Текст книги "Без шанса на развод (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

– И что там такого?

– Не оборачивайтесь!

Я дёргаю Сергея за рукав рубашки, останавливая. Сползаю ещё немного ниже. Это по-детски и глупо.

Я так не поступаю. Я иду открыто в бой и всё такое. Но сейчас у меня не хватает сил на подобную решительность.

Я устала от всех этих конфронтаций. Они вымотали меня и подбили любую уверенность в происходящем.

Хочется немного передышки, разве я о многом прошу?

Черт. Надо было у Веры уточнить про мужа. Каминский ведь вчера порывался прийти сюда. Сдать анализы, чтобы якобы доказать свою непричастность.

Видимо, решил не откладывать идею и быстро помчался реализовывать. А тут я с Давидом и своими планами.

Блин. Налажала ты, Каринэ. Стоило узнать, не записывался ли Лев сюда на обследование.

Что только добавляет странности во всю ситуацию. Зачем ему так доказывать свою невиновность, если я знаю, что видела?

Тем более тут. Уж где-где, а в клинике Веры не подкупишь персонал. Можно договориться об отсутствии записей. Не объяснять, откуда пулевые раны. Но это всё – через Веру.

Любое решение она принимает, иначе – никто не шевельнётся. А Вера лояльна моему брату. И мне, соответственно.

– А это разве не… – Сергей всё ещё пытается оглянуться.

– Да. Мой муж. В будущем – бывший. Пожалуйста.

Я сиплю, пытаясь не привлекать внимания. Пока что Каминский не обратил на нас внимания.

Сергей вздёргивает тёмные брови. И усмехается, удивляется одновременно.

А после – разворачивается. Садится полубоком так, чтобы меня прикрыть. Учитывая его широкие плечи и спину – это должно получиться.

Мужчина даже наклоняется немного ко мне, окончательно скрывая от взгляда со стороны. Если Лев не будет искать – и не заметит.

Я надеюсь.

– Девочка в беде? – подкалывает Сергей.

– Не девочка уже, – парирую с такой же ухмылкой. – Но да. Хватает мне разборок с вами, Сергей Михайлович. С мужем ещё меньше хочется.

– Я с вами разборок не начинал. Это вы на меня хабалкой налетели.

– Я не… А вы сталкером были, который преследует мою семью.

– Один – один, согласен.

Я немного выглядываю из-за плеча Сергея. Отслеживаю, куда пойдёт Лев. Не хочется, чтобы сын и муж снова столкнулись.

Но один из администраторов уводит мужчину сразу на второй этаж. А Дава – на первом сдаёт анализы. Так что всё нормально.

– Спасибо за ваше участие.

Я пытаюсь резко встать, чтобы не лежать больше на диване. Охаю от резкой боли. По голове словно кувалдой зарядили.

Точнее, это я врезалась лбом в подбородок мужчины. Не поняла, что мы настолько близко. Мне больно, а Сергею хоть бы хны.

– У вас подбородок слишком твёрдый, – потираю пострадавший участок.

– Хорошо, что мы в больнице. Сразу провериться можно.

– Не настолько крепкий.

Сергей кивает. Он поднимается на ноги, отправляясь к администрации. Я за это время успеваю привести мысли в порядок.

Ещё и с шефом переговариваю по проекту, который я сдала на прошлой неделе. У него вопросы, я по памяти отвечаю.

– Да, – я закатываю глаза. – Это я рассчитывала. Да, районная администрация уже утвердила. Там будет открываться детский сад и начальная школа. Понадобятся активности для детей.

Моя фирма занимается покупкой зданий, их реставрацией и перепродажей. Или сдачей в аренду.

Главная задача – найти дешёво, а продать дорого. Вот такой аналитикой я, чаще всего, и занимаюсь. И теперь объясняю свои расчёты мужчине.

Поднимаю руку в предупреждающем жесте, когда возвращается Сергей. Прошу не мешать разговору.

Вздрагиваю, замерзая за секунду. На колени приземляется ледяной синенький пакет. Охлаждающий, от ушибов.

Сергей жестом указывает на мой лоб. Я благодарно улыбаюсь, но использовать не спешу.

