Текст книги "Точка отрыва"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Вдруг кто-то настойчиво подергал Каледина за рукав. Наемник опустил голову и встретился взглядом с Алисой. Девочка застенчиво тянула его за кружевной манжет, опасливо косясь в сторону мортуса. Конечно, наемник слышал, как подошла дочь начальника станции со своим эскортом. Но он совершенно не ожидал, что малышка наберется смелости прикоснуться к нему.

Автоматчики во главе с рыжеволосым Ивашовым напряглись. Каледин улыбнулся, отметив тот факт, что казавшийся доселе невозмутимым глава охраны «Три Эс» тоже испытывает страх перед мортусами. Но времени на злорадство у наемника не было. Он присел рядом с девочкой, чтобы, как совсем недавно, их лица оказались на одном уровне.

– Что тебе? – строго спросил он.

Алиса покрепче прижала к себе своего мишку и потупила взор. Поняв, что ответа от нее не добиться, Каледин вернулся к прерванному разговору:

– Любезный, я тоже прошу прощения, но я к вам не с просьбой об утилизации тела любимой тещи.

Мортус наконец оторвался от созерцания деловой суеты напарников и повернулся. В прорезях его маски, состоявшей, казалось, из нескольких слоев грязи, блестели два мутных глаза. Могильщик явно заинтересовался внешним видом назойливого незнакомца. Только затем он обратил внимание на стоящую рядом пятерку угрюмых автоматчиков и маленькую девочку.

– О чем же ты тогда хочешь нас попросить? – В его голосе зазвучали нотки волнения, ведь ему никогда прежде не доводилось оказываться в такой пестрой компании. Мортус задержал взгляд на Алисе. – Что, домашняя зверюшка сдохла? Так и быть, если небольших габаритов скотинка, заберем на кремацию, и платить не нужно. Давай своего Барсика, или кто там у тебя?

Мортус требовательно протянул руку к Алисе, но девочка испуганно взвизгнула и поспешила спрятать своего игрушечного мишку за спину. Охранники, как по команде, вскинули автоматы и стали надвигаться на могильщика.

– Спокойно! – Каледин поспешил разрешить недоразумение, пока дело не дошло до пальбы. Стоило ему только взглянуть на бойцов Назима, как они тут же сникли и опустили оружие. – Нет, любезный, нам нужно, чтобы вы подвезли меня и этого ребенка до «Обводного канала».

– Интересно, с каких пор наши дрезины превратились в такси? – возмутился мортус.

– Я вижу, что у вас, любезный, хорошая память, раз вы еще помните жизнь на поверхности, – улыбнулся в ответ Каледин. – Значит, вам не составит труда вспомнить и распоряжение главного бригадира Щербины о предоставлении вашим сообществом любой помощи предъявителю сего знака?

Из недр бесконечных складок своих одеяний Каледин извлек блестящий предмет и продемонстрировал его ошарашенному мортусу. Казалось, от удивления глаза бедняги выскочат из прорезей маски. А его товарищи, наблюдавшие эту сцену со стороны, стоя внизу у дрезины, испуганно вскрикнули и поспешили прикрыть свои лица руками.

Сколько бы Иван с подчиненными ни пытались, но никто из них так и не смог рассмотреть таинственную вещь, вызвавшую среди могильщиков такой переполох. Наемник же, добившись желаемого результата, убрал предмет обратно за пазуху.

– Вижу, что вы помните приказы Щербины. И, насколько я понял из нашего разговора, у вас уже все готово для того, чтобы выдвинуться в путь. – Каледин с кошачьей грацией соскользнул с края платформы на дрезину. – Малявка, иди сюда.

Алиса сперва посмотрела по сторонам, после чего поняла, что Серый обращается именно к ней. Осознав сей факт, она тут же обиженно надула губы и топнула маленькой ножкой.

– Я не малявка! Меня зовут Алиса! – Щеки ее покраснели, и все шло к тому, что девочка сейчас закатит серьезную истерику.

Но дальше произошло нечто странное. Казалось, только что Алиса стояла на платформе в окружении пяти здоровенных мужиков. А через мгновение она уже сидела на самодельной скамейке рядом с Калединым и, подобно рыбе, жадно хватала ртом воздух.

