Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Г
лава 8
Следующее утро тянется мучительно медленно. Я сижу в нашей гостиной, устроившись на гладком камне, и ковыряю ногтем приросшую к нему ракушку. В доме тихо. Сёстры крепко спят в своих комнатах, блаженно не подозревая, как близко я была к тому, чтобы всё испортить.
Ночью я так и не уснула, не смогла. Снова и снова прокручивала в голове наш разговор на пляже. Признание Казимира. Причину, по которой он ушёл. И то, как хорошо стало, когда мы наконец всё высказали друг другу.
Он любит меня. Всегда любил.
Я осторожно касаюсь губ, запоминая вкус его поцелуя.
Слева поднимаются пузырьки – мама вплывает в комнату. Кончик её жёлтого хвоста раздражённо подёргивается.
– Ты рано встала, – говорит она.
– Не спалось.
Она выдавливает улыбку. Сочувствия от неё я не дождусь, пока удачно не выйду замуж. А может, и после свадьбы тоже.
– Вчера произошло что-нибудь интересное?
Нормально объяснить то, что случилось вчера, всё равно не получится, поэтому я молчу.
Ещё раз поддеваю ракушку ногтем, и она наконец отламывается. Удовлетворённо отбрасываю её и принимаюсь за следующую.
– Тебе не удалось найти подходящую партию? – От нервных движений её хвоста вода вокруг идёт рябью.
Ну же, Казимир. Что бы ты там ни задумал, поторопись.
– Я бы не сказала, что мне не удалось, мама, – осторожно отвечаю я. – Партия есть. И всё более-менее решено. – За спиной скрещиваю пальцы. Он сказал, что придёт сегодня, значит, придёт. Ведь да?
Мама проводит рукой по волосам и пронзительно вскрикивает.
– Офелия! «Более-менее» – недостаточно!
Я вздрагиваю.
– Он собирается прийти. Поэтому я здесь и жду.
Она тут же закрывает рот и берёт себя в руки.
– А. Понятно.
После этого почти всё утро она оставляет меня в покое. Сёстры одна за другой подтягиваются на кухню, ищут себе завтрак и пристают ко мне с расспросами о бале. Я рассказываю им о платьях, цветах и принце, а они слушают, широко раскрыв глаза.
Наконец, примерно во время прилива, в дверь стучат.
Сердце колотится, пока экономка идёт открывать. Из прихожей доносится мужской голос. Мама появляется в гостиной с оживлённой улыбкой.
– Он пришёл к тебе, – говорит она.
Я приподнимаю бровь. С чего она так радуется визиту Казимира Дрейвена?
Из прихожей снова доносится голос. Меня всю скручивает. Это не Касс.
– Лорд Деверо, мэм, – объявляет экономка.
Я зажмуриваюсь.
Нет.
Нет-нет-нет.
– Пригласи его, – говорит мама.
Деверо прочищает горло.
– Доброе утро.
Я не открываю глаза. Может, если достаточно долго просижу здесь в нелепой позе, он снова разочаруется во мне и уйдёт.
– Офелия?
Мама.
Я открываю глаза.
Деверо выглядит встревоженным и растрёпанным. Под глазами припухлости от недосыпа. Обычно безупречный пучок перекосился. Сколько же он вчера ждал меня на балу?
– Вы так и не дали мне ответа, мисс Орион. – Его губы сжимаются в жёсткую линию. – Леди Орион, прошу вас: я пришёл просить руки вашей дочери.
Невысказанное слово дохлой рыбой повисает в воде между нами: опять.
– Так вы передумали. Как замечательно! – Мама хлопает в ладоши. – Офелия всё утро ждала вашего визита. Какая прекрасная новость!
Деверо склоняет голову набок.
– Вот как?
При воспоминании о вчерашних словах Касса меня бросает в жар. Для Деверо я всего лишь красивый аксессуар. Я сверлю его взглядом, а мама уже начинает суетиться.
– Конечно! Ну что, продолжим с того места, где остановились? На чём мы были? Ах да, список гостей.
Она зовёт экономку записывать распоряжения, и весь дом охватывает радостная суета.
Я остаюсь на месте и смотрю на Деверо. Хочу, чтобы ему стало не по себе, но вместо этого он улыбается.
– Я ещё не дала ответа, – говорю я.
Мама словно меня не слышит. Уже собирается связаться с модисткой насчёт моего платья и всё-таки оформить заказ.
