Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Вместо этого он просто вышел в тот миг, когда уложил её, заглушил ладонью её крик протеста и задрал её платье до груди, обнажив в процессе голые соски. С жадностью он взял один в рот, пока свободная рука нашла её лоно, и ей показалось, что она на секунду отключилась, когда он скользнул двумя пальцами внутрь.
– Судьбы, какая ты невероятная, – простонал он, сжимая зубы вокруг её чувствительного бутона. Она вскрикнула и сжалась вокруг его руки, кусая его кожу в ответ. Сладкая смесь кокоса и морской соли взорвалась у неё во рту, и она крутила и сосала языком это место, жаждая большего.
Его язык, дразняще обведя её кожу, пока он сосал и оставлял маленькие укусы для её удовольствия, отпустил, и он сместился вниз по её телу.
– Только справедливо, чтобы я попробовал тебя, раз ты пробуешь меня, – прорычал он и лизнул каждый дюйм её тела на пути, прежде чем его лицо исчезло между её ног и он приник ртом к её входу.
Она дёрнулась. Дёрнулась и извивалась, пока его язык вонзался в неё, гоня волну всё выше. Лишь когда она взмолилась – лишь когда она стала умолять, – он уступил, но лишь настолько, чтобы вогнать себя в неё.
Всего себя. Твёрдыми толчками, которые отправили её за край мира, с криком в его плечо. Он кончил горячими толчками, скользкое тепло вылилось из её лона, когда он выскользнул и рухнул рядом, его крепкая грудь вздымалась, пока он боролся за дыхание.
– Если ты прикончишь Пэна так же, как прикончила меня, у нас всё получится, – пробормотал он.
Рен повернулась на бок, покусывая нижнюю губу.
– Мне нравится, когда ты так говоришь. Расскажи ещё. Как именно ты планируешь эту месть?
– Мы возьмём волшебную пыль туда, где он держит компас. Схватим его, заберём и уйдём тем же путём, что пришли.
– А Пэн? Что с ним?
Киллиан встретил её взгляд.
– А что с ним?
– Мы просто… оставим его?
Улыбка изогнула губы Киллиана, и тьма упала ему на глаза.
– А что, у тебя есть другие идеи?
– Я бы совсем не против… посмотреть, как он истекает кровью, – пробормотала Рен, проводя пальцем по царапине, которую оставила ему в пылу момента, и поднесла каплю крови Киллиана ко рту.
– Тогда мы заставим его истекать кровью. И разнесём его логово заодно.
– Да? – кокетливо пробормотала она и взобралась на него. Заряженные трепетания гнались по её телу от этой мысли, и тем сильнее, когда она почувствовала, как его член снова твердеет. – Будешь так говорить, и тебе, возможно, придётся готовиться к ещё одному раунду.
– Я могу всю ночь, маленькая сирена, – сказал Киллиан и приподнял её достаточно, чтобы выровняться у её входа. Она подавилась стоном, когда он позволил ей скользнуть обратно вниз, практически насаживая её уже натёртое лоно на него. – Всю ночь, столько, сколько ты будешь меня хотеть.
Всю ночь… За ночь они могли натворить много бед.
И они это сделали – за вторым, третьим и четвёртым раундом, прямо до утра.
Глава 5
Воры и Нищие
Голова у Киллиана была слегка взбудоражена и не в порядке, если честно.
Обычно после ночи, проведённой в постели, он не мог дождаться, чтобы вернуться на свой корабль и отплыть как можно скорее, хотя бы для того, чтобы найти другой порт и бросить там якорь (иногда в переносном смысле, иногда в прямом). Обычно такие ночи сопровождались ужасным похмельем и половиной дня, проведённой за вываливанием содержимого желудка за борт.
Но только не этим утром, думал Киллиан, после того как портал мигнул и выбросил их обоих в пустой части королевского дворца. Волшебной пыли хватило ровно настолько, чтобы его создать, – они думали о том, куда хотят попасть, а рука Рен крепко сжимала его руку, пока они шагали сквозь него.
Когда он проснулся с Рен в объятиях, он почти забыл о своей годовой жажде мести. Всё, чего он хотел, – отвезти её обратно на корабль и запереться с ней в своей каюте на несколько дней.
