Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Ты хочешь, чтобы он жил, чтобы вломиться в комнаты других девушек и навредить им?

– Он не навредил мне.

– Но он бы навредил, – настаивала я. – Просто ему не дали шанса.

– Мы этого не знаем. Можем хотя бы выяснить, вдруг это недоразумение? Я не хочу, чтобы кто-то умер из-за меня.

Слёзы Айви продолжали течь, и теперь у неё ещё и нос потекло. Она смотрела на меня снизу вверх, умоляя.

Эта чёртова боль снова ударила мне в сердце.

Я вздохнула. Я знала, что этот вор заслуживает смерти. Вор, насильник, убийца… скорее всего, он был всеми тремя сразу. И я убью его.

Но чтобы успокоить Айви, мне придётся сначала притвориться, что я его спасаю.

– Ладно, – сказала я ей. – Я его вылечу.

– Правда? Ты действительно это сделаешь? – Её глаза впервые с тех пор, как я вошла, засияли. – О, спасибо, Ксанта! Ты не пожалеешь!

Бедная девочка уже предполагала его невиновность.

Она была слишком мягкосердечна для этого мира.

К счастью, у неё была я в качестве защитницы – а я была противоположностью мягкосердечия и невинности.

Направляясь к лестнице, ведущей из башни, я уже строила планы по уничтожению непрошеного гостя.

Глава 2

С возрастом кусты клинолистника смягчились. Они больше не пытались проткнуть меня насквозь, стоило пройти мимо. Большую часть времени они спали, прижавшись к камням башни и греясь в солнечном тепле.

Но теперь, когда у них появилась жертва, они не хотели её отпускать.

Ветви, усеянные шипами, обхватили тело, словно приз, который они выиграли. Кровь стекала по одревесневшим стеблям и исчезала из виду, впитываясь в растение.

Если оно выпьет всю кровь незваного гостя, он умрёт. И хотя в обычной ситуации такой исход меня бы полностью устроил, сейчас я не могла допустить, чтобы Айви осталась травмированной событиями этого дня.

Скривившись, я приготовилась сражаться с клинолистником.

С того места, где я стояла, дотянуться до незваного гостя было не так-то просто. Его тело застряло на верхушке куста, и, хотя при необходимости я могла бы взобраться, мне совершенно этого не хотелось. Ветви можно было использовать как лестницу, если растение спокойно, но сейчас оно было слишком агрессивным.

– Отпусти свою добычу! – приказала я. – Он принадлежит мне.

В ответ ветви ещё крепче прижались к башне – и, пока они это делали, шипы вошли глубже в раны незваного гостя, осыпав меня дождём капель крови.

Пленённый мужчина застонал от боли. Его челюсть была сжата так сильно, что могла треснуть, – словно он решил во что бы то ни стало не показывать слабость, несмотря на шипы, пронзающие его плоть.

Жаль, что мы с клинолистником сейчас были не в ладах. При других обстоятельствах это зрелище пытки доставило бы мне удовольствие.

– Опусти его, – сказала я, поднимая нож. – Этот клинок достаточно остёр, чтобы резать кость, он быстро разделается с твоими стеблями. Если будешь вести себя хорошо, потеряешь всего несколько шипов.

Ветви с шипами громко заскребли по стенам башни – злобное, растительное шипение.

Вздохнув, я попробовала другой подход.

– Айви хочет, чтобы ты его освободил.

Айви была нимфой – куда ближе к родне этого растения, чем я когда-либо смогу быть. И оно питало к ней слабость – точно так же, как я.

Нехотя ветви сползли на землю, распластавшись по ней, пока незваный гость не оказался у моих ног. Стремительное падение причинило ему ещё больше боли, и он изо всех сил пытался этого не показывать – всё его тело дрожало от напряжения.

Не понимаю, зачем он вообще старался. Не то чтобы ему давали очки за храбрость.

Может, это мужская гордость?

– Выглядит больно, – сказала я, перепиливая основание шипа, что держал его. – Уверен, что не хочешь закричать?

– Отойди от меня, Ведьма. – Дрожащий выдох вырвался вместе с его бравадой.

– Думаешь, с этим растением будет безопаснее?