– Нет. – Я смотрю Деверо прямо в глаза. Его улыбка исчезает. – Нет, – повторяю громче.
Мама замолкает на полуслове.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что не выйду за него. – Поднимаю подбородок и расслабляю плечи, как учил Касс.
В комнате повисает мёртвая тишина. Мама ошеломлённо раскрывает рот. Деверо сжимает кулаки.
– Ты ведь не всерьёз, дорогая, – говорит он. – Это же бессмысленно…
В дверь снова стучат. Нет, это уже не стук. Кто-то колотит так, будто готов разнести дверь голыми руками, если его не впустят.
Экономка вздрагивает и осторожно идёт открывать.
Я вскакиваю с места, и во мне вспыхивает надежда.
Лицо Деверо вытягивается.
И вот он появляется. Казимир вплывает в гостиную обнажённый по пояс, его щупальца извиваются. Он смотрит мне в глаза, и внутри всё поёт.
Он пришёл. Пришёл ко мне, как и обещал.
Мама издаёт сдавленный писк.
– Мистер Дрейвен! Давненько вас не было видно. Что всё это значит?
– Я пришёл заплатить выкуп за невесту. – Его щупальца изгибаются за спину и вытаскивают оттуда большие кожаные мешки с монетами. Один за другим он бросает их в центр комнаты.
Бух.
Бух.
– Этого хватит?
Внизу живота вспыхивает жар, а Касс подмигивает мне. О боги.
У мамы едва глаза не вылезают из орбит.
– Так это вы – тот самый жених?
– Поверьте, леди Орион, никто не удивлён больше меня. – Он ухмыляется.
Деверо раздувает жабры, пытаясь показать своё превосходство.
– Она уже обещана другому.
Улыбка Касса мгновенно исчезает.
– Она сказала «нет».
Его щупальца свиваются и подёргиваются, а сам он распрямляется во весь рост, нависая над соперником. Обнажает острые зубы, распахивает жабры и рычит.
Из коридора доносится шорох плавников: сёстры толкаются у двери, пытаясь занять лучшее место для подслушивания.
Деверо ошарашенно смотрит на маму в поисках поддержки, но та не отрывает глаз от денег.
– Нельзя просто заявиться сюда и купить себе невесту, пещерный житель. Так не делается, – выдавливает он.
– А брать невесту против её воли можно? – рычит Касс. – Особенно после того, как ты её отверг, унизил и разбил ей сердце. – Он обхватывает Деверо щупальцем и сжимает так, что тот задыхается. – Наглый, эгоистичный ублюдок.
Пульс грохочет в ушах. Я смотрю на Касса со смесью страха и восхищения. На мышцы, которые напрягаются, пока он меня защищает. На упрямо сжатую челюсть и ярость, с которой он за меня вступается. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько дорогой кому-то.
Глаза Деверо выпучиваются. Он слабо колотит по толстому щупальцу, сжимающему его талию.
– Не делай мне больно! – кричит он.
– Пощади, Похититель воспоминаний!
– Ты жалкий бесхребетный трус, Деверо, и никогда не будешь её достоин. За всю боль, которую ты ей причинил, я могу прикончить тебя прямо здесь. – Присоски Касса обхватывают шею Деверо и перекрывают жабры. – Скажи, почему мне этого не сделать. – Его глаза вспыхивают. – Давай. Умоляй.
Хвост Деверо бешено мечется, разбрасывая аккуратно расставленные мамины украшения. Кораллы хрустят, ракушки разлетаются во все стороны. Экономка выскакивает из комнаты, а мама визжит в углу.
Деверо хватается за горло и стонет.
Щупальце сжимается сильнее.
– Что-что? Не расслышал.
– Пощади!
– Это решать ей. – Когда Касс смотрит на меня, его яростный взгляд смягчается. – Офелия?
Пульс грохочет в ушах. Мне решать?
Лицо задыхающегося Деверо искажает паника. Какая-то часть меня ликует при виде этого зрелища, наслаждается бессильными ударами его хвоста. Сила обжигает вены. Стоит мне сказать одно слово, и Касс свернёт ему шею.
В глазах Касса пляшут искры.
– Уверена?
Деверо пронзительно вскрикивает и начинает биться ещё сильнее.
– Офелия, пожалуйста!
