Текст книги "Мрачное долго и счастливо (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

– Джори!

Её имя звенит в моей голове, когда я прихожу в сознание. Я моргаю несколько раз, глядя в звёздное небо с едва заметным фиолетовым оттенком. Рассвет наступит раньше, чем я успею понять.

Сон? Ебаный сон? И действительно, я в том же месте, где меня вырубили. Прямо у каменной двери склепа, где покоится принцесса Роза. Но где, чёрт возьми, Марджори? Или мне называть её Галиной? Я совершенно не ожидал такого поворота.

Голова пульсирует, и на этот раз я действительно чувствую шишку на затылке.

Хоть что-то из этого было реальным?

Всё, чего я хочу, – вернуться к ней, заставить её объяснить. Я знаю, она скрывает от меня что-то ещё. Могу ли я как-то вырубить себя, чтобы вернуться в её сон? Есть ли вообще гарантия, что я смогу вернуться? Я видел её во снах много раз за эти сто лун, но никогда – вот так… так осязаемо. Если закрыть глаза, я могу вспомнить мягкий бархат её кожи под кончиками пальцев.

Жестокий лес зловеще тих, моё дыхание слишком громкое. Я прислоняюсь к двери склепа и возношу безмолвную молитву. Я не знаю, что делать и куда идти. Я знаю только, что не могу оставить её здесь одну. Не снова. Никогда больше. Хотя неясно, говорила ли она серьёзно о том, что есть способ освободить меня от кровного обета, я должен верить, что он существует.

Как долго я был без сознания? Только ночь или дольше? Она удерживала меня в ловушке сна, чтобы помешать выполнить мою миссию? Прошли ли три солнца?

Вспышка света почти ослепляет меня. Я вскакиваю на ноги и тянусь к мечу…

– В этом нет необходимости, – глубокий, медово-гладкий голос нарушает абсолютную тишину, в которой я оказался.

Свет наконец тускнеет настолько, что я могу видеть, и я тру глаза.

– Должно быть, мне снова снится сон, – бормочу я.

Смех доносится от смуглокожего мужчины, вернее, бога, потому что невозможно отрицать, кто он или что он, хотя ни одно рукотворное изображение не могло бы передать Веритиуса, бога истины и справедливости. Я едва могу стоять в его присутствии. Сила, исходящая от него, заставляет меня хотеть упасть на колени.

– Прошу прощения, принц Тайрен, я могу так действовать на смертных.

– Какого чёрта происходит? – выдыхаю я, прежде чем согнуться в поклоне.

– Можешь встать, – говорит он.

Я выпрямляюсь. Он каким-то образом уже не такой подавляющий, и это облегчение.

– Почему ты здесь? – цежу я. – С меня довольно богов и богинь, ковыряющихся в моей голове.

Веритиус дарит мне болезненную улыбку.

– Нам не позволено вмешиваться в жизнь смертных.

Я горько смеюсь.

– Слишком поздно для этого.

– Согласен, поэтому я здесь.

– Ты знаешь, где она? Мардж… Галина?

В глазах бога загорается интерес.

– Да, её тело в безопасности в этом мире, хотя её душа заточена в мире снов.

– Как мне вернуться к ней? У неё ключ, который мне нужен, чтобы освободить принцессу… чтобы освободить её. Хотя по какой-то причине она не хочет, чтобы я это делал.

– Ты освободил бы их, если бы знал цену?

Я хмурюсь, даже когда страх опускается в желудок.

– Какова цена?

– Твоя жизнь. – Веритиус произносит эти слова так небрежно, что я мог бы поклясться, что ослышался.

– Что ты имеешь в виду?

– Боюсь, Галина не единственный бог, вмешивающийся в дела этого мира, – отвечает Веритиус. – Мы ошиблись, наказав её. Мы не знали, что у другого бога были свои планы.