– Другие могут звать тебя как угодно, а я буду называть тебя Малявкой. – Сказав это, наемник постарался устроиться на жесткой скамейке с максимальным комфортом, водрузив ноги на лежавшие перед ним мешки с трупами.

Алиса потрясенно молчала. Иван и его подчиненные спустились по лестнице на пути и встали по бокам от дрезины, так как у них был строгий приказ сопроводить дочь Назима до блокпоста на выходе из «Садовой». А мортусы, поспешно закончив сборы, забрались на свои места. Старший сел рядом с Калединым, а двое других заняли скамейку напротив.

Издав противный скрежет, рычаг, качаемый вверх-вниз восемью руками, привел дрезину в движение. Сперва рывками, а затем все мягче и быстрее допотопное средство передвижения устремилось во тьму туннеля.

Скрип-уф! Скриииип-уф!

Мортусы, сменяясь каждые пятнадцать минут, мерно качали рычаг, издававший при каждом движении режущие слух звуки.

Скрип-уф! Скриииип-уф!

В былые времена поезд преодолевал расстояние между станциями всего за каких-то пять минут. Теоретически ручная дрезина, даже с учетом максимальной загруженности, могла проехать этот путь за четверть часа. Но сейчас все было иначе. Местами стены и потолки туннелей обваливались, при этом безнадежно повреждая железнодорожное полотно. Подъезжая к таким участкам, мортусы останавливались, разгружали дрезину и переносили ее на руках. После вновь загружались и ехали дальше. Так что в итоге дорога до следующей станции заняла не меньше двух часов.

В пути Каледин попытался разговорить мортусов, знают ли они что-нибудь о событиях с переселенцами.

– К сожалению, нам нечего рассказать, уважаемый, – откликнулся старший мортус. – Последние две недели мы занимались деловыми вопросами на «Невском проспекте».

Поняв, что дальше расспрашивать бессмысленно, Каледин оставил мортусов и оглянулся на подопечную. Оказалось, Алиса уже сладко спала, свернувшись калачиком прямо на полу дрезины. Глядя на объятую безмятежным сном девочку, Каледин невольно вспомнил свое детство и мысленно содрогнулся.

В его жизни не было заботливого отца и собственной комнаты, наполненной игрушками. Детства своего наемник почти не помнил. А юность его, прошедшую в лаборатории Зеленого Доктора, наполняли иглы, капельницы и бесконечные эксперименты над его телом и разумом. Это была не сказка, а кошмар. Кошмар, состоящий из сплошных оттенков серого цвета.

5

Алиса проснулась уже на «Звенигородской». Дрезина остановилась, так как путь им преградили обитатели станции.

– Прошу прощения. – Из толпы выдвинулся пожилой, но еще крепкий телом мужчина. – Меня зовут Лев Яковлевич, я временный начальник станции. У нас к вам просьба…

– Говори, старик, время дорого, – отозвался один из мортусов.

– Дело в том, что у нас вчера погиб ребенок, и мы хотели бы похоронить его по всем традициям. К сожалению, на нашей станции лишь женщины, старики и дети, и мы не в состоянии…

– А где же охранники из Вегана? – вмешался в разговор Каледин.

Старик недоуменно перевел взгляд на невесть откуда взявшегося на повозке мортусов человека в странных одеждах. Но Лев Яковлевич удивился еще больше, когда со дна дрезины поднялась заспанная Алиса.

– Дядя Каледин, мы уже приехали?

В толпе зашумели:

– Это же Алиса, дочь Назима!

– Тихо! – прикрикнул на собравшихся наемник. Под пристальными взглядами звенигородцев Каледин достал из недр своего одеяния кошелек и отсчитал пять патронов. Высыпав их в обмотанную тканью ладонь мортуса, наемник указал на тело мертвого мальчика, лежащее на платформе: – Возьмите его и похороните вместе с остальными. А мы сойдем здесь.

– Ох! Благодарю вас, молодой человек! Не знаю, как вас по имени?