– Стой, – говорю я. Красть воспоминания – одно. Убийство – совсем другое.
– Он того не стоит.
– Как пожелаешь. – Касс разжимает щупальце, и Деверо без сил оседает на пол.
Жабры на его шее дрожат, рот широко раскрыт, но постепенно он начинает нормально дышать. Потом приглаживает волосы, поправляет украшения и смотрит на меня с мерзкой гримасой.
– Неблагодарная шлюха, – шипит он.
Касс распахивает жабры, и от его рыка вода вокруг вибрирует.
– Вон!
Деверо съёживается и удирает, ни разу не оглянувшись. Комната будто замирает, пока оставленные им пузырьки не рассеиваются.
Постепенно Касс расслабляет плечи. Щупальца аккуратно складываются под ним, а руки он скрещивает на груди.
Красуется.
Уголок его рта дёргается.
– Что ж, мистер Дрейвен. – Мама нарушает тишину. – Вы определённо заслужили право на её руку. Никогда не любила этого Деверо, но какой у нас был выбор? – Она возвращает на полку перламутровую безделушку и смахивает с неё песок.
Я закатываю глаза.
– Сколько здесь? – Мама поднимает мешок с золотом и начинает перебирать монеты.
– Вы принимаете мой выкуп, леди Орион? – рокочет Касс. – Со мной ваша дочь будет в безопасности, и о вас я тоже позабочусь. У меня ещё много золота.
Мама бледнеет, пальцы замирают над следующим мешком.
– Ох, – выдыхает она.
– Да. Да, принимаю.
Меня накрывает облегчение. Теперь между нами ничего не стоит.
Всё тело гудит от энергии. Я смотрю Кассу в глаза, будто прямо в душу, и изо всех сил думаю: «Да!»
Он ухмыляется.
Я бросаюсь к нему и со всей силы врезаюсь в широкую грудь. Он ловит меня и зарывается лицом в мои волосы.
– Это твой официальный ответ? – довольно гудит он.
– Лучше бы это было «да», Офелия, – вмешивается мама. – После всего этого.
Я устраиваюсь в его объятиях, и кажется, будто вернулась домой. Кладу ладонь ему на грудь и веду пальцами по узорам татуировок.
– Откуда у тебя столько золота? Я думала, ты не берёшь деньги за свои сделки, – шепчу я.
Он смеётся мне в волосы.
– Просто не от тебя.
Глава 9
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Казимир закрывает мне глаза тёплой крепкой ладонью. Я пытаюсь подсмотреть сквозь щели между его пальцами, но он уже знает все мои уловки и только крепче удерживает меня, прижав к груди.
Одно щупальце обвивает мой хвост, надёжно удерживая на месте, пока он плывёт. Позади тихо шуршат струи воды в такт сокращениям мышц.
А зачем мне вообще куда-то плыть самой, если он рядом и готов изображать моего личного водителя? Я закатываю глаза.
– Потерпи ещё немного, милая, – рокочет он мне на ухо. – Мы почти приплыли. Тебе понравится.
Я вздрагиваю от предвкушения. Когда мой теперь уже муж сказал, что в брачную ночь у него для меня будет сюрприз, я понятия не имела, чего ждать. Может, он прибрался в своей пещере или посадил у входа кораллы поярче. А может, купил мне ещё одно платье для наших вечерних прогулок по району двуногих.
Касс замедляется. Я сильнее прижимаюсь к его ладони – мне не терпится увидеть сюрприз.
– Ну вот, – говорит он. – Что скажешь?
Он убирает руку, и я вижу искусно вырезанную дверь из выбеленного морем дерева с изящной изогнутой ручкой. Она даже роскошнее той, что стоит в доме моей семьи: такие могут позволить себе только самые богатые представители высшего общества.
Я моргаю и наконец вижу дом целиком. Подводный особняк стоит на прочном основании из песчаника и окружён яркими кораллами и морской травой. Настоящее жилище из сказки. Весь дом высечен из белого мрамора. По краям резного фасада возвышаются две башни. Огромные окна выходят на раскинувшийся внизу риф.
Он вкладывает мне в ладонь металлический ключ.
– Добро пожаловать домой, леди Дрейвен.
– Казимир!
Он направляет мою руку к замку, и мы вместе вставляем ключ.
– Ты правда думала, что я позволю жене жить в какой-то обшарпанной пещере?
