Текст книги "Музей бывших Аси Самолётовой"

Автор книги: Ася Самолётова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

– Кто нам угрожает?

– Никто, просто лучше уехать, в целях безопасности. Где Александр?

– На работе.

– Блин! Я просил уйти пораньше! – Свят заметался по комнате.

– Он едет с работы, – поправила себя Джэгода.

– Позвони ему! Быстрее пусть!

– Свят, в городе пробки! Ты сам жаловался!

Ещё пару десятков ужасных минут – и дома взвизгнул знакомый брелок от сигнализации. Александр Сергеевич подъехал, а мы ещё живы. Пока всё очень даже неплохо.

Свят бегал по лестнице, относя пакеты в машину. Я выставляла их коридор. Джэгода застёгивала огромную сумку с банками с соленьями.

– Это зачем ещё? – я в недоумении, она почти не взяла свою одежду, а помидоры с огурцами утрамбовала.

– А есть мы что будем?! – она истерично закричала.

Окей, у всех свои ценности. Я, в первую очередь, паковала платья. Может, мой выбор для неё тоже странен.

Машина просела. Поместимся ли мы среди кучи этого хлама. Доедем ли мы вообще?

Кот на руках. Сердце замерло. Педаль на газ. В шоке все: мы вчетвером, кот, стрелка спидометра.

Я не переставала смотреть то в зеркало заднего вида, то в окно. Больше всего боялась увидеть кортеж из чёрных машин. Больше всего боялась услышать звук выстрела и свист шин. У Свята непрерывно звонил телефон.

– Да, да, я подъеду. Я сейчас во Флоренции, километров триста ещё ехать. Что? Связь плохая, я на трассе! – положил трубку.

– Всё, труба. К Лёне уже пришли, – он беспокойно обернулся, – А меня попросили застрелиться.

– Да что происходит? – набросилась я на Свята.

– Ася, всё потом.

– Какой потом? Мы не знаем, что думать! Мы не знаем, от кого бежим, от чего бежим, куда, в конце-концов? И вообще, почему ты уверен что там, куда мы бежим, нас не найдут?

– Расскажу, когда пересечём границу. Александр Сергеич, жми, давай.

– Да жму! Она взлетит скоро! Не гавкай под руку, и так тошно! – вспылил водитель.

Сначала я пыталась шутить, потом уснуть, потом отпустить ситуацию. Более ли менее получалось только шутить. Хотя, мне всегда казалось, что у меня получается шутить.

– Куда мы едем? – спросила Джэгода.

– Главное доехать до Треста, а потом до Вила Опичина, в Словении.

– Мы сможем заехать в Сербию?

– Посмотрим. Всё зависит от того, есть ли КПП на границе в Тресте. Они уже могли позвонить и дать разнарядку, чтобы меня задержали.

– Кто – они? – снова спросила Свята.

– Какая разница, от кого бежать?

На подъезде к Тресту мы остановились. Джэгода и Александр Сергеевич пошли за водой. У меня зазвонил телефон.

– Алло, сеньора Самолётова?

– Да, я.

– Это следователь. Подскажите, а Святослав Чосич не с вами?

Свят повертел головой.

– Нет, я сейчас в Болонье. А что? Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке.

– Почему вы тогда звоните?

– Всё, до свидания.

– Кто звонил? – спросил Свят.

– Следователь.

– Покажи номер.

Я повернула экран к Святу.

– Это не он.

– А кто тогда?

– Бандит с кличкой Следователь.

Кто-то заливает мне в уши.

– Асич, ты шикарная женщина. Я до сих пор не верю, что ты рядом несмотря ни на что. Любая другая уже бы давно послала на хрен.

И я не верю.

Мы доехали до Вила Опичина. Остановились на ночлег. Ну, как ночлег: я продрожала всю ночь. Тело судорожно тряслось, не останавливаясь ни на секунду. Скорее всего, я мешала спать Морфею. Его тоже трясло.

За нами следом ехали Виталий и Олег. Для чего нам такое сопровождение – не ясно.

– Свят, мы заедем в Сербию?

– Олег сказал, что мы не можем останавливаться не по делу.

– Но это же моя родная земля… – её глаза увлажнились.

– Мам, в следующий раз. Обещаю.

Вернулись обратно, в наш родной город. Он сильно изменился: потрёпанный войной, блеклый, подгоревший. Виталий сказал, чтобы мы и не думали возвращаться в свой дом, это опасно.

