Текст книги "Музей бывших Аси Самолётовой"
Автор книги: Ася Самолётова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
– Асёк, пошли покурим! – отозвался проходящий мимо Александр Сергеевич.
– Не, от курения волосы выпадают!
– Да вы, женщины, раньше плешь проедаете.
– Так потому и отучиваем вас курить, чтобы было что проесть!
Александр Сергеевич – машинист поезда, очень простой человек. При первом знакомстве я посматривала на него свысока. Не только потому, что рост у меня такой. Казалось, что я образованнее его, культурнее, что ли. Я же читала Экзюпери, а он «Слепого». В моей голове неоднократно крутилось жеманное «фи», когда Александр Сергеевич позволял себе матернуться или шутил грубые солдатские шутки. Постепенно, это ощущение пропало. Он искренний. Это важнее изящных манер и безупречного вкуса.
– Ну, милости прошу к нашему шалашу! Добродошли*, седите за столом! – Джэгода торжественно указала на стол.
– Так что, Ась, ты художница, говоришь? – спросила Джэгода, когда все разместились и стали накладывать угощения.
– Да, больше с графикой работаю.
– Ага, ага… Мне бы там клумбочку оформить красиво. Сможешь?
– Нуу, не совсем мой профиль, но можем подумать.
– Так что, когда свадьба?
Я немного оторопела от резкой смены темы.
– Я уже внуков хочу, – продолжила она.
– Желательно девочек – Йованку и Милянку, – она мечтательно посмотрела в потолок.
– Нет, я на мужике настаиваю. Гораздом назову, в честь деда! – вставил Свят.
– Простите, что вмешиваюсь, но мне пока диплом нужно выносить и родить, а потом уже всё остальное, – сказала я.
– Ой, да всё равно с детками будешь, что тебе диплом этот? Он же стишок на табуретке не расскажет и в щёку не поцелует, и не хохочет заливисто.
– Да и по ночам не плачет, истерики не закатывает. В подгузниках и соплеотсосах не нуждается. Да и на работу устроиться не поможет.
– Такая судьба у нас, у женщин. Нужно смириться.
– А работа тебе не очень-то и нужна, у меня денег на всех хватит!
– Да я понимаю, дети – это хорошо. Это бы «хорошо» да вовремя. Спланировать, подготовиться. Пройти осмотр врача предварительно, что бы потом сюрпризы не всплывали.
– Ой, да раньше в полях богатырей рожали, по десять штук, без осмотров всяких. Вот на Западе рожают в тридцать. Это поздно. Потом нация у них нездоровая, одни дебилы. Рожать – дело такое, нужно, пока молоденькая и здоровенькая, – вмешался Александр Сергеевич.
Я немного скисла. Люблю детей, но сейчас почувствовала себя не девушкой, а 3D принтером. То есть, внимание ко мне не как к личности, а как к производителю детей. Удивительно, что на встречу не попросили взять санитарную книжку и родословную.
– Ты чего грустишь? – спросил Свят, когда мы ехали в машине домой.
– Да так…
– Из-за детской темы? Я же не тороплю. Хотя, уже и можно было бы.
Я посмотрела на него вопросительно.
– Что? Я говорил, для меня семья – важнее всего.
– Да, я понимаю. Это основная цель, заложенная в нас природой. Поэтому, собственно, мы сейчас и сидим рядом с тобой. Из-за этой программы. Но у меня пока чисто эгоистическая потребность – насладиться вдоволь жизнью вдвоём. Хочется самостоятельности. Знаешь, дома такое… Отец пьёт снова. Мама из-за этого нервничает, ссоримся с ней по пустякам. Напряжение постоянное.
– Так, а что отец? Не хочет бросать водку? Мама никак на него не влияет?
– Он занял позицию: мои деньги – мои правила. Мама не может с ней поспорить. Лет так пятнадцать не может.
