Текст книги "Без шанса на развод (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

Зал суда оказался гораздо больше и отталкивающе, чем я ожидала. От стен веет холодом и каким-то трауром.

Такой себе МОРГ для брака.

Я поднимаюсь, когда заходит судья. Держусь уверенно и непринуждённо, хотя очень хочется одёрнуть юбку или поправить причёску.

В сторону Льва я стараюсь не смотреть. Я специально ждала в машине до последнего, чтобы не допустить встречи.

Но его взгляд я чувствую. Легко преодолевает все преграды, раскалённой кочергой впивается в мою щеку. Хочется смахнуть этот зуд, но я не двигаюсь.

Я не собираюсь давать мужчине повод думать, что он может меня хоть как-то задеть. Контролировать мои реакции. Нет, я больше этого не позволю.

Каминский для меня теперь – чужой человек. Незнакомый. Его присутствие не должно тревожить.

– Заслушивается дело по иску Карины Рустамовны Каминской-Исаевой о расторжении брака с Львом Самуиловичем Каминским.

Судья – мужчина лет шестидесяти – бросает взгляд на документы, а после на нас. Присаживается, и мы следуем его примеру.

Видно, что судье глубоко всё равно на то, что происходит. Он быстро изучает заявление, поправляет небольшие очки.

«Развожу вас, идите с богом».

Я очень жду этой фразы, хотя понимаю, что всё не закончится быстро. Адвокат предупреждала меня, что будет несколько заседаний.

Если бы мы со Львом были согласны, то всё решилось бы быстро. Но я не сомневаюсь, что он сделает всё, чтобы затянуть процесс.

Его последняя попытка управлять моей жизнью.

Галина поднимается. Она выглядит донельзя уверенной, кремнем. Поэтому я и выбрала её. И не переживаю сейчас.

Она ровным голосом озвучивает причины, из-за которых я подала на развод. Называет всё, что я узнала.

– А так же был обман, – добавляет адвокат. – Касаемо отцовства младшего ребёнка.

– Обман? – судья оживает, его явно привлекает это замечание. Ну конечно. Обычно мужья оспаривают отцовство, а не жёны. – Со стороны ответчика?

– Именно. Моя клиентка делала ЭКО, а после обратилась к услугам суррогатной матери. Но была не в курсе, что использовался донор для этого. Так как Лев Самуилович скрыл своё бесплодие.

– Так-так… И у вас есть доказательства?

– Не совсем. Мы хотели попросить суд посодействовать в получении этой информации.

Конечно, никто в клинике не смог дать никаких документов. Анализы Каминского конфиденциальны.

А по поводу донорства… Никаких доказательств мне никто не дал. Я подозревала, что всё было уничтожено сразу после обмана.

Только «правильные» бланки, будто я сама согласна была.

– У нас есть свидетель, – добавляет Галина. – И подобный обман нарушает права моей клиентки.

– Хорошо, – судья что-то записывает себе. – Ответчик, вы согласны с иском и…

– Нет.

Лев решительно поднимается, не давая судье даже закончить. Разворачивается ко мне, пытаясь привлечь внимание.

– Карина, это всё лишнее. Ты делаешь глупость, – давит он. – Я люблю тебя и наших детей. Я всегда боролся за нашу семью. Да, у нас начались небольшие проблемы…

Небольшие?!

Он переспал с моей дочерью, а теперь…

Я резко втягиваю воздух. Внутри бушуют эмоции. С головой накрывают, легко сметают мой самоконтроль.

В горле покалывает от желания сорваться на крик. Выплеснуть эмоции, рассказать всё, что происходило. Позволить боли найти выход.

Я сжимаю кулаки под столом, пока перед глазами не перестанут плясать мушки. Вздёргиваю подбородок, не отвечая.

Голосовые связки судорогой сводит. Я делаю прерывистые вдохи, потому что слёзы слишком близко.

Как он смеет называть нас семьёй после всего?

– Я хочу отметить, – вступает адвокат мужа. – Что ответчик очень привязан к своим детям. Он заботится о них. А развод может негативно сказаться на их эмоциональном и психологическом состоянии. Госпожа Каминская уже препятствует их встречам.