Сняли две квартиры. Недорогие, в обстреливаемом районе и со старым ремонтом. Зато отдельно. Мечта сбылась. Правда, я и впрямь уже не знала, надо ли оно мне?

Мы рухнули на диван, едва успев раздеться. За последние пару суток я впервые провалилась в сон полностью. И мне снова снился Тимур.

Он подошёл и положил свою ладонь на мою, а Свят посмотрел на нас – и отпустил. Он молча всё понял и ушёл.

Я проснулась и не поняла, где нахожусь, кто я и что происходило последние дни. Тело бил озноб. Начала приходить в себя только под тоненькой струйкой душа. Образ Тимура немного сглаживал тот стресс, который я пережила. Он точно включался во мне, когда плохо.

Январь 2016 года. Я больше не могу жить на пороховой бочке

На мне: махровый халат, тапочки. В динамике: Виа Гра «Я по тебе так сильно скучаю»

На почве последних стрессов у меня резко ухудшилось самочувствие. Бывало так, что немело всё тело и невозможно было пошевелиться. Или боль в сердце дикая схватывала. Я боялась всего. Звука поднимающегося лифта, скрипа соседкой двери, телефонных звонков. Олег сказал удалиться из всех соцсетей, я еле упросила его, чтобы он разрешил хотя бы связываться с мамой.

– Странные они какие-то, – говорила я Святу.

– Кто?

– Олег и Виталий. Грустные, злые.

– Ну, сама посуди, у Виталия ребёнку месяц, а тоже пришлось бежать из Италии.

– Кто они вообще такие?

– Виталий работал в спецслужбе, Олег был депутатом. Как началась война – их шуганули отсюда. Ну или они натворили что-то, не знаю. За ними даже в Парме слежка была.

– Хорошие друзья.

– Ну, да. Зато они мне с работой помочь обещали.

Эти ребята нравились мне всё меньше. Каждый раз, когда они подъезжали к нашему дому и просили Свята выйти, я чувствовала неладное. Напряжённо ждала его у окна. Хвала небесам, он возвращался целым и невредимым. Ещё, Свят резко продал машину, по их просьбе.

Я отправила резюме на удалённую работу в несколько десятков компаний. Пообещала, что буду хорошим графическим дизайнером. Декорации мои во время войны мало кому интересны, поэтому в эту сферу даже не пыталась идти. Фотографом я тоже не могла работать – Свят отдал технику за долги ещё в Италии.

Несколько компаний откликнулись на моё резюме. Так у меня появилась новая работа. Свят пока не мог найти, чем заняться.

В один день я услышала разговор, что он хочет продать дом родителей. Он даже ходил его фотографировать. Когда я спросила его, зачем он это делает – он ответил, что я напутала.

Окей, напутала. Я уже много чего напутала.

Раз уж я дома, решила довести до конца все начатые дела. Сначала – восстановиться в университете. Была ли я удивлена, когда пришла туда, а мне сказали, что мои документы остались на месте, никто ни куда меня не переводил? Наверное, нет.

Была ли я удивлена, когда пришла в налоговую по поводу ИП, а оказалось, что ни единого отчёта не сдано с самого момента регистрации? Наверное, нет.

При этом, у меня накопилась парочка непогашенных кредитов.

А так хорошо всё начиналось. Я больше не могу. Каждое зерно даёт побеги. Из зерна обмана вырастают длинные лианы, которые душат. Свят бесконечно врал мне, а я бесконечно врала самой себе.

Март 2016 года. Свят пропал

На мне: зелёная пижама со слониками. В динамике: тишина

Я работала почти круглые сутки. Глаза – красные, кружка с чаем – не мытая. Выходила только в магазин за едой. На душе было препакостно.

Однажды Свят ушёл по делам. Я закрыла за ним дверь и, повернувшись, увидела себя в зеркале. Существо, глядящее на меня оттуда ужаснуло. Растянутая майка, взъерошенные волосы, напряжённые губы. Испугали глаза. Синие мешки под глазами не так страшны, как пустой взгляд. Мои озёра больше не сияли. Когда-то я сама была этим сиянием, отражала солнце. А теперь меня нет. Боль съела меня. В том мире внутри, где цвели цветы и летали бабочки выключили свет. Лампы погасли, а где-то в углу, в паутине, лежала горстка костей, некогда бывшая мной.