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Твоя принцесса заключила сделку с богом ради силы. Как только вы соединитесь браком, она планировала принести тебя в жертву в качестве платы. Если ты разбудишь её, да, Галина будет свободна, но ты умрёшь, и великое зло обрушится на твои земли.

Что ж, это просто замечательно. Я тру грудь, почти чувствуя предательский клинок, которым моя будущая жена планировала меня заколоть.

– Значит, Галина была права, остановив меня, – отвечаю я.

– Возможно, – соглашается Веритиус. – К сожалению, твой мир обречён в любом случае.

Я напрягаюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Если ты не разбудишь принцессу, война продолжится на всём континенте и никогда не прекратится, принося смерть и разрушения, пока от мира ничего не останется, а Галина останется в ловушке своих снов навечно.

– Зачем ты вообще говоришь мне это? Если все пути ведут к гибели?

– Потому что есть один способ спасти и твой народ, и Галину.

Я почти боюсь надеяться на хорошие новости, но затем осознание поражает меня. О. Ох.

– Ты понимаешь, что должен сделать, – говорит Веритиус.

– Понимаю. – Я делаю вдох, собираясь с духом.

– Ты не можешь сказать ей. Она попытается остановить тебя.

– Я уверен, что попыталась бы… но как мне заполучить ключ? Я могу украсть его из сна или должен найти его здесь?

Бог протягивает мне маленький золотой мешочек.

– Положи ключ сюда, и он останется с тобой, когда ты проснёшься.

Материал скользкий под пальцами, такой лёгкий, будто я держу ничего. Я прячу его в карман и снова смотрю на бога.

– Как мне вернуться к ней? Сколько у меня времени?

– Осталось два солнца, но я бы не стал медлить.

Свет зари окрашивает небо буйством красок. Должен ли я ждать ночи, чтобы снова уснуть?

Тёмный смех позади меня посылает дрожь по спине. Прежде чем я успеваю обернуться, две большие руки закрывают мне глаза, пригвождая к месту.

– Благодарю за визит, Ноктурнус, – говорит Веритиус. – На этот раз без насилия и уловок.

– Но я люблю досаждать потомкам Луны, – бархатный голос – само искушение и опасность.

Моё тело становится ватным.

Глава 6

Он исчез.

Ледяной холод проносится по моей пещере. Какие новые пытки он придумал на этот раз? Мало того, что он разбудил Тайрена.

Зловещий смех вибрирует в пространстве, и я тянусь к магии, которой больше нет, рыча:

– Покажись, Ноктурнус.

Угол пещеры мерцает, и коварно прекрасный бог кошмаров выступает из тени, закутанный в ткань настолько тёмную, что она поглощает весь свет. Его кожа отливает полуночной синью, лицо обрамляют тёмно-фиолетовые локоны, а глаза горят, как звёзды.

Почему кошмар должен быть таким чертовски красивым?

– Выглядишь бледновато, Галина, – мурлычет Ноктурнус, его взгляд скользит по моей перевязанной руке. Тайрен старался, я отдам ему должное, но исцеление не в его крови.

– Я не в настроении, – ворчу я, садясь на край постели.

Ноктурнус разбудил Тайрена, потому что я раскрыла, что мы в мире снов? Я жалею о наших последних мгновениях, но, возможно, так даже лучше. Я никогда больше его не увижу. Когда минуют три солнца, лес вытолкнет его и закроет вход. Я дура, и теперь Ноктурнус здесь, чтобы издеваться надо мной.

Ноктурнус растягивает губы в жуткой улыбке из зуб.

– Правда?

– Убирайся из моей головы.

– Ты в моём мире, любовь моя.

– Не напоминай.

Он прислоняется к стене, скрестив руки.

– Поверишь ли ты, если я скажу, что пришёл сделать тебе подарок?

– В чём подвох?

Ноктурнус постукивает пальцем по руке, приподнимая бровь, и я прикусываю язык, чтобы не сказать чего-то, о чём пожалею.