– К своим детям? – уточняет Галина. – Младший ребёнок не имеет никакого отношения ко Льву. Это был обман и способ манипулировать моей клиенткой. Надавить на неё. Мы также хотим обратить внимание суда на тот факт, что у ответчика имеется история морального давления на его прежнюю девушку. Это ставит вопрос о том, будет ли моя клиентка или её дети в безопасности.

Галина передаёт записи судье. И пока тот изучает, я сдаюсь. Бросаю быстрый взгляд на Льва.

Ловлю его открытые эмоции на секунду. Растерянность и гнев. Муж явно не ожидал, что я смогу найти подобное.

Он сжимает кулаки, а в глазах мелькает огонёк злости. Каминский поворачивается ко мне, хмурится. Желваки танцуют боевой танец на его лице.

Я надеялась увидеть раскаяние. Проблеск осознания, как много боли он мне причинил. Но нет.

Он всего лишь зол, что всё идёт не по его плану. А через секунду – Лев снова прячется за бронёй. Холодный и безэмоциональный.

Адвокат Льва напирает на то, что ситуация была давно, не имеет отношения… Галина напирает на то, что это паттерн поведения.

Каминский тоже что-то отвечает, но его слова превращается в белый шум. А я – молчу.

Мне нет нужды вмешиваться, всё управление процессом я отдаю Галине. Она профессионал и разбирается лучше.

Я же отвлекаю себя анализом, насколько могу, не будучи специалистом в семейном праве.

Наши доказательства. Протест Льва. Прогноз того, что решение будет в мою пользу…

После отвлекаюсь подсчётом. Складываю цифры в уме, вспоминаю старые проекты. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать покалывания в груди.

Мне противно от происходящего. Как Лев лжёт и манипулирует. Хочется сбежать от сюда.

Я тянусь за бутылкой воды. Во рту пересыхает. И пусть зал казался мне холодным, но тут невыносимо душно. Не хватает воздуха.

– У нас есть свидетель…

– У нас тоже…

– Так, – строго произносит судья. – Свидетели это отлично. Мы выслушаем их на следующем заседании. Оно будет назначено после получения ответа от клиники и результатов теста ДНК. Заседание закрыто.

Раздаётся стук молоточка. Отбивает эхом в голове, пульсацией в висках. Тук-тук-тук.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Упираюсь ладонью в стол, встряхиваю головой.

Цепляюсь за главное. Развод в активном процессе. Дети продолжают жить со мной. Это большой шаг вперёд, всё хорошо.

Но что же так хреново?

– Карина, – Лев ступает ко мне. – Не думаешь, что нам следует поговорить нормально? Ты не можешь бегать от меня.

– Моя клиентка не хочет с вами говорить.

Галина преграждает путь мужчине. Цербером выступает, за что я ей очень благодарна. Хотя женщина на вид очень хрупкая, но я не сомневаюсь, что Лев не пройдёт.

– Говорить надо было раньше, – выдыхаю я, тянусь за сумкой. – До всего этого. А сейчас уже поздно, Лев. Просто оставь меня в покое.

– Кариш, ты вроде умная, но такую дурость делаешь. Я же выиграю и…

– И что? Перепишешь закон, чтобы разводы запретили? Просто оставь меня в покое. Галина, мы можем…

У меня не получается закончить предложение. Голову заливает жаром, выжигает все цвета. Мир начинает покачиваться, становится ослепляюще белым.

А после превращается в сплошную темноту.

Когда я вновь открываю глаза, вокруг светло. Настолько, что от белого начинает рябить в глазах. Я промаргиваюсь.

– Ну как ты?

Я резко поворачиваю голову. На секунду всё снова размывается, а после я сосредотачиваюсь на рыжеволосой женщине.

Я сажусь на кровати, стараясь не потревожить катетер. Поправляю подушку. Медленно выдыхаю, понимая, что я в больнице.

– Тебе надо поменять дизайн, Вер, – я хмыкаю. – Ты знаешь… Белый это отвратительный цвет, уж прости за прямолинейность.

– Значит, всё нормально с тобой, – она усаживается на стул. – Тут переполох был.

– Долго я была в отключке?

– Около двух часов. Я так понимаю, тебя прямо из зала суда привезли. Лев пороги обивает. Я к тебе не подпускаю, естественно. Но выгнать с самого здания не получается.