– Каледин. – Наемник спрыгнул на землю и помог спуститься Алисе. – Я, как вы уже могли догадаться, прибыл по поручению вашего бывшего начальника Назима. И у меня к вам несколько вопросов.

Пока обитатели станции прощались с умершим мальчиком, Лев Яковлевич проводил наемника и девочку в свою палатку.

– Не желаете ли чаю? – гостеприимно предложил пожилой начальник станции, протянув небольшой закопченный котелок, наполненный маслянистой мутной жидкостью, по виду больше напоминающий грибной суп. Каледин отказался, а вот девочка с жадностью принялась поглощать угощение. – Так что привело вас на нашу скромную станцию?

– Скажите, Лев Яковлевич, а где же веганы? Насколько я понял, они должны приглядывать за колонистами на вашей и соседней станциях и обеспечивать вам защиту.

– О, молодой человек! Вы же знаете наше руководство. Одно дело – договоренности на словах, а совсем другое – на деле! Имперцы действительно охраняли нашу станцию в течение первых недель, а потом ушли.

– Как это – ушли? – опешил Каледин.

– А вот так, взяли и ушли. Ножками, – рассмеялся в ответ Лев Яковлевич. – И я не сказал бы, что мы огорчены этим фактом. Народ они весьма неприятный. Все время косились на нас, будто съесть хотели. А в один прекрасный день – оп! И словно сквозь землю провалились.

– Ну, хорошо, оставим пока вопрос с веганами. А что вы или кто-нибудь из ваших подопечных можете поведать о судьбе жителей «Обводного канала»?

– Тут мы знаем ровно столько же, сколько и про местоположение веганов. За несколько последних дней со стороны «Обводного» кроме мортусов никто не приходил.

Каледин задал еще несколько вопросов, в том числе и о Давиде. И вновь глухо. Никто из обитателей «Звенигородской» не видел человека, подходившего под описание обезумевшего старца. Или не хотел говорить об этом Каледину. В любом случае, наемник решил отказаться от щедрого предложения остаться переночевать в палатке начальника станции и продолжил путь. Прежде чем попрощаться, наемник протянул Льву Яковлевичу ту самую учебную гранату, что забрал из рук убитого Давида.

– Что это? – Удивление начальника станции было искренним. – Зачем мне граната?

– Не бойтесь, она учебная, – успокоил Льва Яковлевича наемник. – Возьмите, вдруг пригодится. Убить ею нельзя, если только в висок какого-нибудь агрессора ударить, но в качестве психологического оружия сгодится.

– Спасибо, – растерянно поблагодарил начальник станции, принимая из рук наемника неожиданный подарок. Каледин мысленно выругался. Он рассчитывал, что Лев Яковлевич узнает гранату или как-то еще выдаст свое знакомство с Давидом, но тщетно. – А как же вы? Мне кажется, что подобные игрушки вам пригодятся больше, нежели простым мирным обитателям этой станции.

– Благодарю за заботу. У меня есть еще парочка. – В качестве подтверждения Каледин откинул одну из пол своих многочисленных одежд и продемонстрировал онемевшему начальнику «Звенигородской» настоящую коллекцию гранат. – И, в отличие от подаренной вам, это отнюдь не игрушки.

6

– Дядя Каледин.

– Что тебе, Малявка?

– Я не малявка! – Звонкий голосок девочки эхом заметался между тюбингов и мрачных сводов перегона между «Звенигородской» и «Обводным каналом». Испугавшись, девочка произнесла почти шепотом: – Я же говорила, что я Алиса.

– А я сказал, что буду звать тебя Малявкой, – невозмутимо ответил наемник, освещая путь себе и спутнице при помощи электродинамического фонаря, вырабатывающего электричество за счет ручной тяги. Хотя сам он прекрасно видел в темноте, девочка подобными качествами похвастаться не могла. – Что ты хотела?

Девочка некоторое время молчала, аккуратно ступая между шпалами, и обиженно сопела. Тишину нарушало лишь дыхание спутников и жужжание фонарика. Наконец Алиса не выдержала и спросила:

– А вы знаете, что за нами следят?