– Это она избаловала его. Мужик должен зарабатывать, это не делает его особенным. Хочешь, я порешаю с ним? У меня есть методы.
– То есть?
– Смотря, что ты хочешь. Ему могут передать привет от меня. Можно так, что он услышит его здесь. Можно так, что на том свете. У меня есть связи с ребятами, которые улаживают всякие неясности. Доступно объясняют.
– Да ну, ты что. Думаю, к семье такое не нужно применять, – я опешила. Мой парень предлагает завалить отца. Однако, здравствуйте. Понимаю, он хотел показать, какой он защитник. Только это слишком.
– Надумаешь – дай знать.
Он спокойно рассуждал об этом при водителе, вот так просто. Поведение Свята меня настораживало, но пока списала на желание козырять возможностями.
– Слушай, я после Сочи ещё не появлялась на учёбе.
– А зачем? Ты всё равно с сентября в моём универе будешь учиться.
– Мне неловко теперь в свою группу идти. Я три недели прогуляла, никого не предупредив, а теперь стыдно заявиться. Что говорить им? Не знаю. А сессия как теперь?
– Да расслабься, что ты так переживаешь? Ой, глупенькая Ася, нашла проблему, – Свят поцеловал меня в лоб, – ты не знаешь, что такое настоящие проблемы.
Эта фраза врезалась мне в голову. Да, Свят. Теперь, когда я пишу этот дневник, осознаю, что ты мне показал настоящие проблемы. Преподаватель из тебя и правда хороший. Всё на практике, минимум лекций.
– А как ты решишь? Тебя же даже не знают в моём универе?
– Это уже не твоё дело. Я всё сделаю. Дашь зачётку мне.
Наверное, здесь случился переломный момент, когда я полностью сняла с себя ответственность за свою жизнь. Аккуратно, двумя пальчиками, я переложила её на Свята. Включился режим: «Я маленькая девочка и не хочу ничего решать, а хочу платье». Я почувствовала в Святе опору, силу, способную решить любую проблему, найти выход из любой ситуации. Рядом с ним безопасно.
Спустя неделю мой вопрос с сессией был решён. Свят пришёл на кафедру и в течение часа сдал за меня экзамены и курсовую. На экзамене предложил заведующему кафедры свои билеты – билеты государственного банка.
Свят крут. На него можно положиться.
– Ась, у меня новости! Я переезжаю поближе к тебе.
– А чего так?
– Ну, перевожусь. И ты тут будешь учиться, со мной. А, ещё! Мои родители уезжают на три дня. Как насчёт пожить тут, у меня?
Мне не хотелось. Как-то неловко жить в доме его родителей. Да и вообще, сущность наружу вывернулась от предложения.
– Не хочу.
– Эй, ну ты чего, малыш? Никого не будет, ты, я, кот Морфей. Хочешь, вечеринку устроим?
– Втроём? – я улыбнулась.
– Как хочешь, можем позвать кого-нибудь из друзей.
– Я не знаю, – Свят очень настойчив, ему трудно отказать, – ладно, давай я до завтра подумаю.
– Хорошо, завтра я жду твой положительный ответ.
Моё завтра началось не совсем положительно. Утром в комнату завалился папа. Я проснулась в спиртовом коконе. Он, покачиваясь, держался за стол.
– Ася, почему ваза с конфетами у компьютера? Ещё и бумажек туда набросала, свинюка!
– Иди проспись!
Конфеты с бумажками полетели в мою сторону.
– Слушай, ну рановато, я ж замуж ещё не выхожу, что ты меня конфетами обсыпаешь?!
У папы оттопырилась нижняя губа и заиграли желваки.
– Дрянь. Ты дошутишься когда-нибудь. Только и умеешь шляться где-попало.
А вот это обидно. Считай, ни за что обозвали.
– Так в тебя. Ты же тоже нас с мамой бросил в детстве.
– Где она? – спросил он заплетающимся языком.
