Текст книги "Музей бывших Аси Самолётовой"
Автор книги: Ася Самолётова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)
Примерно тут я поняла, сколько работы ещё предстоит. Ибо сейчас фиолетовые голоса мне не мерещатся, только личные ассоциации с мелодией.
Потом мы гуляли в картинах, тоже под музыку. На столе лежала репродукция, например, пейзаж. Нам предлагалось пройти по усеянному листвой осеннему парку и рассмотреть, что же ещё скрывает пространство картины. Порой, мы знакомились с дамами эпохи Просвещения, спрашивали, как у них дела и что их беспокоит.
– Будьте готовы к тому, что после наших занятий вы потеряете друзей. Вы больше не сможете общаться ними на одном уровне, – предупреждал учитель.
Я испугалась этих слов: вдруг и правда стану не от мира сего и потеряю контакт с Темой? Может, проводить с ним похожие занятия?
У меня появились две подруги. Одна – Ярослава, она похожа на бабушку. Если у кого-то из девочек болела голова, она ставила руки в боки и, назидательно качая головой, говорила:
– Видать знатно ты вчера покутила!
Ярослава одевалась в длинные юбки и куталась в плащ. Стоит упомянуть длинную русую косу? Из образа выбивались только солнцезащитные очки в толстой белой оправе.
Вторая, Антонина, боялась кофейных автоматов и выдумала мужа. Она была чуть старше нас и часто рассказывала забавные истории из своей личной жизни. Потом оказалось, что это неправда. Я до сих пор не знаю, она так развлекалась или была психически нездорова. Самая загадочная девушка в моей жизни. После меня, конечно.
Мне всегда нравились такие. Странные люди.
Декабрь 2009. Мой день рождения
На мне: чёрная зимняя куртка, тёмно-синие джинсы. В динамике: 5lesta «Я буду»
Этот декабрь запомнился первой сессией и празднованием дня, когда я прибыла на Землю.
От скачек за пятёрками и заигрываний с экзаменаторами я отказалась сразу. Красный диплом ассоциировался лишь с небольшой книжечкой красного цвета и возможностью родителей самоутвердиться перед друзьями, а потому мне не нужен был.
Хотя, многие мои одногруппницы сознательно путали период сессии с брачным. Смущали мужчин-преподавателей глубокими декольте, алыми губами и короткими юбками.
Учиться нравилось, было интересно. Каждый день я вставала в пять утра, чтобы влезть в автобус и успеть к первой паре. Ехать всего полчаса, но на более поздние рейсы попасть почти невозможно.
По утрам автобус пахнет людьми, которые всё ещё не знакомы с зубными щётками и пастами. Возможно, таких немного, но они задают ароматический тон всей поездке.
Вполне естественно ехать, впечатавшись лицом в стекло, с зажатой дверцами сумкой. Радовала только моя проработанная растяжка и гибкость. Когда тело пластично, его легче удобно разместить в пространстве утреннего автобуса. Да любого автобуса. И любого пространства. Всегда, всегда найдётся человек, который сравнит набитый автобус с селёдкой в банке. Кажется, это сакральные слова, без которых автобус не тронется.
На Землю я прибыла семнадцать лет назад в середине декабря. Это событие мы с родителями скромно отметили дома, а после я нарисовала на веках длинные стрелки, взяла подаренные деньги и пошла с Мариной в магазин. Нужно было выставляться. Как повелось, это снова были меняющие сознание жидкости. Кажется, я уже истоптала этот круг ада. Поверх старых следов накладывались новые. Как на запорошенной снегом тропинке, только вместо снега едва остывший пепел. Я сама покупала для них водку. Что со мной не так?
Марина предложила немного подшутить: прийти на квартиру к Серёже и сказать, что мы ничего не купили, так как денег нет. Она спрятала пакет с выпивкой и закусками в свой рюкзак.
– Кися, привет! С Днём рождения тебя! Ты извини, я подарок позже подготовлю, ты же знаешь, сейчас время трудновастенькое.
– Спасибо! Да, конечно, ничего страшного, не переживай, я всё понимаю.