Каледин улыбнулся. «Хвост» он заметил еще на блокпосту на выезде из «Три Эс». А вот Алиса его приятно удивила. Несмотря на юный возраст и надежного телохранителя, девочка внимательно следила за окружающей обстановкой. Метро – не место для маленьких детей. Хотя и для простых людей это не место. Человек предназначен для жизни на поверхности, а не для прозябания в кротовых норах.

Остановившись, наемник посветил в сторону «Звенигородской».

– Не желаешь, наконец, показаться? Преследователь из тебя никудышный, раз твое присутствие уже заметила даже такая Малявка, как она.

– Я не малявка! – привычно отозвалась Алиса, но уже больше для проформы.

В свете фонаря появился молодой человек с абсолютно белой кожей и волосами, заплетенными в белокурые дреды. Но в облике незнакомца Каледина поразила отнюдь не бледная кожа или экзотическая прическа. На груди у него висел потрепанный жизнью зеркальный фотоаппарат Canon.

– Ты откуда такой нарисовался, братишка? – удивленно воскликнул наемник.

Юноша застенчиво улыбнулся.

– Меня зовут Черныш. Я работаю журналистом для единственной на станции «Три Эс» газеты.

– Журна… кем? – Алиса во все глаза уставилась на необычного юношу.

– Черныш, говоришь? – хмыкнул Каледин, тоже внимательнейшим образом оглядывая альбиноса. – Сам такой шутник или друзья с выбором имени помогли?

– Друзья… – потупил взор тот.

– С такими друзьями и врагов не надо. А за нами ты чего увязался?

– Надоело писать про Ярмарку да про показательные порки преступников! Я знаю, что вас отправили к поселенцам на «Обводный канал» и дали какое-то важное поручение. Я напишу об этом статью и прославлюсь на все Метро. Люди захотят читать мою газету за деньги, будут заказывать рекламу и объявления…

– Стоп, приятель! Слишком много подробностей. – Каледин развернулся и потянул за собой Алису. – У меня, как ты правильно заметил, есть важное поручение. Мне и так уже посадили на шею одну малявку, а воспитателем детского сада я не нанимался. Так что топай домой, пока тебя родители не потеряли.

– Я не малявка, я Алиса!

– А я у вас разрешения и не спрашивал! Я представитель свободной прессы! – закричал Черныш в спину уходящему наемнику. – К тому же я сирота, так что меня никто искать и оплакивать не будет. А присоединиться к вам я бы хотел из соображений элементарной безопасности. Да и чтобы не так скучно было идти по темным туннелям.

– Опять слишком много подробностей, приятель, – отозвался Каледин.

7

Станция «Обводный канал» больше напоминала склеп: пустые палатки, котомки с вещами и домашней утварью, в беспорядке разбросанные по платформе, и ни единой живой души. Но тут, в опровержение этого впечатления, на краю платформы появилась фигура человека.

– Назад! – приказал Каледин испугавшейся Алисе. Не теряя времени даром, наемник подтолкнул девочку к входу в ближайшую пустую палатку, а сам приготовился к бою.

– Не стреляйте! Свои!

По платформе, огибая кучи брошенных вещей, в их сторону шел высокий, почти одного роста с Калединым, мускулистый мужчина. Каледин сразу же опознал на незнакомце военную форму Империи Веган. Но еще больше наемника насторожил тот факт, что лицо нежданного гостя скрывала черная полумаска.

– Капитан Реутов! – представился подошедший. – Прибыл по специальному поручению коменданта фиолетовой линии. А вы кто такие и что здесь делаете?

– А какое тебе дело, капитан? Эта станция никому не принадлежит, и я имею полное право тут заночевать.

В ответ веган лишь заскрипел зубами, но промолчал. Крыть ему было нечем. Тем временем из-за спины Каледина показался объектив фотоаппарата Черныша, и напряженную тишину нарушил щелчок. Вздрогнув от неожиданности, капитан запоздало потянулся к пистолету в поясной кобуре.

– Тихо, капитан! – Каледин предупреждающе вскинул руку, в которой уже держал оружие странной конструкции. Длинный ствол, толстая, по форме напоминающая грушу рукоять и блестящие в сумраке металлические накладки. – Это всего лишь мой племянник тебя сфотографировал. Помнишь еще, что это такое – фотоаппарат? Или ты родился уже после Катастрофы?

