Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Чёртовы собаки. Они уже вернулись в комнату Айви и лаяли как ненормальные, наверняка катаясь по коврам, чтобы высохнуть, – как всегда после купания.

Иногда мне хотелось вышвырнуть обоих псов в окно, но Айви нравились их выходки. Даже сейчас её милый смех доносился через дверь.

Полагаю, это означало, что она оправилась от потрясения и я могу вскоре избавиться от нашего незваного гостя.

Может, сегодня ночью.

Финч сидел спокойно у стены, опутанный зелёными душащими лианами. Он был беспомощен и полностью в моей власти, но не выглядел так, будто ждёт смерти. Он выглядел так, будто сидит в таверне и ждёт, когда принесут еду.

Его беззаботная поза меня раздражала.

– Не устраивайся так удобно тут, – сказала я ему.

Его светлая бровь приподнялась – и это тоже меня разозлило.

– Думаешь, мне удобно? Я сижу на каменном полу. Я почти не чувствую рук, потому что эти лианы пережали мне кровообращение.

– Ты знаешь, что я имела в виду. Не будь так уверен, что доживёшь до утра.

– Я и не уверен. Просто пытаюсь извлечь лучшее из того времени, что мне осталось.

Он прислонился головой к стене и посмотрел на меня снизу вверх этими яркими зелёными глазами. Они были прекрасного изумрудного оттенка – как листья в моём саду, когда солнце падает на них под правильным углом.

Его взгляд оставался ровным, устремлённым на меня, вовсе не нетерпеливым, а тихо довольным и заинтересованным. Словно мы замерли посреди увлекательной беседы.

К моим щекам прилила краска, и я вдруг смутилась, хотя это он был здесь пленником. Я не привыкла, чтобы на меня так пристально смотрели.

Нуждаясь в отвлечении, я схватила несколько веточек перистой мяты и начала обрывать листья.

– Ты пытаешься извлечь лучшее из этого? И как же?

Он пожал плечами.

– Я не думаю слишком много о конце. Какой в этом смысл? Выхода всё равно нет, верно?

– Верно, – подтвердила я.

– Вот я и живу час за часом. Или минута за минутой, – сказал он, и его губы изогнулись в улыбке. – Не стоит мне предполагать, что ты будешь настолько великодушна и подаришь мне целый час.

Я рассмеялась – а потом прикусила губу, словно могла остановить этот смех.

Улыбка Финча стала шире.

– Я тебя и вправду позабавил?

– Едва. Не воодушевляйся.

– Ты могла бы поговорить со мной перед тем, как убить. Так и время скоротать.

– Или сжалиться над тобой и передумать? – Я бросила на него многозначительный взгляд. – За дуру меня принимаешь? Я не забыла твои злодеяния. Нет ничего, что ты мог бы сказать, чтобы изменить моё мнение о том, кто ты.

– Это печально. Потому что я пришёл сюда не с дурными намерениями.

Этот ровный зелёный взгляд не дрогнул. В его глазах было даже что-то похожее на искренность.

Финч был прирождённым лжецом. Человек более наивный – вроде Айви – наверняка ему поверил бы. И именно это делало его особенно опасным.

Очаровательная улыбка и пустое чёрное сердце.

Зияющая пустота там, где должна быть мораль.

Убийственное сочетание.

– Мне будет приятно тебя убить, – сказала я, поворачиваясь к нему спиной, чтобы закончить разговор.

У меня были дела. Зелья. Ужин. Разговор с манипулятором – пустая трата времени. Ему не было до меня искренне интересно.

– Ты всегда наслаждаешься убийством, или я особенный? – спросил Финч.

Я сжала челюсть. Его тон звучал кокетливо.

Неужели он заметил тот глупый румянец на моих щеках?

Я была старше, мудрее, уставшей от жизни – но прошло очень много времени с тех пор, как кто-то смотрел на меня так, как он.

Возможно, никто и никогда так на меня не смотрел.

Это показное восхищение, будто он хочет узнать больше… оно на меня подействовало.

Я знала, что его интерес притворный, но моё тело реагировало так, словно он настоящий. Как горький, скрученный корень, пытающийся зацвести.

– Ты не особенный, – холодно сказала я.

Финч вздохнул.

– Я тебя дразню, Ведьма.

– Не дразни своего палача. Это плохо кончится.