– На работе.
– Мусор иди вынеси!
Я покорно встала и пошла на кухню. Мусорный пакет оказался слаб и чайная заварка, банки из под йогурта, картофельные очистки оказались на полу.
– Пятьдесят рублей на аборт не хватило, – он стоял, сложив руки на груди.
Голова вскипела. Я не то, чтобы пошутить, даже огрызнуться не могла. Мир замер, лицо замерло. Только слёзы живые, катились по щекам и капали на чайные листья, лёгшие узором на полу. Может, погадать на чайных листьях? Любит или не любит меня папа? Что пошло не так? Где я разочаровала его настолько, что он готов убить меня задним числом. И за что? За лопнувший пакет с мусором. За бумажки в конфетнице. В целом, за разгильдяйство и неаккуратность.
Я выбросила мусор и закончила свой монолог. Слёзы всё ещё душили. Достала из кармана телефон.
– Алло, Свят, ответ положительный! – сейчас соседи подумают про тест на беременность.
– Малышка, я рад! Знаешь что, мне снова нужно будет в Сочи. Собирай вещи, поедем вместе.
– Окей.
– Ты чем-то расстроена?
– Да с папой поругались, – эхо разнесло по подъезду мои всхлипывания, – я потом расскажу.
– Хорошо, я заеду за тобой.
Утирая слёзы рукавом халата, я зашла в квартиру. Открыла шкаф и сложила вещи в большую сумку.
– Ты куда? – в комнату вломился папа.
– Неважно.
– Ну и вали! – с криками, он ушёл в спальню.
Умылась, бросила в сумку косметичку, накинула вязаную кофту и выбежала из подъезда. Села на лавку в соседнем дворе.
– Свят, купи, пожалуйста, «Глицин».
– Хорошо, скоро подъеду уже.
– Я в соседнем дворе, справа.
Сердце бешено стучало. Через двадцать минут я сидела в такси и мочила плечо Свята слезами.
– Ну почему он так? Что я ему сделала?
– Сама говорила, время сейчас такое, напряжённое. Не злись на него, пьяный же. Это же пустяки всё. Родителей не выбирают.
– Знаю, но так обидно…
– Знаешь, что? – Свят полез в карман.
– Держи, – он протянул мне карточку.
– Есть спецзадание: сейчас едем в торговый центр, ты выбираешь купальник, туфли и что ещё захочешь.
– Но…
– Никаких но. Это – терапия. Расстроенной женщине нужны туфли. А женщине, которая едет в Сочи – купальник.
Логично. Даже если он пытался меня подкупить, то делал это талантливо.
– Не боишься, что лишу тебя состояния? – робко, двумя пальцами взяла карту.
– Там лимит, я всё предусмотрел, – ответил он.
– Договорились.
– Я с тобой по магазинам ходить не буду. Позвонишь, как справишься, я заберу тебя.
Идеально. Люблю бродить по магазинам одна.
Зашла в самый крупный торговый центр города. Ехала на эскалаторе и надменным взглядом осматривалась вокруг. Скоро я тоже выйду отсюда с ворохом пакетов и веером дисконтных карт, как все. Внутри сжался и загрустил маленький Бодрийар.
Я никогда не покупала туфли на высоком каблуке. Это же устройство для лилипуток. Но сегодня я примерила красные лаковые лодочки на шпильке. Влюбилась, пошла на кассу.
Похоже, я легкомысленная девушка, потому что не осталась верна туфлям. Тут же очаровалась изумрудным шифоновым сарафаном, шоколадным ретро-купальником и пурпурным платком.
Спустя два часа набрала номер Свята свободной от пакетов рукой.
– Алло! Я всё, справилась!
– Полегчало?
– Ну, отвлеклась, конечно.
Беспокойство не покинуло меня полностью, но слёзы уже не лились. Свят забрал меня и мы поехали к нему.