– Ты будешь мне должна услугу.

Я потираю переносицу, голова начинает пульсировать.

– Что я могу тебе предложить здесь?

Ноктурнус опускает руки и крадучись приближается ко мне.

– Я обожаю питаться воспоминаниями.

Я прищуриваюсь.

– Что я могу тебе здесь предложить?

Ноктурнус размыкает руки и крадётся ко мне.

– Я обожаю питаться воспоминаниями.

Я прищуриваюсь.

– С какой стати мне заключать с тобой сделки?

– Ради возможности попрощаться с мужчиной, которого любишь.

Надежда пропускает удар в груди, и я ненавижу, что он, кажется, смакует мои желания, будто я подала их ему на блюде. Это так похоже на бога кошмаров – сначала забрать то, что я хочу, а потом вернуть.

– Он ушёл. Ты сам об этом позаботился. – Я изо всех сил пытаюсь возвести ментальный щит, чтобы не пускать его, но я невероятно слаба.

– Не недооценивай меня.

Я хмурюсь, гадая, зачем ему эта сделка и почему сейчас. Что я упускаю?

– Раз уж ты явно хочешь этого больше, чем я…

Он запрокидывает голову и смеётся, но кивает мне.

– Проси.

Я закатываю глаза. Если он собирается и дальше читать мои мысли, какой смысл вообще что-то говорить?

– Так веселее, – мурлычет он.

– Я хочу полного доступа к своей силе в этом пространстве сна.

– Можешь получить один день.

Я укрепляю ментальный щит.

– Тогда не стоит. Недостаточно.

Он раздражённо выдыхает.

– Ладно. Сто солнц.

– Сто лет.

– Договорились. Я дал бы тебе и больше, – хвастается он.

– Ты редкостный мудак, Ноктурнус.

Он разглаживает складку на плаще.

– Пожалуйста, любовь моя.

Благодарности от меня он дождётся только через мой труп.

Ноктурнус выпрямляется и наклоняет голову, словно прислушиваясь к неслышному звуку. В мгновение ока он оказывается передо мной, сжимает мою раненую руку пальцами, и я вскрикиваю от боли.

– Какого хр… – Мои слова обрываются, когда тёплое покалывание пробегает вверх по руке, принося мгновенное облегчение. – Зачем? – Я смотрю на него с изумлением.

Нок подмигивает и исчезает в облаке мерцающей чёрной пыли.

Мгновенно моя магия приливает ко мне, и все цветы в пещере взрываются цветением. Я вздыхаю от счастья, наконец впервые за сто лун чувствуя себя цельной, и меня больше не дразнят намёками на силу, которую он иногда позволял. Моя рука полностью исцелена, и когда я опускаю взгляд, то вижу, что Нок оставил мне ещё один подарок.

Моя сорочка превратилась в шёлковое платье цвета гранатов, расшитое нежными зелёными листьями и плющом.

– Это совершенно непрактично для жизни в пещере, – бормочу я, мысленно проклиная бога. Сколько же воспоминаний он попытается забрать за всё это? По крайней мере, у него хороший вкус.

– Джори.

Я кружусь, и сердце почти останавливается. Тайрен стоит у входа в пещеру, жадно пожирая меня взглядом. Напряжение в его челюсти, то, как его рука сжимается в кулак, – ясно, что мужчина сдерживает себя. Я его воображаю?

– Твоя рука исцелилась? – спрашивает он с надеждой в голосе.

Я киваю, поднимая руку так, что длинный прозрачный рукав спадает, открывая нетронутую кожу.

– Как новенькая.

Глаза Тайрена загораются.

– Ты выглядишь… чёрт, ты само совершенство.

Тепло заливает мои щёки, и я медленно направляюсь к нему. Каждый удар сердца зовёт его, а у нас всего два солнца, прежде чем его вышвырнут навсегда. Я не хочу терять ни мгновения.

