Текст книги "Эдем"

Автор книги: Аудур Олафсдоттир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

У нас самый большой в стране выбор материалов для ограды. Мы предлагаем индивидуальный подход и консультирование по всем товарам – от зажимов до укрепленных угловых стоек

Хокун подыскал двух работников, чтобы они соорудили ограду вокруг моего участка, однако из-за огромного количества камней в земле вбить опорные столбы оказалось делом сложным, и работа заняла больше времени, чем предполагалось. Мой сосед заезжал пару раз, чтобы проследить за процессом: как работники вбили опорные столбы, какой размер ячеек и толщину сетки я выбрала, из скольких проволок она сплетена – пяти или семи, будет ли это оградная сетка марки «Мореда» серого цвета или цвета эстрагон, оцинкованная или нет.

Когда ограда участка была сооружена, прямо передо мной предстал брат писательницы и сказал:

– Очевидно, что вы испытываете неприязнь к овцам.

Еще он спросил, не заметила ли я большой черный джип, что на днях разъезжал по округе. По словам соседа, он наблюдал в бинокль, как джип спустился прямо к реке, из него вышел мужчина и сделал несколько фотографий. Сосед предположил, что это тот самый торгаш водой, приехавший на разведку.

Я ответила, что джипа не заметила.

– Моя сестра помешалась на теориях заговора и считала, что настоящий владелец «Айскьюб Холдингc» – той компании, что скупает землю по обе стороны реки, – исландский магнат, проживающий за границей. И что иностранный воротила – это его подставное лицо.

В последней книге Сары рассказывалось о женщине, которая бесследно исчезла после того, как разоблачила мошенническую схему торговли землей. Сюжетная линия была в основном окутана тайной, но в памяти все же всплывают отдельные слова из рукописи, где земля описывалась как пустынная, побитая ветрами, бесплодная. Этими же словами пользуется и Бетти, говоря о моем участке, который она еще и в глаза не видела. «Ну, как там твое пустополье?» – спрашивает она. Когда я описала ей вид с чердака, она изрекла: «Ну да, наверняка облака, что плывут над твоим райским лесом, – захватывающее зрелище».

Добравшись до Рейкьявика, я снимаю рабочий комбинезон в прачечной на цокольном этаже и забрасываю его в стиральную машину. Выясняется, что я еще не достала из нее белье, которое стирала три дня назад, а на веревке замечаю пересохшую одежду, что развесила на прошлой неделе.

Мое нижнее белье занимает три ящика комода, который я унаследовала от мамы. Неосязаемые кружева, белые, красные, зеленые, синие и черные, способные кое-кого удивить (под кое-кем я не имею в виду кого-то конкретно). Если подумать, все мои покупки одежды в основном сводятся к внутреннему слою, ближайшему к коже, хотя никому не ведомо, что на мне надето там внизу, кроме меня самой в определенные моменты (под определенными моментами подразумеваются, например, такие, когда я заседаю в комиссии по именам и в очередной раз в качестве второго имени обсуждается (и не признается) имя Люцифер. И вот в такие-то моменты меня вдруг посещает мысль: а что, если другие члены комиссии знают, что на мне надето там внизу?).

Я завершаю вычитку повести о домашнем насилии и, улегшись в постель, прокручиваю ленту новостей дня. На трех страницах насчитывается тридцать шесть сообщений о последствиях непогоды. Заодно просматриваю видео репортажа о наводнении, где показано, как спасатели передвигаются на лодке между крышами домов, а одного мужчину вытаскивают из дома через слуховое окно и поднимают на борт вертолета.

Вчера вечером звонил папа и интересовался, снилось ли мне еще, будто я летаю. Я рассказала, что как раз накануне видела во сне, будто лечу над рекой, вдоль всего ее русла – прямо от истока, и наблюдаю, как она течет через пески, вихрясь и пучась, к самому морю. И вот, пролетая над рекой, вдруг осознаю, что казавшееся мне водой это на самом деле нефть – густая, блестящая жижа, какая, выйдя из берегов, захлестывает землю.

Мне приходит в голову, что этот сон навеян новостью, которую я услышала по радио: вроде как в следующее десятилетие нефтяные воротилы планируют повышать добычу сырой нефти, чтобы потом снизить ее. «Пока есть спрос на нефть, мы продолжим ее производить», – заявил представитель нефтепромышленников, чьи слова приводились в новости.

– Я сказал Хлинюру, что ты ищешь себя, и он порекомендовал тебе поменьше слушать новости, – говорит папа.