– Предлагаю с утра на рыбалку, тут неподалёку пруд.
– Я за.
– Придётся встать в пять утра.
– Тогда тебе придётся принести чай в постель.
– Договорились.
Утром каждый собирал свои снасти. Свят увлечённо складывал крючки и удочки, я – фотоаппарат и штатив. Он планировал поймать рыбу, я – кадр восходящего над прудом солнца.
Пока я бегала босиком по влажной, ещё не выжженной июньским солнцем траве, Свят наблюдал за поплавком. Когда кадр восходящего солнца был пойман, я решила помочь своему рыбаку. Он закрепил меня за одной из своих удочек. Сегодня мой день, потому что кроме хорошего фото я выудила небольшого карпа.
– Ну, поздравляю с первым уловом! Это надо отметить!
– Разводим костёр?
– Нет, думаю устроить вечеринку.
– В честь мертвого карпа?
– И его тоже. Хочу пригласить друзей. Кстати, ты можешь тоже подруг позвать.
Каролина и Алиса уехали, можно позвонить Лере.
– Привет! Ты свободна сегодня?
– Да, выходной.
– Есть предложение погулять. Свят собирает вечеринку.
– М, а у него друзья красивые? – спросила Лера.
– Да, богатыри, как на подбор. С ними дядька Святогор.
– Хорошо, я подъеду. Правда, с транспортом не знаю, успею ли.
– Ок, подумаем, – положила трубку.
– Свят, а Жора Садовник без девушки же, вроде? Мне кажется, он придётся по вкусу моей Лерке.
– Вроде свободен.
– Может, он заберёт её на машине? Скажем, девочка выехать не может.
Свят коварно улыбнулся.
– Мухаха, ну давай.
Жора оказался свободен во всех смыслах. Свободное сердце и время побудили его съездить за моей подругой.
Мы пришли домой и принялись готовить пир. Вскоре подъехал Алёшка со спутницей.
– Привет, добро пожаловать на вечеринку в честь мёртвой рыбы!
– Привет, Ась! Это жена моя любимая, Снежана – он растянулся в улыбке. Алёшка добрый. Даже святой. Он любил жизнь и тех, кто его окружал. А ещё, сортировал детали на заводе. Их любил чуть меньше.
– Привет, – еле слышно, едва разомкнув губы произнесла Снежана. При этом, втянув лицо в шею. Как будто ей хотелось спрятать голову, скрыться. Я уже видела это лицо. На своих фото. Перед зеркалом я всегда красиво улыбалась, но когда меня исподтишка фотографировали – всегда получалось это лицо. Вдавленное кулаком комплекса, пытающиеся скрыться внутри тела. Оно не хочет вытягиваться в реальность, ему больно в ней, оно противится.
Алёшка поцеловал её в плечо и уткнулся носом в голову.
– О, Слава, Катерина подъехали! – Свят помахал рукой парочке, выходящей из машины.
– Наконец-то я вас вытащил, вы как семейные стали – совсем одомашнились!
Мужчины поздоровались за руку, а мы с Катериной смерили друг друга взглядом и представились.
– Девчонки, айда на кухню салатики стругать, а мы пока за костром последим! – распорядился Слава.
– Я займусь кальяном! – крикнул Лёшка.
Я провела девочек на кухню и настроила музыку. Подключила колонки к ноутбуку и создала плейлист во «Вконтакте».
Из-за того, что громко играла музыка, я не услышала, как в дом зашла улыбающаяся Лера и смущенный Жора. Я кинулась навстречу подруге и крепко обняла её. Мы виделись на днях, но я уже успела соскучиться по моей прелести.
– Ну, как тебе? – шептала ей на ушко.
– Красивый организм, – тихо ответила она, – правда, у меня ощущение, что он меня побаивается.
– Запугала мальчишку своей дерзостью и красотой?
– Ой, перестань, я же сама скромность.