– Вообще-то да.

– Значит, ты предпочитаешь истечь кровью, пока шипы разрывают твои внутренности? Любопытно. Должно быть, ты наслышан обо мне ужасных вещей. Что ж… – Я перерезала один шип и перешла к следующему. – К сожалению, твоё желание не исполнится. Я здесь, чтобы тебя спасти.

– Спасти меня. – Он кашлянул смехом. – И с какой стати ты бы это делала?

– О, не знаю. Может, ты застал меня в редкий день милосердия.

Я взъерошила его песочные волосы, воображая, что это встревожит его сильнее, чем нож у горла. Так и вышло. Он дёрнулся от моего прикосновения, а затем зашипел, когда каждый клиновидный шип впился в него.

После этого я вернулась к перепиливанию шипов, хотя пока их не вытаскивала. Сейчас они закупоривали его раны, и я не хотела, чтобы кровь хлынула потоком.

Я подожду вынимать шипы, пока не буду готова его лечить. И уж точно я не собиралась возвращать ему силы прямо сейчас.

Нет, это подождёт, пока он не будет связан в моей башне.

Он уже начал нервничать, проверяя каждую конечность, которую я освобождала из куста клинолистника. Сгибал колено, упирался ботинком в землю, пытаясь обрести опору. И как только я освободила его правую руку, его ладонь потянулась к одному из кинжалов на поясе.

Он думал, что я пропущу этот «незаметный» жест? Это не у меня были вырваны глаза.

Прежде чем он успел схватить кинжалы, я выдернула их из ножен и швырнула через плечо в густые заросли рододендронов.

– Мило, – сказала я ему. – Это твой первый день в роли вора-убийцы? Придётся поработать над трюками.

Он и впрямь казался молодым. Возраст фэйри трудно определить по внешности, но в нём было что-то, что кричало мне о юности.

Он лишь стиснул зубы, не отвечая.

Прежде чем перерезать последние шипы, я достала тряпку и маленький пузырёк, который прихватила с собой.

В пузырьке была молочно-белая жидкость из перебродивших зимних яблок – самое сильное сонное зелье, какое у меня было.

Я пропитала тряпку жидкостью, прижала её к его рту и носу, крепко удерживая. Его руки взметнулись, чтобы оторвать мои, попытаться сорвать ткань. Но снадобье подействовало слишком быстро. Через несколько секунд он потерял сознание.

– Вот так, – сказала я. – Так ты не будешь мне сопротивляться. Потому что мы оба знаем: ты бы стал.

Тогда я освободила его от последних шипов, теперь разрезая быстро, раз он был беспомощен. Наклонившись, я подхватила его под плечи сзади. И принялась тащить к двери башни, ворча от раздражения с каждым шагом.

Если бы я тащила его в неглубокую могилу, усилия меня бы не смущали, но спасать его только для того, чтобы потом убить, казалось пустой тратой сил.

А дел на сегодня было много. Зелья варить, ужин готовить. У меня не было времени играть в сиделку, а потом в убийцу для преступника, который и так был наполовину мёртв.

Но будь я проклята, если Айви будет плакать в подушку из-за этого монстра.

Нет, я сделаю достаточно, чтобы успокоить её нежное сердце, а потом избавлюсь от него.

Я добралась до двери, затем медленно потащила его вверх по винтовой каменной лестнице. Я была относительно сильной от работы в саду, но этот мужчина был тяжёлым – его поджарое тело было набито мышцами, – и тащить его, поднимаясь спиной вперёд, было крайне неудобно. Летняя духота в лишённой воздуха лестничной клетке всё усугубляла.

В конце концов у меня не осталось выбора, кроме как наполнить мышцы магией, чтобы придать себе сил дотащить его до мастерской.

Оказавшись внутри, я свалила его на пол рядом с горшками душащих лиан. Эти лианы станут его цепями – как только я уговорю зелёные усики обвить его конечности.

Но сначала я остановилась перевести дух. И пока стояла там, я осмотрела своего пленника.

Он был светловолосым, хотя и не таким светлым, как мои платиновые кузены. Его волосы были теплее – цвета соломы или песка. А его поджарое тело было на удивление мускулистым. Я ощутила тяжесть этих мышц, когда несла его, но и сквозь одежду, где шипы прорвали ткань, проглядывали их очертания.