Я морщусь. Тянусь к графину воды, наливаю себе. Вот за это я люблю частные клиники – тут весь спектр услуг есть.

Я делаю несколько больших глотков, пока не чувствую себя лучше. Смотрю, как капли лениво падают в камере.

– Что ты мне капаешь? – я прищуриваюсь.

– Витаминный комплекс, электролиты… – Вера заглядывает в карточку. – И ещё потом нужно будет кое-что прокапать.

– Ты решила меня до краёв наполнить?

– Я? Нет, ты что. Это твой организм решил. И для справки – Лев всё ещё числится в больнице как твоё доверенное лицо.

– Ты…

– За кого ты меня принимаешь? Диагноз я не озвучила, но разрешение на капельницы получила. Сказать, чтобы в карточке на Давида поменяли?

Я киваю. Хорошо, когда вокруг есть люди с мозгами. А Вера одна из умнейших девушек, которых я встречала.

Она своим делом горит. Но при этом через такие разборки прошла, что даже в экстремальных ситуациях не теряется. Всегда быстро находит выход.

– Так что со мной? – я сглатываю. – Я как-то раньше сознание не теряла. Ещё и тошнит постоянно… Нет. Нет. Нет!

Я так резко отрицаю догадку, что едва не выдёргиваю катетер из вены. Словно это как-то поможет справиться с проблемой.

Лев бесплоден. Так он сказал, Тигиринский подтвердил. Я просто не могу быть беременной от него.

Я, конечно, это переживу. Развода добьюсь в любом случае. И вытяну, конечно, у меня других вариантов нет.

Я всю жизнь «вытягиваю».

– Вер, – я в растерянности смотрю на неё. – Я же не… Ох.

– Ты не беременна, – она удивлённо хмыкает. – Нет. Тошнота была из-за высокого кортизола в крови. Это гормон стресса. Он у тебя зашкаливает, Карин. Не опасно, но может привести к неприятным последствиям.

– Как тошнота?

– Да. А ещё у тебя пониженный уровень сахара. Думаю, из-за того, что ты мало ешь в последнее время. Угадала?

– Да. Мне некогда.

Я сейчас кручусь как белка в колесе. С разводом, с подготовкой всех документов. А ещё у меня Даня, Максим. И Дава, пусть он здоровый лоб.

Я стараюсь везде успеть, не обделить детей вниманием. Поэтому приходится чем-то жертвовать.

Вера оставляет меня в одиночестве, строго пригрозив, чтобы я отдыхала. А я звоню детям, хочу убедиться, что всё в порядке.

Отказываюсь от предложения Давида забрать меня. Я в состоянии себе такси вызвать. Всё равно машина осталась у суда, а за руль мне пока нельзя.

Тем более что Лера тоже себя плохо чувствует. Пусть сын возле неё крутится. А я как-то сама.

– Наконец.

Я тихо выдыхаю, когда медсестра достаёт катетер. Потираю место прокола через пластырь.

Мне кажется, что я теперь на сто десять процентов состою из разных жидкостей. Но при этом самочувствие отличное.

Организм будто получил свой заслуженный допинг, благодарит. Я давно не была такой бодрой.

Вот до чего женщин стресс доводит. Нужно лучше к себе относиться. Заботиться.

Вера распоряжается, чтобы меня вывели через чёрный ход. Лев никуда не уходит.

Чтоб он с такой упорностью держал своего дружка в штанах! Всё происходящее – его вина.

Прихоть зажравшегося мужика, который с жиру бесился. И решил, что может позволить себе всё. Что я никуда не денусь.

О нет, милый, у меня другие планы на жизнь.

Я подставляю лицо солнечным лучам, убираю мешающие пряди. День был ужасным, но мне так хорошо.

– Подвезти? С ветерком домчу.

Внутри различные эмоции бушуют, но я могу только искренне рассмеяться. Спускаюсь по ступенькам к мужчине.

– Втридорога возьмёшь? – я улыбаюсь. – Мне стоит знать, как ты вообще меня в больнице нашёл?

– Секрет фирмы, – Сергей отталкивается от машины. Открывает пассажирскую дверь. – А ещё сын у тебя болтливый.

– Я говорила ему, что я сама доберусь. Возьму такси. Тебе не следовало…

– Вот такси и прибыло.