– Я знаю, что такое фотоаппарат. Но нахрена твой племяш меня щелкнул? Пусть немедленно удалит снимок или я отберу и разобью его камеру!

– Что ты такой нервный, капитан? Прямо как депутат на выходе из борделя, – покачал головой наемник, но потом все же приказал новоиспеченному племяннику: – Удали его фото.

– А чего такого? – капризным тоном ответил Черныш. – У нас свободное метро, кого хочу, того и фотографирую. Разрешение не требуется!..

Договорить он не успел, лишь удивленно вскрикнул, когда неведомая сила вырвала из его рук камеру. Наемник пару секунд повертел старенький Canon, затем нажал пару кнопок и протянул фотоаппарат обратно владельцу.

– Держи, – а затем обратился к капитану: – Твое фото я удалил. Доволен?

Несколько мгновений Реутов недоверчиво смотрел на Каледина и Черныша, но вдруг как-то разом расслабился и убрал руки за спину.

– Да. Прошу меня извинить, я слишком бурно отреагировал. Все дело в том, что пропали мои люди и я немного на взводе.

– Пропали ваши люди? – переспросил Каледин, убирая странный пистолет в недра своих не менее странных одеяний. Черныш наконец-то осмелился выйти из-за спины наемника и встал рядом, при этом демонстративно переместив камеру на бок.

– Я руковожу… точнее, руководил небольшим отрядом из десяти человек. Нам было поручено охранять на этой станции переселенцев с «Три Эс». – Веган говорил быстро и четко. По личному опыту Каледин знал, что так обычно рассказывают хорошо продуманную и лживую историю. – Поначалу все шло хорошо, но вскоре стали пропадать люди. Сперва исчезали переселенцы, и мы решили, что они просто решили вернуться обратно на «Три Эс». Тогда я поставил караул у туннеля, ведущего на «Звенигородскую». И в первую же ночь пропали двое солдат, дежуривших у входа.

– И что вы тогда подумали?

– Я по-прежнему придерживался теории о том, что это дело рук переселенцев. Мы провели общее собрание, но, как оказалось, в эту ночь никто из простых граждан не покинул станцию.

– Значит, опасность приходила снаружи? Может, это дело рук Детей Кукурузы? – предположил Каледин.

– Я тоже сначала так подумал, потому отправил трех переговорщиков на «Волковскую». Солдаты вернулись живыми и относительно невредимыми. Дети Кукурузы заявили о своей непричастности к событиям на нашей станции. Этим безбашенным малолеткам вообще нет дела до того, что находится за пределами их маленького мирка.

– И вы им поверили на слово? – В голосе наемника послышалось едва уловимое удивление.

– За кого вы меня принимаете? Конечно, я все еще держал их под подозрением. Переселенцы предлагали заварить вход на «Волковскую», но это невозможно, так как туннелем пользуются мортусы. – Реутов покачал головой. – В итоге я решил поставить караул и у этого прохода, а оставшихся двух солдат отправил за подкреплением. А на следующий день…

– Дайте угадаю, – подал голос, молчавший до этого момента Черныш, – все жители неожиданно исчезли?

Веган вновь с неприязнью посмотрел на юношу, но все же снизошел до ответа:

– Нет, не совсем так. Я отправился на дежурный осмотр туннеля, когда услышал на «Обводном» выстрелы и крики. На обратном пути мне встретился один из переселенцев, Давид.

Услышав имя погибшего на «Три Эс» пожилого террориста, Каледин насторожился.

– Он нес какую-то околесицу, я так и не смог вытрясти из него хоть что-нибудь путное. Внезапно он сорвал у меня с пояса гранату и умчался прочь, в сторону «Звенигородской».

– И вы не попытались его остановить. И зачем ему понадобилась граната?

– В тот момент мне было не до обезумевшего старика. К тому же, чтобы он ни задумал, моя граната ему в этом не помогла бы, так как она была учебная, муляж. Я носил ее с собой просто на всякий случай, пугнуть, если понадобится, бандитов.

