Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Дыхание Ксанты сбилось, её лавандовые глаза настороженно следили за мной.

– Ты собираешься меня убить?

– Ты что, не слушала? Я сказал, что ты можешь меня поцеловать.

– Да, но… с чего бы тебе хотеть…

Я заткнул её своим ртом, завладев её губами, пока она застыла от шока. Медленно она потянулась ко мне, схватилась за мои плечи, словно пытаясь устоять, но не ответила на поцелуй. Всё её тело дрожало.

– Не понравилось? – спросил я, отстраняясь так, что мой рот завис перед её губами.

– Я едва соображаю, что сейчас происходит. Меня не целовали шестьдесят лет.

– Шестьдесят лет? – Я предполагал, что она старше меня, но шестьдесят лет – это больше чем вдвое мой возраст. Долгий срок без поцелуев.

Щёки Ксанты вспыхнули, и она опустила голову.

– Да, ну, я жила в уединении. И уже отказалась от любви. Не казалось стоящим выходить на поиски интрижки. Не тогда, когда я всегда остаюсь более одинокой, чем прежде.

Я мягко приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на меня. Сердце этой ведьмы было глубоким колодцем печали, и я хотел понять.

– Почему ты остаёшься более одинокой, чем прежде? – спросил я. – Потому что твои любовники не приносят тебе удовольствия?

Её ресницы затрепетали, отводя взгляд.

– Потому что… я хочу чувствовать, что что-то для другого значу, а я никогда этого не чувствую. Хочу чувствовать, что мы в этом вместе, что я не просто средство для достижения цели. Мои любовники были привлечены мной физически, но моё сердце оставляло их холодными. Всё, что делает меня мной… им приходилось игнорировать, чтобы получать удовольствие. А потом… они уходили.

Она пожала плечами, словно эта холодность была совершенно понятна. Словно вина была целиком на ней.

– С твоим сердцем всё в порядке, Ведьма.

Моё прежнее оскорбление теперь прозвучало нежно, и я позаботился о том, чтобы моё прикосновение и взгляд передавали то же самое: что в этом есть смысл, во всём этом.

Ксанта нахмурилась. Она боялась даже надеяться на что-то хорошее.

– Когда я смотрю на тебя, я вижу тебя, – продолжил я. – Не только твоё хорошенькое лицо – хотя ты хорошенькая. Я вижу всё то, что вызывает во мне любопытство узнать о тебе больше. Например, как легко ты смущаешься. И твоё странно плохо сидящее платье.

Улыбнувшись, я подёргал ткань её кривого рукава.

– Я не очень хорошо шью, – сказала Ксанта. – Но иногда мне нужна новая одежда, а шить самой мне милее, чем ходить на примерку в город.

– Мне нравится твоё нелепое платье, – сказал я ей. – Отсутствие совершенства придаёт ему шарм.

– Если ты находишь это очаровательным, может, тебе придётся по душе и моё сердце. Это клубок уродства и несовершенств. – Тон её был мрачным, словно она не верила, что я и вправду могу найти её привлекательной.

– Мы все такие, – сказал я.

Она фыркнула.

– Я серьёзно. У всех нас есть уродство и несовершенства. Думаешь, только твои настоящие? Думаешь, те любовники, которым не было до тебя дела, все были образцами добродетели?

– Нет, – признала она неохотно.

– Ты ненавидишь мир снаружи. Это потому, что все там хорошие и это тебя оскорбляет? Или потому, что там есть жестокость, и она тебя ранила?

– Перестань меня видеть, – пробормотала она. – Я ошибалась, что хотела этого. Мне это на самом деле ненавистно.

Я рассмеялся и притянул её ближе, прижимаясь лбом к её лбу.

– Тогда поцелуй меня, чтобы я замолчал.

– Это единственный способ?

– Единственный, – подтвердил я.

Ксанта вздохнула, но её угрюмый вид не мог скрыть нервозности. Дрожащий выдох сорвался с её губ, когда она сосредоточилась на моём рте.

– Это казалось проще, когда я тебя ненавидела, – сказала она. – А теперь мне просто страшно.

– Потому что это для тебя что-то значит?

Она поморщилась, словно эта мысль не приходила ей в голову.

– Блять. Да… думаю, значит.

– И ты боишься, что для меня это ничего не значит?