У него было телосложение воина, словно он проводил время в боях и убийствах, а не в азартных играх и пьянстве, как знать, с которой я выросла. Неудивительно, что он смог взобраться на мою башню.

А его глаза…

Они превратились в рваную плоть и кровавое месиво. Я обычно не была брезгливой, но от этого ужасного зрелища желчь подступила к горлу.

Айви была куда чувствительнее. Теперь я понимала, почему она согнулась пополам, рыдая от ужаса. Мне нужно было залечить эти раны, а потом показать ей, что он в порядке, чтобы воспоминание не преследовало её вечно.

Вот если бы я ещё не была так измотана…

Из-за закрытой двери раздался робкий стук.

– Да? Что такое? – откликнулась я.

– Ты его вылечила? – спросила Айви.

– Ещё нет. Я только затащила его в мастерскую.

– Ты дашь мне знать, когда сделаешь это? Я хочу извиниться.

– Да ёб твою мать, – пробормотала я.

Иногда её доброта меня ужасала.

Извиниться перед убийцей, который не сумел тебя убить? Простить насильника, который упал с башни, прежде чем успел тебя изнасиловать?

Я не так её воспитывала. Я учила её не доверять никому. Я учила её, что другие фэйри жестоки, даже когда кажутся добрыми, уродливы внутри, несмотря на внешнюю красоту, и всё же.

Айви хотела видеть свет в каждом. Она сама была до чёртиков хорошей, настолько от природы добросердечной, что не могла взять в толк, что зло окружает нас повсюду.

Она даже во мне видела хорошее, хотя там его не было.

– Ты дашь мне знать? – настойчиво повторила Айви. – Я не расслышала, что ты сказала. Ты бормотала.

– Я дам тебе знать, – отозвалась я, и голос мой был напряжён.

– Хорошо. Спасибо!

Затем я услышала, как её шаги удаляются, а следом – стук собачьих коготков, семенивших за ней.

Чувствуя себя ещё более усталой, чем прежде, я принялась заточать своего пленника. Я взмахнула рукой в сторону горшков с душащими лианами, направляя магию так, чтобы она потекла по усикам, побуждая их к действию.

Лианы заскользили в воздухе, как змеи, а затем начали обвивать безвольное тело незваного гостя, сворачиваясь вокруг его запястий, бицепсов, бёдер, лодыжек и, наконец, шеи. Они пока его не душили – не станут, если я не прикажу, – но связали его не хуже цепей.

Когда незваный гость был надёжно связан, лианы рывком подняли его, усадив спиной к стене, руки задрали вверх, словно они свисали с кандалов по обе стороны от головы.

От резкого движения он очнулся.

Его плечи и голова ударились о каменную стену, когда он дёрнулся. Лианы затянулись туже, инстинктивно усиливая хватку.

Паника захлестнула его, когда лианы сдавили горло. Я видела это в каждом отчаянном движении. Слышала в каждом хриплом вдохе.

Он не знал, где находится, и не мог видеть.

Должно быть, это было так дезориентирующе.

Ужасающе.

Я подкралась ближе, стараясь ступать как можно тише, чтобы ещё сильнее его встревожить.

Он не понял, что я здесь, пока я не опустилась на колени между его ног, которые душащие лианы развели в стороны.

– Напуган? – прошептала я.

Он дёрнулся назад от звука моего голоса.

Я провела ножом по его щеке.

– Как думаешь, что чувствовала она? – прошипела я.

А затем позволила кончику клинка поцеловать его кожу, оставив за собой мокрую полосу крови.

Глава 3

Эта ведьма была сущим кошмаром.

Именно такой человек – из тех, кто обратит невинную девочку в рабство и запрёт её в башне на пятнадцать лет.

Я не удивился. Я и ожидал, что она окажется такой. Горожане живо расписали её злодеяния.

Чего я не ожидал… так это оказаться перед ней настолько беспомощным.

Я ослеп, ослаб от ран, а какая-то пута вокруг шеи, рук и ног сжимала меня. Она казалась живой – извивалась и стискивала хватку, как змея, сдавливающая мои конечности.