Когда я заезжала к нему в последний раз, он уже успел подготовить для меня ящик, в который сложил различные инструменты: дрель, пилы (обычную и циркулярную), молоток, клещи и отвертки различных видов и размеров. Потом я добавила к набору еще инструменты, купив некоторые из них в отделе хозтоваров той самой пекарни. На YouTube можно научиться много чему полезному – например, как сносить стену, если она не несущая, и как распылять лак из баллончика на кухонную мебель. Я все время чему-то учусь и без страха и сомнения пользуюсь ударной дрелью.

В наш последний разговор Бетти сообщила, что знает о том, что я взяла напрокат болгарку, а на автомобиль установила фаркоп.

Ты и я, два местоимения

Я высадила больше тысячи березок по периметру вновь возведенной ограды. Когда позвонила папе и рассказала ему, что купила двадцать саженцев сибирской лиственницы, которые собиралась посадить вблизи плоских скал в самой северной части угодья, он попросил меня минутку подождать, и я услышала, как он с кем-то переговаривается. Выяснилось, что у него в гостях Хлинюр, который посоветовал высаживать деревца, оставляя между ними промежуток в полтора метра. Мысль о том, чтобы возвести вал, воспользовавшись выкопанными из земли камнями, которые валялись теперь тут и там, посетила меня внезапно. Я стояла посреди лужайки, держа за хвост мышь, которую поймала в доме, и оглядываясь в поисках какой-нибудь лазейки, куда ее можно было бы выпустить, когда у меня в голове всплыла фраза из одной статьи, что я недавно прочитала: язык – важнейший инструмент человека в борьбе за власть. Это навело меня на размышления о том, что, хотя моя работа заключается в восстановлении соотношения чувств и их выражения в рамках грамматической системы, мне все же не всегда удается сделать так, чтобы образы и слова гармонировали между собой. Удивительно и даже нелогично, что на такие мысли может навести мышь, а еще необычнее то, что в следующий момент я уже думала, как бы построить баррикаду из камней.

По словам Аульвюра, ледниковая вода, а вернее, обломки льда, дрейфующие вниз по течению, каждый год вымывают берег примерно на метр.

– Так что пройдет некоторое время, прежде чем река доберется до вашего дома, – пояснил он.

Когда я прикидывала, где можно поставить заслон из камней, первое, что мне пришло в голову, это соорудить плотину у реки. Однако по здравом размышлении я пришла к выводу, что перетаскивать туда камни – долгая и энергозатратная работа, и поэтому решила построить каменный вал возле дома, на лужайке.

– Возможно ли вообще оградить эти обдуваемые всеми ветрами холмы щебня? – спросила моя сестра, когда мы беседовали в последний раз. – Разве ветра не сдуют все, что могут сдуть?

Построить защитную изгородь – это, бесспорно, задача не из легких, но во Всемирной паутине обнаруживается несколько видео на YouTube, которые показывают способы возведения таких заслонов практически где угодно. Типы горных пород, безусловно, различаются (у меня базальт), так же как и способы постройки, но, по крайней мере, становится понятно, что сначала нужно распределить камни по форме и размерам. Посмотрев видео несколько вечеров подряд, я чувствую, что готова приступить к работе. Сначала я останавливаю выбор на стене длиной двадцать метров, которая бы стала преградой восточным ветрам. Когда сообщаю эту идею папе, он замечает, что я могла бы проводить свои дни, сидя у изгороди из камней с чашкой кофе и вычитывая черновики. Бетти же по телефону подтверждаю, что возвожу защитный вал.

Когда я проезжаю у подножия горы, история повторяется: радиостанция, которую я слушаю, глохнет, и вместо нее в эфир врывается «Радио Апокалипсис». Мужчина, вещающий из радиолы, прочищает горло и объявляет, что прочтет слушателям одиннадцатую главу Книги Бытия о потомках Ноя, которые решили возвести город с башней, что вздымалась бы до самого неба. Поскольку данная тема меня касается, я снова вся превращаюсь в слух. И сошел Господь посмотреть город и башню… И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле, и они перестали строить город и башню. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Странность в том, что, как только гора остается позади и я выезжаю на шоссе, христианское радио смолкает, и внезапно эфир разрывает Уитни Хьюстон с песней «I will always love you».

Утром звонила редактор и сообщила, что поэт подумывает, не переписать ли ему первую часть книги и не изменить ли название с «И слово превратилось в плоть» на «Ты и я, два местоимения» по названию первого стихотворения.