Это был подвиг – смотреть, как она идёт впереди него, как покачиваются её бёдра и как тело движется развязной походкой, – и не думать обо всех тех разах, когда она извивалась под ним прошлой ночью. Такая дикая, такая полная огня и ярости, даже в разгар страсти. У него, конечно, было немало женщин, большинство из них – скромные дочери аристократических друзей и партнёров его отца. Хорошенькие штучки, что раздвигали ноги и открывали ему семейные казны. Но мало кто из них был так свиреп и дерзок, как Рен, и ни одна из них не заставляла его жаждать второго раунда, или третьего, или пятого, как она. Компас сейчас значил для него куда меньше, чем мысль о том, чтобы забрать её с собой. Будь то дождь или солнце, высокий или низкий прилив, он потратил бы всё это на то, чтобы заниматься с ней любовью, хотя бы ради того, чтобы видеть, как она раз за разом теряет голову. Грабёж и разбой обрели для него новый смысл теперь, когда в картине появилась Рен.
– Как думаешь, где король держит компас? – спросила Рен и обернулась, встретившись с ним взглядом, и застала его глазеющим по крайней мере дюймов на тридцать ниже её затылка. Киллиан не был из тех, кто краснеет, но почувствовал, как жар поднимается к щекам, когда он ухмыльнулся ей и смущённо почесал шею.
– Наверное, в сокровищнице или вроде того, тебе не кажется?
– Ага. Скажи, ты всё ещё настроен на эту миссию, Кук?
Его член дёрнулся, услышав, как она произносит его имя, будто тот пропустил букву и решил, что она обращалась к нему. Чёрт побери, соберись, приятель, пристыдил он себя, и Рен посмотрела на него так, будто думала о том же.
– Настроен… но я не стал бы возражать, если бы ты пожелала устроить эту самую месть в королевской постели – или в любой другой постели во дворце, если на то пошло. Полагаю, здесь их довольно много.
Рен покачала головой.
– Прошлая ночь была разовой. Нам нужно забрать компас, закончить с этим и разойтись своими дорогами, пока Пэн ничего не заподозрил.
Однажды молодая леди выблевала всё на его пах, и даже это не выбило ветер из его парусов так быстро, как слова Рен только что.
– Верно, – сказал он, не понимая, почему её слова так на него подействовали. Он должен был радоваться, что она не желает идти с ним. Никаких пилёжек и командования, и всё такое.
За исключением того, Киллиан чувствовал уверенность, что ему бы очень понравилось, если бы Рен пилила его и командовала им, и он не думал так о любой другой женщине.
– Может, нам тогда разделиться, – предложила Рен. – Так мы сэкономим половину времени на прочёсывание дворца.
– Ладно, если ты считаешь, что так лучше, – пробормотал Киллиан. – В конце концов, не уверен, что смогу переварить тот жуткий план, который ты наверняка заготовила для Пэна. Позволю тебе позабавиться с этим, пока я сосредоточусь на том, чтобы достать компас.
– Только не смей сбежать с ним без меня, – предупредила его Рен, глаза её пылали. – Ты знаешь, на что я способна, если сделаешь это.
– Просто убедись, что встретишь меня у корабля, и не сделаю. – К его удивлению, он даже не рассматривал этого. Забрать компас себе и оставить её в беде. Но почему же? Это ведь было похоже на него. С любой другой он уже планировал бы это.
Оглушённый и слегка смущённый, он смотрел, как она уходит, её пышные тёмные волосы покачивались у поясницы, пока она удалялась. Стряхнув с себя оцепенение, он зашагал вперёд с весом некоего круглого предмета, прожигающего дыру в его кармане.
Осторожно он засунул руку в карман и нащупал гладкий, круглый край предмета внутри. Ему нужно было держаться курса и не позволять себе отвлекаться на сирену, из всех вещей. Он был умнее этого. Мудрее. Знал, какое опьяняющее действие они могут оказывать и как используют это в свою пользу. Если он не будет осторожен, она приведёт его к водяной могиле прежде, чем он успеет отправить Пэна в его собственную.
Он нашёл то, что искал, вскоре после этого.