– Как ты меня убьёшь? Ты об этом думала?

Его тон граничил с дерзостью, и я обернулась, чтобы на него посмотреть. Он и вправду хочет меня спровоцировать прямо сейчас? Я привыкла к слезливым мольбам от непрошеных гостей. Большинство преступников, какими бы тупыми ни были, достаточно умны, чтобы умолять.

Но глупость не была его проблемой.

– Ты любишь играть с огнём, да? – Я бросила горсть листьев перистой мяты и схватилась за нож.

Теперь он немного отпрянул – прижался телом ближе к стене. В его глазах мелькнула тревога.

Хорошо.

– Я могла бы вырвать тебе глаза заново, – сказала я, подступая ближе.

Он сглотнул.

– Кажется, это было бы расточительством после той впечатляющей работы по исцелению, что ты проделала.

– А может…

Опустившись на колени между его вытянутыми ногами, я прижала кончик лезвия к его груди, затем медленно провела им вниз. Ткань разрезалась по пути ножа, обнажая его точеное тело и кровь, расцветающую на коже.

– Может, я считаю твои глаза прекрасными и хочу сохранить их, – продолжила я тихим голосом. – Я могла бы посадить их на полку, и они смотрели бы на меня всё время – только без этого фальшивого выражения.

– Оно не фальшивое, – сказал он, его голос был таким же тихим, как мой. Но звучал он напряжённо, словно он дышал поверхностно, боясь ножа.

Неужели он наконец испугался?

Я наклонилась ближе, пока не почувствовала эти нервные вздохи на своих губах.

Я приложила плоскую сторону лезвия к его шее. Другая моя рука обхватила его челюсть, наклоняя его лицо к моему.

– Тебе, пожалуй, стоит начать умолять, – сказала я ему.

– О чём мне умолять? О жизни? Ты уже обещала меня убить.

– Просто умоляй.

Я наклонилась ещё на дюйм, влекомая какой-то магнитной силой, – и тут мои губы коснулись его. Одно мимолётное, влажное прикосновение.

Он ахнул, и моя грудь сжалась. Я едва могла дышать – так напряжена была от желания.

А я ведь лишь едва коснулась его губ.

Это был даже не поцелуй.

Это было… что?

Случайность? Обещание?

Сердце колотилось, жар разливался по венам. Мне так отчаянно хотелось снова почувствовать его губы на своих. Кожа гудела в предвкушении, каждая частичка меня жаждала прикосновения.

Мне было сто семьдесят восемь, и почти половину жизни я провела в этой башне. Сколько прошло с тех пор, как я кого-то целовала? С кем-то лежала? Лет шестьдесят, пожалуй?

Может, поэтому я сходила с ума?

Едва ли даже поцелуй, а я хотела его. Хотела оседлать его бёдра и завладеть его ртом, затем тереться о него, пока не рассыплюсь на части.

Я отстранилась, задыхаясь, и вскочила на ноги. Я не могла встретиться с ним взглядом. Я боялась того, как он может посмотреть на меня.

И что это со мной сделает.

Потому что я была восприимчива к определённым вещам.

Вроде видимости привязанности.

Искренности.

Похоти в его глазах?

Я жаждала этого.

– Не уходи! – Финч потянулся ко мне, и душащие лианы затянулись, оттаскивая его назад.

– Не уходи? – Я рассмеялась, голос был хрупким, презрение уже не таким острым. – Почему? Уже скучаешь по мне?

– Ты тоже что-то почувствовала. Я знаю, что почувствовала.

– Я ничего не почувствовала.

– Ксанта…

Это было хуже всего. Нежная манера, с которой он произнёс моё имя. Сердце затрепетало, как у ничего не смыслящей маленькой девственницы, – а потом гнев вскипел во мне.

– Я тебе не «Ксанта», я «Ведьма»! – рявкнула я.

Теперь меня била дрожь от ярости, а не от желания. И от стыда тоже. Стыда, потому что я должна лучше владеть собой. Я не была наивной. Я знала, каковы мужчины. Что они обо мне думают.

И спустя столько лет я всё ещё оставалась дурой.

Я схватила кабачки и швырнула их на разделочную доску, вгоняя нож в них, пока рубящее движение не уняло моё раздражение.