ООО «Ночная бабочка»

Сантехники приезжали еще два раза и подключили воду, поэтому теперь у меня в доме есть как горячая, так и холодная вода. А еще они установили мне уличный кран, так что я смогу протянуть шланг на картофельное поле, которое планирую распахать в будущем месяце, а потом летом поливать грядки. Цель в том, чтобы посеять и морковь, и на подоконнике в кухне у меня на Ойдарстрайти, кстати, уже стоят лотки с семенами моркови.

Даньель оба раза приезжал со своим дядей и проявил немалый интерес к каменному валу, который я начала возводить. Пока мужчины работали, он беседовал со мной, поскольку моя попытка создать защитный барьер вызвала у него любопытство, и он предложил мне свою помощь. Мы болтали, и он рассказал, что его дядя все никак не привыкнет к сильным ветрам и мечтает перебраться куда-нибудь, где климат помягче. Я спросила, появились ли у Даньеля друзья среди сверстников в городке. Он ответил, что друзьями не обзавелся, правда, иногда играет в футбол со своим ровесником из беженцев. Остальные дети, что живут с ним в одном доме, младше него и ходят в начальную школу. Их мама подыскала работу и трудится уборщицей в школе и в мэрии, так что днем Даньель зачастую сидит дома в одиночестве.

– Иногда мне кажется, что мне здесь рады, а иногда – что нет, – замечает он.

Интересуюсь, как у него дела с исландским, и он отвечает, что выучил слова stinningskaldi (сильный ветер) и endrum og sinnum (время от времени).

Меня это рассмешило.

Я как раз перетаскивала поросший мхом камень, чтобы водрузить его на изгородь, когда мой многоопытный помощник изрек:

– А я посидел на скале, которой двести шестьдесят пять миллионов лет.

Попутно я обнаружила, что прежде, чем вспахать поле и посеять картофель, а еще разбить огород, мне понадобится почва. Когда я упомянула Хокуну о своем намерении выращивать картошку и морковь, он дал мне номер одного человека, который, по его словам, мог бы предоставить мне кучу чернозема. Тот человек зимой преподает в начальной школе городка, а летом управляет строительной фирмой ООО «Ночная бабочка» и владеет экскаватором «Катерпиллар». Весной, когда заканчивается рабочий день и наступает белая ночь, он подряжается на экскаваторные работы, которые иногда затягиваются допоздна. Отсюда и название фирмы, как объясняет мне Хокун.

– Я буду заглядывать к тебе время от времени, – говорит Даньель, прощаясь.

Верещатник и улица Якасель

Некоторое время я не видела своего соседа с фермы, но на прошлой неделе он объявился, чтобы оценить ход работ. Он заметил, что у меня установлены новые окна, осмотрел вал из камней и констатировал, что я все чаще ночую в доме. Вопреки обыкновению, он не стал мне рассказывать, что кто-то по ошибке выехал на окольную дорогу, пока я была в Рейкьявике, и даже не упомянул о торговце водой, которого он называет то коллекционером воды, то спекулянтом водой, а то и продавцом льда. Вместо этого он поведал, что уже и забыл, когда сухая погода держалась так долго, и спросил, не слышала ли я на днях пожарные сирены.

– Горело мелколесье, – пояснил он. – Именно так и бывает, когда люди сажают деревья.

Я рассказала ему, что слышала, будто загорелась увядшая трава по соседству, а оттуда огонь перекинулся на мох.

– Да, а потом распространился на мелколесье, – подтвердил мой сосед.

Владелец «Катерпиллара» привез чернозем для картофельного поля и, когда я поделилась с ним идеей сделать лужайку возле дома побольше, сказал, что может раздобыть для меня несколько рулонных газонов. Я также попросила посыпать объездную дорогу галькой и утрамбовать ее бульдозером, чтобы полная ухабин грунтовка выровнялась и «фольксваген-гольф» моей сестры мог беспрепятственно преодолеть последний отрезок пути. Бетти собирается нанести мне визит, чтобы оценить «финансовое вложение», как она выразилась, однако, когда мы в последний раз созванивались, поинтересовалась, не рискует ли она, что гонимый ветром песок поцарапает краску на машине.

Надеюсь, летом она приедет и скажет: «Но тут ведь ничего нет». А я отвечу, что, может, растительности здесь пока и немного, но все изменится. Я покажу ей свои березки, две тысячи штук, и они прорастут среди камней и вытянутся сантиметров на тридцать. Еще я скажу, что у меня на участке есть и верещатник. Разгуливая по своей пустоши несколько дней назад, я обнаружила там гораздо больше видов трав, чем ожидала. И даже сняла на мобильник один бугорок, на котором произрастают дриада восьмилепестная, водяника и тимьян ползучий, чтобы показать его Бетти.