– Ты вернулся.

Морщинка, которую я люблю, появляется между его бровей.

– Я не хотел уходить. Чёрт, Джори, я так волновался за тебя, за то, в каком состоянии тебя оставил… Подожди, ты хочешь, чтобы я называл тебя Галиной? Я могу…

– Джори – подойдёт. – Я перебиваю его бормотание. – Марджори – моё второе имя, и я предпочитаю его.

Мы почти достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, но он всё ещё сдерживается. Почему? Возможно, я всё неправильно поняла, и он не хочет меня. Он просто пришёл успокоить свою совесть или снова попытаться украсть ключ, несмотря на бесполезность этого. Я дура. Я начинаю отворачиваться, когда он хватает меня за руку, жар обжигает кожу.

– Прошу. Не надо.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Зачем ты вернулся?

– Он рассказал мне, – шепчет он. – Теперь я понимаю.

Облегчение накрывает меня, я поднимаю на него взгляд, ненавидя внезапно навернувшиеся слёзы.

– Кто сказал тебе?

– Бог истины. Я понимаю твой выбор… твоё проклятие.

Вечно вмешивающийся Веритиус. Хотя, возможно, мне стоит поблагодарить его. Вспоминаю Нока и мысленно проклинаю себя. Он наверняка знал, что Веритиус отправит Тайрена обратно, и ухватился за возможность забрать у меня что-то, притворившись, что оказывает услугу. Мудак.

– Прости, что не сказала тебе.

– Ты сделала это ради меня. – Тайрен хватает меня за затылок, притягивая ближе и запрокидывая моё лицо к своему. Его большой палец скользит по моей челюсти – так нежно и чувственно, что я почти превращаюсь в лужицу на полу. – Ты пыталась защитить меня.

Я киваю, наслаждаясь его прикосновениями. Шершавые подушечки пальцев создают прекрасное трение.

– Ты всё ещё считаешь меня злой ведьмой за то, что я прокляла принцессу?

Он смеётся, обвивая другой рукой мою талию.

– Ты моя злая ведьма, дорогая.

Прежде чем я успеваю произнести ещё слово, его губы врезаются в мои – голодные, пожирающие. Он – всё, что я никогда не смогу иметь, но единственное, чего я хочу. Когда его язык требует входа, я открываюсь, наслаждаясь его вкусом и ощущением.

– Боги, как же я скучал по тебе, – стонет он. – Ты имеешь представление, сколько раз я видел это во сне, только чтобы проснуться и снова оплакивать потерю тебя?

Потребность и отчаяние обжигают грудь.

– Прикоснись ко мне. Докажи, что это больше, чем просто сон.

Он проводит рукой от моей шеи вниз по груди, пока не сжимает мою грудь, его большой палец касается затвердевшего соска сквозь шёлк ткани, и я издаю низкий стон.

– Ты моя погибель, – шепчет он.

Его слова обвивают моё сердце и сжимают. Я изнываю от него, от жизни, которой нас лишили.

Тайрен снова захватывает мой рот, целуя так глубоко, что я едва могу дышать.

Он подхватывает моё бедро, притягивая меня ближе, прижимаясь своей твёрдостью к моему центру. У меня закатываются глаза от этого ощущения, и я покачиваю бёдрами, ища большего.

Тайрен отрывается от моего рта, чтобы оставить мелкие покусывания на шее, и я прижимаюсь к нему, запуская пальцы в его густые каштановые волосы, слегка потянув – он довольно мычит, и лёгкая вибрация его голоса посылает новую волну тепла между моих бёдер.

Когда он наконец скользит рукой между нами, дразня меня сквозь тонкую ткань платья, я почти взрываюсь от удовольствия. Его ищущие пальцы находят мой клитор, и он слегка надавливает, наверняка разрушая ткань от того, как я мокрая, но мне всё равно. Я запрокидываю голову и стону, а он берёт мою грудь в рот, продолжая работать пальцами, пока я не превращаюсь в дрожащую массу желания и нужды.