Ужин. Глубокие вдохи. И я пропускала мимо ушей каждое его слово.

К тому времени, как мой овощной суп томился на плите, я почувствовала себя спокойнее.

Эта неприятность была лишь временной. Финч не переживёт ночь. Как только Айви уснёт, я с ним покончу.

Чтобы облегчить себе задачу, я капнула несколько капель сонного зелья в миску Айви. Ровно столько, чтобы она уснула пораньше – и её не потревожили звуки убийства.

Затем я налила большую кружку бульона для своего пленника. Откупорив свежий пузырёк зимнеяблочного сонного зелья, я вылила его содержимое в кружку.

Молочно-белое зелье смешалось с золотистым бульоном, превратив его в бледный, мутный отвар.

Я скривилась, когда приторно-сладкий яблочный запах перебил пряный аромат бульона – сделав его подозрительным, не говоря уже о том, что неаппетитным. Но было слишком поздно готовить что-то получше. Больше сонного зелья у меня не осталось.

К тому же я могла убить Финча, даже если он будет в сознании.

Было бы проще, если бы он спал – если бы он не мог на меня смотреть, – но я могла приказать душащим лианам задушить его. Они закончат дело за считаные минуты.

А потом…

Потом я оттащу его труп в лес. Брошу в канаву, где вороны-падальщики расклюют его на части.

Утром я скажу Айви, что наш «гость» отправился своей дорогой.

И тогда мы сможем жить дальше.

Глава 5

– Весело, когда есть компания, правда? – спросила Айви, улыбаясь в мою сторону. Она сидела на деревянном табурете на кухне, ужиная рагу из кабачков, помидоров и горькой зелени.

Финч сидел в нескольких футах от нас, всё ещё связанный – хотя я ослабила лианы, чтобы он мог держать кружку с бульоном. Не то чтобы мою доброту оценили. Он посмотрел на бульон, принюхался, но не сделал ни единого глотка.

Надо было просто влить сонное зелье ему в глотку.

– Мне нравится твоя компания, – сказала я Айви. – Только она мне и нужна.

– Мне тоже нравится твоя компания, – сказала она. – Но я имела в виду Финча.

Я стиснула зубы от того, как небрежно она произнесла его имя.

Она вела себя так, будто он наш милый новый сосед, а не убийца, который вломился через её окно.

– Пока он не сказал ничего интересного, – возразила я. – Мне он не кажется особенно приятным.

– Нет? – сказал Финч. Его зелёные глаза скользнули по мне, задержавшись на моём взгляде, прежде чем опуститься к моим бёдрам. Айви была занята тем, что помешивала рагу, и не заметила.

– Нет, – подчеркнула я.

– Ксанта долго привыкает к людям, – пояснила Айви – словно я когда-либо привыкала к кому-то, кроме неё. Со смехом она добавила: – Даже я ей сначала не понравилась..

– Дело не в том, что ты мне не понравилась, – сказала я, сожалея, что вообще рассказала ей эту историю.

– Она назвала меня Айви, потому что я нимфа плюща. Она нашла меня в корзине в своём саду и решила позаботиться обо мне, но не думала, что привяжется – потому что Ксанта никогда не привязывается – так что она дала мне ничего не значащее имя.

Айви замолчала, чтобы улыбнуться мне – всю в тепле и нежности, словно заверяя, что не обижена. Вина скрутилась у меня в животе.

– Я не знала, чего ожидать, – пробормотала я.

– По-моему, хорошее имя, – сказал Финч ей. – Тебе идёт.

– Спасибо. – Айви пропустила пальцы сквозь зелёные пряди, распутывая листья, что сцепились между собой. – По крайней мере, она не назвала меня в честь яда. У всех наших собак имена ядов – потому что Ксанта утверждает, что они сведут её в могилу.

Айви бросила на меня ещё одну нежную улыбку, и я опустила голову, смущённая тем, что наша жизнь вот так выставлена напоказ перед чужаком.

Неужели я звучала как чудовище?

Мне было приятно, когда меня считали такой – это помогало держать непрошеных гостей подальше от сада, – но я не хотела, чтобы Айви видела во мне чудовище.

Я хотела для неё только лучшего.

– Как там зовут твоих собак? – спросил Финч.