– Как тебе известно, садовод из меня никудышный, – заявила сестра. – Так что не жди, что я брошусь помогать тебе возводить какую-то там сизифову стену. А при землетрясении она выстоит? – уточнила она.

Кстати, еще она сказала, что ее коллега со станции переливания крови хочет подарить мне две осины из своего сада на улице Якасель, от которых ей не терпится избавиться. Они вроде как не очень большие, так что перевезти их возможно.

«Кафе Фьола»

Когда я захожу в магазин к Хокуну, он с отверткой в руке чинит лампу.

По ходу замечаю, что у «Лавки Фьолы» поменялись название и вывеска: теперь это «Кафе Фьола». Спрашиваю у Хокуна, в чем причина.

– Дела идут не то чтобы очень, – поясняет он, – и Фьола посчитала, что благодаря новому названию ситуация, возможно, улучшится.

Он откладывает отвертку, вставляет вилку в розетку, и лампа зажигается. Хокуну не терпится задать мне кое-какие вопросы, и он начинает с того, что спрашивает, не собираюсь ли я заняться туристическим бизнесом. Если это так, он хочет быть в курсе.

– Эва, моя жена, – ранее Хокун рассказывал мне, что его теща – немка и что имя его супруги пишется через букву w, – услышала краем уха от одной женщины, с которой они вместе поют в церковном хоре, что вы намереваетесь сдавать дом рыбакам. Я обмолвился об этом Сайвару, и он предположил, что, вероятно, так оно и есть, – продолжает Хокун.

– Сайвару?

– Плотнику, что выровнял пол у вас в доме и заменил несколько половиц. У нас же все обо всем знают.

Я уверяю его, что сдавать дом не планирую.

Хокун кивает, будто получил некое подтверждение, и начинает извлекать из коробки с бесплатными товарами тостер, кофейник и разную кухонную утварь.

– Имущество покойного, – произносит Хокун в качестве объяснения и несколько мгновений молчит, прежде чем перевести разговор на Даньеля, который, по его словам, относится ко мне с симпатией.

– Мне он тоже нравится, – говорю я.

Хокун добавляет, что дядя больше не нуждается в Даньеле в качестве переводчика и парень периодически заглядывает в мастерскую, проявляя интерес к чучелам птиц.

Когда он заходил в последний раз, я только закончил набивать чучело бекаса, и он расспросил меня об этой птице. Я рассказал ему, что данная особь лишена пигмента, а животным, которые столь заметны, в дикой природе долго не выжить.

Хокун глядит на меня.

– Даньель говорит, что вы подружились.

Я киваю:

– Дядя брал его с собой несколько раз, когда я работала в доме.

Они, кстати, нагрянули ко мне в прошлые выходные и привезли садовую мебель – стол и два складных стула, которые другой клиент водопроводчика собирался выбросить.

– Удивительно, сколько добра выбрасывают люди, – заметил тогда дядя Даньеля.

– Это для твоего сада, – сказал паренек.

Во время одного из визитов Даньель обратил внимание, что дом выглядит пустым, поэтому я купила стол и четыре стула из тика в магазине Красного Креста за пять тысяч крон. По мнению Хокуна, мебель досталась мне почти даром. А в прошлый раз Даньель помог мне побелить потолок.

– Поэтому я и рекомендовал вас в качестве попечителя Даньеля тем, кто работает в главном управлении в Рейкьявике. Я сказал им, что вы бы с ним хорошо обходились. Вопрос в том, готовы ли вы взять это на себя?

Хокун не раз упоминал отделение Красного Креста в Рейкьявике, называя его то головным офисом, то главным управлением.

– А что подразумевает попечительство?

– Вы будете возить его к психологу в город раз в неделю или к зубному, если понадобится, и будете с ним общаться.

Он задумывается.

– Раз уж вы ездите туда-обратно чаще, чем раньше, то могли бы сочетать эти обязанности со своими перемещениями. Я сказал в главном управлении, что вы иногда ночуете здесь, а рано утром уезжаете в Рейкьявик на работу.