Завяла. Душа смертельно устала. Я подошла ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть её, найти, сделать искусственное дыхание. На это не было сил. Я не знала, что делать.

Свят старался. Правда, старался. Он каждое утро клал мой любимый шоколадный батончик на подушку и гладил волосы. Говорил, что надо ещё немножко подождать.

Чего подождать? Что он изменится? Что мы поженимся, родим детей и будет счастье? Что он заработает миллион и мы откроем бизнес? Я уже не хотела ничего. Все мечты о совместном будущем испепелились.

Я понимала, что отношения мертвы, но каждый раз, когда видела, как Свят старался – сердце сжималось. У меня не получалось отпустить его. Я привыкла держаться за него.

Рисовала клюв орла, когда посреди дня позвонила Джэгода:

– Свят пропал! – Она заливалась слезами.

– Как пропал?

– Не отвечает на телефон час уже. Они нашли его!

Я снова затряслась. Что делать? Ходила по комнате из стороны в сторону. Голова погорячела. Набирала Свята – никто не отвечал.

Через полчаса он объявился. Выдал очередную порцию вранья, которую я уже и не помню. Жив, невредим – и на том спасибо.

Когда он вернулся домой, я снова лежала в кровати, не могла пошевелиться.

– Свят, я хочу съездить к маме.

– Но ты в таком состоянии…

– Обычно проходит, это от нервов.

– Я спрошу у Олега, можно ли.

Ну, отлично. Как в детском садике, отпроситься нужно. Благо, Олег разрешил. Я поехала туда, где жила мама. Эти три дня были настоящим отдыхом. Правда, когда мама спрашивала о Святе и о переезде, я не могла остановить дрожь в руках. Тогда мне приснился сон о надвигающемся цунами. Я сидела в домике у моря и увидела, как поднимается огромная волна. Ещё немного – и мне конец. Я предусмотрительно проснулась.

Потом я вернулась домой.

Мы со Святом договорились встретиться у входа в супермаркет.

– Привет, – Свят довольно улыбался. Заметно, что счастлив меня видеть.

– Привет.

Говорила сухо. Корчила кислую мордашку. Если бы проходила кастинг на рекламу средства от запора, меня бы взяли только за одно это выражение лица. Свят продолжал улыбаться.

Не знаю, то ли у него заклинило мышцы или правда так рад встрече. Мы зашли внутрь.

– Что-то хочешь?

Да, собрать вещи и уехать прочь.

– Да, йогурт и бананы.

– Хорошо, может, что-то ещё?

Счастливой спокойной жизни.

– Можно ещё листья салата.

Ах, да. Я совсем забыла, в этом городе почти невозможно найти листья салата. Здесь лишь оттенки цивилизации и мрачные полутона войны.

Вышли из магазина. В руках шуршал пакет, шли молча. Визг домофона, грохот лифта, поворот ключа. Мы дома. В нос ударил запах дешёвого порошка, производители которого обещают альпийскую свежесть. Но Альпы не пахнут едкой хлоркой, я знаю.

Включила свет. С порога видно, что ревизор присвоил бы нашей квартире четыре звезды, наверняка. Очень чисто. Когда я уезжала, такого порядка не было.

– Вот, видишь, я прибрался тут, к твоему приезду.

На что только не пойдёт человек, ведомый чувством вины. Даже на уборку квартиры. Мне приятно, что Свят подготовился к приезду, но лицо по-прежнему недовольное.

– Я заварю чай, – едва ли не пританцовывая он пошёл на кухню.

М-да, не доставало передника, чепчика и пипидастра.

Сидела на диване и говорила себе под нос: «Ася, только не поплыви. Да, он старается исправиться, но ты-то знаешь, это тщетно. Не поддаваться, не улыбаться»

На столике остывал чай. Он был чуть чуть горячее моих чувств к Святу, который сидел передо мной в кресле. Он успел переодеться в шорты и теперь я видела на его ноге ожог, размером с блюдце. Жуткое красное пятно, покрытое волдырями и кровавыми точками. Сказал, позавчера уронил на ногу чайник.

– Я скучал. А ты?

– Три дня всего прошло.

– Ты меня любишь?

Молчала. Это исключение, когда молчание – не знак согласия. Вот он, момент. Сейчас или никогда.

– Я не могу ответить тебе на этот вопрос.

Снова пауза.

– Понимаешь, мне даже звонить тебе не хотелось.