Если меня через одежду так заморозило, то свой лоб я больше травмировать не собираюсь.

– Нет-нет-нет, – я вздыхаю. – Даже с учётом задержек, объект простаивать не будет. Плюс-минус одновременно всё будет.

Сергей тяжело вздыхает. Показательно недовольно, как с маленьким ребёнком. Забирает пакет с моих колен.

А после…

Я даже офигеть не успеваю, сразу попадаю в состояние шока. Потому что мужчина нагло меня касается.

Хватает даже! Берёт за подбородок, а после разворачивает лицом к себе. Прикладывает гелевый пакет к моему лбу. Держит.

Недовольно смотрю на Сергея. Это что за самоуправство? Но спорить не получается, потому что на линии шеф.

Только прожигаю взглядом мужчину, а он успешно игнорирует.

Нахальный и упрямый мужлан.

– Хорошо, – я соглашаюсь на просьбу шефа. – Пришлю вам дополнительные комментарии. Но уже завтра. Я официально в декрете, между прочим.

– Да-да, – хмыкает шеф. – Знаю я твой декрет. Обсудим завтра, приезжай в офис.

Я хочу отказаться. Имею на это право. Но вспоминаю, как скучала от безделья… И позволяю шефу думать, что это он меня заставил. Нечего кому-то знать, что я тайный трудоголик.

Сбрасываю вызов и убеждаюсь, что точно больше ничего не слышно. А после этого – отталкиваю руку Сергея.

– Что вы себе позволяете? – возмущаюсь. – Вы нормальный вообще?

– Постоянная проверка утверждает, что да, – усмехается. – А вот вы… У вас травма, можно и позаботиться о себе. А раз вы сами не хотите, то этим займусь я.

– Я вас не просила. Не путайте меня со своей дочерью, которой нужен присмотр.

– Всё равно ведь женщина. А вы иногда чертовски упрямы во всём, как и дети.

Я зло забираю пакет из рук мужчины. Прикладываю ко лбу показательно, лишь бы отстал. До чего же настырный, а!

Гель начинает приятно охлаждать. Убирает пульсацию под кожей. Поэтому я прикрываю глаза, удерживая пакет.

В таком положении меня и застаёт сын.

– Вы чего тут? – хмурится Дава. – Что уже случилось?

– Надо же нам развлекаться, пока вы заняты, – я усмехаюсь. – Всё сделали?

– Да, там быстро и просто. Всё сдали, теперь ждём результата. Потом… Ну, потом будем решать всё.

– Отлично.

Скупо произносит Сергей, поднимаясь. Его дочь стоит в сторонке, всё ещё не рискует подходить. Смотрит на меня с лёгкой опаской.

Поэтому, оставшись наедине, я решаю прояснить ситуацию с сыном.

– Ты Каминским представился? – я уточняю. – Она искала именно Каминского.

– Ну… Ма, не парься. Было дело и… Не смотри так.

– Просто пытаюсь разобраться. Обычно ты держишься за свою фамилию.

– Ситуация тупая была, ладно? Были проблемы, и… Ну я козырнул фамилией Льва. Это ведь эффективнее, чем про отчима рассказывать и прочее. Сын Каминского как-то надёжнее звучит.

– Мне стоит знать о тех проблемах?

– А, не. Лёгкое недопонимание. Но там Лера это видела, а она мне понравилась. И было как-то тупо объяснять всю ситуацию. Ну, то есть она знает, что мой отец умер, а Лев – отчим. Но я про фамилию уже умолчал. Просто я понимаю, насколько это по-мудацки звучит. Я не брал фамилию Льва, но ею понтуюсь. Понимаешь?

Не очень. Но и мне давно не восемнадцать, чтобы в психологии подростков разбираться.

Главное, что всё решилось. Я подхватываю свой плащ, направляясь к выходу. Лучше перехвачу детей и в другой день зайду. Я не хочу сталкиваться с мужем.

– Извините, – долетает тихий голос Леры. – Карина Рустамовна, а… Я могу с вами поговорить? Наедине.

– Да, конечно.

Я немного теряюсь, но мгновенно беру себя в руки. Лера для меня пока загадочная девушка.

Молоденькая, немного напуганная, но есть в ней что-то… Не отталкивающее, нет. Скорее просто непонятное.