– Ну да, в этом мы с тобой похожи. Пойдём в гостиную, поможем девочкам накрыть. Я вроде не совсем хозяйка, но принимающая сторона, как никак.
Спустя полчаса началось каноническое веселье с заданной прогрессией: салаты, шутки, шашлык, вино, кальян, танцы, воспоминания, злые шутки. Потом подъехала ещё одна пара – Карина и Артём. С ними я немного знакома. Артём – корабельный повар, Карина – воплощение Геры. Той её ипостаси, которая не хочет мириться с вечными изменами Зевса и готова истребить всех красивых девушек, которые так влекут мужа.
– Лёха, блин, что с кальяном? – Артём выпустил дым и скривился.
– А, это я на морковке решил его сделать. Не получилось, по ходу.
Мы засмеялись
– Помните, как Лёха голый бегал по Синьке?
– Да, это было весело. Ребят, а может, на Синьку снова? Завтра выходной ведь. Расходы беру на себя. Как вы? – предложил Свят.
– Не, ну мы не можем, – сказали Слава и Катя в один голос.
– О, круто будет! – воодушевился Артём.
– Тёма, ну ты нормальный? Мы же на вечер только договаривались? Я не готова, – Карина надула губы. Домоседка. Ей комфортнее дома под пледом вместе с Артёмом. Её девизом вполне может стать: «Женское счастье, был бы милый рядом, ну а больше ничего не надо». Только Артём – кок, с упоением рассуждающий о круглых попах бразильянок. Ему по душе приключения.
– Хорошо, Карина, как скажешь, – быстро согласился Тёма
– Алёша, ты езжай, а я домой. Мне на работу завтра, – сказала Снежана.
Ну вот, девочки спасовали. Остались только мы с Леркой – вечно готовые к приключениям.
Синькой оказалось озеро, возле которого пару лет назад построили зону отдыха. Зона отдыха для тела и напряжения для печени. Метафоричное название раскрывает основной вид развлечения.
Ребята затушили костёр, мы с Леркой сложили провиант. Домоседы отправились в привычную среду обитания, а мы прямиком в ночь. В машине пятеро: я, Свят, Лера и Жора, Алёшка.
До чего же весело петь… да что там петь, орать песни во всё горло и выставлять ладони навстречу прохладному июньскому ветру. Я жила. Я пропитывалась свежестью настоящего момента. От смеха побаливал живот, сводило челюсть и кружилась голова.
На озере было несколько похожих по настроению компаний. Костры, мангалы, музыка и комары. Пока парни возились с костром, мы с Леркой укрылись большой курткой и смотрели на звёзды, свесив ноги над водой.
– Как тебе с Жорой?
– Пока рано загадывать, но мне очень нравится. Это точно тот человек, которого я хотела. Всё-таки, наши с тобой жизни – те параллельные, которые пересекаются, нарушая геометрический закон.
– Да, это точно. Помнишь, как плохо нам обеим было в Рождество?
– И прошлым летом…
– А теперь мы обе счастливы.
– Вы со Святом так подходите друг другу. Вы как-будто родные. Даже внешне похожи друг на друга. И дурачитесь одинаково.
– Да, мне с ним так свободно. Как будто он мне брат родной, будто всю жизнь его знаю. Мне с ним весело. О духовном, правда, не поговорить. Для этого у меня есть ты.
– О, даааа, – протянула Лера.
– Я сейчас такую лёгкость испытываю на душе. Да и в теле. Хочется закрыть глаза и плыть в этом потоке вечно.
– Зачем закрывать глаза? То, что переживаем сейчас, не только приятно, но и красиво.
– От того, что мы испытываем это вдвоём, я чувствую в два раза больше. Знаешь, как будто нас сложили, поместили в скобочки и возвели в степень счастья.
– А что после равно?
– Настоящий момент. Со звёздами, озёрным бризом и запахом костра.
– Кстати, о костре. Озёрный бриз немного остужает. Пойдём греться к костру.