Жена. Мне нравится, как это звучит.
– Я была бы не против. Мне нравится твоя пещера. Она милая и уютная, – хрипло отвечаю я, чувствуя, как сжимается горло. Это слишком. Такой огромный подарок трудно просто взять и принять.
– Ерунда. – Он распахивает дверь.
Сердце бешено колотится, пока он несёт меня внутрь. Я таращусь на высоченные потолки, резные карнизы и отполированные каменные сиденья. Но в первой комнате он даже не задерживается. Щупальца ритмично сокращаются, и мы плывём дальше вглубь дома.
– Ты куда? – ахаю я. – Я хотела всё рассмотреть.
Он смеётся.
– У нас впереди вся жизнь, ещё насмотримся. Я решил начать с самой лучшей комнаты.
– И какая же из них самая лучшая?
– Увидишь. – В воду просачивается запах его возбуждения, и я краснею. Он косится на меня и ухмыляется.
Внизу живота сладко ноет от предвкушения, чешуйки смягчаются, сердце грохочет.
С тех пор как мы официально обручились, мы трахались столько раз, что я сбилась со счёта. Он трахал меня и вверх ногами, и боком, заставлял визжать так, что рыбы разбегались с рифа, и долбил так, что в стене его пещеры появилась трещина.
Но сейчас всё иначе.
Он решительно стискивает челюсть, заплывая в спальню.
Я успеваю лишь мельком заметить светло-розовые стены, золотой сундук, туалетный столик с зеркалом и огромную кровать из тростниковой травы, прежде чем он опускает меня на мягкий матрас и прижимает руки над головой.
Я опускаю веки, прикусываю нижнюю губу и смотрю на него самым томным взглядом, на какой способна.
– Лорд Дрейвен, – произношу низким голосом, – и что же вы задумали?
В стальных глазах вспыхивает жар. Он забирается на кровать, раскинув щупальца, и касается губами моего уха.
– Пировать.
Я вздрагиваю.
Мы смотрим друг другу в глаза. Он начинает медленно, разогревая меня поцелуем. Проводит пальцами по лицу и шее, потом опускается к груди и принимается её дразнить. От каждого прикосновения меня обдаёт жаром, каждое движение попадает точно в цель: он уже безошибочно знает, как обращаться и с моим телом, и с моими мыслями.
Я выгибаю спину и тяну запястья, всё ещё прижатые над головой.
Внизу живота разливается жар. Чешуйки вокруг щели на хвосте становятся мягче, и из неё проступает смазка.
– Вот моя девочка, – шепчет он. Ладонь скользит по животу и на миг задерживается там, где кожа переходит в чешую.
А потом он находит мою щель, и я всхлипываю.
– Такая мягкая для меня, – рокочет он, погружая внутрь пальцы. Задевает чувствительный узелок у самого входа, и по телу разлетается разряд удовольствия.
– Касс, – стону я.
Он мягко, но без передышки дразнит это место, пока удовольствие не подбирается к самому краю. Потом с рыком обвивает меня щупальцами. Мягкие присоски ласкают чешуйки, и он поднимает меня с кровати. Мы зависаем в воде, почти невесомые, а он подтягивает меня к месту, где сходятся его щупальца, пока не окружает собой со всех сторон.
Там, в самом центре, твёрдо стоит его большой член, готовый войти в меня. Я отчаянно хочу, чтобы он меня наполнил.
– Я хочу услышать это вслух, – говорит он. – Скажи.
Я пытаюсь подобрать слова, а хвост сводит судорогой. Его присоски дразнят мою щель, пока я не сдаюсь.
– Я хочу тебя, – выдыхаю я.
Он довольно гудит низким рокотом.
– Куда?
Я выгибаюсь. Эти проклятые присоски теребят и тянут чешуйки, пока перед глазами не вспыхивают звёзды. Я уже почти на грани.
Его ладонь сильнее сжимает мои запястья.
– Сосредоточься, любовь моя. Куда ты хочешь получить мой член?
Он подтягивает меня ближе, и бархатистая головка упирается во вход.
– В меня!
О боги, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Я хочу, чтобы ты наполнил меня.
– Хорошо.
Его член раздвигает чешуйки, и он одним движением глубоко входит в меня. Я растягиваюсь вокруг него. Он меняет угол и снова двигается во мне.
Я стону. Да. Да, вот здесь.