– Или запугивать беззащитных переселенцев, – тихо произнес Черныш.

Каледин шикнул на юношу и посмотрел на капитана. Но веган вроде бы не услышал язвительного замечания юноши или сделал вид, что не услышал.

– Когда я вернулся на «Обводный», – продолжал рассказывать Реутов, – то застал ее вот в таком виде. Вторые сутки я жду, что кто-нибудь объявится. Или выжившие, или подкрепление из Империи. Но кое-что подсказывает мне, что ожидания мои бесполезны.

– Почему вы так думаете, капитан?

Минуту Реутов молча смотрел на собеседников, после чего кивнул каким-то своим мыслям и махнул рукой.

– Следуйте за мной. Это нужно видеть.

Черныш уже было шагнул вслед за капитаном, но тут на его плечо легла тяжелая ладонь Каледина.

– Останешься здесь, присмотришь за Малявкой. Она вот в той палатке.

– Еще чего! Я нянькой не нанимался… ой! – попытался возмутиться Черныш, но наемник лишь слегка сжал пальцы, и руку юноши пронзила острая игла боли. – Я понял, понял.

– Хороший мальчик. – Наемник отпустил Черныша и быстрым шагом нагнал Реутова.

– Дылда, – злобно, но тихо прошипел вслед ему юноша и откинул полог брезентовой палатки, в которой сидела Алиса. – Привет, Малявка.

– Я! Не! Малявка!

Услышавший краем уха очередной возмущенный крик Алисы Каледин слегка улыбнулся. Но скоро его улыбка исчезла, стоило ему увидеть то, что собирался показать капитан Реутов.

– Смотрите. Как предполагаете, он большой?

Отпечаток когтистой лапы был огромен. Каледин с тревогой смотрел на оставленную в пыли цепочку отпечатков звериных лап, сопровождающуюся окровавленными лоскутами одежды, клочками шерсти и небольшими озерцами бурой вязкой субстанции. Наемник подошел к одной из таких луж, встал на колено и осторожно опустил в нее кончик указательного пальца.

– Осторожней! – зачем-то окликнул его веган.

Но Каледин понюхал и даже лизнул перепачканный палец.

– Как я и думал, это кровь.

– И обязательно было пробовать эту дрянь на вкус? – Капитан брезгливо поморщился.

– Нет, не обязательно. Но зато я знаю, что кровь не человеческая, а животного. Значит, зверь, побывавший здесь, ранен.

Реутов не стал уточнять у наемника, откуда тому известен вкус человеческой крови. И без того появившийся невесть откуда долговязый тип в странной одежде, вооруженный старинным мушкетом, вызывал у него массу подозрений.

– Я осмелюсь предположить, что именно это зверь убил, а затем унес или съел тела обитателей станции. А так как здесь было всего лишь несколько десятков безоружных людей, провернуть такое дело огромному сильному монстру не составило особого труда. Но первыми он, конечно, задрал ваших солдат.

– И что вы предлагаете?

– Я предлагаю пойти по следу.

8

– А кто такие кукурузники?

– Что? – Черныш, возившийся с настройками фотоаппарата, недоуменно посмотрел на сидевшую рядом девочку. – Какие еще «кукурузники»? Самолеты, что ли?

– Дядя Каледин говорил про каких-то кукурузников, что живут там, дальше, на «Волковской». – Нахмурив лоб, Алиса добавила: – А что такое самолет?

– Да подожди ты. Засыпала меня вопросами. Самолет – это такая машина, типа дрезины, только на ней по небу летают.

– По небу?..

– И Каледин говорил не «кукурузники», а Дети Кукурузы. Ты что, ничего о них не знаешь?

Малышка отрицательно замотала головой.