А ещё после вчерашних подозрений – мне немного не по себе. Оттого и чувствую лёгкое отторжение. Но я не хочу становиться свекровью из страшилок, поэтому стараюсь взять себя в руки.

Свекровь, конечно, такое себе понятие. Учитывая, что они с Давой разошлись. Но другого определения для нашей ситуации я не могу найти.

– Я хотела извиниться, – неожиданно начинает девушка. – И за себя, и за моего отца. За папу больше.

– Да? – я выгибаю бровь. – Почему?

– Просто он… Как танк, – по-детски фыркает, смотрит на меня в поисках поддержки. – Я просила его не вмешиваться, но он не послушал. Он знает лучше и пытается это другим навязать.

– Это я уже заметила.

Я прикасаюсь ко лбу. Вспоминаю, как Сергей нагло полез со своей первой помощью, хоть я и не просила.

Охотно верю, что Лера могла тоже планировать другое. А вот Миронов взял всё в свои руки и пошёл разбираться.

– Он не должен был вмешиваться, – вздыхает Лера. – А уж тем более с вами говорить. Вы ведь тут совсем ни при чём!

– Не должен был, – я соглашаюсь. – Но это не твоя вина.

– Я всё равно чувствую себя виноватой. Будто из-за меня всё это случилось. А я бы не хотела начинать знакомство с вами с негатива. Давид много о вас рассказывал и мне… Хотелось по-другому, в общем.

– Не переживай. Не ты же это устроила.

– Ну… Я рассказала папе. О Давиде. А дальше он уже сам всё нашёл. Если бы не рассказала – он бы не полез.

– Лер, ты уж точно не несёшь ответственность за чужие решения. Извинения работают, когда они твои. И искренние. А Сергей вряд ли сожалеет о своих поступках.

Лера немного морщится. Недовольно зыркает в сторону отца. А после со вздохом соглашается.

Всевышний. Какой же она ребёнок. Хотя, Дава мой не лучше. Молодёжь, которая в восемнадцать ещё не до конца разбирается в жизни.

Я такой же была? Нет, точно нет! Я была куда более рассудительной, и взрослой, и…

Кого я обманываю?

Мы с Назаром были как два идиота, которые ничего не смыслят в жизни. Но пытаются во взрослых играть. Теперь очередь Давида настала.

– А за себя по какому поводу? – направляю я разговор.

– За вчера, – Лера прикусывает губу. – Что я сначала беспокоила, а потом вот так сбежала. Но… Я поняла, что Давид ничего не рассказывал вам. Я хотела просто с ним поговорить. Узнать, что он планирует, и заканчивать этот бег. А там вдруг вы. И вот так вываливать было неправильным… Я вам совсем не понравилась, да?

– Что, прости?

– Ну, вы так смотрели вчера… Будто я одним присутствием вам мешаю. И… Неважно. Забудьте.

Лера нервно дёргает плечом, мнёт край свитера. Снова у неё появляется этот изучающий взгляд. Но, скорее, более любопытный.

Пытается считать моё отношение к ней?

Девушка становится ещё более интересной.

Она вчера не как конкурентку рассматривала, а как мать бывшего? Которая её взглядом испепеляла…

Вполне может быть.

А ещё, что точно, мне точно нужно перезагрузить голову. В последнее время моя логика даёт сбой, и мне это не нравится.

Хорошо, что я лишнего не сказала вчера. И так ситуация у нас непростая. Накалять я её не хотела бы.

– Лер, ты мне и не должна нравиться, – я мягко улыбаюсь. – Или кому-то ещё. Ты есть ты. А уж моя оценка точно ни на что не влияет.

– Как же?! Вы ведь станете бабушкой моего малыша! Ой. Эм… Мамой отца моего ребёнка? – я удивлённо смотрю на неё. Как она узнала мою формулировку? – Вы как мой папа реагируете. Он отказывается слышать что-то о «дедушке», пока ему шестьдесят не исполнится.

Ну хоть в этом мы с Сергеем единодушны. Мне точно понадобится несколько сеансов к психологу, чтобы подобное пережить.

Решив рожать в девятнадцать, я не учла одного. Что дети у моих детей могут появиться так же рано.