– Кончи для меня, Джори, – выдыхает он в мою кожу, и я взрываюсь криком. Тайрен притягивает меня к своей груди, целуя, шепча непристойности, пока я наслаждаюсь блаженной вершиной разрядки.

Когда последняя дрожь затихает, я мягко отталкиваю его, и он наклоняет голову.

– Неужели ты уже закончила? Я с тобой даже не начал.

– Мой черёд, – мурлычу я, призывая свои лианы.

Глаза Тайрена загораются возбуждением и любопытством. Я никогда не позволяла своей магии играть с ним вот так. Мои лианы создают трон, на который он может сесть, и я веду его назад.

– Мне нравится, куда это идёт, – говорит он, опускаясь в него, проводя пальцем по подлокотнику, и я чувствую это всем телом. – Выкладывайся по полной. – Его улыбка становится порочной.

Я провожу острым ногтем по переду его туники, и она распадается, обнажая его великолепную золотистую кожу. На ней видны мелкие царапины и шрамы, но мышцы отточены до совершенства, и они напрягаются, когда я нежно провожу пальцами вверх и вниз, покрывая его мурашками. Я наклоняюсь ближе, провожу языком полосу по центру, затем покрываю поцелуями твёрдые выпуклости его живота. Он стонет, тянется ко мне.

– Не смей, принц, – наказываю я, заставляя лианы привязать его руки к подлокотникам. – Как я сказала, теперь моя очередь играть. – Я смотрю в его полуприкрытые глаза и провожу языком по губам, его вкус пробегает дрожью по всему телу.

– Возможно, ты действительно злое создание, – говорит он, слегка потянув путы.

– Если это слишком для тебя, просто скажи слово, и я остановлюсь.

– Только посмею остановиться, – выдыхает Тайрен.

Я продолжаю исследовать его грудь, целуя и облизывая каждый дюйм, опускаясь на колени между его ног. Желание пульсирует во мне, когда я понимаю, что меня ждёт.

– Боги, я хочу прикоснуться к тебе, – говорит он.

– Пока нет. – Я качаю головой, развязывая его штаны. – Приподними бёдра, – приказываю я, и он подчиняется, позволяя мне стянуть их с его мускулистых ног. У меня текут слюнки при виде его – толстого и готового, с блестящей головкой.

– Нечестно. Я ещё не пробовал тебя на вкус, – жалуется он в шутку.

– Для этого будет достаточно времени. Мы не покинем эту пещеру, если я смогу этому помешать.

Он издаёт низкий стон, его мускулистые бёдра напрягаются, когда я беру его в рот, рука обхватывает основание и сжимает.

Он подаёт бёдра вперёд, и я улыбаюсь вокруг него, растяжение почти болезненное, когда он проникает так глубоко, что у меня наворачиваются слёзы. Я дразню и мучаю его так долго, как осмеливаюсь. Его шёпот ругательств и похвал наполняет пещеру, пока я довожу его почти до предела, а затем снова отступаю.

– Ты испортила меня для других, – тяжело дышит он.

– Тебе достаточно? – Я приподнимаю бровь, снова проводя языком.

– Никогда.

Но я достаточно помучила беднягу, поэтому встаю, спуская рукава платья с плеч, обнажая грудь. Тайрен смотрит, похоть темнит его взгляд, пока платье скользит вниз, падая к моим ногам.

– Позволь мне прикоснуться к тебе, – умоляет Тайрен, и я провожу рукой по его длине ещё несколько раз, пока он почти не начинает скулить, затем забираюсь к нему на колени, оседлав его.

– Дай мне сначала прокатиться на тебе, – выдыхаю я, приподнимаясь, наводя его на свой вход и опускаясь.