– Где я? – спросил я.

– В моей башне, – сказала ведьма.

Её пальцы скользнули по моему горлу, и я дёрнулся.

– Это душащие лианы, – пояснила она. – В дикой природе они душат свою добычу и пожирают её. Здесь они подчиняются мне.

– Значит, ты освободила меня от одного растения, только чтобы скормить другому?

Ведьма рассмеялась.

– Я не собираюсь скармливать тебя этим душителям. Они только держат тебя, чтобы я могла тебя вылечить.

– Вылечить меня?

Я не поверил ни на секунду.

Или, может, она и вылечит меня – но лишь для того, чтобы потом разорвать на куски.

– Это один из твоих способов пытки? – спросил я.

Она снова рассмеялась.

– Может быть. Моя целительная магия не славится деликатностью. Но я не особо люблю пытки. Не люблю чужаков в своём доме. Я предпочитаю убивать их в саду. Оттуда их куда проще убрать.

– Тогда…

Я втянул воздух, когда её пальцы надавили на одну из моих ран. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: она выталкивает огромный шип, засевший там. Он был размером с драконий зуб, и выходил он больно, разрывая плоть ещё сильнее.

Пот лил ручьями, я дрожал от боли. Тошнота подкатила ко мне.

– Ты что-то говорил? – подтолкнула ведьма.

– Я… не помню, что говорил.

– Наверное, ничего важного.

У меня не было сил с ней спорить. И, может, оно и к лучшему. Моя стратегия с самого начала была ошибочной, а теперь, когда я стал её пленником, тактику нужно менять.

Потому что я взялся за это совершенно неправильно.

Я поспешил – гонимый чувством срочности, желанием вытащить девочку отсюда немедленно. С того момента, как я услышал историю этой башни, я не мог расслабиться. Она слишком напоминала мне моё прошлое, пробуждая кошмары, которые я считал пережитыми.

Ещё один жестокий тюремщик.

Ещё одна беспомощная юная фэйри, украденная у родителей.

Но мне следовало быть терпеливым – как я был терпелив, когда планировал собственный побег.

Мне следовало неделями наблюдать за этой башней, пока я не узнал бы распорядок ведьмы вдоль и поперёк. Следовало дождаться, пока ведьма уйдёт, а потом окликнуть девочку снаружи башни – сначала подружиться с ней, чтобы она не боялась.

Тогда я мог бы её спасти.

Не сразу, но мог бы.

Вместо этого я напугал её… и вполне возможно, обрёк нас обоих.

– Я буду лечить твои раны одну за другой, – сказала мне ведьма. – Это будет неприятно.

Я стиснул зубы, когда жестокая волна её целительной магии обрушилась на моё тело. Было похоже, будто тысяча раскалённых игл вонзается в плоть – так быстро, что у меня закружилась голова.

Трудно было сказать, помогает ли магия, раз она причиняет столько боли.

И я не мог видеть свои раны. Я вообще ничего не мог видеть.

Вылечит ли ведьма и мои глаза? Сможет ли она?

Я боялся спросить.

Она перешла к следующему шипу, ворча себе под нос, пока выковыривала его из моей руки. Я молчал, готовясь к следующей волне боли, не желая её отвлекать. Мне нужно было, чтобы она сосредоточилась на своём деле.

Лечение тянулось, казалось, часами.

Наконец покалывание раскалённых игл скользнуло по моим щекам. Жуткое ощущение поползло выше, загудело вокруг глазниц, и от этого предчувствия меня затрясло.

– Не двигайся, – приказала ведьма.

Моя голова тут же вскинулась – душащие лианы натянули тело. Я задержал дыхание, когда магия вонзилась в меня. Шквал боли, даже сильнее прежнего.

Когда всё закончилось, я почувствовал себя выжатым. Я сидел в оцепенении, пока ведьма вытирала мне лицо мокрой тряпкой. Она провела тряпкой по лбу, по щекам, по носу… а затем, осторожнее, по глазам, которые оставались крепко закрытыми.

Я боялся обнаружить, что целительная магия не сработала.

– Открой глаза, – тихо сказала ведьма.