Ты со мной рядом, что мне ещё может быть нужно? Самый большой подарок от судьбы в виде взаимной любви я уже получила и счастлива. Хотя, я бы не отказалась от цветочка и шоколадки, чисто символически. В такой день неловко стоять с пустыми руками, да и мама дома спросит «Что подарил?», и подружки… Скажешь «Ничего» – подумают, что неудачник и не любит совсем. А если бы подарком была шоколадка, то – «Ну скромно, конечно, что это за подарок?» Ох уж это общество с его устоями, всем материю подавай. Мы с ним одариваем друг друга самым светлым чувством ежедневно, но этого не понять тем, кто не был так счастлив. И есть ли толк им что-то доказывать?
Пока я пыталась осознать грани своей корысти, Марина уже сказала ребятам, что застолья не будет.
На их лицах отразилось глубокое разочарование. Мне даже, показалось, что оба потянулись в карман, в поисках утешительной сигареты.
– Не, Ась, ну это не правильно как-то. Надо решать.
– Ну ребят, чего вы расстроились? Сейчас чайник поставим, отпразднуем! – Марина поддразнивала.
Тёма опечалился. Хоть я и знала, что пакет с праздничным настроением лежит в рюкзаке, ощущения были не из приятных. Бухло важнее меня? Ася, стой. Давай без драм, моя хорошая. Истеричек не любят, а мы хотим, чтобы нас любили. Молчи.
Настал момент, когда градус напряжения нужно понижать. И сделать это можно, как ни парадоксально, веществом с высоким градусом. Марина достала из рюкзака пакет и, судя по лицами парней, он был окутан золотистым свечением. В их глазах моментально отразился блеск. Они едва не упали на колени.
– Сучки, развели! – Серёга кинулся щекотать Марину.
– Кися, ну вы даёте. Я думал, вечер пропал.
Пропал? Серьёзно? Всё, я обещала себя не накручивать.
Запомнился тост от Марины:
– Ася! Скажу честно, по началу ты мне не очень нравилась. Вся такая деловая, «не пью, не курю, матом не ругаюсь», но потом увидела, что ты классная. Ты и втянулась в нашу компанию хорошо. За тебя, короче!
За свой день рождения я не пила. Как ни уговаривали, сослалась на не очень хорошее самочувствие. Может быть, они поняли, что я отхожу от алкогольной темы, так как теперь я пила только «запивон».
У ребят праздник удался. Артём провёл меня домой, как всегда, мы стояли около получаса и не могли оставить друг друга. Хотелось вечность стоять в объятьях. Потом он пошёл обратно к друзьям.
Не знаю, за чей счёт был банкет, но гуляние в квартире Серёжи продолжалось. Ни Тёма, ни Марина неделю не были дома. Мариша не появлялась на сессии. Я приходила к ребятам по вечерам, но без особого удовольствия, так как им было чуточку веселее.
Они потеряли счёт времени и связь с реальностью. Не отвечали на звонки родителей, думали только о том, чем бы снять утреннюю головную боль. Попытки от неё избавиться заканчивались ближе к ночи и так бесконечно. Меня снова окутал страх.
Новый год 2010
На мне: Синеее платье в звёдочку. В динамике: Виктор Цой «Когда твоя девушка больна»
Праздник длился три дня. Здесь моя неокрепшая волюшка поддалась и я снова пустила в себя разъедающую тело и душу воду.
В сауне было много друзей, много шума, алкоголя и чуть-чуть веселья в спичечном коробке. Мне не очень нравилась эта компания. Мне не очень нравился горький привкус во рту. Голова тяжелела, желудок пекло и хотелось одного – спать.
На следующий день я проснулась под громкий смех. Тёма, будучи пьяным, часто засыпал в странных и неожиданных местах. В этот раз это была полость старого дивана. Друзья нашли его там под утро и придумали весёлый розыгрыш – обмотать Артёма скотчем. Камера была наготове, все ждали его пробуждения. Проснувшись, он стал комично дёргаться и произнёс:
– Я люблю быть в центре внимания!
Да уж, не поспоришь.
Артёма размотали и шумная компания отправилась искать приключения в другие места, а мы снова остались вчетвером.
Мы становились всё веселее и веселее. Вот мы с Мариной уже имитировали лесбискую любовь на камеру, а я снимала платье со звёздами в танце. Это была игра, цель которой подзадорить парней. Мне казалось, что то, что мы делаем – очень смело и забавно.