– Ценная идея.
Мы подошли к костру. Возле входа в кемпинг остановилось такси. Вышел парень, мне померещилось, что это Артём. Я прогнала эту мысль, помню ведь, Карина была против продолжения банкета.
– Эй, чувачки, – послышался голос Артёма, – гуляем? – он поднял вверх два пакета, послышался перезвон бутылок.
– Тёма, ну ты даёшь! Карина все-таки отпустила? – Свят заулыбался.
Артём серьёзно посмотрел на него.
– Побег из Шоушенка смотрел?
– Ну?
– Так вот это сказка для слабоумных детей, по сравнению с тем, что удалось провернуть мне, – он подмигнул, – вы договорились за домики?
– Да, мы уже оставили вещи в номерах. Можешь к Лёхе подселиться, если он не против.
– Ой, я не против, конечно. Артём, вон домик, держи ключи, размещайся.
– Круто, спасибо, Лёх, – Артём пошёл в дом.
Полночи мы просидели на берегу. Пели песни, шутили. Когда смеяться стало физически невозможно, а холод усилился – мы погасили костёр и разбрелись по парам: я со Святом, Лера с Жорой, Алёшка с Артёмом.
– Лёха, помни, что женат!
– Пацаны, могу спросить, может у хозяев найдётся радужный флаг для вас! – кричали ребятам вдогонку.
Я приняла душ, на цыпочках пробежала в спальню и быстро нырнула под одеяло. Свят вошёл в комнату, захлопнул дверь и опёрся на неё спиной. Долго смотрел на меня вопросительным взглядом. Я начала догадываться, что накосячила. Но в чём? Можно подумать, что забыла спьяну, только вот кроме сока я ничего сегодня не пила.
– Кто этот кучерявый хмырь?
Фраза-рекордсмен в списке самых неожиданных на тот момент.
– Аркадий Укупник, – мне показалось, что я смешно пошутила. Маме бы понравилось. Свят не оценил.
– Что это за сообщения: «Как ты, любимая?», «Ну что, жена, приедешь ко мне?»
Фух, блин, настал тот неловкий момент, когда придётся оправдываться.
– Свят, вопрос первый. Ты зачем открывал вкладку с сообщениями? Я ничего не скрываю, раз оставила аккаунт открытым. Но, всё же, что ты искал? Компромат?
– Я просто посмотрел, что тут такого?
– Окей. А ты не мог просто посмотреть, что дата сообщений где-то за февраль? То есть, на то время, когда мы с тобой даже не виделись.
– Мне всё равно не нравятся такие сообщения. Кто он?
– Одиннадцатиклассник, живущий в нескольких сотнях километров. Очень перспективный парень для меня, – я съязвила, – так вот, что ты искал в моих переписках?
– А что, не могу поискать?
– Ну, знаешь ли, это как вторжение в личное пространство. Вот идёшь ты по улице, а тут дом с открытыми воротами и хозяев нет. Полезешь?
– Нет.
– А ко мне полез. От тебя сквозит недоверием. А я не люблю, когда сквозит. Чихать начинаю.
– Доверие – основа отношений.
– Браво. Ты очень наглядно его демонстрируешь. Хотел найти следы Андрея?
– Нет, мы же закрыли эту тему. Хорошо, объясни тогда, что значит это «любимая», если вы не знакомы лично?
– Шутки у нас такие. Мы прикалывались, будто поженились. Хотя, ему ещё нельзя, наверное.
Свят не знал, что сказать. Он молча взял полотенце и пошёл в душ. Ну, я полагала, что в душ. Не уток же ловить он пошёл с полотенцем? Я не дождалась его и уснула, вспомнив перед сном Танечку Польскую. Она больше не писала, что только подчёркивает – это был коварный план Свята. Почему мой мужчина такой изобретательный? Профессия даёт о себе знать?