– Я не хочу доставлять вам проблем, – уверенно произносит Лера. – Просто хотела прояснить эти моменты.

– Хорошо.

– И деньги Давида или ваши мне не нужны! Если вы думаете, что я этот тест для денег устроила… То знайте, это не так! Я лишь хотела Давиду рассказать, а он… Он… Я обойдусь.

Гордо вздёргивает подбородок. Мягкий взгляд на уверенный меняется, решительный. Словно даже голос у неё ниже становится, не такой дрожащий.

А я сразу говорила – девочка со спрятанным характером. Раз сына моего хорошенько пропесочила своим «глупым мажором».

– Я поняла, – спокойно киваю. – Но от денег отказываться глупо, Лер. Алименты не просто так придумали.

– У меня, между прочим, папа хорошо зарабатывает, – прищуривается она. – У него своя фирма. И…

– Не нуждаетесь, я поняла.

– Я просто хочу, чтобы у ребёнка был отец. Нет так нет. Мой отец может бурчать, но я силком заставлять никого не буду! Вот! И… Простите. Я извиняться должна, а не кричать.

Лера мгновенно меняет решительность на очередную порцию неловкости. Моргает часто, избавляясь от накативших слёз.

Девушка на карусели гормонов катается. И я это понимаю. Я хорошо помню, какой я была сама.

То хотелось убить Назара, то обнять, то поплакать на его плече.

Я успокаиваю девушку. Чувствую небольшое успокоение после разговора с ней.

Во-первых, могу составить более подробный портрет Леры. С характером, но обычно мягкая. Привыкла и к поведению отца, и извиняться за это.

Во-вторых, я для себя проясняю вчерашнюю ситуацию. Склоняюсь к тому, что ничего плохого девушка не желала. А «связь со Львом» – это уже мои надумки из-за стресса.

– А что она сказала? – начинает допытываться Дава, стоит нам остаться вдвоём. – Ма, она что-то говорила обо мне?

– Только о тебе и говорила, – закатываю я глаза.

– А что? Что-то плохое? Хорошее?

– Девичьи секретики, милый.

– Ма, так нельзя! Расскажи ты нормально. Я имею право знать. Вдруг она плохого наговорила?

– Или ты ждёшь, что хорошее?

Я по-доброму поддеваю сына. Он фыркает, отнекивается, но продолжает внимательно заглядывать в мои глаза. Ответа ждёт.

– Мы о тебе не говорили, – сжаливаюсь я. – А ты не задерживайся. Тебе ещё на работу.

– Знаю я, – вздыхает. – Мне, кстати, ещё подработку предложили…

– Дав, только не влезь никуда, ладно? Я уже говорила, что если нужно будет…

– Не влезу. Слово даю, ма. Я тебе не стану новых проблем создавать, хорошо? Я тогда погнал. Если ты не хочешь ещё что-то рассказать…

– Иди уже.

Гоню Давида. В его амурные дела я лезть точно не собираюсь. Если детей делать взрослые, то сами и разберутся.

Мы ведь с Назаром разобрались. Спокойно и без истерик. Обсудили, что чувств никаких нет. Лёгкая влюблённость испарилась.

И при этом был прекрасный брак без любви.

Так что…

Я верю, что Давид тоже разберётся.

А связываюсь с няней, уточняя, где она сейчас с детьми. Прошу ехать обратно домой. Сталкиваться со Львом мне не хочется.

Я чудом избежала новых проблем. Пусть так и остаётся.

А через несколько часов мне звонит Вера. Даня как раз устроился на моей груди. Глажу его по спинке, отвечая на звонок.

– Каминский едва не цирк устроил, – рассказывает она. – Потребовал, чтобы едва не я лично присутствовала. Чтобы наверняка. Мол, всё честно сдаёт. Что у вас там происходит?

– Цирк, Вер, – я вытягиваю ноги на диване. – Цирк и трагедия в одном флаконе.

– Ясненько. Зато… Ты в криминальных разборках не участвуешь. Тоже плюс?

– Макс опять куда-то влез?!

Я резко сажусь, придерживая Даню. Я понимаю, что волноваться из-за взрослого мужика глупо. Но всё равно не могу.