По его щекам покатились слёзы. Впервые видела, чтобы он плакал. Теперь чувство вины полноправно моё. Оформляем право собственности, ставим печать. Ну и дрянь же я эгоистичная.

– Ну перестань, – меня захлестнула жалость, кинулась к Святу на колено, стараясь не задеть обожжённую ногу. Рыдая, провела рукой по его волосам.

– Асенька, ты любишь меня, любишь, я знаю! Просто мы столько всего пережили. Менты, слежки, бандиты. У тебя стресс… – шептал он сквозь слёзы.

Может, правда? Из-за беспрерывного страха у меня чуть съехала крыша?

– Ты бы не кинулась сейчас утешать меня, если бы тебе было всё равно. Любая другая сбежала бы ещё там, на границе. Ты не безразлична ко мне. Ты любишь меня, любишь!

Я не знаю, кого из нас он сильнее хотел убедить в этом. Мы сидели в кресле и плакали.

– Пойду наберу ванну. Тебе нужно прийти в себя.

«Вот дура. Заботится, любит, плачет. Чего тебе ещё нужно? Где мужика такого найдёшь? Держись за него!» – говорил мой разум голосом опытной тётушки в бигуди и с поварёшкой.

Но не время искать выгоду. Отношения исчерпаны. Каждой нитью нейронной сети чувствовала, что мы отравляли друг другу жизнь, что между нами всё кончено. Осталось только произнести это вслух. В тот миг я бы согласилась подержать небосвод вместо Атланта, только бы он сказал всё это Святу.

Как же не хотелось причинять ему боль. И как мерзко ощущение, что это неизбежно. Только я могла поставить точку. Жаль, не было во мне стержня да чернила иссякли.

– Сейчас, порешаю вопросы с негодяями, запущу снова бизнес. Деньги пойдут, всё наладится и тебе легче станет.

Я больше не верю.

– И тебе спокойной ночи, – всё, что я могла ответить.

– Тебе плохо со мной?

– Неоднозначно. Ты сделал много хорошего для меня и много плохого.

– Что хорошего?

– Я увидела с тобой другую жизнь. Было столько веселья, путешествий, уюта. Мы жили в Европе, я даже мечтать о таком не могла. Ты помог вылечить отца. Ты всегда заботился, старался, зарабатывал. Я чувствовала опору и защиту. Только ощущение защиты потом пропало. Ты, как будто, сам создавал проблемы, от которых защищал. Враньё, все эти грязные истории, в которые мы оказались втянуты. Меня, как будто, опоясал смерч из твоей лжи и я больше не смогу поверить твоим словам. Даже если ты скажешь, что ел на обед чизбургер, я буду сомневаться, а не борщ ли? Поэтому, я не знаю, что будет дальше. Я даже не знаю, был ты мне верен и вообще, какую жизнь вёл.

Я не знаю, почему Свят постоянно обманывал. Иллюзия контроля? Желание всем нравиться?

Утром он ушёл на встречу. Я полезла в сервант за картами. Вопрос: «Что меня в дальнейшем ждёт со Святом?» Запустила левую руку в колоду. Смерть. В Таро эта карта редко означает физическую смерть чаще перемены, трансформацию. Для меня это стало чётким сигналом, что в ближайшем будущем произойдёт исторический поворот в наших отношениях. Решила ждать, пока всё образуется само.

Апрель 2016 года. Мир пнул

На мне: светлые джинсы, кожаная куртка, слипоны. В наушниках: аудиокнига Э. Бёрн «Игры, в которые играют люди»

У меня было два солнца. Одно ярко светило в окно кухни и говорило, что всё будет иначе. Вечерами ему вторил ветер. Природа говорит с нами, правда. Если находиться на нужной частоте. У меня это выходило только в периоды сильных эмоциональных скачков: или когда сильно плохо, или очень хорошо.

Второе солнце – Лерка. Она жила в соседнем городе и я приехала к ней на несколько дней в гости. В один из тёплых апрельских вечеров, когда шум артобстрела немного поутих и не мешал разговаривать, мы сидели на лавочке, ели эклеры и болтали. Традиционно для последних месяцев, я была подавлена и говорила о сложностях отношений. Накануне этого вечера мне приснился сон, где я шла по дороге и вступила в оргомную мерзкую лужу с грязью. Оказавшись в центре её, я вдруг свернула назад. Вышла. На моей ноге осталось немного присохшей грязи. Рядом оказалась упаковка с одной сухой салфеткой. Я достала её и оттёрла грязь.