Я смотрю на мужчину из-под опущенных ресниц. Качаю головой, потому что спорить с ним не хочется.

Бесполезно ведь.

Но внутри теплеет. Наверное, глюкоза начала действовать. Или что там Вера в меня влила?

Просто… Сложно оставаться показательно равнодушной, когда мужчина без просьб за тобой приезжает. Просто так. И говорить ничего не хочется. Почти.

– Я почти готова поверить, что таксуешь ты для души, – я пристёгиваюсь. – Но есть сомнения.

– Какие же? – Сергей тянется к бардачку.

– Ты слишком часто работу прогуливаешь.

– Я выстроил свой бизнес так, чтобы не прозябать в офисе двадцать четыре на семь.

– Вот как? И на что тогда время тратишь?

– О, у меня жизнь загружена. То частные уроки по боксу даю. То красивых женщин вожу.

Я слабая и беззащитная женщина. Я не могу не отреагировать на комплимент. Почти краснею.

Знаю, что я ничего так. Но вместе со взглядом Сергея: пронизывающим и заинтересованным… Становится очень приятно.

Мужчина тем временем открывает бардачок. Придерживает, чтобы меня по коленям не ударило. Но при этом сам задевает пальцами.

И бросает мне…

Шоколадку?

– Мне нашептали, что у тебя сахар понижен. Лучшее лекарство нашёл.

Глава 37

– Вот и остались мы вдвоём, да? И что мы будем делать?

Даня отвечает мне беззубой улыбкой. Он лежит в детской кресле-качалке, тянется к мобилю.

От его движений покачиваются и игрушки, и само кресло, что приводит сына в непередаваемый восторг.

– Устроим день отдыха? – предлагаю я. – Или отправимся навстречу приключениям? О, знаю, устроим молочную вечеринку!

Последнее вызывает у Дани интерес. Я как раз готовлю для него смесь, покачиваю бутылкой. Не могу сдержать улыбку.

Но до чего же у меня хороший сыночек. Просто невероятный.

В принципе, все мои сыновья вызывают гордость. Только старшие от меня сбежали.

На самом деле, Давид решил съездить загород. На базу, где мы когда-то отдыхали. И прихватил с собой Максима.

Но Дава не добрый самаритянин. Он чертовски хороший стратег! Потому что третьей с ними поехала Лера.

Сын упирал на то, что беременным нужен отдых и свежий воздух. Только о здоровье беспокоится, ничего большего. Вот и Максима с собой для прикрытия взял.

Но на самом деле – всеми способами окучивает Леру.

– Мы тоже развлечение найдём.

Обещаю я Дане. Беру его на руки, кормлю. Малыш пытается ухватить ладошками бутылку.

Я воркую с ним, попутно бросаю таблетку в стакан воды. Она с шипением растворяется.

Это мои витамины. Вера целый список выписала, чтобы взбодрить мой организм. И это сработало. Я действительно чувствую себя прекрасно.

А может всё дело в шоколадке?

Я гоню эти мысли прочь. Так, у меня есть чем заняться, кроме того, что комплименты Сергея вспоминать.

У меня вообще развод в процессе.

Но там я ничего не могу сделать. Галина занимается всеми вопросами, получает нужные документы.

– Да, Власов.

Я отвечаю на звонок, зажимаю телефон плечом. Покачиваю на руках Даню, не позволяя ему выдрать мне волосы.

– Мне жаль, Карин, – вздыхает Саша. – Правление приняло решение, что хочет пересмотреть твою работу.

– Серьёзно?

Я сжимаю зубы. Лев не успокаивается. Когда ему надоест? Что за глупая попытка нагадить напоследок?

Это уже не о любви. И не о том, чтобы семью сохранить. Это действительно попытка сломать меня. Показать свою силу.

Я надеялась, что Власов разберётся. И мне не придётся отчитываться за свой анализ, который был сделан на «отлично»

– Моего протеста было недостаточно, – цедит он недовольно. – Но я пытался. Сделал всё, что мог.

– Спасибо, – искренне благодарю я. – Ничего, разберусь по-другому тогда. Я уверена в своих результатах. Подтверждение запихну Каминскому в глотку.