Он входит снова, и перед глазами темнеет.
Да.
Снова. Внутрь. Наружу. Глубже. Жёстче.
Большим пальцем он гладит мои костяшки, пока трахает меня, заполняет собой и боготворит меня каждым движением. Наконец я вскрикиваю его имя, содрогаясь в оргазме.
– Казимир!
Он входит глубоко и замирает. Я сжимаюсь вокруг него, пульсирую, содрогаюсь, пока удовольствие наконец не отступает.
Когда я обмякаю, он укладывает меня на кровать. Убирает волосы с моего лица и целует в лоб.
– Вау, – шепчу я.
Он ухмыляется.
– Стараюсь угодить.
Я обхватываю ладонями его красивое лицо.
– Дом прекрасный, Касс. Спасибо.
– Ты будешь здесь счастлива?
– Ну, я ещё толком ничего не успела осмотреть, но потолок в спальне уже выглядит весьма многообещающе.
Он смеётся.
– Идеально.
Я переворачиваюсь на бок и подпираю голову кулаком, принимая такую же позу, как он.
– Касс?
– Офелия.
Мне никогда не надоест слышать, как он произносит моё имя. Будто я центр всего его моря.
– У меня тоже есть для тебя свадебный подарок.
Он вскидывает бровь.
– Вот как? Хочешь, чтобы подарок стал сюрпризом?
– Нет. Он у меня в голове. Я всё ещё должна тебе одно воспоминание. – Я касаюсь кончика его носа.
Он фыркает.
– Нет, не должна. Я же сказал: оставь его себе.
– Но это тебе понравится. Можно я просто покажу его, а ты не станешь забирать?
– Ладно. Давай посмотрим. – Он берёт меня за руку и переплетает наши пальцы.
Я сосредотачиваюсь на самом счастливом воспоминании.
Два малька плывут по рифу: бойкая девчонка с длинными белыми волосами и мальчишка с восемью синими щупальцами.
Девчонка играет со стайкой иглобрюхов: гоняется за ними, гладит, тыкает в жабры, пока те не раздуваются в колючие шарики.
Мальчишка наблюдает за ней. Она чувствует его взгляд: тёплое покалывание на затылке. Он новенький на рифе, его семья только что переехала из другого района, и раньше она его никогда не видела.
Ему нравятся иглобрюхи? Она оглядывается через плечо туда, где он прячется среди кораллов. Наверное, думает, что его не видно, но она прекрасно знает, где он.
Она хватает одного иглобрюха за хвост, гладит между глазами и швыряет в мальчишку. Иглобрюх шлёпается ему прямо в лицо.
Казимир сжимает мою руку.
– Офелия, – шепчет он охрипшим от эмоций голосом.
– Это твоё любимое воспоминание?
– Конечно. Это день, когда я встретила своего лучшего друга.
Он обхватывает моё лицо ладонями и крепко целует.
– Я с тех пор тебя люблю, – говорит он.
– И прекращать не собираюсь.
– Я тоже.
ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Понравились «Чернила и зависть»? Действие этой истории происходит в том же подводном фэнтезийном мире, что и в моей серии «Сирены Адрии», где я выдаю сказочным принцессам русалочьи хвосты и хороший трах.
Книги серии связаны между собой, но каждая рассказывает самостоятельную историю и по-своему переосмысливает известную сказку, поэтому читать их можно в любом порядке.
Of Song and Scepter – «Русалочка», только эта русалочка любит пускать в ход нож. Начните с неё, если хотите познакомиться с глубоководной сиреной, которая никогда не видела солнца. Она поднимается на поверхность, чтобы разрушить жизнь почти двухметрового и до невозможности доброго Кораллового принца.
Of Rime and Ruin – «Красавица и морское чудовище» встречается с «Джекилом и Хайдом». Начните с этой книги, чтобы исследовать новые королевства сирен и познакомиться с угрюмым Морозным королём, живущим внутри него зверем и мятежной принцессой-солнышком, которую он запирает в своём подземелье.
Об авторе Лизл Уэст
Лизл Уэст – глубоководная русалка, которая маскируется под автора романтического фэнтези, вынашивает горячие сюжеты и шипит на дневной свет. Она превращает сказки в подводные фэнтези-романы, которые одновременно восхищают и разбивают сердце: сначала вырывает его зубами, потом залечивает поцелуями и обязательно дарит счастливый финал.