Я посмотрела на Леру, а потом перевела взгляд на огромную Луну, зажатую в ножницы из двух массивных веток акации и сказала:

– Мир, ну пни уже меня! Дай понять, что делать в жизни, что делать со Святом?

Мне показалось, что мои слова эхом разнеслись по Вселенной. Так сочно, так хлёстко я выразила эту просьбу, что оставалось только ждать. Совсем недолго.

На следующий день я отправлялась домой, к Святу. Интересно, а что значит дом? Место, где лежат твои вещи? Или где твоя душа? Уже сидя в автобусе я проронила несколько слёз от того, что мне не хотелось ехать туда. Всё моё нутро изворачивалось, как кот при виде тазика с водой.

Свят должен был встретить. Я вышла на остановке – его не было. Стояла с сумками, со злостью и набирала номер. Не доступен. Позвонила Джэгода.

– Ало, Ася, Свят опять пропал. Езжай домой.

Да что ж он вечно пропадает-то? Может, условия хранения нужно лучше соблюдать?

Поехала домой. У двора меня поджидали двое – Виталий и Олег.

– И где Свят? – спросили они меня, едва я приблизилась.

– В смысле? Я бы у вас хотела узнать.

– Рассказывай, куда вы его с мамашей от нас спрятали?

– От вас?

– Так, что за вопросы? Он дома?

– Понятия не имею, я только приехала.

– Ясно. Ты же к покупателю ездила, дом продавать?

– Какой дом, о чём вы?

– Какой, какой… Свята дом, родителей его. Он сказал, что ты нашла в другом городе покупателя и поехала договариваться. По другому ты бы отсюда не выехала.

Я еле сдержала припадок агрессии. Так я поняла, что мы все, в каком-то смысле, заложники у этих двух.

Подошли Джэгода и Александр Сергеевич. Она плакала, он молча курил и сплёвывал.

– Буду звонить по отделениям полиции, – сказал Олег и пошёл в свою машину.

Через десять минут к дому подъехала полицейская машина. Из неё вывели Свята в наручниках. Джэгода бросилась к нему.

– Сине мой, что стряслось? Что же ты натворил, ой-ой, – она застонала и схватилась за сердце. Свят дёрнулся ей помочь, но двое мужчин в военной форме его удержали. Александр Сергеевич мгновенно достал из её сумки таблетки.

– В чём дело, расскажите? – я обратилась к мужчинам.

– Гражданочка, вы кем будете?

– Сожительствуем, – ответила им.

– В отделение идите и узнавайте. Мы ничего не скажем. Сейчас будем проводить обыск, брать понятых. Вы тоже нужны будете в качестве свидетеля.

Мы поняли, что информации от этих людей не получим и поехали в отделение. Просидели до поздней ночи. Узнали от Олега и Виталия, что Свят должен им около десяти тысяч евро. И они не единственные, кому он должен.

В полиции снова ничего не сказали, мы вернулись домой ни с чем. Я ощутила себя деревянной. Такая тяжесть была в теле, такая невыразимая боль, что не удавалось согнуть руку в локте, а ногу в колене. Боль схватила сердце даже сейчас, в 2016 году, когда пишу дневник.

Слёзы затекали в уши. Я почувствовала, как мимо пролетело воздушное нечто и женским голосом озвучило: «Невиновен». Я за границей реальности.

Готова уехать в деревню и пасти курочек. Дайте мне обычную жизнь. Простую, скромную, добрую жизнь. Я отчаянно искала кнопку перезагрузки сознания. Хотелось сбросить всё до заводских настроек, откатить систему до той версии, где всё было нормально. А где всё было нормально?

Ранним утром мы с Джэгодой пошли в отделение. Там нам рассказали, что Свят пытался нелегально узаконить какой-то дом. Также, полиция сообщила, что в Италия объявила его в международный розыск.

Три дня решалась его дальнейшая судьба. Всё это время мы с Джэгодой едва ли не жили в отделении полиции. Я снова давала показания как свидетель.

За это время я забыла о еде и сне. Есть не хотелось, да и нечего было. В холодильнике заплесневела картошка. Через силу вливала в себя мятный чай и гуманитарную овсянку с гуманитарной сгущёнкой.

Май 2016 года. Всё

На мне: синее платье. В наушниках: нет ничего

Надела платье. Ужасно свисало.