Я нервно разлепил веки.

Первое, что я увидел, – её лицо, прямо перед собой.

И красота этого лица меня ошеломила. Дело было не только в том, что она хороша собой. В её выражении была мягкость, не вязавшаяся с тем презрением, что я слышал раньше. Словно она затаив дыхание ждала результатов своего лечения.

– У тебя зелёные глаза, – сказала она с оттенком изумления в голосе. А потом покраснела.

Покраснела?

Я прищурил свои новообретённые глаза. Нет, это невозможно. Она просто раскраснелась от жары.

Я продолжал смотреть на неё, впитывая каждую деталь. Теперь, когда я снова видел, мне хотелось увидеть всё – а ведьма как раз стояла на коленях передо мной, заполняя собой всё поле зрения.

Её глаза были лавандовыми, и платье тоже. Длинные волнистые тёмные волосы рассыпались по плечам, несколько коротких локонов обрамляли лицо.

Она смотрела на меня в ответ, и в её взгляде не было жестокости. Ни хитрости. Казалось, она скорее озадачена тем, что сумела взять такую страшную рану и сделать её целой.

Мой взгляд соскользнул с её лица вниз, к глубокому вырезу льняного платья. Лиф был ей слегка великоват, а короткие рукава сидели на плечах криво. В целом платье было сшито плохо: стежки неровные, нитки местами оборваны.

В тот момент она казалась такой же угрожающей, как синица. Хотя я знал, что не стоит обманываться внешностью.

Эта ведьма была опасна. Её преступления были доказательством того, кем она была на самом деле.

Но я всё же считал, что стоит проявить благодарность. Если я хотел выжить, мне нужно было изменить динамику между нами.

– Спасибо, – сказал я. – За то, что вылечила меня. Меня зовут Финч.

Ведьма пожала плечами, поднимаясь и вытирая окровавленные руки полотенцем.

– Я сделала это не для тебя. И мне плевать, как тебя зовут. Не то чтобы я вырежу его на твоём надгробии. Тебя швырнут в канаву на съедение зверью.

А, вот и её презрение вернулось. Знакомая гадость.

– Значит, ты меня вылечила, но всё ещё планируешь убить. Есть на то причина?

Она подошла к столу, заваленному грудами растительной массы.

– Я обещала Айви, что вылечу тебя. Я никогда не обещала ей, что ты будешь жить вечно. А теперь, пожалуйста, заткнись и не мешай.

Я подчинился и на время закрыл рот. Но мне нужно было, чтобы ведьма увидела во мне человека, а не будущий труп. С молчанием этого было не добиться.

Прошло, наверное, минут десять, пока она растирала семена пестиком в ступке. Снаружи пели птицы, и сладко пахнущий воздух тянулся из сада, смешиваясь с запахами трав и крови.

Тихий стук заставил меня обернуться к двери.

– Ксанта? – позвал девичий голос. – Он уже в порядке?

Ведьма вздохнула и отложила пестик. У меня было чувство, что она растёрла эти семена в пыль, воображая, что это мои кости.

Она хотела меня убить, но пока не могла. Она заключила какую-то сделку с девочкой. Вот только я не понимал, зачем. Лорд Абринор никогда не делал для меня исключений и ни в чём мне не потакал.

Похитителю на самом деле не нужно быть добрым к своему пленнику… если только это не часть игры разума. Проявить немного доброты, а потом отнять её.

Может, эта ведьма была жесточе и коварнее лорда Абринора.

Хотя я не мог представить, чтобы кто-то превзошёл его в жестокости. Лорд Абринор любил ломать вещи. Однажды он даже сломал лапки певчей птичке – прямо у меня на глазах.

Зяблику, конечно. В качестве урока.

– Я его вылечила, – сказала ведьма, не открывая двери.

– Можно мне извиниться? – спросила Айви.

– Не сейчас. Он отдыхает.

– Вообще-то я только что проснулся, – крикнул я.

Взгляд ведьмы прошёлся по мне, как раскалённые угли.

– О! Какое удачное время! – сказала девочка.

– Да, – мрачно отозвалась ведьма. – Чудесное время.

Оскалившись на меня, ведьма зашагала к двери. Прежде чем открыть её, она прошипела:

– Ни слова о твоём будущем.