– Я знаю, что не значит. И я никого не целовала шестьдесят лет. Наверняка растеряла все навыки. Если они вообще когда-нибудь были.

– Пекло тебя побери, Ведьма, ты нелепа.

Она мрачно кивнула.

Ксанта боялась всего. Потери, перемен, возможности, что я могу захотеть её. Не только её тело, но и её сердце.

Мне нужно было попробовать что-то другое.

Она никогда по-настоящему не услышит моих слов. Не добрых. Её сердце было заковано, чтобы отвергать всё хорошее, словно оно непременно должно быть ложью.

Я подхватил её на руки, и она издала удивлённый вскрик, но инстинктивно обвила руками мою шею.

Пока я нёс её через комнату, она взглянула на пол, словно боялась, что я её уроню.

– Куда мы идём?

– В одно особенное место, – сказал я и уложил её на узкую кровать.

Её щёки вспыхнули, и она наконец посмотрела на меня. Теперь она словно не могла отвести взгляд. Наши глаза сцепились, между ними проходили смысл и голод.

– И что… что здесь произойдёт? – спросила она, задыхаясь.

– У меня есть порочная тяга. Я пришёл обокрасть твой сад.

Её лавандовые глаза расширились, прекрасные, как зимние звёзды. Жаль, что я не мог продолжать смотреть в них. Но у меня и вправду была порочная тяга к ней, и мне нужно было показать ей, насколько порочная.

Опустившись на колени у кровати, я взялся за льняную юбку Ксанты и медленно задрал её по бёдрам – вырвав у неё вздох, когда мои ладони скользнули по её коже.

– Я услышу слово «стой» громко и ясно, – сказал я ей. – Но если ты думаешь, что я не могу тебя хотеть, ты сейчас узнаешь, насколько ошибаешься.

– Я не… я не ношу нижнего белья, – выпалила она. – Я ненавижу его шить. Так что я не…

– Я рад твоей лени, Ведьма.

Задрав юбку выше бёдер, я увидел её во всей красе. Её киска блестела и розовела, уже влажная. Прекрасные нагие изгибы её задницы. Её тело дрожало в предвкушении, несмотря на летнюю жару.

– Если прошло шестьдесят лет с твоего последнего поцелуя, – сказал я, – то сколько прошло с тех пор, как…

С дьявольской улыбкой я наклонился и зарылся лицом между её бёдер. Она вскрикнула от первого прикосновения языка, а я застонал от первого вкуса её. Это была тяга, которую мог утолить только сад Ксанты, – и я рискнул бы смертью, чтобы иметь её снова и снова.

Её бёдра сжались вокруг моей головы, бёдра подавались вверх, пока я лизал и сосал её клитор. Одной рукой я упёрся ей в бедро, прижимая её к месту, жалея, что у меня нет под рукой тех душащих лиан. Но они сейчас были обезврежены – благодаря отравленному зельем бульону, что я вылил им в корни.

Пальцы Ксанты запутались в моих волосах и потянули.

– Финч, я…

Её слова растворились в стоне. Резкий крик вырвался из её горла, и она прижалась киской к моему лицу, её бёдра двигались лихорадочно. Я ласкал её клитор в том же неумолимом ритме, ведя её через судороги разрядки.

Наконец она обмякла. Её дрожащие бёдра опустились мне на плечи, больше не сжимая мне голову. Пальцы её мягко гладили мои волосы, а не тянули.

– О нет, – прошептала она.

– «О нет» – что, Ведьма? Жаль, что всё кончилось?

– В каком-то смысле, – сказала она со вздохом.

Я вздохнул в ответ – потому что не это имел в виду.

– Я дразнил, – сказал я ей, взбираясь на кровать, чтобы лечь рядом. Матрас был таким узким, что мне пришлось прижать её к себе, чтобы поместиться.

Ксанта повернулась на бок, её льняная юбка всё ещё была задёрнута до талии. Она прижалась лицом к моей груди, словно пытаясь спрятаться.

– Ты стесняешься, Ведьма? Что не так? – Я провёл пальцами вверх и вниз по её спине. Тёплый, манящий запах её возбуждения тяжело висел в воздухе. Я вдыхал её, смакуя воспоминание об удовольствии, что кончилось слишком скоро.

– Я хочу больше тебя, Ведьма, – пробормотал я. – Ты со мной закончила?