Прислонённый на пьедестале под стеклянным колпаком стоял компас, посреди небольшой комнаты в одной из башен. Пространство было забито вазами, статуями и картинами, но лишь одна из них оставалась открытой: король, женщина и десять юношей, которых Киллиан никогда прежде не видел, но представлял, что это были предсказанные сыновья Пэна. Сыновья, которым Киллиан ни за что не позволил бы страдать под пятой Пэна, если бы это от него зависело.
Быстро он приподнял стеклянный колпак и убрал компас в карман, заменив его вместо этого предметом, который носил годами.
Карманные часы. Их тиканье звучало громко, несмотря на малый размер, – совсем как сердце Анджелы, пока Пэн его не разбил.
Он почти видел это – лицо Пэна, когда тот придёт за компасом и найдёт вместо него часы, – и наслаждался знанием, что Пэн сразу поймёт, что это значит, и что он поймёт: это Киллиан забрал у него то, что сам Пэн забрал у Киллиана.
Отвязав верёвку, накинутую на плечи, Киллиан привязал её к статуе, которая казалась достаточно тяжёлой, чтобы выдержать его вес. Затем выбросил верёвку в окно и приготовился последовать за ней, почти сожалея, что они потратили всю волшебную пыль.
Несмотря на все его планы и мечты о мести, он ни разу не думал, что будет взбираться по одной из башен Пэна. Но вот Киллиан висел на верёвке, как какой-то сказочный принц, карабкающийся по волосам принцессы, чтобы спасти её из одинокой башни, – только его девица в беде была где-то в другом месте и, вероятно, причиняла беду кому-то другому.
Именно эта мысль заставила его спускаться быстрее, заработав пару верёвочных ожогов в своём рвении поскорее достичь земли и найти Рен. Несмотря на то, что она сказала, он, по крайней мере, позаботится о том, чтобы она выбралась невредимой из гнева Пэна.
Будь он проклят, если потеряет ещё одну женщину из-за короля-дикаря.
Не успели его ноги коснуться земли, как он отпустил верёвку и поспешил через дворцовые угодья, направляясь к другой стороне скал и маленькой бухте, где велел своим людям ждать с кораблём. Он лишь надеялся, что Рен добралась туда раньше него.
К тому времени, как он достиг корабля, он был потным и запыхавшимся, взбираясь по последним ступеням трапа на палубу с торжествующей улыбкой на губах.
– Компас у меня, ребята! Готовьте корабль и поднимайте паруса, пока Пэн не понял, что он пропал. Кто-нибудь видел Рен…
Улыбка умерла на его губах, а слова оборвались, когда он увидел своих людей, привязанных к мачте и удерживаемых на острие копий королевскими солдатами. По палубе кружил сам бог, корона криво сидела, рука почёсывала подбородок, а двое его солдат тянули женщину – Рен, связанную и вырывающуюся из пут, – к доске.
Медные путы, которые лишат её доступа к магии.
– Вообще-то, Кук, она прямо здесь, – сказал Пэн. – Вопрос в том, что ты дашь мне, чтобы спасти ей жизнь?
Глава 6
Тикающие Часы
Рен проклинала солдат, которые тащили её и выталкивали на доску. Её оглушили по голове вскоре после того, как они с Киллианом разделились, связали и приволокли на корабль, чтобы Пэн устроил ему сюрприз. Теперь она смотрела, как Кук пытается давить на первого, чтобы тот отдал ему компас, пока черты Кука бледнели при виде её связанных запястий и близости к краю доски. Пэн ухмылялся, как крокодил, глядящий на добычу и ждущий, когда та сбросит все свои сокровища.
Проблема была в том, что Киллиану было на неё плевать, так с чего бы ему платить?
Он ей ничего не был должен, как и она ему, так что отдать Пэну компас в обмен на её жизнь было просто глупо.
Не то чтобы она хотела, чтобы он это сделал.
– Я хотел бы вернуть компас, – сказал Пэн, протягивая руку. – Отдай его мне, и я отпущу твоих людей и твою даму.
– Не отдавай ему! – прошипела Рен, прежде чем один из солдат дёрнул её путь, и она зарычала. Это были толстые верёвки, пропитанные медью, – их невозможно было разорвать грубой силой, а металл блокировал её магию. Даже сжав пальцы, она не заставила ветер шевельнуться над их головами.