С самого начала отношений я чувствовала себя со Святом как за каменной стеной. Теперь за каменной стеной, обнесённой колючей проволокой был он. В тяжёлых пакетах мы несли еду.

Было очень много людей, пахло гнилью и туалетом. Чтобы передать продукты в окошко, нужно было прождать около трёх часов.

Я должна была быть рядом. Джэгода и Александр нуждались в поддержке. Но насколько хватило бы моих сил я не знала. Чтобы давать кому-то поддержку нужно быть наполненным. Я же морально истощилась.

– Я не знаю, как будет дальше. После всего пережитого я не знаю, буду ли я со Святом, – я честно призналась Джэгоде, что как бы ни было дальше, шансы на совместное будущее ничтожны. Мне было тяжело ей говорить об этом, но куда тянуть? Сколько можно мучить всех?

– Ася, деток надо рожать. Тогда Свят изменится, вот посмотришь! Другим человеком станет. Он для семьи всё сделает!

Скорее всего, это его и губило, что он для семьи делал всё, невзирая на законы морали и законы страны. И семью это тоже губило.

Ему удалось позвонить, однажды вечером.

– Ась, привет! – родной голос. Четыре года как родной, как его бросать?

– Привет! Как ты?

– Да нормально. Тут не так ужасно, как принято считать. Вы как?

– Ну, более ли менее.

– Виталий и Олег не беспокоят?

– Звонят. Требуют больше информации о тебе. Иногда кажется, что следят.

– Угу. Ясно.

– Чего они хотят? Что за отношения у вас? Почему оказалось, что я продаю дом?

– Какой дом?

– Да, какой?

– А, ну это Виталий неправильно меня понял, наверное…, – знакомые нотки лжи в голосе.

– Наверное…

– Помнишь ожог на ноге?

– Да.

– Это утюг.

Меня саму как будто ошпарили.

– В смысле?

– Они прижигали мне ногу утюгом, когда ты уезжала.

– За-зачем?

– Денег хотели быстрее.

– Свят, кто они?

– Ну, я думал они из власти, а они обычные бандиты. Я им поверил, даже договора с ними заключил. Они ещё в Италии требовали свою долю за продажу того здания. Они, мафия, Дима, агентство недвижимости – все хотели этот злополучный дом. Меня на части разрывали. Приходилось врать всем. Здесь тоже я из-за Олега и Виталия оказался под статьёй, это подстава, чтобы денег сбить. Ладно, Ась, давай, привет всем, больше не могу говорить.

В жару, в ознобе я провела всю ночь. Не удавалось сомкнуть глаза, перед ними стоял утюг. Я была запутанным клоком оголённых проводов. Страшно. Дико. Больно.

Безысходно. С одной стороны тянуло понимание, что со Святом нет будущего, с другой – что нельзя оставить человека в таком положении. Просто нельзя. Не по-человечески это.

А врать ему, что всё у нас будет хорошо – по человечески? Тоже нет. Выбор за тобой, Ася.

Июль 2016 года. Покупайте сувениры

Экскурсия окончена. Из третьего зала я просто сбежала. Со школьных времён хорошо бегаю. Марафоны бегства от проблем пока что самые любимые.

Ещё долго продолжала мучить Свята обнадёживающими речами в трубку телефона. Думала, что он выйдет на свободу и я скажу, что между нами всё кончено. Время шло, а он не выходил, суд затягивался.

Это ужасно. Всегда нужно говорить всё сразу, как есть. Теперь мир перевернулся и уже я обманывала Свята обещаниями. Видимо, так и работает карма. Только инструменту этой кармы (то бишь мне) было мерзко на душе от собственной трусости и нерешительности решить раз и навсегда. Я боялась его травмировать, не понимая, что выбранной стратегией травмирую ещё больше.

А потом зажмурилась и сказала ему, что всё. После он звонил. Я впадала в ступор от его звонков. Хотелось закрыть глаза и спрятаться в шкаф. Желательно, чтобы этот шкаф был где-нибудь в Новой Зеландии. Просто не быть. Просто не проживать всё это.

Я всё ещё боялась заходить в соцсети, оглядывалась на улице и почти не спала.

Через две недели записалась на курсы английского. Теперь уже на нормальные курсы, в группе. Оказалось, что когда есть мотивация – грамматика весьма легко усваивается. А мотивация у меня была. Я начала работать с лондонской компанией, появилась перспектива переезда. Не сразу, примерно через год.