Найти меня в соцсетях можно по имени @authorlieslwest, а подписаться на мою рассылку, чтобы первой узнавать, что я приготовила дальше.
ВЕДЬМА В БАШНЕ
ВАЙОЛЕТ ДЖАСПЕР
Злодейское переосмысление «Рапунцель»
(Готель × Вор)
Когда красавец-вор вламывается в её башню, первый инстинкт Ксанты – убить его. Но она не может сделать это на глазах у своей добросердечной «дочери». Вместо этого она берёт вора в плен, выжидая момент, чтобы убить его тайком. Однако даже приставив нож к его горлу, Ксанта обнаруживает, что её влечёт к этому невыносимому преступнику. Что делать злой ведьме, когда она не может доверять собственному сердцу?
Тропы: от врагов к возлюбленным, разница в возрасте (главная героиня старше), она связывает его лианами, агрессивное врачевание ран, нож к горлу
Примечания к содержанию: откровенные сцены секса и ненормативная лексика, кровь, жуткая травма глаз (выколоты шипами)
Перевод: lenam.books
Глава 1
– Ксанта, – начала Айви тем самым сладким, взволнованным тоном, которым она пользовалась, когда что-то хотела.
Я вздохнула и отставила зелье, над которым работала.
– Что такое?
– Ну, я просто подумала… – Айви стояла в дверном проёме, и на её бледно-зелёном лице играла полная надежды улыбка. – День сегодня такой чудесный, так что, может быть… можно мне выйти на улицу, в сад?
Её длинные зелёные волосы тянулись следом, изгибаясь по каменному полу, точно река из листьев плюща. Она ведь была нимфой плюща, и её волосы росли стремительно – каждая вьющаяся прядь выпускала новые листочки, жаждущие солнечного света.
А солнца в этих башенных комнатах было совсем мало.
Девочке нужно было на воздух – я это знала. Каждая нимфа мечтает о собственной роще, и с приближением взросления потребность Айви быть среди природы становилась всё сильнее.
Но снаружи ей было небезопасно.
– Нет, – сказала я коротко, и её полная надежды улыбка увяла.
На миг она поникла, но быстро воспрянула духом.
– Я буду осторожна.
– Ты не сможешь быть достаточно осторожна, Айви, – с раздражением в голосе ответила я. – Гарпия может спикировать, схватить тебя, унести и сожрать.
У Айви задрожала губа – она словно знала, что сейчас последует.
– Ты помнишь, как Хемлока унёс тот ястреб? – спросила я.
– Да, – прошептала она. В её больших карих глазах заблестели слёзы.
Конечно, она помнила. Это была одна из главных трагедий её недолгой жизни. Её милого маленького терьера вырвали из сада ястребиные когти, и больше его никто не видел.
Острая боль пронзила мне грудь. Я не любила расстраивать Айви. Но ей нужно было оставаться напуганной. Иначе она могла потерять осторожность.
Она и так была слишком доверчивой. Слишком наивной, доброй и милой. Совсем как её пёсик Хемлок – который теперь был мёртв.
– То, что ты чувствуешь к Хемлоку, – сказала я, – это же самое я почувствовала бы, если бы что-то случилось с тобой. Ты ведь это знаешь, правда? Поэтому мне нужно тебя оберегать. Я была бы убита горем, Айви. У меня бы сердце разорвалось.
– Я знаю, – сказала она, опустив глаза. Вина тенью легла на её черты, и я почувствовала себя немного виноватой – ведь это я заставила её так себя чувствовать.
– Я отведу тебя в сад завтра, – сказала я ей. – Ненадолго. Но сегодня мне нужно закончить эти зелья.
Я указала на груды трав, цветов, кореньев и семян на моём рабочем столе, все они ждали, чтобы их добавили в одно из моих снадобий. Я варила яды, сонные отвары и лечебные тоники, среди прочего.
Айви кивнула. Она никогда не спорила, даже когда отчаянно чего-то хотела. Я была ей за это благодарна.
– Можно мне хотя бы высунуть волосы в окно? – спросила она. – Чтобы поймать немного солнца?
– Да. Я помогу.
В башне было две комнаты: Айви и моя. Моя служила мне и мастерской, и спальней, и кухней. Она была меньше и теснее комнаты Айви, но меня не смущало быть среди хлама и горшков с растениями – тогда как Айви нужно было пространство. Одним только её волосам требовалось место, чтобы развернуться. А ещё были её книги и принадлежности для рисования – всё то, что её развлекало.