После этого вечера на моём компьютере долго висела скрытая папка с фото и видео этого Нового Года. Сначала я пересматривала её с гордостью и даже показала Лере, мол, знатно отметила. Лера смотрела с удивлением и явно сдерживала эмоции отвращения. Потом понемногу становилось стыдно. За излишнюю раскованность, за потерю контроля над собой. Потом и за то, что когда-то гордилась и демонстрировала. Но и этого было мало для того, чтобы остановиться полностью.
Январь 2010 года. Коктейль кола + коньяк + стыд
На мне: розовый купальник. В динамике: Hi Tack «Say Say Say»
Это был день рождения Артёма. Если в свой я могла проигнорировать алкогольные шалости, то в его вечер это считалось обидой и неуважением. Классика жанра дворовых гуляний: ты меня уважаешь?
Уважаю. Люблю и уважаю. Только вот себя – вряд ли.
Праздновать мы уехали в другой город, в сауну. Мне не совсем понятна такая тяга к банным процедурам, но именинник решил, не смела перечить. Коктейль коньяк + кола за три подхода превратил меня из милого создания в животное. Сначала я доказывала одной девушке из компании, что она очень красивая. Потом пошла танцевать, решив исполнить трюки из брейк-данса. Кувыркнулась на полу и уснула.
Кажется, я сейчас пишу, а обложка дневника краснеет от стыда. И это только начало.
Очнувшись, я увидела перед глазами унитаз. Меня тошнило. Тело и сознание всеми силами избавлялось от того, что его уродует. Любимый держал волосы, как подобает истинному джентльмену. Я была мокрая, оказывается, меня приводили в чувство холодным душем.
Сушила волосы феном и чувствовала насмешливые взгляды девушек, стоящих рядом. Мы близко не знакомы, но кажется, после увиденного они вряд ли захотели бы нырять в глубины моей души. Да я и сама боялась в них погружаться.
Я не знаю какая я. Умная, весёлая, закомплексованная, грубая? Слабая, зависимая, красивая, талантливая? Алкоголичка? Художница? Кто? Куда иду и чего хочу?
Сушила волосы феном, смотрела в огромное зеркало и понимала, что я уже не так счастлива, как летом. Что я не смогла полностью отказаться от выпивки, хоть и стаж невелик. Не было желания чувствовать вкус спиртного, опьянение. Что тогда побуждало пить: страх отказать или желание раскрепоститься? Любое из двух – признак психически нездоровой, нецелостной личности. Денег на психолога у меня не было. Зато в сумочке давно лежал читательский билет в студенческую библиотеку, это могло помочь.
Меня снова тошнило, я отключилась. Помню лишь один кадр: темно, я села в автобус. Пришла в себя утром. Яркое зимнее солнце отражалось в больших сугробах. Как же хорошо было в детстве, для радости нужны были санки, вот такое солнце и такие же как я рядом. Румяные холодные щёки, растрёпанные волосы. А потом восхитительный мамин обед, который уплетаешь за пять минут, рассказывая, как было весело.
И не надо никаких допингов. Детство – конфетно-букетный период отношений с миром. Всё так хорошо.
А сейчас болит голова. Найти бы в себе силы не допускать такого позора и такого отношения к самой себе.
Февраль 2010 года. Возлюбленный
На мне: зелёный свитер в полоску, тёмные джинсы. В динамике: Jay Sean «Ride It»
Мои дорогие посетители музея, думаю, нам уже можно подняться из сырого винного погреба наверх и глотнуть свежего воздуха, как я в феврале 2010 года. Пока не буду утомлять вас липкими историями про горючие жидкости, потому что вас, кажется, самих подташнивает уже.
Раз в год у нас в городе проходил большой танцевальный фестиваль. В прошлом году я убежала с него в слезах, вызванных непостоянством Тёмы.
В этом наслаждалась атмосферой. Громкой музыкой, общением с крутыми танцорами. В качестве МС на праздник были приглашены темнокожие ребята, один репер, другой танцор.