Я понизил голос:

– О будущем, которое ты мне уготовила, или о будущем, которого я хочу для себя?

– Ни. Слова.

Ведьма распахнула дверь и отступила, её осанка была напряжена от раздражения. Айви вошла медленно, её длинная масса лиственных волос волочилась следом. Две маленькие собачки проскочили мимо неё – одна белая, одна чёрная. Они подбежали и принялись прыгать на меня, не обращая внимания на кровь на моей одежде.

– Прекратите! – рявкнула ведьма. – Ах вы, глупые псы!

Схватив собак за ошейники, она подняла их в воздух.

– Олеандр! Найтшейд! У вас лапы в крови! Вы всю башню перепачкаете! Пора купаться – и вы сами напросились.

Она понесла собак к раковине в другом конце комнаты, затем обернулась через плечо.

– Айви, держись от него подальше. Скажи, зачем пришла, и возвращайся в свою комнату. Это чужак. Мы ничего о нём не знаем и о его намерениях тоже.

Айви кивнула, затем присела, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Её тонкие зелёные руки обхватили колени.

– Я не хотела, чтобы ты так пострадал. Прости.

– Это не твоя вина, – сказал я. – Это я виноват. Мне не следовало…

– Тебе не следовало лезть в её окно, – перебила ведьма. – Тебе не следовало взбираться на нашу башню. И через садовую стену перелезать тоже не следовало.

Я кивнул, прикусив язык. Будь это обычный дом, она была бы права – мне не следовало делать ничего из этого. Но я пытался вытащить невинного ребёнка из тюрьмы.

Вот только сказать это ведьме я не мог.

– Прости, – повторил я. – Я думал, башня заброшена.

Ведьма фыркнула, включая кран.

– Ты думал, что сад внизу сам о себе заботится?

Вода с шумом хлынула в раковину. Собаки добавили своих голосов к гвалту, лая и жалуясь, пока ведьма намыливала их.

– Зачем ты на самом деле сюда пришёл? – тихо спросила Айви, глядя на меня своими широкими карими глазами.

Значит, она поняла, что я вру. Полагаю, ложь была очевидной.

Я глубоко вздохнул, взглянув на ведьму – убедиться, что она отвлеклась. К счастью, собаки сейчас поглощали всё её внимание.

– Я слышал, что в этой башне заперта девочка, которая не может выбраться. Я пришёл сюда, чтобы спасти тебя.

– Спасти меня? – Айви моргнула, словно такая мысль никогда ей не приходила.

Я кивнул.

– Я не хотел тебя пугать. Но ты, конечно, испугалась, когда появился чужак. Это моя вина – я не подумал.

Айви помолчала мгновение. Потом спросила:

– Кто тебе сказал, что я здесь заперта?

– А разве нет? – подтолкнул я. – Ты можешь уйти?

Её рот приоткрылся. По выражению лица я понял, что вопрос её ошеломил… и что ответ – нет.

Нет, она не могла уйти.

Нет, она никогда не уходила. Ни разу за пятнадцать лет, если верить горожанам.

Айви неуверенно взглянула на ведьму. Я напрягся, гадая, не собирается ли она рассказать тюремщице о том, в чём я только что признался.

Тогда мне конец. Игра, в которую играла ведьма, будет окончена.

Но Айви не сказала ни слова.

Ведьма резко кивнула в нашу сторону, её предплечья были покрыты мыльной пеной.

– Извинения приняты? – нетерпеливо окликнула она.

– Айви не за что извиняться, – сказал я. – Это я извинился. Всё это – моя вина.

Ведьма коротко кивнула.

– Хорошо. Тогда ты закончила. Иди к себе, Айви.

Девочка медленно поднялась на ноги, словно в оцепенении. Она собрала свои длинные лиственные волосы в охапку, скручивая их в узел, чтобы те не волочились по полу.

Я гадал, о чём она думает.

Гадал, хочет ли она, чтобы её спасли.

И, что хуже, гадал, как сильно она расстроится, когда я убью ведьму.

Потому что это был единственный оставшийся мне выбор.

Только так мы выберемся отсюда живыми.