Я размышляю, надо ли мне покупать непромокаемый комбинезон, что висит в хозяйственном отделе пекарни, ведь уже два месяца, как нет ни капли дождя, и по прогнозам осадков не ожидается. На небе ни облачка, земля сухая, и березки стоят серые от пыли. Это значит, что, когда я вонзаю лопату в потрескавшуюся почву, там, где собираюсь посадить картошку, поднимается туча пыли, которая застилает мне глаза.

Самец белой куропатки начинает менять цвет и подыскивать место гнездовья на вересковой пустоши. Значит, скоро появится самка.

Дом: жилое помещение с соответствующей мебелью и утварью для регулярного личного пользования

Новые окна с двойными стеклами установлены во всем доме.

Подключено электричество и проведена вода.

Подключено отопление.

Поставлен септик с тремя отсеками.

Пришлось поменять несколько половиц, но большую часть пола мне удалось сохранить как есть.

И тут меня посещает мысль о том, что первичной необходимостью человека является создание своего жилья. Тот, кто теряет дом, сразу же старается соорудить себе убежище, в котором сможет укрыться. В качестве материала сгодится все, что окажется под рукой: древесина, камень, даже клеенка или картонная коробка, песок, высушенный на солнце и смешанный с водой, дерево или древесные ветви – и все это дом.

Человек ищет альтернативную планету

Я дважды отвозила Даньеля к психологу и ждала, пока окончится сеанс. В первый раз мы поехали после сеанса в кафе, а потом – в кино, однако во второй раз папа не захотел слушать никаких отговорок и настоял, чтобы мы поужинали у него. Он приготовил запеченное каре ягненка, а на десерт предложил семифредо[17]17
  Итальянский десерт из мороженого с различными наполнителями.


[Закрыть]. На следующий день у меня были лекции, и вместо того, чтобы отправить Даньеля домой на автобусе, я позвонила его дяде и спросила, можно ли парню остаться ночевать у моего папы, в комнате возле прихожей. Потом я бы отвезла его назад, когда снова поеду в угодье. Именно на это, по словам моего переводчика, дядя и согласился.

Даньель выбрал фильм, действие которого разворачивалось в космосе в каком-то необозримом будущем, когда человек, окончательно погубив голубой шарик, на котором жил, искал альтернативную планету, где он мог бы поселиться. Космические баталии развернулись вокруг ценнейших природных ресурсов – воды и песка, а главными персонажами были подросток и его удивительной красоты мать. Между ними существовала тесная привязанность. В одной сцене сын спасал мать от надвигающейся опасности, в другой она, проявив смекалку, вырвала его из когтей врага. Фильм оказался ужасно длинным, но я стойко досмотрела его до конца, поскольку кино выбирал Даньель. Я подозревала, что его очаровала исполнительница главной роли. Честно говоря, актриса, которая играла мать, поразительно походила на мою маму в молодости.

Фильм шел на английском с исландскими субтитрами, и я беспокоилась, что Даньель не все понимает, но диалогов, к счастью, было немного. А вот звучавшая на полную мощность музыка занимала в картине важное место. Пока кадры сменяли друг друга, мне удалось несколько раз абстрагироваться от сюжета, чем я и воспользовалась, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги по разведению сада. Бесцветность на экране навеяла мне мысли о траве, и я приняла решение расширить лужайку и выровнять ее, чтобы получилось футбольное поле.

Во время перерыва я столкнулась с Кляйнгюром и Видаром. Я заметила, что Кляйнгюр вопросительно смотрит на два ведерка с попкорном у меня в руках. Я представила ему моего подопечного, который, правда, едва поднял глаза от мобильника. В последние недели я нечасто вижусь со своими коллегами-преподавателями, поскольку появляюсь в университете, только когда у меня есть лекции, по окончании которых я ухожу. Кляйнгюр заметил, что давненько не видит меня в буфете. Он сообщил мне, что на кафедре лингвистики факультета исландской филологии обсуждалась идея собрать группу трекинга с тем, чтобы летом покорить горы, названия которых, по мнению келыпоманов, имеют кельтское происхождение: Эсья, Гекла, Катла, Глаума, Герпир и Ок – перечислил Кляйнгюр.

В конце концов пришли к соглашению сосредоточиться на горах на букву h. «На Геклу[18]18
  По-исландски Гекла пишется Hekla.


[Закрыть], конечно, подниматься запрещено по причине нависшей угрозы извержения, – пояснил он, – но в списке есть еще Хельгафедль, Хабнарфьядль, Хердюбрейд, Хаврадальстиндюр, Хаврафедль, Халаскоугафьядль, Хатльбьяртнарстадатиндюр, Хаттфедль, Хестфьядль и Хрутфедль».