Перед ней Киллиан выхватил меч и оскалил зубы.
– Тронешь её, и я позабочусь о том, чтобы ты познал участь хуже смерти, Пандемоний.
Это ошеломило её сильнее, чем острые клинки у горла. С чего бы Киллиану беспокоиться, тронет её Пэн или нет? Тепло разлилось по её груди, несмотря на холодные брызги моря, падающие каплями на кожу. Она вздрогнула. Без магии сирены она утонет.
Пэн лишь цокнул языком на угрозу Киллиана.
– Тц, красуешься, старый друг, но можешь делать это в своё время. Как я сказал, отдай мне компас, и с ней ничего не случится.
– У меня его нет, – пробормотал Киллиан.
– Нет? – Сухая насмешка пропитала голос Пэна, когда один из его слуг поднялся на борт, запыхавшись, и вложил в протянутую руку что-то похожее на маленькие карманные часы.
– Ах, Анджела, – пробормотал Пэн, вращая золотой предмет на солнце. – Вот она была просто прелесть.
– Держи её имя подальше от своего ублюдочного рта! – взревел Киллиан и ринулся вперёд, рассекая воздух мечом. Пэн отскочил в сторону, и Рен пискнула, когда двое стражников толкнули её дальше по доске.
Киллиан резко остановился.
– Так, так, – укоризненно произнёс Пэн, смахивая невидимую пыль со своего хитона. – Может, стоит заглянуть за борт, прежде чем причинять вред своей даме сердца.
И Рен, и Киллиан бросили взгляд на море, и у Рен перехватило дыхание, когда она увидела огромную теневую акулу Посейдона, кружащую под поверхностью.
– Мой двоюродный дед не жалует врагов своей родни. Тем более тех, кто уже так основательно его обидел. – Пока Пэн говорил, теневой зверь рос и менял размер, становясь крупнее и чудовищнее с каждым словом, пока не стал похож на самого зверя, каким тот был при жизни.
Мегалон.
Величайшая акула, что когда-либо существовала и которую мир давно считал вымершей. Но Рен знала лучше, глядя на пустое место в его челюсти, где не хватало зуба. Никогда прежде она не ощущала отсутствие своего ножа так остро.
Крутя карманные часы на пальцах, Пэн поиграл бровями.
– Тик-так идут часы, старый друг. Что выберешь? Отдашь мне компас или потеряешь ещё одну женщину в её водяной могиле?
Внизу гигантская акула ударила хвостом и врезалась в корпус корабля, отчего тот закачался. Вся команда издала испуганный рёв, и Рен едва удерживала равновесие на доске.
Мама, если ты когда-нибудь обо мне заботилась, сейчас самое время это показать, – напряжённо думала Рен, умоляя всем, что у неё было, чтобы Калипсо её услышала, зная, что Пэн не сдержит слова и не отпустит её, даже если Киллиан отдаст ему компас.
Но ничего не произошло. Даже облачко в небе не собралось.
– Ты ублюдок, Пэн, – огрызнулся Киллиан, – но будь я проклят, если проиграю тебе – Лови!
Несколько вещей произошло одновременно. Кук швырнул компас в сторону одного из стражников Рен, отвлекая их, и одновременно бросил Рен свой меч. Она поймала его лишь силой воли и кончиками пальцев, но второй стражник пнул доску, и она упала. Она закричала, рушась в глубину, ударившись о поверхность так сильно, что из неё выбило воздух.
Когда мир вокруг затих, а давление на уши усилилось, тиканье её пульса отсчитывало секунды до её гибели. Впереди великая тень повернула морду к ней. Быстро она использовала ноги и пальцы, чтобы направить клинок Киллиана против своих пут, яростно пиля, пока гигантская тень приближалась.
Её сердце колотилось. Пульс стучал.
И ей показалось, что она увидела конец своих дней в его гигантской пасти и бездушных глазах, когда наконец почувствовала, как верёвка лопнула. Сильное течение потянуло её назад, как раз за пределы досягаемости чудовища и над поверхностью, давая ей перевести дыхание и завершить трансформацию в воздухе. Большая волна поддержала её вес, и она увидела корабль внизу в переполохе.
