воспитанием не занимался, так как дочь ускакала учиться в заграничный пансион.

Но…

Она же моя дочь!

А он…

И она с ним…

Я прижимаю ладонь к губам, чувствуя, как меня колотит.

Всё внутри сгорает. Жарит, заставляя медленно сгорать.

Я не могу ни кричать, ни двигаться. Оцепенела, пытаясь справиться с навалившимся откровением.

– Кариша, – муж тихо произносит моё имя.

Я взмахиваю рукой, останавливая. Родное и любимое обращение сейчас ножом вспарывает.

Отшатываюсь.

– Вы… Вы…

Я хватаю воздух губами. Задыхаюсь. Не могу ни фразы произнести.

Я никогда не лезла за словом в карман. Умела выкручиваться.

А теперь…

Я будто не я больше.

Ничего не могу.

Отступаю на шаг. Тело пружинит, переключаясь на режим «беги».

Ступню пронзает адской болью. Один из осколков вазы впивается в кожу.

– Ты поранишься сейчас.

Лева говорит медленно. Будто пытаясь меня успокоить. Приближается.

– Не трогай! – вскрикиваю, а глаза начинает жечь. – Не смей. Вы оба… Вы для меня никто больше! Ты, – поворачиваюсь к мужу. – Я с тобой разведусь завтра же. А ты, – на дочь смотреть тяжелее. – Ты тоже убирайся.

Можно подготовиться к измене мужа.

Представить в худших сценариях, что будет замешана подруга. Или даже сестра.

Но дочь…

Родная дочь…

Как я смогу дальше с ней общаться? Как мне любить дочь, когда она так поступила?

– Послушай, это… Ошибка, – Лев трёт шею. – Я понимаю, как вообще… Я выпил.

Указывает на столик, где стоит бокал с тёмной жидкостью.

– Немного, но повело. Кариш! – тянется ко мне. – Это Регина всё. Она приехала внезапно. И… Подлила что-то. Наверное. Ничего не соображаю. Странно очень. Я бы никогда тебе не изменил.

Лев хмурится. То бокал взглядом гипнотизирует, то меня пытается убедить.

Чешет щетину, грозно поворачиваясь к Регине.

– Ты опоила, да?! – рявкает зло. Вибрация по стенам идёт. – Ты плакалась мне на учёбу, а сама…

Воздух искрит от злости Льва. Всё собой заполняет, даже мой гнев перекрывает.

– Мам, – Регина подаёт голос. Тихо, всхлипывая. – Мамочка! Я не хотела… Я не делала этого. Он меня заставил. Шантажировал! Я бы никогда не…

Дочь начинает плакать, заливаясь слезами. Бросается ко мне, пытаясь убедить в своей искренности.

Смотрю на них. А будто других людей вижу.

Мой муж и моя дочь…

Самые родные для меня.

Самые чужие.

Я им доверяла безоговорочно.

А сейчас всё кажется бредом. Иллюзией. Новой паутиной лжи.

– Пожалуйста, поверь мне, – просит, едва не вешаясь на мою шею. – Он заставил.

– Карина, не слушай ты её! – рявкает Лев. – Она меня опоила.

Они на перебой выкрикивают оправдания.

А я не слушаю.

Вообще не слышу ничего.

Только эхо разрушенной семьи.

У меня любящий муж, оказавшийся подонком.

Лапочка-дочка, предавшая.

И три сына, которым сейчас нужно всё рассказать.

Чтобы не было правдой – от нашей семьи ничего не осталось.

– Не слушай её, – цедит Лев, хватая меня за руку. – Эта дрянь всё подстроила. Придумала. Я говорил, что Регина ведёт себя неподобающе. Она хочет залучить нас. Но этого не будет.

– Будет. Я подам на…

– Никакого развода. Забудь об этом. Иначе я заберу детей. И ты их не увидишь.

Мне кажется, у меня даже нет сил удивляться ещё больше. После увиденного, услышанного…

Куда уж больше?

Внутри будто маленькие бомбы взрываются. Перманентно. Чтобы не забывать, как мне больно.

И лишь нарастает страдание.

С каждой секундой осознания происходящего.

– Заберёшь? – даже усмехнуться получается. Нервно поправляю волосы, стараясь казаться непринуждённой. – Ты мне о любви говоришь, а потом… Ублюдок.

– Я предупреждаю! – рвано произносит. – Если ты выберешь сторону этой дряни… Я не могу позволить, чтобы дети росли в таком окружении. Поэтому да, мне придётся пойти на крайние меры. Сама посуди, Кариш.

– Сужу. Что для того, кого опоили, ты слишком сладко поёшь.

– Видимо, дозу не рассчитала.

Что ж. Что меня всегда восхищало – умение мужа выкрутиться из любой ситуации. Отступаю, не позволяя никому приблизиться.

Мерзко.

Я себягрязной чувствую после такого!

– Мамочка, – Регина всхлипывает. – Пожалуйста, не оставляй меня с ним! Пожалуйста. Он меня… Он заставил. Он сказал… Пожалуйста.

– Хорошо, пошли.

Я с трудом киваю. Мышцы не двигаются. Задеревенело всё. Словно парализовало в момент предательства.

И прежней я никогда не буду.

Когда-то я обещала себе, что всегда приму сторону своих детей. Чтобы не произошло.

И поддержка, которой мне самой не хватило в молодости, теперь на них направлена.

Дочь и сын всегда знали, что я их поддержку даже после самого ужасного. Буду им верить, чтобы не говорили остальные.