Рэпер – высокий, спортивный, его зовут – Эйо. Танцор – низкий, полный, с заячьей губой – Мудива, что на местном диалекте его родного города означало «возлюбленный». Он танцевал едва касаясь пола носками красных кроссовок. Я не знаю, была ли хоть одна часть тела, хоть один сустав не задействованный в танце. Глаза, брови, губы, казалось, даже заячья губа пританцовывала. Поразительная лёгкость и пластика, не оторвать взгляд. Наши девушки-гимнастки и то не настолько мягкие, они не чувствовали музыку вот так, всем телом. По сравнению с ним, они – связка сухого полена у камина. Нескладный с виду, но харизматичный Мудива интересовал девушек намного больше, чем Аполлон-Эйо. Они, буквально, облепили Мудиву по окончанию фестиваля. Что-то было в его ауре обнимающее, манящее. Мне стало интересно, каков этот человек и что за магию использует?
Март 2010 года. Магия Мудивы
На мне: юбка в клеточку, сапоги на шпильке, короткая курточка. В наушниках: Jay Sean ft. Sean Paul, Lil Jon «Do You Remember»
«Мудива Гонсагл хочет добавить вас в друзья».
Хм, я не против, нажала «принять». Я совсем недавно создала страницу «Вконтакте», мне нужны друзья, больше друзей! Особенно вот таких, экзотических. Человек из Африки приехал! Это же так интересно: совсем другая культура, ценности, общение. Вот бы с ним сдружиться по-настоящему.
«Привет. Я знаю, я некрасивый, но мы можем дружить»
Однако. Это нелепое, но милое сообщение растянуло мою улыбку от уха до торчащего уха.
«Привет. Ну что ты, главного глазами не увидишь, смотреть нужно сердцем. А моё видит тебя симпатичным. Можно дружить:)»
«Мне стало приятно от того, как ты написала. Это очень красиво ты сказала»
«Это не я, это Экзюпери»
«Ты не только красивая, но и умная. И фото сексуальные у тебя»
Да, я начинала понимать его дружеские мотивы. Но отказываться от общения пока не хотелось. Конечно, ни о каком физическом контакте не могло быть и речи. У меня есть любимый, да и Мудива хоть и магнетик, но, скорее, платонический. Я с трудом представляла его героем своих эротических фантазий.
Мне хотелось внимания. Именно от другого человека, не от своего парня. Можно от нескольких. Это кирпичики в дом моей самооценки. Со школьных лет осталась брешь, её нужно заполнить, залатать. Чем больше получу приятных слов, оценок от разных парней – тем лучше буду чувствовать себя. Много мужчин ведь не могут ошибаться?!
«Может, пройдёмся как-нибудь?»
Мне понравилась его грамотность. И предложение тоже. Почему бы и нет? Вживую интереснее ведь, чем пальцами по клавиатуре.
Я отправила свой номер телефона. Договорились, что он позвонит вечером. Позвонил.
– Привет. Как дела? Что ти делаес? – У него очень мягкий голос, с женскими нотками и слащавыми интонациями.
– Привет. Готовлюсь спать, – невольно улыбнулась.
– В крофатке? А что на тиебе надето?
Ну, началось. Я не готова к таким разговорам.
– Давай о нашей прогулке. Когда встречаемся?
– Давай на бульваре, к шести? У тебя закончится учеба?
– Да, как раз.
– Хорошо. А что тиебя возбуждать?
– Вопросы по делу, – я сухо отшутилась. И тут же поймала себя на мысли, что я ханжа какая-то. Может, это нормальный вопрос, а не намёк? Может, у меня мания величия и я думаю, что все меня хотят, а он, на самом деле, соцопрос проводил?
– Ну паддажти, вот меня, например, живот (или животные, я так и не расслышала).
Я задумалась. А и правда, что меня может возбудить?
– Ну, желание другого человека. Я если вижу, что человек питает ко мне страсть, то и я так на него реагирую.
Зря сказала я. Даже звучит глупо. Как-будто первый попавшийся начнёт показывать мне страсть и я тут же накинусь на него в порыве чувств. Ну и бред.
Мы попрощались, он сладко-нежно-ласково сказал «Спокойной ночи».