Каким-то образом команде удалось разрезать себя – или, может, это сделал Киллиан, носившийся по палубе с новым мечом и компасом, сражаясь с Пэном. Они двое наносили удары и парировали, кололи и отвечали в равной мере, полностью не замечая того, что происходило вокруг.
Всё ещё сидя на своей приливной волне, Рен подняла руки и призвала силы, управляя водой в воздухе, чтобы поднять бурю. Тёмные тучи собрались над их головами, следом вспыхнула молния и зазвучал гром. Команда Кука посмотрела наверх, разинув рты, а затем кто-то закричал, когда Рен обрушила водяные щупальца сверху вниз на палубу, хватая солдат Пэна одного за другим.
Они визжали и кричали, пока она поднимала их и швыряла на берег, отправляя кувыркаться на песок. Пэн замер на шаге и посмотрел наверх, и на губах его расплылась злая ухмылка, прежде чем он согнулся и указал мечом в вызов.
– Рен, берегись! – крикнул Киллиан, и она едва успела услышать его сквозь грохот грома, как увидела мегалодона, прорывающего поверхность и смыкающего огромные пасти вокруг её волны.
Рен закричала, когда волна развалилась и швырнула её вниз, на корабль.
Она ударилась о дерево, сильно, и мышцы застонали от боли, пока она выбиралась на локти, ноги всё ещё связаны с извивающимся хвостом. Голова кружилась, в ушах звенело, она огляделась.
Перед ней Пэн и Киллиан снова схлестнулись в бою.
– Я заключу с тобой сделку, если отпустишь мою команду, – крикнул Киллиан, на что Пэн ударил клинком по его клинку, выбил компас из его хватки и поймал в воздухе.
– Какой смысл в переговорах, когда у меня уже все козыри? – глумился Пэн, покачивая круглый предмет на цепочке. – Ты всегда был слабее нас двоих.
– Да, ну, так это же часы Анджелы ты только что схватил. – Киллиан дёрнул подбородком. – Я брошу тебе компас, если ты бросишь мне часы. Держи, лови!
Поспешно Пэн швырнул ему обратно похожую на медальон вещь и поймал то, что бросил Киллиан. Но не успел он схватить и рассмотреть поближе, как черты его потемнели, и он поднял взгляд и увидел, что Кук ухмыляется, показывая ему… компас.
– А ты, Пэн, всегда был более доверчивым и самонадеянным из нас двоих.
Оскалив зубы, Пэн взревел и ринулся вперёд с поднятым мечом, чтобы убить, как раз когда огромный зверь внизу снова врезался в корабль.
Все потеряли опору.
Рен вцепилась когтями в деревянную палубу, а Киллиан повалился назад, ударившись о поручень, и Пэн быстро последовал за ним.
Не колеблясь ни мгновения, Пэн выронил часы Анджелы, схватил компас и обрушил меч на руку Киллиана, отсекая правую кисть от запястья. Рёв Киллиана отозвался эхом в ушах Рен, и время застыло, пока она смотрела, как рука падает в ждущую пасть зверя внизу вместе с часами.
Она исчезла. Исчезла навсегда.
Киллиан упал к ногам Пэна, глаза его закрылись, когда король снова поднял меч, чтобы прикончить его, и…
Со всей силой своих лёгких Рен издала вопль сирены.
Он вырвался оглушительным звуком, достаточно сильным, чтобы снести всех врагов с корабля, включая Пэна, всё ещё держащего компас.
Завершив трансформацию обратно в человеческую форму, Рен вскочила на ноги и побежала к поручню на правом борту, изорванные куски её одолженной туники едва держались на её худощавой фигуре.
Внизу на пляже Пэн и его люди барахтались в песке.
– Забирай компас, Пэн. Забирай победу, своё войско и оставь нас в покое, или я утоплю вас всех в море.
К её удивлению, Пэн просто поднялся, промокший до нитки, и рассмеялся, передавая компас слуге.
– Я так и сделаю, маленькая ведьма, раз уж у меня есть то, что я хочу. Но прими мой совет и уплывай со своим пиратским капитаном, пока ещё можешь. Выхаживай его, лечи и заставь забыть о мести, потому что если ты когда-нибудь снова ступишь в Каладрию, это будет твоя смерть.