Потому что они – мои. Роднее нет никого.

Только я как-то не ожидала, что ужасное – это измена дочери с моим мужем.

– Карина! – Лев хватает меня за руку. Крепко сжимает. – Ты никуда не пойдёшь, пока мы не поговорим.

– С тобой я буду говорить только через адвокатов, – цежу холодно. – Ясно? Регина, иди на улицу.

Дочь сбегает. А я не могу. Хватка мужа усиливается. К себе тянет, своего хочет добиться.

А меня колотит всё сильнее. Чувствую, как броня взрывается. Ошмётками падает вниз, оставляя меня незащищённой и слабой.

– Ты не можешь так всё бросить, – настаивает Лев. – Мы обязаны разобраться. Регина… Клянусь тебе, она что-то сделала. Я не мыслил. И… Удержаться тоже не мог… Что-то с возбудителем. Просто вырубило сознание.

– Хватит лгать. И прекрати меня касаться. Мне мерзко. Слышишь?! Мерзко! Мерзко! Мерзко! Кожу снять хочу от твоих прикосновений!

Кричу в лицо мужу, выплёскивая свою боль. Делюсь ею, не стыдясь. Мне больно.

Ты доволен, родной?

Ты этого хотел?

Смотри, наслаждайся проделанной работой.

Лев отступает даже от моего напора. Морщится из-за громкого крика. А я пользуюсь возможностей.

Вылетаю из дома, наплевав на боль в ступне. Несусь как можно быстрее, боясь, что остановят меня.

Регина ждёт меня у машины. Топчется, смотрит побитой собакой. Поправляет светлые волосы.

Я же говорила ей не портить волосы, а она…

Всевышний. О чём я переживаю?

– Мам, а машина закрыта… Пустишь?

– Нет.

– Но, мам… А как я…

– Молчи, – приказываю, впиваясь ногтями в ладонь. Болью себя трезвлю. Словно боли мне недостаточно. – Ничего не говори. Я тебя видеть не могу.

– Мам! Я же правду сказала… Ты мне поверила…

– Ты хотела уйти из дома Льва? Я в этом помогла. Теперь вызывай себе такси и езжай куда хочешь. В данный момент я не согласна даже думать о тебе.

– Но куда мне…

– Мне плевать, Реги. Тебе восемнадцать. Вот и думай.

Я обещала встать на сторону, детей.

Но и от своей отказываться не могу.

Я сделала что могла.

Запугивания, шантаж? Я увела дочь из дома. Я даже подожду, пока она не уедет отсюда. На большее я не способна.

Милосердие во мне сломалось.

Дочь пытается достучаться до меня, но я не слушаю. Не могу. Мне хуже только становится. Смотрю на неё…

А перед глазами картинки увиденного. Хриплый шёпот.

Отшатываюсь. Меня выворачивает на траву. Сухими спазмами скручивает желудок. Словно кислоту глотнула. Разъедает.

Мне кажется, человек не способен испытать ту степень омерзения, которая сейчас во мне множится.

Я знаю, что Лев не отец для Регины. Он никогда и не пытался его заменить. У дочери есть её отец. Был.

Она всегда называла Каминского «дядя Лев» и не испытывала лишней привязанности. Особенно с учётом того, что почти круглый год проводила в пансионе.

А когда приезжала на каникулы – у нас была очень насыщенная программа. Привязаться к кому-то было сложно.

Но всё же…

Я не хотела отпускать дочь. Была против. Она должна со мной расти. Под присмотром. Кто ещё научит правильному, подскажет, поддержит?

Но мой первый муж настоял. Назар был из тех, кто сам принимает решения. Такие у него правила были.

Хороший пансион, одни из лучших в Европе. Образование, которое откроет двери в любой ВУЗ.

И после этого переубедить Регину оказалось невозможным. А Дава не бросил двойняшку одну.

Так что они редко бывали дома. Не виделись со Львом. И да… Может, никаких родственных чувств не возникло…

Но это всё равно так ужасно!

Мерзко!

Дочь пытается мне что-то втолковать, но я не слушаю. Сдаётся, поняв, что я не сдамся. Не прогнусь сейчас.

У меня единственное желание в голове – заскочить в машину и ударить по газам. Пока муж не объявился.

К счастью, такси приезжает быстро. И едва Регина открывает дверцу – я уже сижу в своей машине.

Дрожу.

– Мам, а что происходит? – Максим лезет ко мне. – А почему Регина не с нами? А что она тут делала? Ты взяла ключи.

– Ох, я… Да.

Понимаю, что крепко сжимаю в ладони ключ. Зубчики впиваются в кожу, а я даже не заметила. Не поняла, как прихватила с тумбы у выхода.

Максим заваливает вопросами, я не отвечаю. Варюсь в своём отчаянии, дорогу не вижу перед глазами.

Не могу сейчас даже к рулю прикоснуться.

– Ну? – Максим едва не заваливается на переднее сидение. – А…

– Сядь на место! – рявкаю.

Тут же сожалею о грубости. Сын никак не виноват в случившемся. Он, наоборот, предупредить пытался.

А я не слушала.

Идиотка великовозрастная.

Но Максим ни капли не обижается. Словно мимо ушей пропускает всё. Даже в щеку меня клюёт.

Заставляя почувствовать себя дрянью.

– О, мам, – тянет растерянно. – А ты босиком.

– Знаю, милый.

Это я знаю.

А вот что делать дальше – совершенно не представляю.