Её голос был хриплым, когда она наконец заговорила.

– Нет! И в этом проблема! Моё сердце уже цепляется, как лоза. Я не хочу отпускать тебя никогда.

Её слова повисли в воздухе, пока её грудь быстро вздымалась и опускалась.

– Ты хочешь держать меня в своей башне? – спросил я с улыбкой.

– Да, – пробормотала она. – Как всё остальное, что я берегу.

– Ты бережёшь меня? – Я был тронут, я не считал это чувство странным. Но Ксанта, похоже, смутилась. Она опустила голову и зарылась в мои объятия, её волнистые волосы укрыли её от взгляда.

Приглушённым голосом она сказала:

– Когда мы чувствуем такое вместе… как я могу не беречь это? Как я могу не беречь тебя?

– Ты самая милая злая ведьма на всём белом свете, я думаю.

– Ой, тише. Теперь ты надо мной смеёшься.

– Я над тобой смеюсь. Но только потому, что ты и для меня что-то значишь. А значит, это сказано с любовью.

– Любовь, – прошептала она с оттенком хрупкости в своём фырканье. – Не дразни меня.

– Любовь бывает разная. Я не утверждаю, что это истинная любовь. Но я открыт к тому, чтобы всё двигалось в этом направлении.

Ксанта молчала. Одна её нога медленно двинулась вперёд, чтобы переплестись с моей.

Через мгновение она спросила:

– Как всё может двигаться в этом направлении? Ты не можешь здесь остаться. Ты не захочешь быть запертым в башне.

– А, но я не буду заперт.

– Я серьёзно. Учитывая твоё прошлое, это было бы худшее…

– Ведьма. – Я легонько дёрнул её за волосы. – Я не боюсь прошлого. Лорд Абринор мёртв, и я могу свободно входить и выходить из любой башни, какой пожелаю. Включая эту. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, или нет?

Её пальцы с тихим отчаянием сжались на моём рукаве. Она цеплялась за меня десяток ударов сердца, а потом наконец кивнула.

– Да. Хочу. Очень сильно.

– Тогда нам понадобится кровать побольше.

Глава 7

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

– Доброе утро, Ведьма.

Я обернулась и увидела Финча, забирающегося в моё окно, с корзиной овощей на одной руке.

– У нас есть лестница, – сказала я ему – бесполезное напоминание, поскольку я говорила это почти каждый день.

Он ухмыльнулся, ставя корзину на столешницу рядом со мной.

– Мне нравится лазать по башням. Хорошая тренировка. Как ещё я буду держать себя в форме?

– Если ты снова свалишься в те шипы…

– Я не свалюсь. Только не выталкивай меня из окна. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку, затем проложил дорожку поцелуев к моей шее. Я вздрогнула от его прикосновения, улыбаясь, несмотря на потребность его отчитать.

Не то чтобы я позволяла этой потребности меня остановить.

– Я немного занята, – сказала я, указывая на собранные ингредиенты. – Готовлю обед для пикника для всех нас. Для той глупой вылазки, на которой ты настоял.

– Той глупой вылазки, с которой ты согласилась, что она лучше всего для Айви. – Финч прижался ко мне сзади, сжимая мои бёдра через платье. Затем наклонил голову и прикусил мочку моего уха.

Я подавила смешок, грозивший вырваться.

– Ты такой ловелас, – сказала я, отмахиваясь от его рук. Хотя не очень-то старалась их убрать. Мне нравилось, когда он держал меня так – словно не мог мной насытиться, будто я принадлежу ему.

– Я возбуждаюсь, когда ты ворчишь. Так я знаю, что ты и вправду меня хочешь. Ты свирепее, когда хочешь, чтобы тебя трахнули.

На этот раз я не смогла сдержать смех.

– Это неправда!

– Значит, ты не хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Его пальцы впились в ягодицы, сжимая и разминая. Постепенно его движения задирали мою юбку всё выше по ногам. – Ладно. Я устал лазать по этой башне.

Однако я заметила, что он не перестал меня трогать. Одна его рука скользнула вверх по моему боку и накрыла грудь.

– Ты невыносим, – сказала я, сдерживая улыбку.

– Просто проверяю посадку твоего лифа. Этот, похоже, ещё хуже вчерашнего.

Он вечно подшучивал над моей одеждой, и я вечно попадалась на удочку.