Лера рассталась с Жорой и открыла итальянскую кофейню. Я же говорила, что у неё получится!

Мама стала ходить на свидания с мужчиной. Пока не буду ничего говорить, посмотрим, что будет дальше.

Декабрь 2016 года

Поздравляю! Вы таки выдержали мой неудержимый хохот сквозь вечное нытьё и видите теперь меня такой, как есть. У вас даже хватило терпения на все мои шутки, в которых незримо присутствовал тот самый кот с барабанной установкой.

В этом зале я одна. Переосмысливаю всё, что произошло. Я увидела общее в этих трёх залах – их воздух пропитан иллюзиями. Нужно проветрить. Каждый раз я видела вместо реального человека вымышленного персонажа. Я ожидала, что мой мужчина изменится.

Вот-вот, ещё немного – и перестанет пить.

Вот-вот, ещё немного – и начнёт ценить меня.

Вот-вот, ещё немного – и будет говорить правду, будет искренним и честным.

Вот-вот – и Ася изменится. А, нет, я же цветочек полевой, это они все злые.

Мой оптимизм был совсем некстати. Или не совсем здоров. Я обманывала себя. Тотально, беспощадно. Во многом, виноваты киношники и сказочники. Они создают вот этих героинь, которые исцеляют своей искренней любовью разного рода существ. Ну и что, что козлик. Алёнушка на дно ляжет – и вот он уже человек.

Не работает.

Все три романа были демонстрацией моего вовлечения в самообман. Последний был квинтэссенцией лжи. Я так сильно бесилась от того, что Свят врёт, лишь потому, что сама завралась себе.

Это никак не делает моих бывших зайчиками и пушистиками. Они тоже пришли сюда прорабатывать свои проблемы. Да, у них есть недостатки.

Да, недостатки есть у всех. Если к вам навстречу пришёл парень с бутылкой пива и букетом таранки, зажмурьтесь и подумайте, если он так придёт на свадьбу – приемлемо ли это? Если он каждый вечер будет вваливаться в дом, убивая запахом перегара всё живое – стерпится-слюбится? У каждого свой порог дозволенного. Скажите себе честно и не тратьте своё и чужое время.

Бывших принято ругать и изумляться: «Как же я это с ним была вообще?»

А я не хочу ругать. Всё правильно было. Каждый из них – Учитель. Мир облачался в образы этих людей, чтобы научить меня. Иметь волю, ценить себя, говорить себе правду. Видеть. Простые уроки, а такие косы из нервов плелись.

Они проявляли меня, как лакмус проявляет щёлочи и кислоты. «Вот здесь у тебя, Ася, проблемка, подлечи», «Вот здесь доработай характер, ага, хорошо, и реакции подправь!» Жаль только, голос мироздания казался мне шёпотом и я не понимала эти намёки. Заглушала всё терпением во имя светлого будущего. Слишком отчаянно я пыталась всем угодить. Обычно начинаешь замечать это губительное желание поздно. В тот момент, когда чувство вины облизывает губы и громко чавкает тем, что осталось от твоего психического здоровья.

Да и я тоже их чему-то учила. Ася не принцесса из мультика – верная жена и подарок судьбы. Я чашку в руках удержать не могу, что уж там говорить об отношениях. Кого бы устроили скачки внимания на экзотических гостей, голубоглазых саксофонистов и улыбчивых путешественников? Если бы у наивности и легкомыслия было лицо – слева бы торчало ухо.

Думаю, пора совершенно серьёзно продвигать законопроект о том, что с пятнадцати лет каждый должен пройти сеанс психотерапии, прежде чем завязывать отношения. Да и вообще прежде, чем жить в лишённом магии взрослом мире.

Один бег по треугольнику Карпмана-Бёрна изрядно утомляет. Что уж говорить о многогранности всех наших проявлений, в совокупности с проблемами всего рода, народа и конкретной задачей души.

Если уж и говорить о том, что мы сами ставим себе задачи перед воплощением – то здесь я решила проходить на максималках. Знаете, как заказываешь наборную пиццу: двойной сыр, оливки, перец, зелень. Так и я добавила в основной набор человеческих проблем немного дополнительных перчинок. Та ещё гурманка я.

Всё. Скоро Новый Год и под бой курантов я выброшу этот блокнот в окно, как в Италии принято выбрасывать старую мебель.

P.S: Все события и персонажи вымышлены. Совпадения совершенно случайны. Вы же заметили, какое бурное у Аси воображение;)