– Ты устрашающая. Но кто сказал о Каминском?

– А кому?

– Ты меня совсем бесполезным считаешь, Карин? Я добился, чтобы Каминский не имел никакого отношения к проверке. Конфликт интересов и всё такое.

– Ох. Это намного облегчает всё, спасибо.

Если Каминский не будет стоять над душой, то всё закончится быстро. Я докажу, что сделала свою работу правильно.

– А ещё… – загадочно тянет Власов. – Его помощница дружит с моей секретаршей. И я буду знать расписание его встреч.

– Предлагаешь подстроить несчастный случай? Алиби я нам обеспечу.

– Почти. Ты будешь приходить в офис, когда тебе удобно. Это главное условие. А удобно тебе будет…

– Когда у Льва встречи. Я говорила, что обожаю тебя, Власов?

– Меня все обожают. Но, к счастью, моё сердце занято.

– Ксюше привет.

Кажется, удача повернулась ко мне личиком. Или это так витамины действуют? Раз, и всё налаживается.

Власов приносит хорошие новости. И даёт надежду, что я быстро разберусь со всеми проблемами.

Я отношусь к этому как к рутине, привыкать начинаю. Всё нормально, всё переживу.

Когда я так много прошла – сдаться будет глупостью.

Уложив Даню в кроватку, я иду переодеваться. Мне нужно заскочить на работу, подписать кое-какие документы. А перед этим – изучить их.

Поэтому несколько часов Даня проведёт под присмотром няни.

Я заливаю волосы лаком, когда слышу звонок телефона. Игнорирую, чтобы закончить с причёской, но кто-то не сдаётся.

Удивлённо смотрю на имя абонента. Лера? Всевышний, что-то случилось с мальчиками?!

– Карина, простите, что беспокою, – девушка начинает лепетать. – Я не хотела, но…

– Что случилось?

– Папа не отвечает с самого утра. Я знаю, что это глупо, и я не должна вас тревожить…

– Расскажи всё спокойно.

Прошу я, присаживаясь на край кровати. Сергей взрослый мужчина, он явно может справиться с любыми проблемами. За него не стоит волноваться.

Я пытаюсь это объяснить Лере, но получается слабо. Может потому что, в моём голосе тоже проскальзывает волнение.

– Вчера он звучал странно, – вздыхает она. – А сегодня вообще трубку не берёт. На работе его тоже не видели, хотя ждали его там.

– Возможно, он чем-то занят?

– Я звонила ему. На специальный телефон, понимаете? Тот номер никто не знает, и папа всегда отвечает молниеносно. Хоть встреча, хоть три часа ночи.

– Я уверена, что с твоим отцом всё в порядке.

Хотя упоминание секретного номера начинает тревожить. Я помню, Сергей говорил мне об этом. Обещал, что ответит в любом состоянии.

Я прошу Леру подождать. Сама набираю Сергея, но ответом мне служат лишь долгие гудки.

Я не должна волноваться о нём, но грудь сдавливает тревогой. Она прорастает глубоко, когтями царапает грудную клетку.

– Я уже даже с консьержкой связалась, – растерянно произносит Лера, когда я перезваниваю. – Она видела его вчера, но на звонок в дверь никто не отвечает. Дава говорит, что я раздумаю из мухи слона. Но он просто не понимает!

– Милая, мужчины никогда этого не понимают. Но что ты от меня хочешь?

– Вы очень заняты? Может, вы могли бы заехать к нему? Когда вам будет удобно! Просто проверить. Вдруг он оставил записку? Или он дома, но не может ответить…

Я успокаиваю Леру. Она ждёт ребёнка, ей сейчас нельзя нервничать. Обещаю заехать и проверить.

Перед работой всё ещё есть время, а няня уже на месте. Поэтому я могу сделать небольшой крюк.

Я стараюсь сохранять чистый рассудок, сосредотачиваюсь на главном. Сергей матёрый и опытный мужчина. А ещё со связями. Чтобы не случилось, он бы с этим разобрался.

Так почему не отвечает?

Я забираю запасные ключи у консьержки, которую предупредила Лера. Отказываюсь понимать, как я вообще попала в подобную ситуацию.

Лифт невыносимо медленно ползёт вверх. Я не свожу взгляд с экрана, каждую цифру отслеживаю.