Вот такая я.

Переживающая. И, ладно, любящая в чужие дела влезть. Тогда, когда это от моих проблем позволяет отвлечься.

– Да я к примеру, – смеётся девушка. – Не волнуйся. Царь с Мирой поспокойнее стал. Совсем одомашнился. Ты же знаешь… На каждого хищника своя укротительница найдётся. Каким бы упрямым он ни казался.

– Это да. Так что там со Львом?

– Ничего. Сдал волосы и кровь на анализы. Сказал, что результатом я могу с тобой поделиться. Надо?

– Ммм… Не уверена. Пусть будет? И по поводу теста – я так и не сделала его. Лев заявился, и я уехала.

– Да. Прости за это, я сама не знала, что у него назначено. Если ты хочешь – можете сейчас подъехать. Всё сделаем быстро и без очередей.

Я недолго сомневаюсь. Решаю, что это отличный вариант. И нежеланных встреч не будет. И меньше времени в неизвестности.

Максим не очень хочет куда-то ехать. У него друзья и стрелялки. К тому же сын не очень любит больницы.

– А потом на пиццу.

После этого сын со скрипом соглашается. А выторговав себе луковые кольца, так вовсе начинает летать по квартире.

Я вру, что это обычное исследование. На грипп, ОРВИ, прочие мелочи. Макс подвоха не замечает.

Я не хочу врать сыну, но так получается. Намного хуже, если он поймёт, в чём дело. Для него ведь это удар будет.

Для меня…

А я уже привыкшая. Закалённая почти. Думать буду уже по результатам теста на родство.

Больше никаких эксцессов не происходит. Дети спокойно сдают слюну. Даня немного хнычет, но реветь начинает, уже когда мы выходим из кабинета.

– Прости, милый, – глажу его влажные щёчки. – Всё, больше такого не будет. Честно.

Больше уже и не надо. Два теста на родство за неделю – куда уж больше? Но это последний рубеж. Мне больше некого подозревать. Хоть с детьми успокоюсь.

Или нет.

Всё зависит от результатов.

Которые я получаю на следующее утро, сидя в кабинете шефа.

Глава 18

– Мне не нравятся эти расчёты, – хмыкает шеф. – Тут очень много переменных, которые не зависят от нас.

– Я учла все переменные, – легко парирую я. – Есть десяток вариаций, все они рассмотрены. Я не могу предсказать высадку инопланетян, но если их не будет…

– А лучше были бы. Подняли бы поток туристов.

Я хрипло смеюсь на это заявление шефа. Действительно, что это я такую возможность отсекаю.

Я протягиваю ладонь, прося начальника отдать мне папку. Перелистываю отчёт, пока не нахожу нужные данные. Возвращаю.

Невозможно проанализировать всё. Но в своей работе я стараюсь учитывать любые варианты. Особенно когда это большие вложения.

– Ага, этого я не видел, – кивает задумчиво. – Сейчас ещё гляну, не спеши.

А сам ненавязчиво протягивает мне несколько листов бумаги. Даже не заглядывая, я знаю, что там.

Новые объекты для анализа. Новые инвестиции, которые должна рассмотреть именно я. Как глава отдела.

Я не до конца понимаю, зачем нам ещё три аналитика, если в итоге шеф доверяет только моему мнению, но…

Это тешит самолюбие, конечно. Напоминает, как высоко я поднялась. От забитой и напуганной девочки до классного специалиста.

Я не беру договор. Не просматриваю. Я не готова сейчас с головой погрузиться в работу.

У меня дома Максим и маленький Даня. Мне нужно с ребёнком больше времени проводить.

Нужно какой-то баланс найти, но пока… Декрет. Как и планировала. Потому что проблем достаточно.

Борясь со стороной трудоголика – я лезу в телефон. Стараюсь себя отвлечь. Проверяю почту.

Я обновляю входящие письма постоянно. Но результата на отцовство всё ещё нет. Блин. Сколько нужно времени?

– Ну хоть просмотри их, – усмехается шеф. – Не обязательно сейчас и с полным анализом. Что считаешь приоритетом – пометь. Пусть твои аналитики уже рассматривают. Зря зарплату получают?