И когда ветер поймал парус, а команда закричала, чтобы корабль уходил, Рен знала, что он прав. Знала, что пока что битва наполовину выиграна, наполовину проиграна, но война только началась.
Глава 7
На Крюке
Скорость, с которой они плыли, разбрызгивала солёные капли по её щеке, морской бриз трепал волосы, донося до уха низкое эхо предостережения матери. Оно угасло так же быстро, как и появилось, как и Каладрия вдали. Это не был особый дом, но всё же дом. Теперь же она не принадлежала нигде.
На борту корабля Рен, снова полностью одетая, и остальные пираты ждали вердикта корабельного лекаря о ране Киллиана. Картина того, как Пэн отсекает ему руку, снова и снова прокручивалась у неё в голове. Клинок, прорезающий плоть и кость, и кровь – столько крови, – хлещущая из раны. Словно эта фантомная конечность дотянулась до её груди и сжала сердце, заставив её вцепиться в поручень изо всех сил. А если он не выживет? Одним мужчиной меньше для мира, сказала она себе, но даже она знала, что сама в это не верит.
Киллиан спас её.
Киллиану было не всё равно, жива она или мертва, и он был первым, кому было не всё равно. Всю свою жизнь Рен ненавидела мужчин. Ненавидела людей, ненавидела любовь. Но, возможно, в своей ненависти она сама и создала своё одиночество. И Киллиан вполне мог оказаться тем мужчиной, что это изменит. Если только он не винил её слишком сильно за потерю руки.
– Мисс? – Робкий голос корабельного лекаря вторгся в её мысли, и она обернулась и увидела, что он жмётся в шести футах от неё. Должно быть, вид её во всей красе сирены изменил его отношение к ней, как и отношение остальных. – Ка… капитан хотел бы вас видеть, – заикаясь, произнёс он, и она почувствовала, как сердце затрепетало, а затем пропустило удар.
Она тщательно постаралась не показать облегчение на лице и зашагала мимо членов команды, которые настороженно на неё поглядывали, пока не закрыла за собой дверь каюты. Единственный, чьё мнение действительно имело значение, был перед ней.
В кресле полулежал Киллиан, бледный и с видом человека, страдающего морской болезнью, за своим столом. Он опирался головой на одну руку, другая покоилась на коленях, забинтованная и окровавленная. Она не видела, что сделал лекарь под пропитанной кровью тканью, но была уверена, что это была скорее халтура, чем что-либо ещё. Рядом с Киллианом стоял наполовину пустой стакан рома, который, как она предположила, был всем, что лекарь мог предложить для облегчения боли.
– Прости за план, – пробормотала Рен, на что Киллиан лишь покачал головой, – и за твою руку.
– Не извиняйся. Я сделал бы всё снова, лишь бы увидеть тебя в безопасности. Ты ведь в безопасности, да? Нужно, чтобы лекарь и тебя осмотрел?
– Я в порядке, – пробормотала Рен, вина бурлила внутри. Было несправедливо, что она пострадала так мало, а он так много, она, которая могла легко исцелиться так же. Это разожгло гнев, который она держала на Пэна, и она поклялась, что если когда-нибудь придёт день, она заставит его заплатить.
– Хорошо, – сказал Киллиан. – Тогда я только сожалею, что мы потеряли компас твоей матери.
– Не надо. – Рен пожала плечами. – Просто дай ему немного времени. – Брови Киллиана сдвинулись, он собирался что-то сказать, когда кто-то постучал в дверь. Не в силах подавить свою улыбку, Рен повернулась и открыла её, чтобы найти промокшего слугу из Каладрии, стоящего снаружи, его глаза были расфокусированы и мечтательны. Она протянула руку, и он вложил в неё что-то, маленький круглый предмет, который идеально поместился в её ладони. Компас.
– Спасибо, – пропела она тем же голосом, которым звала его к себе, и колени мужчины едва не подкосились, губы разошлись в глупой ухмылке. Она с улыбкой покачала головой. Мужчины.
– Я, возможно, приворожила его, чтобы он перешёл на нашу сторону, и тебе, пожалуй, стоит оставить его на борту, если не хочешь, чтобы он поплыл обратно и утонул. – Рен закрыла дверь перед пускающим слюни мужчиной и вернулась к Киллиану. Его глаза расширились, когда она протянула ему компас.