Я чувствовала, что это неправильная игра. Он явно надеялся на секс, а я просто разводила его на энергию. Причём, у меня был парень, которого я любила. И эти встречи с Мудивой, узнай он о них, будут приравнены к измене. Зачем я это делаю? Неужели я такая жадина, такая не избалованная мужским вниманием, что мне хотелось поглощать его безмерно и бесконечно? Когда это закончится? Когда мой комплекс насытится и перестанет меня вот так подставлять? Ответа не было. Я накрылась одеялом с головой и убежала от реальности в сон.
Вечером встретились на бульваре, как и договаривались. Было прохладно и тихо. Мои шпильки стучали по брусчатке. Мудива взял стаканчик кофе в автомате подземного перехода. Я отказалась. Неловко, что малознакомый парень потратил бы на меня деньги. Пусть и несколько звонких монет. Буду чувствовать себя меркантильной и обязанной за угощение, а это совсем неудобно. Свободных денег на кофе у меня не было. Впрочем, я не сильно его люблю. Разве что, с молоком, чёрный кофе – совсем нет.
Он мало говорил. Кажется, всё его красноречие выражалось танцем, словесно же он зажат. Да и язык для него новый, сложно формулировать предложения. Чтобы не морочиться с языком русским, он решил строить общение проще – языком физическим. Стал на ципочки и попытался меня поцеловать. Я грубо оттолкнула его. Надо же, какой дерзкий.
– У меня парень есть, ты чего? Мы с тобой друзья, понимаешь?
– Да, я понимхаю, прости.
– Мне пора.
Мы как раз подошли к остановке, я села на трамвай и уехала. Тогда я не знала слова «френдзона», но да, получается, я тоже только что поместила парня в любимое всеми женщинами хранилище «не принцев, но милых». Это даже не запасной вариант. Просто нужно, чтобы кто-то мной восхищался, безвозмездно давал энергию. Хотя почему безвозмездно? Он имеет радость видеть меня, слышать, общаться, рассчитывать на улыбку. Такая вот тонкая грань между комплексом неполноценности и гордыней. Пожалуй, иногда гордыня из этого комплекса и растёт.
Я сильно расстроилась. Игра зашла дальше, чем я предполагала. Я перестала её контролировать. Надо удалять Мудиву из друзей и уделять Тёме больше внимания. Я в последнее время даже по телефону говорила с ним немного раздражённо, потому что у меня тут межкультурная коммуникация в переписке происходит, а он со своим «как дела» пристаёт.
Подленькая я. И, главное, не во имя великих смыслов, а для секундной забавы, может ещё, чтобы перед подружками экзотическим знакомством хвастнуть.
«Прости, что поцеловал. Я не хотел обижать тебя»
«Да, я понимаю. Ты для меня друг, помни об этом».
Апрель 2010 года. Пасха. Буддизм и отравленный ум
На мне: короткое красное платье с ремешком. В наушниках: Горячий шоколад «Неба мало»
Пасху праздновали с Тёмой вдвоём, у него дома. Родители уехали на дачу. На рассвете стояли вместе, на балконе. Он курил, а я восторгалась едва появившейся зеленью, щебетом птиц, лучам солнца, Артёмом. Такое тёплое, уютное счастье обволакивало душу. Как будто та злобная кошка, которая иногда там скребёт, обернулась милым пушистым котёнком с розовыми подушечками на лапках. Свернулась клубочком и мурлычет.
Мы вернулись с балкона в комнату, он плеснул себе вина и выпил залпом. Через несколько минут включил свет, выровнялся, приставил ладонь к виску.
– Старший сержант Ефремов к выполнению боевого задания готов!
– Тём, к какому заданию, ты о чём?
Он взял табуретку и перепрыгнул через неё.
– Товарищ капитан, полоса препятствий преодолена.
– Есть есть снег!
Он переключался с фразы на фразу, как радиоточки. Я думала, он шутит. Тёма в упор не замечал меня.
– Тёма, приём, это я, Ася, ты меня видишь? – я провела рукой перед глазами, но они стеклянные, он не реагировал.
Артём принялся маршировать по кругу.
– Сержант Ефремов! Команда отбой была!
– Есть. Он подошёл к дивану и упал на него плашмя.
Я вышла из комнаты, не понимая, что делать. Руки тряслись. Вдруг, ему ещё хуже станет? Звонить в скорую? Или подождать, может проспится? Очень страшно. Он поспал где-то с полчаса. Когда проснулся, ничего из рассказанного мной не помнил. Выглядел испуганно, говорил, что такого ещё с ним не было.