В центре комнаты Айви стояла большая кровать с балдахином из фиолетового шёлка. Свернувшись на покрывале, лежали её маленькие собачки – Олли и Найтшейд. Белая Олли подняла голову, когда мы вошли, готовая к приключениям. Чёрный Найтшейд лишь приоткрыл один глаз и вернулся ко сну.
Волосы Айви волочились по полу, подхватывая мусор и сметая его в ту зелёную реку. Несколько перьев запутались в листьях, а также игрушечная мышь, которую собаки любили грызть.
Я вытащила игрушечную мышь из прядей и швырнула её на кровать – чем напугала Олли, которая тут же схватила её зубами. Потом я собрала массу волос Айви в руки и медленно помогла ей вывесить их из окна.
Её волосы были на удивление крепкими. Собаки могли топтаться по ним или даже играть в перетягивание – и она никогда не чувствовала боли в коже головы. Пряди никогда не рвались, если только я не резала их ножницами.
Но я всё равно была осторожна, выпуская эти длинные пряди в окно, следя, чтобы они не зацепились за грубые каменные стены башни. Айви задрожала от удовольствия, когда утренний солнечный свет коснулся её волос. Каждый отдельный листочек словно тянулся к солнцу.
Внизу, в пятидесяти футах под башенным окном, мой обнесённый стеной сад был в пышном цвету, наполняя летний воздух ароматом цветов. Злобно острые кусты клинолистника окружали основание башни, создавая защитный барьер для нашего дома, но волосы Айви не спускались достаточно низко, чтобы смешаться с этими шипами.
Когда я вывесила большую часть её волос из окна, Айви села на пол рядом, прислонившись к стене и подложив под спину подушку.
– Удобно? – спросила я.
Она счастливо кивнула, её глаза полуприкрылись, пока она впитывала солнечные лучи.
– Хочешь книгу почитать?
– Нет, мне ничего не нужно.
– Хорошо. – Я провела рукой по её макушке, пальцы зашуршали в густых зелёных листьях. – Наслаждайся солнышком. Я буду в своей комнате, если понадоблюсь.
Я закончила кипятить корень мракобура и как раз резала листья валерианы, когда собаки начали лаять.
Этот высокий тявкающий лай был как топор по моему черепу.
Я поморщилась, взглянув на дверь – проверить, закрыта ли. Закрыта, но шум всё равно проникал. Иногда в башню попадала белка, и всякий раз, когда это случалось, собаки сходили с ума.
– Да блядь, – пробормотала я, роняя нож.
Покоя не будет, пока я не разберусь с этим.
Я зашагала к двери, готовая придушить непрошеного грызуна – поскольку придушить собачонок Айви я не могла. Мои пальцы едва коснулись ручки, когда воздух прорезал пронзительный крик.
Крик Айви.
Но это был не крик девочки, которую напугала белка.
В этом звуке был неприкрытый ужас.
Мой собственный страх поднялся ему навстречу. Внезапная тяжесть сдавила сердце и украла дыхание.
Если кто-то обидел Айви…
Если я не смогла её защитить…
Распахнув дверь, я ворвалась в комнату Айви, взглядом рыща повсюду в поисках опасности. Айви стояла на коленях перед окном, согнувшись и обхватив себя руками, рыдая.
Пульс грохотал у меня в ушах. Через несколько секунд я была рядом, мои колени прижались к твёрдому каменному полу.
– Айви. Айви. Что случилось? – Я схватила её за руки, пытаясь заставить посмотреть на меня. Но она оставалась скрученной в себе, словно вокруг какой-то тайной боли.
Это болезнь? Какой-то недуг нимф, о котором я не знала?
Я была фэйри, но не природной фэйри, как Айви. Я выросла в благородном доме, вдали от дикой природы, и, несмотря на мои занятия и всё, что я узнала, ухаживая за садом, в моих знаниях были значительные пробелы.
– Где болит? – спросила я.
– Я… я… – Айви задыхалась между всхлипами, обхватив себя за талию ещё крепче.
Значит, что-то в животе?
– Я исправлю это, Айви. Клянусь.