– Поразительно, – пробормотал он и повертел его. – Представь, каких мест мы сможем достичь с ним в руках.
– Ты всё ещё отвезёшь меня к матери? – спросила Рен, сжимая челюсть в готовности к его предательству. К тому, что он скажет ей нет и скажет, какой глупой она была, поверив в него. Но Киллиан вместо этого протянул руку и вернул ей компас.
– Отвезу. Если это то, чего ты хочешь. Когда захочешь. Но я также надеюсь, что ты подумаешь… остаться. Здесь. На этом корабле, со мной. Это не особый дом, но это что-то, раз уж ты не можешь вернуться в Каладрию.
– Но твоя рука, – прошептала Рен. – Ты сохранил бы руку, если бы не я.
– Плевать я хотел на руку, Рен. Я просто… я просто забочусь о тебе. Если это нормально. Я новичок в этом, как ты справедливо заметила, но если ты позволишь, я думаю, я даже могу полюбить те…
Она бросилась ему на шею, давая ему лишь достаточно времени, чтобы убрать свою раненую руку с дороги, и яростно поцеловала его.
– Ты серьёзно? Ты действительно серьёзно? – прошептала она ему в губы, пока он стонал, пока она сосала и лизала его губы.
– Это и больше. Я хочу тебя здесь, Рен. Я на крюке у тебя. Твоя жажда крови, твой ум, твоя свирепость. Я хочу тебя здесь для каждого приключения и путешествия, которые мы предпримем, на годы вперёд. И когда мы устанем от жизни на морях, мы вернёмся. Мы вернёмся за наследниками Пэна и пророчеством.
О том, что она станет причиной смерти одного из наследников Пэна. Её улыбка стала такой же острой, как клинок Киллиана, при этой мысли.
– Ты будешь свергать королей и империи вместе со мной?
– Это и всё, что встанет у тебя на пути.
– Судьбы, что ты со мной делаешь, когда так говоришь, – простонала она, голос её наполнился нуждой и похотью, когда она почувствовала, как он твердеет под ней. – Ты всё ещё можешь… делать вещи?
Киллиан поднял раненую руку и окровавленную культю.
– Большую часть работы, возможно, придётся делать тебе. – Он попытался улыбнуться, но вышло скорее похоже на гримасу.
– А как насчёт сейчас? – спросила она и покрутила пальцами в воздухе. Вскоре грязная ткань упала с его руки, обнажив плохие швы и сырую плоть. Это её, впрочем, не смутило. Вместо этого она следила за его реакцией, как синее, радужное свечение обвилось вокруг раны, и из культи выросла рука из воды.
Киллиан резко вдохнул и сжал новую конечность, заворожённо глядя, как пальцы сгибаются и растягиваются в суставе.
– Ты можешь превратить её во что угодно, – пропела она ему на ухо, наблюдая за новой рукой Киллиана, пока он заставлял её менять форму. Кинжал, топор, а затем… крюк.
– Мне это очень понравится, – выдохнул Киллиан, глядя на изогнутый клинок с игольно-острым кончиком с жаждой крови в голосе, и от этого звука её лоно сжалось. – Мне это очень, очень понравится. – Он сжал её талию, притягивая ближе. Словно она была сокровищем, которое он не собирался отпускать в ближайшее время, и она ему поверила.
– Возможно, теперь о тебе начнут рассказывать истории, называя тебя «Крюком». Крюк, самый грозный из пиратов, враг Пэна, короля всего дикого. Конечно, не все расскажут историю правильно. – Она провела губами по его челюсти. – И не все нарисуют тебя героем, а не злодеем.
– Как жаль, – пробормотал Киллиан, цепляя острым лезвием новой руки её блузку. Оно задело кожу и послало мурашки по позвоночнику.
– Не очень, – прошептала она.
– Нет?
– Нет. Лично у меня всегда была слабость к злодеям.
Улыбка Киллиана расцвела у её рта.
– Вот как?
– Именно так. – И они целовались, и занимались любовью, и снова занимались любовью, строя планы мести всем, кто их обидел, плывя счастливо и дальше… пока что.