– Я могу им передать задание, – я возвращаю усмешку. – У меня…

– Да-да, декрет. Не могла через пару лет родить? У нас тут старые объекты продаются, новые присматриваются, а ты…

– Становлюсь многодетной матерью.

– Ты давно уже, не надо мне.

Шеф грозит пальцем, вызывая у меня смех. Приятно, когда в работе такой симбиоз. И можно просто работать спокойно. А не переживать от встречи с начальством.

– Я передам, – забираю документы. – Они проанализируют.

– Сама хоть глазком, – настаивает шеф. – Давай, Каминская, не вставай в позу. Пять минут, дольше спорим.

– Это не настолько…

Я безразлично пролистываю документы, когда мой телефон вибрирует. Письмо из клиники!

Я открываю, едва слыша слова шефа. Все мои рецепторы отключаются, остаётся лишь зрение.

Я острым взглядом пробегаюсь по написанному, листаю вниз, к результату. Меня волнует только итог.

Индекс родства: 377.

Вероятность родства…

– Карина? – настойчиво зовёт шеф.

– Да.

– Сделаешь?

– Да, – отвечаю отстранённо.

– Отлично. Тогда мне…

Я не слышу ничего. В голове шумит, тисками сдавливает, пока не раздавливает мозг в жижу.

Не соображаю.

Девяносто девять процентов. Даже не пятьдесят! Никаких жалких попыток на самообман.

Я сглатываю. Давлюсь слюной, словно это желчь. Закашливаюсь, слёзы брызгают из глаз.

Я не могу сдержать. В этот момент – просто не получается. Я готовила себя к худшему результату, но не готова к нему.

Максим – сын моего мужа.

Лев…

Он отец! Отец. Он изменял мне! С моей лучшей подругой. С девушкой, чьего ребёнка я воспитываю.

Всевышний.

– Карина, тебе плохо? – шеф сжимает моё плечо. – Водички?

– Нет. Я… Простите… Мне надо… Я сейчас проверю всё и вернусь. Да.

Я взмахиваю документами, вылетаю из офиса. Не могу сейчас думать, как выгляжу для остальных.

Мне нужно убраться. Подальше. Спрятаться. До того, как я развалюсь на части.

Снова.

– Карина Ру…

– Потом.

Я обрываю помощницу, прячась в кабинете. Закрываюсь на замок. Я падаю в кресло, оно покачиваться начинает.

Прикрыть глаза не получается. Я гипнотизирую документ. Перечитываю. Вновь и вновь.

Словно тогда цифры изменятся, и всё… Всё будет нормально. Исправится.

Я кусаю щеку так сильно, что начинаю чувствовать привкус крови во рту. Ногтями впиваюсь в запястье.

Хочется кричать, но я даже всхлипнуть не могу. Замираю, перед глазами точки чёрных чернил.

Родство. Отец. Сын.

Телефон падает из дрожащих рук. С грохотом опускается на пол. А перед глазами – всё такой же чёткий снимок результатов.

Мне… Даже не больно. Это не боль, не агония… Это словно разорвало на куски. Перемололо. И каждая частица меня – раз за разом сгорает заживо.

Не прекращает пульсировать внутри.

У меня получается вдохнуть. Выдохнуть – нет.

Ощущение, будто я на полной скорости врезалась куда-то. Последние секунды доживаю. Но облегчения всё не приходит.

Я раз за разом вздрагиваю. Внутри взрывы, вызванные цепной реакцией. Ни секунды передышки.

Максим – сын Льва. Лев – тот чертов Тигр, который встречался с моей подругой. А когда она умерла…

Лев взял сына официально к себе, ещё и позволив считать себя героем. Моя же инициатива, моя идея. А он, как любящий мужчина, поддержал меня во всём.

Я прижимаю ладонь к горящему лбу. У меня жар начинается. Настолько температура зашкаливает, что я пытаюсь найти лазейку.

Может… Может, ошиблись в лаборатории? Не так всё посчитали? Не так получилось?

Но… Ошибка исключена. Вера всё под свой контроль взяла. И ведь мы проводили подробный тест. На родство с допущением, что отец у мальчиков общий.

Общий, твою мать.

Общий!