– Олеандр и Найтшейд, – сказала Айви. – Олли для краткости. У Найтшейда почему-то нет прозвища. А ещё у нас был Хемлок, но его унёс ястреб. – Айви скривилась.

Финч сочувственно нахмурился.

– Мне жаль.

– Мне тоже. Ксанта была в саду с ним, когда это случилось, но не прямо рядом с ним, а ястреб двигался слишком быстро. Снаружи может быть опасно. Нам приходится быть осторожными. Ксанта всегда боится, что меня унесёт гарпия.

Айви бросила на меня забавный взгляд, и жгучий стыд обжёг меня. Почему мои слова звучали так по-другому, когда она повторяла их Финчу? Мои губы приоткрылись от потребности оправдаться – обосновать свои страхи.

Но прежде чем я успела объяснить, Финч спросил:

– Эти леса кишат гарпиями? Я что-то не припомню, чтобы видел хоть одну.

Жар пополз по моей шее.

– Гарпии летают. Они могут быть где угодно.

– Значит, лучше перестраховаться, – сказал Финч с кивком. – Лучше запертой, чем свободной.

А, вот оно. Вот его игра. Сделать меня злодейкой – когда он сам явился сюда, чтобы навредить ей. Он думал, что сможет настроить Айви против меня?

– Как ты смеешь, – сказала я. – Айви, иди к себе.

– Но Ксанта…

– Сейчас же!

Я не смотрела на неё. Я не могла вынести разочарования на её лице. Но это была не моя вина, что её весёлая болтовня была испорчена. Это сделал он.

Когда Айви ушла, я хлопнула дверью и заперла её.

Затем я повернулась лицом к этому лживому ублюдку, мои кулаки сжались, пока я дрожала от ярости.

– Ты хочешь, чтобы она ушла с тобой, да? И ты пойдёшь на всё, чтобы её заполучить, – даже будешь со мной флиртовать. Даже заявишь, что что-то почувствовал. Почему ты так заинтересован в Айви? Она слишком молода для тебя. Она ребёнок!

Это обвинение, похоже, привело его в ярость.

– Она мне не интересна в этом смысле! Я хочу, чтобы она была свободна, потому что она заслуживает свободы! Она не должна жить как твоя пленница!

Я уставилась на него.

– Айви не моя пленница. Я её защищаю! Я бы сделала для неё всё!

– Всё, кроме того, чтобы освободить её.

– И что с ней тогда будет? Она может…

– Она может жить своей жизнью, как любой другой!

– Потише! – прошипела я.

– Боишься, что она услышит? Боишься, что она узнает, какой бывает нормальная жизнь?

– Не я здесь враг, а ты!

– Такие, как ты, никогда не думают, что ошибаются.

– Такие, как я? – Я рассмеялась. – Что это значит? Другие не такие, как я! Я нигде не нашла родственной души! Как думаешь, почему я живу в этой башне?

Я защищалась, но как только слова вырвались наружу, я почувствовала всю тяжесть этой голой уязвимости. Это было признание, которое я не собиралась делать.

Всю жизнь я чувствовала себя одинокой и несчастной, жаждала общения, но так его и не находила. В конце концов этот голод подточил меня – и оказалось менее больно выбрать одиночество. Запереть себя в саду и башне, никогда не искать те неуловимые связи.

Слёзы защипали глаза. Я быстро отвернулась от него, отчаянно желая, чтобы мои эмоции остались незамеченными.

Я так глубоко похоронила эти чувства, что едва справлялась с ними, когда они всё же вырывались наружу.

Через мгновение Финч заговорил – тихо и мягко.

– Ты и вправду не считаешь её пленницей, да? Кто она для тебя?

– Она мне как ребёнок. Не мой собственный, но… кто-то хрупкий, кого я должна защищать. И она друг. По мере того как она взрослела, она стала мне другом.

Я сглотнула, горло болело от смущения. Хороша картина: ведьма в слезах признаётся, что её единственный друг – ребёнок, который не может её покинуть.

На самом деле я не так видела нас. Айви иногда хотела того, чего не могла получить, но здесь она была счастлива.

По крайней мере, я на это надеялась.

– Я понимаю, как это выглядит, – начала я запинаясь. – Но отсутствие свободы у неё – это не… это не потому, что я жестока. Мир снаружи небезопасен для неё. Он сожрёт её заживо.