– Дети Кукурузы – это… – Черныш не знал, как доходчивее объяснить девочке уклад этой мрачной общины, наводившей ужас на всех взрослых в округе. – Есть такая станция «Волковская», и обитают там Дети Кукурузы. Тебе или мне они пока ничем не угрожают. Но если к ним в руки попадет человек старше шестнадцати лет, то судьба его предрешена. Дети Кукурузы – это именно дети, которые считают, что во всем том ужасе, который пережило человечество, виноваты взрослые. И любой взрослый должен за это ответить, не важно, родился он до Катастрофы или после. Как только житель станции переступает порог шестнадцатилетия, его изгоняют на поверхность – без защитного костюма, без еды и без оружия. Точно так же они поступают с любыми взрослыми, которым «посчастливилось» забрести на «Волковскую». Исключение составляют только мортусы, везущие трупы на станцию-кладбище «Бухарестская». Их Дети Кукурузы за людей не считают.

– Это сказка? – восторженно воскликнула Алиса.

– Тише ты! – шикнул в ответ Черныш и осторожно выглянул сквозь щель в пологе палатки наружу. Каледина с Реутовом он не разглядел. Вся платформа была погружена во мрак и безмолвие. – Давай я лучше тебе настоящую сказку расскажу. Ты когда-нибудь видела подобное?

Юноша многозначительно продемонстрировал Алисе фотоаппарат.

– Это, наверное, последний рабочий фотоаппарат в мире! Ну, в нашем метро точно последний. Его предыдущий владелец считал камеру чем-то вроде охранного амулета. Когда началась бомбежка, он как раз спускался по эскалатору станции «Адмиралтейская», где впоследствии он провел первые месяцы своей новой подземной жизни. Понимаешь, в момент взрыва он оказался на глубине, куда не прошло губительное для техники электромагнитное излучение. Понимаешь?

Девочка вновь отрицательно помотала головой.

– Ну да, тебе еще рано в этом разбираться. Так вот. Прежний владелец фотоаппаратом практически не пользовался. Его же подзаряжать надо. Да и потом, куда девать фотографии? Кому они сейчас нужны. Вот я и выменял у него камеру на три банки тушенки. Умный человек, такой как я, всему найдет применение. Скоро я стану журналистом и быстро заработаю с помощью этого аппарата на свой кусок хлеба. Вот смотри…

Черныш протянул фотоаппарат Алисе. Девочка с трепетом взяла тяжелую потертую камеру и заворожено посмотрела на светящийся тусклым светом дисплей Canon, через который тянулась длинная трещина. Юноша демонстрировал ей снимки, сделанные как им, так и предыдущим владельцем фотоаппарата. В основном это были редкие кадры улыбающихся людей: женщина с ребенком радуются возвращению мужа-сталкера из рейда на поверхность; старик, улыбающийся при взгляде на резвящихся на платформе чумазых детей; молоденький солдатик из службы личной охраны Назима, дарящий симпатичной девушке нитку бус. Алиса с детским удивлением и радостью рассматривала застывшие, словно мухи в янтаре, мгновения из чужих жизней, пока наконец ее не одолел сон.

Юноша осторожно забрал драгоценную камеру из рук Алисы. Сняв с себя куртку, он свернул ее несколько раз и положил девочке под голову. Девочка что-то неразборчиво пробормотала и покрепче прижала к себе плюшевого медвежонка.

– Баю-баюшки-баю, не ложися на краю… – Черныш вдруг вспомнил слова колыбельной, которую пела ему перед сном его мама. – Придет серенький волчок и укусит за бочок…

9

– Это что, волк? Какого… – Вопрос буквально застрял у Реутова в горле. Глаза, видневшиеся в прорезях полумаски, округлились от ужаса, а правая рука вновь потянулась к поясной кобуре.

Каледин предпочел не дожидаться, пока испуганный капитан закончит мысль, и дал себе мысленный приказ.

«Включение».

Сигнал от мозга устремился по всему телу, активируя вживленные в тело наемника имплантаты. Микрочипы ударили сотнями электроимпульсов по железам, в кровь хлынули потоки гормонов и химических веществ. В результате реакции столь замысловатого гормонального коктейля Каледин превратился в невероятно быструю машину для убийств. Исчезали эмоции, мысли, резко ухудшилось обоняние, а спектр восприятия цветов ужался до всевозможных оттенков серого. Оставались лишь инстинкты и желание убивать.

Такова была изначальная задумка Зеленого Доктора и его хозяев, ставивших эксперименты на беззащитном пленнике со станции «Нарвская». Они хотели создать послушную куклу, запрограммированную на безропотное выполнение приказов. Но в одном они просчитались. Однажды кукла отказалась слушаться кукловодов.