– Лучше слишком свободно, чем слишком тесно, – сказала я в свою защиту. – Я же говорила, я не умею шить. Мне важно только, чтобы в итоге это можно было носить.

Финч тихо рассмеялся, целуя моё ухо.

– Ты такая чувствительная, Ведьма. Хотя иногда это хорошо.

Он ущипнул мой сосок, и я застонала, колени подкосились от одного этого прикосновения. Мне пришлось опереться на столешницу, чтобы устоять.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Его другая рука скользнула по моему животу, пальцы растопырились. Он снова скрутил мой сосок, и на этот раз я выгнулась назад, к нему, задыхаясь. – После этого ты можешь стать спокойнее.

Я не могла отрицать такую возможность. Прямо сейчас я была полна страха из-за наших дневных планов, и хотя не могла представить, что после секса мне станет лучше… я знала по этим последним месяцам, что удовольствие и близость меня успокаивают.

– Дверь заперта? – спросила я.

– Заперта и на засов.

– Тогда да. Но поторопись. – Сердце колотилось от срочности, я задрала юбку до талии и наклонилась над столешницей. – Возьми меня здесь.

– Ведьма, – выдохнул Финч благоговейно. Его руки обхватили мою голую задницу. – Моя любимая твоя привычка.

Как обычно, я не носила нижнего белья. У меня его до сих пор не было.

Руки Финча прошлись восхищённой дорожкой по моей заднице и бёдрам. Его мягкое прикосновение послало волны удовольствия по телу, но моя киска пульсировала от нужды – и я очень сознавала время. Я стояла согнувшись на кухне, рано-рано утром, а Айви была в другой комнате.

Единственное, что заставляло меня рисковать, – это тишина. Я не слышала ни лая, ни возни собак, а значит, Айви, скорее всего, ещё спала.

Но даже так мне не хотелось медлить.

– Не начинай мне поклоняться, – рявкнула я на Финча. – Какую часть «поторопись» ты не понял?

– Она всего свирепее, когда хочет, чтобы её трахнули, – пробормотал он, его руки двигались по моей заднице увереннее. – А на этот раз у неё под рукой нож. Хорошо, что я люблю опасность.

Я нетерпеливо постучала ножом, заставляя его стукнуть о разделочную доску.

– Я тебе покажу опасность, если не перестанешь валять дурака.

– Тогда решено. – Финч наклонился, прижимаясь грудью к моей спине. Его правая рука схватила мою, отдирая пальцы от ножа.

Я втянула воздух, когда его член ткнулся в мой вход.

– Я буду трахать тебя так сильно, что у тебя кончатся все гадости, которые ты говоришь, – предупредил меня Финч.

– Невозможно.

– Это вызов?

– Нет. Просто факт.

– Посмотрим.

Его член подразнил мой вход, размазывая влагу туда-сюда. Этого хватило, чтобы я закачалась на месте. Но он дразнил меня лишь мгновение, прежде чем началось растяжение.

Я издала низкий, гортанный стон, когда он вошёл в меня. Сначала его движения были медленными и размеренными, и мои бёдра качнулись, желая большего. Но я была прижата на месте, зажата между его грудью и столешницей, и могла лишь слегка двигать телом, отчаянно нетерпеливая.

Правая рука Финча прижимала мою ладонь к столешнице, в дюймах от ножа. Теперь его левая рука скользнула между моих бёдер, чтобы играть с моим клитором.

Молниеносно горячее удовольствие пронзило меня от его прикосновения. Я всхлипнула, дёргая бёдрами, несмотря на своё прижатое положение.

– У тебя кончились угрозы? – пробормотал Финч. – Я едва тебя трахнул.

– Пошёл ты, – буркнула я, беспомощно извиваясь. Его прикосновение сжигало меня, каждое движение его пальцев – новая искра.

– Я даже не считаю это угрозой. Значит, я выиграл?

– Ублюдок, – прошипела я.

Наконец он начал вбиваться – теперь быстро, глубоко вгоняя в меня, словно закончил играть в игры. Его пальцы тёрли мой клитор, пока его член вколачивался в мою киску.

Ошеломляющие ощущения стёрли все мысли из головы. Моё бормотание проклятий превратилось в рваные крики. Я была ничем, кроме желания и нужды, и едва выносила быть на краю экстаза, так близко к разрядке.