Сергей учил меня ударам? Вот я на нём их проверю, если окажется, что он просто проспал.

Я несколько раз звоню в дверь, но мне никто не открывает. Лишь после этого использую ключ.

Я с опаской захожу в чужую квартиру, прислушиваюсь к гнетущей тишине. А после различаю едва слышный стон.

На секунду я успеваю смутиться. Задуматься, что я вообще здесь делаю. Зачем.

Нужно стратегически красиво отступать. Мало ли чем Сергей занимается.

Но через секунду хриплый звук раздаётся снова, после – движения вдали. И я понимаю, что это был стон боли.

О…

– Сергей? – я зову, делая шаг вглубь квартиры. – Это Карина. Меня отправила Лера, она переживает… Ты… Там?

Я такой растерянной себя никогда не ощущала. Я в чужой квартире, ворвалась без приглашения. Ещё и сама почему-то волноваться начала.

Я выпрямляю спину, вздёргиваю подбородок. Ни Омаровы, ни Исаевы, ни Каминские – не сдаются и не отступают просто так. А я носила все три фамилии.

Нужно соответствовать.

Я двигаюсь на звук. Останавливаюсь перед закрытой дверью, стучу повторно.

– Кто там?

Раздаётся сорванный, хриплый голос, полный хрипоты. Проходит минута, прежде чем дверь открывается.

На пороге хмурый Сергей. На нём только домашние штаны, неприлично низко сползающие. Демонстрирующие слишком много.

Довольно хороший пресс, над которым работали не один год. Острые косые линии, россыпь татуировок вперемешку со шрамами. От пупка вниз тянется полоска тёмных волос, которую в народе называют б…

Неважно. Я ведь смотрю только на лицо Сергея. Естественно. Ну, почти.

А выглядит он отвратительно. Помятое лицо, прищуренные красные глаза. Сергей упирается ладонью в дверной косяк, наваливается.

– Что ты… – он запинается. – Как ты тут оказалась? За… Зачем…

– Ты пьян? – я принюхиваюсь, хотя это вовсе не моё дело. – Лера переживала. Она до тебя не дозвонилась.

– Черт. Ты скажи, что я в порядке.

– Найти тебе что-то от похмелья?

– Лучше от жара.

Сергей прижимается лбом к ладони, глубоко дышит. Я замечаю, что на коже выступили несколько капель пота.

Мужчина действительно выглядит ужасно. Едва на ногах держится, что я заметила бы раньше, если бы не смотрела на другое.

Я перехожу грань. Нагло прикасаюсь к лицу мужчины, едва не обжигаюсь. Он очень горячий.

– У тебя пальцы холодные, – Сергей блаженно прикрывает глаза. – Хорошо. Можешь идти. Скажи Лере, что всё нормально.

Бухтит мужчина, а после отстраняется. Кое-как направляется к кровати, на которую плашмя падает.

Я могу уйти. Моя работа здесь выполнена, Сергей в безопасности. Простуда это не самое страшное, что могло произойти.

Но я переминаюсь на входе в комнату, не могу сдвинуться с места. Бросать его в таком состоянии это преступление, верно?

– Ты можешь идти, – он взмахивает рукой. – Пордк.

– Что?

– Порядок.

Сергей чуть приподнимает голову с подушки, чтобы произнести чётко. А после снова падает.

Я вздыхаю, смиряясь со своим решением. А после направляюсь прямиком к мужчине.

– У тебя есть таблетки? – уточняю я. – Ты что-то принимал? Ты выглядишь ужасно.

– Я ей комплименты, а она…

– Если можешь шутить, значит, всё не так страшно. Но у тебя высокая температура. Ты мерял?

– Отлежусь. Отойду. А ты можешь…

– О, я не собираюсь уходить. А что? Ты думаешь, единственный непоколебимый такой? Попробуй меня выгнать. Только вот незадача… Для этого тебе силы понадобятся.

Сергей переворачивается на спину, начинает хрипуче смеяться. А после заходится новым приступом кашля.

Вот не зря бабушка говорила мне, что мужчины – это большие мальчики. Как минимум, когда они болеют.

Сразу превращаются в капризных детей, которые храбрятся и не желают принимать помощь. И попробуй их уболтай.