– Блядь, ты невероятна, – стонет Тайрен.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь лёгким жжением и полнотой. Положив руки ему на плечи, я начинаю двигаться, мои внутренние стенки сжимаются вокруг него. С каждым подъёмом и опусканием сладкое трение возносит меня всё выше. Тайрен захватывает мою грудь ртом, пока я покачиваюсь, его язык касается соска, заставляя меня вскрикнуть – всё так чувствительно.

– Моя идеальная богиня, – шепчет Тайрен между поцелуями и покусываниями, поднимаясь по моей шее, пока снова не захватывает мои губы.

Мои лианы отпускают его руки, и он немедленно обхватывает мои щёки, пожирая мой рот, пока я продолжаю двигаться вверх и вниз, позволяя ему наполнять меня, растягивать, пока я почти не могу выдержать ни мгновения. Наши тела полностью едины, и тоска по большему обжигает грудь. Я снова влюбилась в этого мужчину и ненавижу, что это прощание. Проклятый ключ, висящий между моих грудей, напоминает, что это не может длиться, не будет длиться.

Тайрен хватает меня за бёдра и входит глубже. Каждый толчок попадает под идеальным углом, и я кричу, когда он отправляет меня за грань снова, в то время как поток тепла разливается внутри меня, и он вскрикивает, уткнувшись лицом в мою грудь. Я прижимаю его к себе, и слёзы жгут глаза.

Я никогда не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Я никогда не хочу, чтобы он уходил.

Глава 7

Марджори спит в моих объятиях, обнажённая, если не считать ключа, который всё ещё висит у неё на шее. Настолько вымотанная, что сон её глубок, лицо безмятежно и спокойно. Как же мне хочется снова провести пальцами по каждому её дюйму, услышать те восхитительные маленькие звуки, которые она издаёт, когда я дразню её языком. Я смотрю на неё вдоволь, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую веснушку, каждый чёртов дюйм.

Простит ли она меня?

Мы не покидали эту пещеру, и слабые лучи света просачиваются сквозь лианы, возвещая начало третьего солнца. Как бы мне ни хотелось задержаться, время уходит. Это был сон – в прямом и переносном смысле, – который я буду хранить в сердце, но теперь всему должен прийти конец.

Стараясь не потревожить её, я высвобождаюсь из объятий женщины, в которую влюбился, которую я спасу любой ценой. Моему королевству нужно, чтобы я разбудил принцессу, Марджори заслуживает свободы, и ни один бог не должен обрушить своё правление на мой мир.

Я натягиваю брошенные штаны, не заморачиваясь со шнурками. Пальцы ныряют в карман за золотым мешочком. Хорошо. Он всё ещё там.

Вина сдавливает горло, но я наклоняюсь над Марджори и осторожно расстёгиваю цепочку. Я замираю, ожидая, что она пошевелится, застанет меня, но она продолжает спать – тёмные волосы разметались вокруг, делая её похожей на ту богиню, которой она является.

Прости меня, – думаю я про себя, не решаясь рискнуть разбудить её шёпотом. Я опускаю ключ в золотой мешочек, и, что удивительно, вес не меняется. Странная магия. Я прячу его обратно в карман и выпрямляюсь. Мне нужно уйти до того, как она проснётся… до того, как я познаю её гнев.

Бросив последний взгляд на спящую красавицу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заключить её в объятия, не разбудить и не поцеловать снова, я зажмуриваюсь и заставляю себя проснуться.

Позднее утреннее солнце немилосердно печёт, и я потягиваюсь. Как любезно со стороны бога оставить меня спать на голой земле без всякого укрытия от стихий. Лицо стянуто от солнца, и я морщусь. Прекрасно.

Когда я сажусь, первым делом проверяю карман – золотой мешочек на месте. Слава богам. Когда я открываю его и ключ выпадает наружу, меня наполняет облегчение, но также и страх. Час настал, и я не могу медлить.