Финч, похоже, почувствовал, что я почти на грани. Он переместил руку со столешницы и накрыл мне рот.

Его палец скользнул между моих губ, когда первая волна разрядки сотрясла моё тело, и я прикусила, чтобы не закричать. Эти волны удовольствия всё шли и шли, пока он трахал меня, срывая весь мой контроль, оставляя меня обмякшей, пока Финч наконец не застонал и не излился в меня.

Мы лежали там, слипшиеся, потные, его грудь к моей спине, его член всё ещё внутри меня.

Ровное, безопасное чувство гудело в моём теле там, где раньше был страх.

Я перестала кусать его палец. Медленно он провёл рукой по моей щеке, нежно заправляя несколько локонов за ухо.

– Полегчало? – спросил он.

– Да. Спасибо. Ты был прав. Я думаю… Я думаю, я смогу сделать это сегодня.

– Я знаю, что сможешь. Когда ты увидишь, как это делает её счастливой, ты тоже будешь счастлива.

Я надеялась, что он прав.

Я никогда не забывала дорогу к роще.

Пятнадцать лет назад я ворвалась в лес с такой решимостью…

Мои шаги были куда тяжелее на обратном пути – с крошечным зелёным младенцем на руках и кровью её матери на моих ладонях.

Тогда я не знала, во что ввязываюсь.

Как изменится моя жизнь.

Как Айви смягчит меня, озарит мои самые тёмные дни и отточит мой страх в самое смертоносное оружие, какое я когда-либо знала.

– Всё будет хорошо, – пробормотал Финч, пока Айви семенила впереди нас, её шаги были быстры от волнения.

Её длинная лиственная грива тянулась следом, изгибаясь по лесной подстилке, словно она уже была его частью – словно принадлежала здесь.

Я вздрогнула от правильности этого.

Это был её настоящий дом.

Дикость, которой она жаждала. Открытый воздух, тёмно-зелёные тени, шепчущие листья и вьющиеся лозы.

И этот дикий мир нуждался в ней.

Каждая роща нуждается в нимфе, как каждая нимфа нуждается в роще.

Я цеплялась за руку Финча, желая, чтобы сказала «нет» этой затее. Или, вернее, чтобы мне не было так чертовски страшно.

– Ты её не потеряешь, – сказал Финч.

– А если потеряю?

– Тогда тебе нужно изменить своё представление о том, что такое потеря.

Я стиснула зубы.

– Ты имеешь в виду: отпустить её и быть счастливой, потому что счастлива она?

– Ты к этому придёшь, Ведьма. Обещаю. Но сегодня мы только навещаем рощу. Она побоится остаться здесь одна – так же, как ты побоишься её отпустить. Так что не волнуйся. Мы будем делать это постепенно.

– Надо было тебя убить, – пробормотала я, не имея этого в виду.

Ну, не совсем имея.

Финч поднёс наши сцепленные руки к губам и поцеловал мои костяшки.

– Ты справишься.

– Зло не может победить две силы добра, – пожаловалась я. – А именно с этим я имею дело. Ты и твоя неумолимая надежда, и Айви с её чистосердечной добротой.

– О, по-моему, ты победила, – сказал Финч, улыбаясь мне. – Ты бы променяла нас?

– Ни на что, – яростно сказала я. – Даже не пытайся меня оставить.

– Не посмею, – сказал он, и улыбка его стала шире. – Я слишком боюсь.

– Хорошо.

Мы продолжили путь по лесной тропе, пока деревья не скрылись за завесами плюща.

Лианы плюща опутали самые высокие стволы, превратив их в зелёные колонны. Лиственные пряди расползлись по лесной подстилке, устилая землю ковром. Солнечный свет сочился сквозь щели в лесном пологе, окрашивая листья в более яркий зелёный.

Айви шагнула в рощу, словно входя в храм: голова запрокинута в изумлении, длинные волосы смешиваются с дикими растениями плюща вокруг. Трудно было понять, где кончается нимфа и начинается лес.

Звонкий ручей радостного смеха вырвался из неё, и мои глаза защипало от слёз счастья и отчаяния.

Видеть её восторг было чудесно.

Но какой ценой для моего жадного сердца?