Тогда я впервые задумалась о том, что ему уже нужно думать о лечении. Это пугало, а совместное будущее всё плотнее обволакивало туманом.
Снова начали общаться с Мудивой. Каждый день я приходила с пар, включала компьютер, терпеливо ждала, пока системный блок вдоволь нагудится, заходила во «Вконтакте» и выглядывала цифру «1» возле вкладки «Мои сообщения». Мне уже казалось, что я влюблена. Много общалась, много думала о нём, десятки раз обновляла страницу, мониторила друзей-девушек, отметки на фото, комментарии, просматривала видео с того танцевального фестиваля. Я внушила себе чувство симпатии, оно было предельно искусственным. И вместе с тем, очарование Темой тоже не исчезло, я встречалась с ним ежедневно. Только чувство вины преследовало. Сейчас я вижу корень проблемы: мне нравилась эта внутренняя драма. Я получала мазохистское удовольствие от срежиссированной мной трагедии. Люблю двоих сразу, от одного скрываю темнокожего поклонника, другому просто не даю – страдания какие, жалейте меня семеро. Мне нравилось, что хоть что-то происходит. Стабильные гармоничные отношения, основанные на любви – это для слабаков.
Всё это было неосязаемыми, подсознательными процессами. Для меня они протекали незаметно, и явного удовлетворения не несли. Процессы можно увидеть только в том случае, если ситуация повторяется. И самое главное – найти механизм, который запускает их, найти ответ на вопрос: почему жизнь без драмы не жизнь? На поиск ответа уходят нервы и годы жизни или деньги на хорошего психотерапевта. Если бы я знала, сколько нервов и времени уйдёт на понимание себя, начала бы копить на психотерапевта с пяти лет.
В середине апреля в город приехала выставка, посвящённая буддизму. Мы с моими просветлёнными подругами не могли пропустить открытие. Накануне я договорилась с Мудивой о встрече. У него дома.
Выставка строилась на легенде о Будде, нам рассказывали о срединном пути, об основных принципах буддизма, ядах ума, страданиях и желаниях. Меня в это время поражал какой-то особенный состав яда ума. Он основывался на неведении, зачем я иду в гости к парню, который имеет явные цели, а я их не поддерживаю. В примеси яда были иллюзии, что это дружеская встреча, ощущение приключения, интересного опыта, какого-то эмоционального подъёма.
Выставка произвела на меня впечатление дважды: как предмет изучения и как событие, за которым грядёт нечто неизведанное. По окончанию я задумалась над более глубоким погружением в буддизм. А потом над вопросом: а стоит ли идти к Мудиве? Нижняя чакра дала понять, что без приключений нам не жить и я набрала номер.
– Я освободилась.
– Хорошо, подъехай, я встречу тиебя на остановке. Там рядом магазин с курицей, жду там.
Приехала. На фасаде зелёного магазина нарисована курица. Рядом стоит невысокий, плотный, небритый гость из Африки.
– Прифееет. Как дела?
– Привет, хорошо, – я улыбнулась.
– Дафхай в магазин зайдём.
– Давай, зайдём, – к улыбке добавился истерический смешок.
Он сразу подошёл к полке со слабоалкогольными напитками и взял две бутылки розового и желтого цвета.
– Я не буду пить.
– Похчему?
– Не хочу, – резко махала головой, чтобы он точно понял, что это «нет».
Он непонимающе пожал плечами и поставил розовую бутылку на полку. Мы вышли и снова погрузились в молчание.
– Идьом вон за тием малчиком, в голубом.
Впереди шёл Эйо, если я ни с кем не путала его спину.
Зашли в подъезд. Поднялись в их квартиру. Я и два темнокожих парня. Если бы мою жизнь можно было изобразить в комиксах, этот момент казался бы красочной завязкой к эпизоду эротического фильма.
Не знала, что они с Эйо живут вместе. Тот сразу закрылся в своей комнате.
Я замерла в дверях, вцепилась в сумку. Мне стало страшно.