– Может быть, – тихо сказал Финч. – А может, она вырастет. Знаешь, что сожрёт её заживо? Незнание того, какой могла бы быть её жизнь. Мысли о том, что она упустила. И то, что ей никогда не дадут сделать собственный выбор.

Горло сжалось так сильно, что я не могла говорить. Обхватив себя руками, я зажмурилась, но две слезы всё же успели скатиться по лицу.

– Она нимфа, – продолжил Финч тем же мягким голосом. – А нимфам нужна роща, за которой они ухаживают. Если она застрянет внутри этих башенных стен, она зачахнет. Она потеряет тот яркий дух, который ты так любишь.

– Я знаю, – признала я. Слова вырвались со вздохом.

Я знала это давно. Боялась приближения взросления, когда Айви начнёт отчаянно нуждаться в роще.

Я боялась её потерять.

– Ксанта, – сказал Финч.

Я повернулась к нему, вытирая слезу костяшкой пальца.

– Я знаю, ты думаешь, что я пришёл с дурными намерениями, но это не так. Я хотел спасти Айви, потому что сам вырос запертым в башне. Только я точно был пленником.

– Ты был пленником? – Я моргнула. Этого я совсем не ожидала услышать.

Финч кивнул.

– Колдун украл меня у родителей, когда я был ребёнком. Он жил совсем один в башне и хотел раба. Кого-то слабого и покладистого, чтобы делал всю работу по дому… и собаку, которую можно пнуть, когда злишься. Я был и тем, и другим.

– Как его звали?

– Лорд Абринор. Он был знатного рода из Зимних земель.

– Значит, ты вырос далеко отсюда, – пробормотала я. Моя башня стояла в Летних землях Аэтерны.

Финч кивнул.

– Это была башня больше этой. Холоднее и мрачнее. Внутри даже лестницы не было. Лорд Абринор пользовался магией, чтобы входить и выходить, паря на ветру. С тех пор как я был маленьким ребёнком и до девятнадцати лет, моя жизнь проходила в одной комнате. А ночью, пока лорд Абринор спал, меня запирали в клетку.

– Звучит ужасно.

– Так и было. Но я выжил. Я изо всех сил старался избегать его гнева. Я был тихим, смиренным, послушным… и всякий раз, когда лорд Абринор за мной не следил, я работал над тем, чтобы стать сильнее. Делал любые упражнения, какие мог, в том тесном пространстве. Я даже использовал прутья клетки, чтобы подтягиваться, пока был заперт внутри. Потому что знал: однажды у меня будет шанс сбежать. И мне нужно быть достаточно сильным, чтобы спуститься с башни.

– Как ты в конце концов сбежал? Он умер?

– Он умер, – сказал Финч, и выражение его лица затвердело.

– О. Понятно. Значит… ты его убил.

– Он заставлял меня готовить для него. Изысканные блюда – потому что утверждал, что мне всё равно нечем заняться целыми днями. Однажды вечером за ужином, когда я разрезал жаркое, я нашёл новое место для ножа. Я всадил его ему в грудь.

– Похоже, это было правильное место для него.

Финч мрачно улыбнулся.

– Это было чуть больше восьми лет назад. С тех пор я странствую. Когда я попал в эти края, услышал, что в башне заперта юная девушка. Я не мог просто оставить её здесь.

– Значит, ты и вправду вломился с мыслью её спасти.

– Да.

Вздохнув, я села на пол рядом с ним. Внезапно я почувствовала себя невероятно усталой. Всё это было совсем не так, как я себе представляла.

– И тебе в процессе вырвали глаза.

– Не самое любимое моё воспоминание.

– А потом я причинила тебе ещё больше боли. – Я поморщилась, вспоминая, как резала его ножом.

– Ты оправдывала свою репутацию злой ведьмы.

– Я и есть злая ведьма, – настаивала я – словно могла отмахнуться от всей той прошлой уязвимости. Словно мои слёзы и не падали.

– Ксанта…

– Нет, есть. Слабая, но есть. Во всех худших смыслах.

Ещё одно признание вертелось у меня на языке.

Я хотела избавиться от этой ноши, хотя бы на мгновение. Но если я открою этот секрет, Финч сможет использовать его, чтобы настроить Айви против меня.

И хуже всего было то, что я это заслужила.

Взглянув на закрытую дверь, я заколебалась.