Окружающий Каледина мир привычно замедлился, хотя это было лишь его субъективное восприятие. Все дело в том, что с момента активации имплантатов наемник двигался столь быстро, что взгляд стороннего наблюдателя просто не мог за ним уследить. Словно крылья колибри, застывшей над цветком, Каледин превращался в еле уловимую рябь перед глазами.

Наемник посмотрел на Реутова, все еще тянущегося к кобуре, а после повернулся и взглянул на то, что так напугало капитана веганской Империи.

На противоположном конце платформы действительно стояло нечто похожее на волка. Но назвать это исчадье ада так просто у Каледина язык не поворачивался, так как сходство между застывшем в сумраке колон монстром и лесным хищником имелось весьма отдаленное.

Монстр был в высоту не меньше полутора метров в холке, с очень широкой грудью, длинным гибким хвостом с кисточкой на конце, как у льва, вытянутой, словно у борзой, мордой, небольшими заостренными ушами и крупными, выдающимися из пасти клыками. Цвет шерсти зверя Каледин определить не мог, лишь заметил, что по спине монстра, вдоль хребта, тянулась темная полоса, и виднелись крупные темные пятна на боках.

Рассмотреть зверя в деталях смог только Каледин. Для капитана Реутова это был лишь расплывчатый темный силуэт, внешне похожий на огромного волка или собаку. Но дальше удивление вегана лишь росло. После появления неведомого чудища стоявший перед ним таинственный собеседник (только сейчас Реутов понял, что он так и не узнал даже имени высокого человека в лохмотьях!) неожиданно исчез. Только неясная смутная тень метнулась в сторону застывшего на другом конце платформы монстра.

Каледин думал покончить с волком-переростком быстро. На ходу он достал из ножен пару массивных охотничьих ножей, примериваясь, как бы поудобней вонзить их в глазницы зверю. Только тот не думал так просто расставаться с жизнью. И произошедшее дальше заставило Каледина вскрикнуть от изумления.

Зверь метнулся в сторону, пропустив человека и его смертоносные железные шипы мимо себя.

«Этого просто не может быть! – мысленно взвыл наемник. – Он двигается так же быстро, как я! Но как… каким образом?..».

Однако времени на раздумья у наемника не было, ибо зверь пошел в контратаку. Огромные челюсти клацнули в нескольких сантиметрах от плеча Каледина. Согнув ноги в коленях, наемник бросился зверю между лап, намереваясь одним из клинков перерезать сухожилие на задней левой конечности, а вторым вспороть волку брюхо. Замысел удался лишь наполовину.

Зверь взвизгнул, когда холодная сталь рассекла шерсть, толстую кожу, а затем и мышцы на лапе. Но раненая лапа не помешала хищнику вскинуться, словно лошадь, на дыбы и избежать смертельного удара в живот.

Каледин поспешил откатиться в сторону, пока зверь не вернул себе устойчивое положение и не располосовал человека огромными острыми когтями. Понимая, что подходить вплотную сродни самоубийству, наемник решил убить тварь с расстояния.

Вжиу! Вжиу!

Брошенные наемником ножи загудели, словно сердитые пчелы, и устремились в сторону зверя. Но на этот раз Каледину не удалось даже поцарапать косматые бока противника. Монстр припал к земле, просто пропустив ножи над собой.

Возможно, он наконец-то понял, что сегодня жертва и охотник вполне могут поменяться ролями. Звучно рыкнув, зверь бросился прочь от наемника. Это не было бегством, скорее – тактическим отступлением. И все бы ничего, но на пути хищника оказался Реутов, только-только дотянувшийся до рукояти пистолета на поясной кобуре.

Каледин понял, что сейчас произойдет, и бросился вслед за зверем. Наемник почти успел нагнать прихрамывающего монстра, прежде чем тот поравнялся с Реутовым, но ему не хватило буквально нескольких долей секунды. Чувствующий погоню зверь не стал останавливаться, пробегая мимо капитана, он лишь цапнул застывшего вегана зубами за плечо.