– Проходи, – он нажал на кнопку и запустил компьютер. Включил музыку и открыл жёлтую бутылку. Я неуверенно зашла. Поверх моего платья был пояс. Мудива дёрнул его и повесил на спинку стула.
– Эээй, ты что делаешь? Мы так не договаривались!
– Я играю. Ну не пхереживай, присяд.
Я присела на краешек кровати. Увидела, что из-под матраса торчал уголок тетради. Мудива заметил и быстро поправил матрас, чтобы скрыть тетрадь.
– Это дайари. Личное.
Дневник? Любопытно. Парни тоже ведут дневники?
– Дхавай играть в такую игру, где надо трогать друг друга.
Я недоумевающе посмотрела на него.
– Я не предлагаю тебе схнекс, просто игра.
– Знаешь, я, наверное, пойду, – я поднялась и подошла к стулу, чтобы забрать пояс и сумку. Он оттолкнул меня.
– Отпусти меня! Я повернулась на дверь и увидела, что она закрыта. Мудива быстро подошёл и прижал меня к стене, я сильно толкнула его.
Он посмотрел на меня так, будто я забрала все его машинки в детстве.
– Ладно, хочешь – иди.
Взяла свои вещи и вышла, он надел куртку и последовал за мной. Я не очень помнила, куда идти. Видимо, Мудива оказался джентльменом и решил меня проводить. Мы вышли к магазину с курицей. Я растерялась.
– А где остановка, чтобы обратно уехать?
– Там, на другой стороне.
Логично. Мне стало неловко, от того, что я потерялась в таких элементарных вещах. Зато потом я всегда находила остановки в нужную сторону, в любом городе.
Он пошёл в магазин, я перешла улицу. Чем доехать в нужный мне район я не знала. Села на трамвай, вроде шёл, куда надо. Трамвай прибыл на конечную и я вышла в совсем незнакомом мне месте. Шла по интуиции, налево. Уже второй раз за сегодня пошла налево, получается. Спасибо интуиции, она вывела меня куда нужно. Я благополучно добралась домой.
Май 2010 года. ДТП
На мне: чёрная майка, чёрная юбка, чёрные колготки. На повторе: Rihanna «So hard»
С Мудивой покончено. Были порывы написать как Татьяна Онегину, но я их сдерживала. День за днём забывала его и забыла. Помутнение прошло, звезды стали на место.
Второй день не могла дозвониться Тёме. Женщина в телефонной трубке вновь взялась за старое: «Абонент временно не доступен». А я снова начала нервничать. Из прошлого опыта ясно, где мог быть этот абонент. Увы, переживание овладело мной. Что же с Тёмой? Не сдерживаясь, написала гневное смс, где предложила выбор: я или водка. Он не ответил. Наверное, следовал логике папы Дяди Фёдора, вроде: «Ну, водку-то я давно знаю, а с тобой пару лет знаком всего».
На следующий день он позвонил. Я так спешила принять вызов, что чуть не выронила телефон.
– Алло, кисюня, ты только не волнуйся.
– Что случилось?
– Я под машину попал, в больнице сейчас. Но ничего страшного, царапины только.
Слёзы хлынули таким потоком, что могли оставить царапины на моих щеках. Руки затряслись, на лбу выступил холодный пот. Вот же я дурочка, думала, что он пьёт, а он в беду попал.
– Ты в какой больнице? Я подъеду!
– Не нужно, я не хочу, чтобы ты видела меня в таком виде. Со мной Алексей, он батюшка, знакомый мой. Ой, всё, доктор заходит, не могу говорить больше.
В таком виде? Что же с ним? Я представляла его в бинтах, раненого, неподвижного и проплакала всю ночь. Как же хотелось оказаться рядом и поддержать, узнать как он себя чувствует. Утром он позвонил снова.
– Привет. Как ты?
– Нормально, – я старалась сдерживать слезы.
– Не переживай, пожалуйста, мне тяжело знать, что ты грустишь… Доктор сказал, что меня выпишут на днях, ничего серьёзного.
– Так что произошло?
– Мы шли по обочине, втроём: я, Серёга, Юра. И тут вылетела машина из-за поворота и съехала в сторону, зацепила нас, мы упали, поцарапались об асфальт. Всё, мне пора на процедуру, давай, целую.