Паника неслась через меня, пока я смотрела, как эти сокоподобные слёзы струятся по её лицу. Я обещала всё исправить, но как? Собаки замолчали, напуганные слезами Айви сильнее, чем тем, что встревожило их прежде.
И тут я услышала стон.
Слабый, словно звук сдерживался стиснутыми зубами.
Но это был определённо стон боли. Доносившийся не изнутри башни, а снаружи.
В пятидесяти футах внизу.
Я вскочила на ноги и перегнулась через подоконник.
Вот. Вот он.
Наш непрошеный гость.
Тело наполовину наклонено, скручено среди ветвей клинолистника, кольцом окружавшего мою башню.
Взрослый мужчина фэйри.
Который думал, что может… что? Ворваться в мой дом? Сделать с Айви своё дело? И, возможно, убить меня тоже? Ведьму – злую ведьму – которая жила в этой башне?
Пламя ярости лизнуло мне позвоночник. Та беспомощная паника отступила, потому что теперь я знала, что делать.
Я убью его, как убивала каждого, кто вторгался сюда до него.
А поскольку он заставил Айви плакать, я сделаю это больно.
Он уже был на полпути к смерти, но его явная агония меня не утешала. Огромные шипы пронзили его конечности, но этого было недостаточно. Кровь покрывала его глаза, которые, судя по всему, были вырваны во время падения.
– Хорошие шипики, – пробормотала я, хотя они были совсем не маленькими.
Я вырастила эти кусты клинолистника из семян, собранных в Пограничных землях, где магия всё ещё бушевала. Сначала они были непокорными – протягивали свои длинные усики мне наперерез, хлестали меня, пытаясь ранить, – но со временем приняли меня как свою смотрительницу. И сегодня, больше чем в любой другой день, я была благодарна, что вытерпела их первые атаки и не просто сожгла их корни в отместку.
Опустившись на колени рядом с Айви, я погладила её по спине. Тихим голосом спросила:
– Ты плачешь потому, что тот мужчина тебя обидел? Обещаю, он больше никогда тебя не обидит.
– Н-нет. – Айви покачала головой. – Он… это я его ранила.
– Ты? – Я сдержала смех. – Невозможно. Ты же крошка.
И это была правда. Такая же стройная и грациозная, как цветок. Она и белку обидеть не смогла бы, не то что взрослого мужчину фэйри.
– Я серьёзно, Ксанта. Он залез на башню, но я не замечала его, пока он не присел на подоконник. Когда я подняла глаза и увидела его, я так испугалась, что закричала. Я только хотела, чтобы он ушёл. Я вскочила и толкнула его изо всех сил. И он упал. Упал в шипы. И он…
Рыдание заглушило остаток слов.
– Всё хорошо, дорогая, – сказала я, обнимая её и притягивая к себе. – Теперь ты в безопасности.
– Шипы вырвали ему глаза, – прошептала Айви. Её хрупкое тело дрожало, как лист.
– Знаю. Эти клинолистники стоили всех хлопот.
– Ксанта! – Айви резко отстранилась, и я нахмурилась в недоумении.
– Они вырвали ему глаза! – повторила она. И когда я увидела блеск ужаса в её собственных глазах, я поняла, что неверно оценила её реакцию.
– Это было ужасно, – продолжила Айви. – И это моя вина.
Она произнесла эти последние слова с мукой. Это было жестокое признание для такого невинного сердца.
– Нет. – Я строго удерживала её взгляд, пока из её глаз капали новые слёзы. – Это целиком его вина. Он залез в нашу башню – наш дом – без приглашения. Как думаешь, каковы были его намерения? Думаешь, они были добрыми?
– Я… я не знаю, – призналась Айви, кусая губу. – Он пытался со мной заговорить, но я не слышала. Кровь шумела в голове. Так громко… мне было так страшно. Я просто среагировала.
– Ты всё сделала правильно, – заверила я. – Ты была безупречна. А теперь я пойду закончу дело.
Когда я двинулась, чтобы встать, Айви схватила меня за руку, останавливая.
– Подожди! Что ты собираешься делать? Ты можешь его вылечить?
Я фыркнула.
– Ты не серьёзно.
У меня была целительная магия, но я использовала её только для нас, не для воров и убийц.
– Пожалуйста, Ксанта. – Глаза Айви наполнились слезами, выражение лица было мучительно искренним. – Я не могу смириться с тем, что так покалечила человека. Это будет преследовать меня вечно. Я знаю.