Айви возненавидит меня, если узнает.

Я глубоко вздохнула и позволила словам упасть.

– Я не находила Айви брошенной в корзине. Когда мать Айви была беременна, я поймала её на краже из моего сада. А я всегда была беспощадна к непрошеным гостям. Мой сад – мой дом, и никому не позволено просто брать из него. Поэтому там и стена. Я очень чётко обозначаю свои границы. Но эта нимфа решила, что ей нужно поесть листьев горькой ягоды. У неё была тяга к ним – тяга беременной. Это было её оправданием для кражи.

Я выдохнула дрожа, и гнев того дня вернулся. Я ни разу не пожалела о том, что сделала с матерью Айви. Я до сих пор считала свои действия оправданными. Но моя праведная ярость путалась со страхом перед тем, что Айви обо мне подумает.

– Ты убила её за то, что она ела листья? – спросил Финч.

Я ощетинилась.

– Дело в принципе! Но нет, я убила её не за это. Нимфа была беременна, а её ребёнок никогда у меня не крал. У меня не было причин осуждать младенца. Так что я сказала нимфе, что позволю ей жить, но только если она отдаст мне своего ребёнка, как только тот родится. И на тот момент она согласилась.

– Потому что была в ужасе.

– У нас была договорённость, – повторила я. – Это была не плохая часть. Я не сделала ничего дурного. Напротив, я была милосердна – и пощадив ребёнка, и избавив его от воспитания вором.

– Продолжай, – спокойно сказал Финч, взмахнув рукой. Он мог жестикулировать теперь, когда я ослабила лианы.

Я вспыхнула, смущённая тем, как распалялась.

– В общем, нимфа согласилась на мои условия, но когда её ребёнок родился, она спряталась от меня вместо того, чтобы сдержать обещание. Я не могла этого допустить, поэтому пошла в её рощу и потребовала отдать мне ребёнка. Когда она отказалась, я убила её – что сделала бы ещё месяцами раньше в своём саду, если бы не была так милосердна! Я дала ей шанс выжить. Она просто им не воспользовалась.

Финч долго молчал. Из комнаты Айви не доносилось ни звука. Зелье в её рагу усыпило её? Или она присела у двери, слушая моё ужасное признание?

Я старалась говорить тише, но всякий раз, когда эмоции поднимались, я становилась громче, не желая того.

– Ну? – подтолкнула я, готовая к тому, что Финч осудит меня.

– Ты никогда не должна рассказывать Айви, – сказал он наконец.

Плечи мои опустились от облегчения. Значит, он не использует это против меня.

Взглянув на дверь снова, я прошептала:

– Знаю.

– У неё больше никого нет. Правда ранит её слишком сильно. Думаю, она к тебе привязана. Так что оставь эту историю в прошлом.

Я кивнула, благодарная за его слова, но это всё равно ничего не исправляло. Вина за ложь Айви никуда не делась.

– Но дай ей будущее, – сказал Финч.

– Я боялась, что ты это скажешь.

– Она заслуживает свободы. Заслуживает узнать, каково это – взращивать рощу, помогать ей расти. Роща её матери всё ещё там, в лесу?

– Да. – Я прикусила губу. – Растения плюща живучи. Даже если бы я хотела уничтожить рощу, у меня бы не вышло.

– Ну вот. Ты знаешь, что должна сделать.

– Ненавижу, что ты говоришь разумные вещи, – проворчала я, опуская голову. – Ненавижу весь этот разговор. Всё было куда проще, когда я считала тебя преступником. Надо было просто поцеловать тебя, когда захотелось, а потом сразу убить.

– Ты всё ещё можешь меня поцеловать, – сказал Финч. – Но убивать меня нельзя.

Я задрожала, когда его пальцы мягко коснулись моего лица. Глаза мои закрылись, и я подалась к нему, как кошка. Мне хотелось лишь чувствовать больше этой нежности – настоящая она или нет.

Моё глупое сердце снова искало связи, жаждало невозможного.

Тут я почувствовала, как другая его рука обхватила моё лицо, и замерла.

Глаза мои распахнулись.

Финч больше не был связан душащими лианами. Усики, что обвивали его руки, ноги и шею, распластались на полу, безжизненные.

Мой пленник сбежал, и его пальцы были всего в нескольких дюймах от моего горла.