Но когда я от вызова отказывалась?

– Упёртая какая, – Сергей вздыхает. – Карин, я хамло.

– Это ты предупреждаешь, что меня снова хабалкой обзовёшь?

– Раз было, – морщится. – Когда болею – я хам и грубиян. Немного как… Пьяный. Но раз в сто хуже.

– И?

– И. Нагрублю неосознанно, ты обидишься. Потом извиняйся. А я тут умираю.

– Не умираешь ты. Нужно лишь лечиться нормально. Пить горячее, бульон съесть…

– Зашибись. Ты разбудила меня для того, чтобы заставить готовить… Коварная женщина.

При этом Сергей почему-то улыбается. Смотрит на меня прищурено, что-то явно обдумывает.

А после просто закрывает глаза и засыпает. Вот так мгновенно! И разбудить его не получается.

Зато понятно, почему никто не смог до него дозвониться. Сергей спит беспробудным сном.

Я закатываю глаза. И что с ним сделать? Бросить просто? Такие, как Миронов сурово без таблеток обходятся. Зачем-то силу показывают.

Но мне насильно его пичкать? С какой стати? Кто я ему?

Единственное оправдание, что до этого Сергей тоже помогал против моей воли. Буду ему мстить, добро причиняя.

Для начала я перезваниваю Лере. Обрисовываю ситуацию, чтобы она не беспокоилась. И подсказала, где у них лекарство.

– Аптечка в ванной, – облегчённо объясняет она. – Но папа ничего не будет пить. Вы извините, если папа что-то грубое сказал. Он не хотел.

– Не хотел? – достаю белую коробку из ящика. – Он ничего пока не сказал.

– Скажет. Папа болеет редко, но всегда сильно. И… Я папу пьяным никогда не видела. Но когда он с жаром – это почти тоже.

Заручившись поддержкой Леры, я принимаюсь действовать. Раз она хозяйка на этой кухне, то разрешения Сергея мне и не нужно.

Оправдания наше всё.

Приезжает доставщик. Я заказала недостающие таблетки и ингредиенты. Колдую на кухне.

Я звоню на работу и предупреждаю, что заеду позже. Мне тут следака личного спасать нужно.

Когда раздаётся новый приступ кашля, я понимаю, что Сергей проснулся. Подхватив кружку и таблетки, иду к нему.

– Ты ещё здесь, – хмыкает он. – Заняться нечем?

– Я нашла себе развлечение, – игнорирую я грубость. Сергей предупреждал, обижаться не на что. – Тебе нужно выпить.

– Я не стану химией травиться. Само пройдёт.

– Почему-то я так и думала. Поэтому принесла тебе чай с мёдом и лимоном. Тебе нужно пить.

С ворчанием Сергей поднимается. Всё же забирает у меня кружку, а после медленно пьёт.

При этом всё время рассматривает меня. Я даже задумываюсь, не случилось ли что с моей одеждой.

Белые брюки, такого же цвета футболка поло. Ни единого пятнышка. Но Сергей что-то внимательно высматривает.

Он будто… Зависает. Моргает медленно, взгляда не отводит. А после отставляет кружку в сторону.

– Заболеешь, – качает он головой. – Меня потом обвинишь. Ты только с больницы.

– Я сейчас напичкана витаминами под завязку. Ничего не случится. И я не могу уйти. У меня бульон варится.

– Ты… Хор… Хорошо.

Его язык заплетается, а взгляд мутнеет. Когда я снова прикасаюсь ко лбу мужчины, проверяя его температуру, он сжимает моё запястье.

– Я… Я предупреждал. Мои действия… Не адкт… Адектватные.

– И?

Мне должно быть стыдно. Я знаю. Но болеющий Сергей – это невероятное зрелище. Чуть забавное, капельку милое.

Мужчина не отпускает мою руку, ведёт пальцами по запястью. А я пытаюсь предугадать, что он сделает.

– Эй!

Я лечу вниз. Желудок кувырок делает, когда Сергей роняет меня на кровать. Точнее на себя.

Я не успеваю реагировать, всё так быстро происходит. Ещё один разворот, и я уже на спине. А Сергей нависает.

– Предупреждал же, – цедит недовольно.

А после…

После врезается в мои губы требовательным поцелуем.