Солнечный свет мерцал на её бледно-зелёных конечностях. Она ходила от растения к растению, гладила листья, как-то с ними общаясь. Это было царство, в которое я не могла войти. Её собственный, личный мир, полный секретов, которых мне никогда не понять.

– Посмотри, как она счастлива, – выдавила я, голос был едва громче шёпота. Слёзы скатились по лицу, и я вытерла их. Меньше всего мне хотелось испортить Айви этот миг.

Финч сжал мою руку в знак поддержки.

– Это не единственное место, где она будет счастлива.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу. Это просто твой страх говорит. Он не основан ни на чём реальном. Она тебя любит.

Но любит ли? Или просто никогда никого другого не имела?

Я никогда прежде не отпускала её, чтобы проверить, вернётся ли она.

Горло болело от неуверенности.

– Надеюсь, ты прав.

Следующие несколько часов Айви бродила среди растений, давших ей имя, её ступни утопали в листьях с каждым изящным шагом. Она никогда не выглядела красивее и спокойнее, и я поймала себя на том, что любуюсь тем, как естественно она освоилась в роще.

Дома, в башне, она часто нервничала со мной – возможно, потому что я редко соглашалась на её просьбы. Но здесь она была уверенной. Она не сомневалась в своей роли или важности.

Она чувствовала это.

Тогда я осознала, поражённая её прекрасной уверенностью, что хочу больше всего – даже больше, чем удерживать её навсегда, – видеть, как она расцветает.

Потому что я любила её.

Очень сильно.

Когда солнце опустилось ниже в небе, наш обед для пикника остался нетронутым в корзине. Красноватый свет окрасил листья, сменяя яркое золото дня.

Айви стояла, прижавшись лбом к увитому лианами стволу, глаза закрыты, поза безмятежна. И я была так тиха, как только возможно. Ждала. Просто ждала, чтобы увидеть, что она решит.

Наступил вечер, лес потемнел.

Наконец глаза Айви распахнулись, и она оглянулась вокруг с удивлённым выражением.

– О! Уже поздно! Нам пора возвращаться.

Моё сердце дрогнуло от облегчения, но я заставила себя сказать:

– Ты уверена? Ты хочешь вернуться?

Айви нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? Почему бы мне не хотеть?

– Я только хочу сказать… Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна жить в башне. Если ты предпочла бы остаться в этой роще. Если она… – Я сглотнула. – Если она ощущается больше как дом.

Айви шагнула ко мне, и когда она была достаточно близко, положила руку мне на лоб, словно проверяя на лихорадку.

– Ксанта, ты ведёшь себя так странно. Я не могла бы жить здесь. Олли и Найтшейда убили бы совы, или лисы, или… ну, любое количество хищников.

– Ты права, – сказала я, смеясь, пока глаза наполнялись слезами. Я неловко шмыгнула носом, комок эмоций. – Я об этом не подумала.

– Да, и это было бы ужасно, – сказала Айви с дрожью. – Бедные Олли и Найтшейд – мы оставили их одних так надолго. Они, наверное, голодные и гадают, где мы. Пойдём домой, – добавила она, переплетая свои пальцы с моими. – По-моему, тебе тоже нужно поесть и отдохнуть. Ты, может, заболеваешь.

– Да, это хорошая мысль. – Мои губы сумели сложиться в дрожащую улыбку, и Айви улыбнулась в ответ.

– Спасибо, что привела меня сюда, – сказала она. – Мне очень понравилось. Больше, чем я могу выразить.

Моё сердце растаяло ещё немного.

– Я рада, что тебе понравилось. Ты можешь приходить сюда когда угодно.

– С тобой и Финчем?

– С нами или… одна, если хочешь. Когда почувствуешь себя готовой.

Айви оглянулась на рощу, её глаза задумчиво сузились. Затем она кивнула.

– Может, в конце концов.

– Хорошо, – сказала я. – Звучит отлично.

Мы снова двинулись по тропе – тропе, что вела к нашему дому, – Айви держала меня за одну руку, а Финч за другую.

Когда Финч встретил мой взгляд, он сиял от гордости.

Я вспыхнула под его взглядом. Я знала, почему он мной гордится. Как ни странно, я тоже собой гордилась. И была благодарна. Я не смогла бы сделать это без него.

– Спасибо, – беззвучно сказала я.

Сердце моё было лёгким, когда мы направились обратно к башне.