Я не знаю, сколько сижу в прострации. У меня нет сил ни плакать, ни как-то ещё реагировать. Даже думать мне больно.

Я не с первого раза слышу, как звонит мой телефон. Долго нахожусь в прострации, пока не решаюсь наклониться за телефоном.

Ох черт.

Максим.

– Привет, милый, – я пытаюсь вернуть голос в норму. – Что-то срочное? Я очень занята.

– Ага, – бодро заявляет сын. – Мы тут собираемся зависнуть у Кольки дома. Можно? Его мама разрешила. Вернусь вовремя, уроки сделаю.

– Да. Да, конечно. Иди.

– Так просто? Класс! Мам, а у тебя всё хорошо? Ты звучишь странно.

Нет. Не хорошо. Совсем не хорошо.

Мой сын – плод измены. Моя лучшая подруга, которая предала. Мужчина, которого я полюбила, лгал.

Катя умерла, а Лев продолжать играть из себя прекрасного мужчину. Я не понимаю… Правда, не понимаю.

Зачем было жениться на мне? Если уже изменял. Если заранее, сразу…

Зачем столько лет в браке, если всё – фикция.

Хоть где-то должно быть объяснение?

Или подсказка. Как мне теперь быть?

Я никому не расскажу. Я принимаю это решение мгновенно, словно лампочка загорается в мозгу.

Если Лев не узнает, что правда всплыла… Возможно, это останется между нами. И тогда в суде будет проще.

«Сыновья останутся со мной».

Теперь эта фраза имеет ещё больше смысла. Лев говорил о своих кровных детях. Знал, что у него есть преимущество.

Но…

Если правда не всплывёт, то Лев не станет сам её озвучивать. Не захочет публичного скандала, чтобы он не говорил.

Эту правду можно будет похоронить. Вот только как о ней забыть?

Я звоню Вере. Прошу удалить все записи, будто не существовало этого теста. А после… После звоню вновь и прошу сделать повторный анализ.

Мне нужен отрицательный результат. Нужен! Иначе всё окончательно развалится.

Я люблю Максима. Очень люблю. Он для меня как родной. И есть родной. Мой средний сын. И никогда не имело значения родство.

А теперь – имеет. Я не представляю, как теперь буду вести себя с ним. Как не выдать, как не обидеть моё маленькое солнышко.

Как это вообще возможно?

Всевышний, Лев со мной танцевал, хотя ненавидеть это дело. Этот внешний «сухарь» по утрам ворчал, что я завтракать должна.

Заботился, для меня открывался. Мне казалось, что я встретила несуществующий идеал мужчины. Видимо, моего Льва в реальности действительно не существовало.

Я всегда чувствовала людей. Как здесь ошибиться могла?

Хочется плюнуть на всё. Поехать к Даяне, за её вином и разговорами. Получить ещё толику поддержки, когда у самой всё разваливается.

Но вместо этого я еду домой. У меня там дети, они ждут меня. И я сама хочу провести с ними время.

Напитаться детской энергетикой, словно это спасёт меня. Поможет удержаться на краю.

В машине я стараюсь думать о чём угодно, кроме происходящего. Но мозг перекручивает все даты в голове. Анализирует.

Максим родился через месяц, как мы со Львом поженились. Минус девять месяцев…

Мы ещё не жили вместе со Львом, но планировали съезжаться. Отношения вышли к статусу «серьёзно влюблена». И я посоветовала Катю…

Это едва ли не сразу, как она стала работать с моим мужем? Так быстро?!

А зачем тогда… Не понимаю. Вот тут мой хвалёный разум окончательно ломается. Потому что я не понимаю, зачем так поступать.

Спать с одной женщиной, а другую замуж звать…

«Отсекай»– звучит в голове голосом подруги.

А как мне, скажите, отсекать, когда не получается? Когда нити души сплетены так, что их только рвать надо.

– Привет, мой хороший.

Я прижимаю к себе Даню. Успокаиваюсь, видя его улыбку. Усаживаюсь с ним на кровать.

Глажу животик, играюсь с ручками. Сын уверенно сжимает мой большой палец. Пытается ко рту притянуть.

– А зачем маму грызть? – я грожу его пальцем. – Тем более, зубов ещё нет.

– Гу.