Настроение паршивое. Надела чёрные вещи, накрасилась как гот и с мрачным лицом, мрачными мыслями пошла на пары. Чтобы все видели мои страдания.
Через день–два мы встретились с Тёмой. У него были шрамы на лице, спине, руках. Счёсанная об асфальт кожа. У друзей тоже самое, на лице и руках запёкшиеся пятна.
Любить. Жалеть. Благодарить небо, что жив.
Июнь 2010 года. Год вместе, горькие слёзы
На мне: чёрная юбка плиссе. Красная майка с глубоким декольте. В наушниках: Medina «You and I»
Вот мы уже год вместе. Поехали на дачу отмечать первую годовщину. Мы всегда были рядом. Расставались только когда я поехала на море и в те дни, когда он пропадал: три дня пьяного загула, три дня в больнице.
Тёма с утра уже чуть обрадованный. Не очень приятно смотреть на его пьяное лицо. Отёкшие и мутные глаза, щёки, перекошенные губы. Неприятно.
Празднование получилось простым, почти семейным. Собрали клубнику, пожарили мясо, вспомнили первую встречу.
– Я счастлива, что со мной случились вот такие, серьёзные и настоящие отношения. Ни с кем кроме тебя не вижу своего будущего.
– Я тоже, Ась. Хочу всё с тобой, свадьбу, детей.
Я и правда, как смола прикипела к нему и представить сложно, какой раствор мог разорвать эту связь. Только не знаю, какой будет семья, если он не очень-то настроен искать работу.
Признаюсь вот в чём: ещё до начала наших отношений у меня внутри скользкой дымкой вилась мысль, что мы будем встречаться, но потом я его брошу. Как в том сне, в Рождественскую ночь. Что-то должно было пойти не так. После того, как мы сошлись, я гнала эту мысль прочь, закрывала глаза и нервно топала ножкой, чтобы она испарилась.
В июне закончилась летняя сессия. В один из благоухающих липой розовых летних вечеров мы сидели на лавочке у подъезда.
– Послушай, мне надо тебе кое-что сказать. Мы с Алексеем, батюшкой, моим другом, который в больнице со мной был, в общем, мы с ним за границу летим.
– А зачем? Что у вас там за дела?
– Работа по стройке. Мы на три месяца едем. Билеты на завтра уже взяли.
Слёзы хлынули раньше, чем я успела что-то сообразить. Я не смогу. Я не могу без него ни дня, не выдержу… Мы же рука в руке, изо дня в день. Как теперь быть? Мы почти не говорили весь вечер, я рыдала без остановки.
На следующий день они с Алексеем отправлялись в путь. У меня был первый день практики в изостудии. На месте моих глаз были две покрасневшие и опухшие щёлки. Все ужасались при виде меня и спрашивали, что случилось. «Аллергия» – отвечала я. «На пух?» – спрашивали.
«На пух».
Я была безутешна. Перед отъездом Тёма потерял телефон и теперь мы даже не могли созваниваться. Только когда он брал телефон у Алексея. Кто вообще этот Алексей? Тёма как-то говорил, что он в прошлом служитель церкви. Почему-то ушёл со службы. Я вообще его не знала, можно ли ему доверять? Не соблазнит ли моего любимого заграничным развратом? Теперь я волновалась не только потому, что мы не будем видеться, но ещё и об угрозе измены. Ой, тяжкая моя доля, тяжкая.
Июль 2010 года. Пора признаться
На мне: белый сарафан. В наушниках: Stromae «Alors on danse»
Как с подрезанными крыльями чувствовала себя. Будто бы летала-летала, а потом хлоп – и лицом об сухую и потрескавшуюся июльскую землю. Ходила сама и места не находила себе. Без него я – не я. Ждала редких звонков и смс, зависела от них. А тут ещё совесть подпряглась: «Ты с Мудивой накосячила», – говорит.
Чтобы отвлечься, снова пошла на танцы. Однажды мы поехали на соревнования. Я не соревновалась, поехала ради тусовки, как это часто происходило.
По пути мы беседовали с девчонками, давно не виделись. И вот сюрприз.
– Со мной такое было. В общем, я была у Мудивы! Еле ноги унесла! – сказала одна девочка. Ей было четырнадцать лет.