Я широко зеваю и качаю головой. Проспав целый день в мире снов, я совершенно вымотан. Но оно того стоило. Я улыбаюсь, вспоминая то удовольствие, которым мы предавались снова и снова. Если бы только это не было прощанием.

Больше не откладывая, я направляюсь обратно к склепу. Ключ идеально подходит к замку, и, несмотря на лёгкую ржавчину от времени, он поворачивается, и дверь со скрипом открывается, впуская меня в светлую комнату. Свет льётся сквозь высокие окна, его лучи сходятся в центре, на алтаре, где покоится спящая принцесса. Только она там не одна. Как я мог это пропустить? Какая-то иллюзия или заклинание? Я начинаю думать, что боги ополчились на меня.

Марджори и принцесса Роза лежат рядом, застывшие во времени. Это делает то, что я должен сделать, ещё труднее. Я подбегаю к Марджори, нежно глажу её по щеке, провожу пальцами по её тёмным, шелковистым прядям.

– Прости меня, Марджори, – шепчу я хрипло, почти боясь говорить громко.

Я не могу даже взглянуть на принцессу без того, чтобы гнев не воспламенил мою кровь. Моя предательская будущая жена, которая планировала принести меня в жертву злому богу.

Как мне разбудить её? Я вспоминаю проклятие, которое наложила Джори, но там не было чётких инструкций. Желание задушить принцессу во сне сильно, но нет – я делаю это ради своего народа, чтобы остановить войну. Она не может умереть вот так.

Я подхожу к Розе, глядя на её бледные щёки и нежно-розовые губы. Мне поцеловать её? От этой мысли подступает тошнота. Нет. Я не могу сделать этого, пока Марджори лежит рядом. Я трясу её за плечо.

– Просыпайся!

Она не шевелится, и я выдыхаю.

Возможно, я мог бы попробовать разбудить Джори вместо этого…

Вернувшись к Марджори, я наклоняюсь и целую её в щёку. Она тёплая и полная жизни. Я буду ужасно по ней скучать.

– Я думаю, мы могли бы хорошо любить друг друга, – шепчу я ей в ухо, а затем мягко касаюсь губами её губ.

Вздох отрывает меня от неё.

Принцесса Роза резко садится. Её брови хмурятся, она оглядывает комнату и наконец замечает меня.

– Где мы? – хрипит она, голос охрип от долгого молчания.

– В жестоком лесу, где ты спала.

Она смотрит на Марджори, которая всё ещё спит. Почему – я не уверен.

– Что она здесь делает? – с ядовитой злобой цедит Роза.

– Я знаю, что ты сделала, – рычу я, игнорируя её вопрос.

– Что я сделала? – Она прижимает руку к груди, моргая с притворной невинностью.

– Ты худшая из лжецов и воровок. Эгоистичная и избалованная, которой нет ни малейшего дела до того, что ты собираешься обрушить на наш мир, и ради чего? Что он тебе пообещал? – Я почти реву. – Что стоило моей жизни, жизни нашего народа?

Роза задирает нос, отказываясь смотреть мне в глаза.

– Бессмертие.

Сухой смех вырывается из меня.

– Что ты собираешься делать? – Она встряхивает волосами и спрыгивает с алтаря. – Ты всё ещё скреплён кровным обетом жениться на мне. Если ты этого не сделаешь, тебя ждёт участь хуже смерти.

Я расправляю плечи и молюсь о силе сделать то, что должно.

– Я ничего не сделаю тебе, Роза, но я не позволю тебе осуществить твой план.

Она хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

Моё сердце заставляет меня в последний раз повернуться к Марджори. Её дыхание учащается, возможно, она наконец просыпается. Как бы мне ни хотелось увидеть её прекрасные глаза в последний раз, я не заставлю её смотреть, как я умираю.

Я отворачиваюсь, выхватываю кинжал из ножен и вонзаю его себе в сердце.