– А-а-а, – понимающе тяну. – Обслюнявить хочешь?

Не уверена, что это было в планах у малыша, но он довольно улыбается. Хлопает пушистыми ресницами, едва не смеётся.

И кто скажет, что это не лечение? Лучшее лекарство в мире. Сразу все проблемы несущественными становятся.

Во всём мире есть только я и мой малыш.

И малыш постарше. Великовозрастный ребёнок. Дава залетает в мою комнату, падает поперёк кровати.

– Привет, мелкий.

Целует брата в макушку, от чего тот начинает довольно кряхтеть, смеётся по-своему. А Давид подтягивает к себе подушку, и прячет в ней лицо.

– Ты разве не должен быть на работе?

Я уточняю, трепля сына по волосам. Он фыркает что-то, но даёт понять, чтобы я дальше «причёску портила».

Несмотря на извергающиеся вулканы боли внутри, любви у меня тоже хватает. Сразу всем хочется дарить.

И неважно, сколько лет моему сыну. Четыре месяца или девятнадцать скоро. Или десять недавно исполнилось.

Максим шумит, заходя в квартиру. Я инстинктивно подбираюсь, чувствуя напряжение внутри.

Никто в здравом уме не примет ребёнка от любовницы! А я чокнутая, я сама предложила, не зная правды.

И теперь боюсь, что во мне что-то треснуло. И я не смогу быть хорошей матерью.

– А что вы тут собрались? – хмурится Максим. – У нас семейный совет? Без меня?!

– Гу, – довольно выдаёт Даня.

– Иди сюда, мелочь. Будем советоваться.

Максим радостно воспринимает новость. Устраивается на моей кровати, нагло оттесняет старшего брата. Свою макушку подставляет.

Мол, глядь, мам.

А я глажу. Легко. Потому что это мой сын.

Ничего во мне не поменялось. Максим тот самый мальчик, который мне в три месяца инфаркт устроил своим первым зубиком. Который новый ремонт испортил рисунком из шоколада.

Мой сын.

– Знаете, что я понял? – хмыкает Дава. – Мы такая странная семейка. Капец.

– Давид!

– А чё? – скашивает взгляд на брата. – Он не запомнит. А Макс и не такое знает. Я просто… Ну это же габела, ма. Я реально не завидую своим детям. Ты прикинь всю родословную нашу описать? Я сам скоро запутаюсь.

– А дети, значит, будут?

Я пытливо смотрю на сына. Ему ведь тоже должны были прийти результаты. И мне интересно, что там.

Лера мне показалась… Неплохой. Немного непонятной пока, но заподозрить её в плохих намерениях не получилось.

Но сын выкручивается. Либо просто не готов это обсуждать сейчас.

– Я хочу пиццу, – заявляет он, подрываясь. – Макс?

– Да! – вскрикивает сын. – Единогласно!

– Ей-ей, – торможу их я. – Два из четырёх.

– Данька, скажи, что согласен.

– Гу.

– Вот! А ты нас любишь, поэтому согласишься. Но не переживай. Мы тебе сырную закажем.

Я могу только рассмеяться на такое щедрое предложение. Поднимаю руки вверх, сдаваясь. Пицца так пицца, пусть.

А Даня тут же начинает хныкать, потеряв из плена мой палец. Возвращаю «игрушку» обратно. Я сегодня тоже щедрая.

Несмотря на полный звиздец в жизни, сейчас я чувствую себя счастливой. В окружении моих мальчиков. И это главное.

Я подхватываю Даню на руки. Он начинает хныкать: как раз приближается время кормёжки.

На кухне меня перехватывает Давид.

– Ма, – осторожно зовёт. – Надо поговорить.

– О чём? – я напрягаюсь.

– Я сразу скажу, что не согласился. И Реги мозги попытался вправить, но…

– Но?

– У неё какой-то треш в голове. Она просит ей волосы Дани принести. Хочет там тест сделать как-то, чтобы доказать родство. В общем, я ей сказал, чтобы угомонилась. И это решала со Львом, а к тебе не лезла.

– Спасибо, милый.

– Но я не знаю, насколько это подействовало. Поэтому будь осторожна. Она звучала… Ну, не очень адекватно.