Наутро инцидент был забыт и мы всей компанией пили кофе за столиком у берега.
– Как же круто, что мы вырвались! – сказал Жора, обнимая Леру.
– Да, Свят, спасибо тебе, – Алёшка улыбнулся.
– Пацаны, айда в воду! – Артём потянул за уши Лёшу и побежал к воде. Парни ринулись к берегу.
– Вот дети, – рассмеялась Лера.
Ребята упражнялись в разных видах прыжков с мостика, пока из воды не вылез хромающий Свят.
– Мужики, я, по ходу, ногу вывихнул.
– Пойдём, спросим, есть врач у них, или аптечка, хотя бы, – я подошла к Святу.
Мы дошагали до дома администрации, но единственное, что нам предложили – это бинт, анальгин и водку. Специфическая аптечка.
– Товарищи, похоже, наша программа подошла к концу. Нужно ехать по домам, а кому-то – в больницу, – объявила я. Все были согласны, продолжать веселье не стоило.
Мы приехали в больницу. Врач осмотрел и вправил ногу, но она опухла и всё ещё болела. По словам врача, ногу нельзя напрягать две недели. Друзья подвезли нас домой, где ждала ванна с посудой, грязная кухня и прочие напоминания о вечеринке. Свят уселся в кресло и вытянул больную ногу.
– Ась, похоже, Сочи придётся отложить.
– Похоже, что да.
– Завтра родители приезжают. Дома бардак, поможешь мне с уборкой?
– Да, помогу.
Я физически ощутила, как прибавила в возрасте, пока вымыла посуду. Спину тяжело разогнуть. Это при том, что у меня есть танцевальная подготовка да и в целом спортом не брезгую. Бедная Джэгода, как она тут разминается каждый день?
– Свяят, – кричу из ванной, – а почему вы мойку на кухне не поставите?
– Да как-то ремонта ждём.
– А когда старт?
– Не знаю пока.
– Интересно, – вышла из комнаты, вытирая руки полотенцем, – так, может, хоть временно что-то соорудите?
– Я подумаю над этим, – равнодушно заявил он.
В этот день я легла спать рано, так как сил после вчерашней гулянки и сегодняшней уборки не осталось. На следующий день приехали родители. Мы заказали суши, правда, им они не очень понравились: Джэгода сказала, что рис с консервами ей более близок по духу, а Александру Сергеевичу на хватило сакэ для полного погружения в атмосферу.
Как-то незаметно для себя я осталась на ночь. А потом ещё на ночь. После, мне выделили шкаф, в котором я развесила вещи, которые брала для поездки в Сочи. Кажется, я переехала.
Июль 2012 года. Точно переехала
На мне: изумрудное платье. В динамике: Katy Perry «Firework»
С папой помирилась, мама постаралась. Договорились, что мы со Святом приедем в гости на выходных.
Свят, как всегда, набрал много гостинцев, надел костюм и долго прихорашивался. Видно, что хотел произвести впечатление.
– Ну, рассказывай: где работаешь? А то Ася как всегда, скажет пару слов, попробуй разбери.
– Я преподаю международное право, веду судебные дела. Вообще, планов на жизнь много: хочу открыть ещё кое-какой бизнес. Автомойку, например. Потом, меня в помощники депутата зовут, но я пока думаю. Может и сам баллотируюсь, сначала по району, потом на город. Так, глядишь, президентом стану.
– Какие амбиции, – подытожил отец.
Я не поняла, это был одобрительный итог или не совсем. Вечер продолжился обыденными разговорами. Я видела, что встреча не оставила кого-то недовольным.
– Нормальный парень. Хвастливый, правда, но в этом возрасте иначе никак, – мама высказала позже свой вердикт по телефону, – главное, чтобы ты с ним по совести была.
Что она имела ввиду? Чтобы я не велась на его хвастовство?
Вечером я взяла колоду карт.
– Хочешь, погадаю, судьбу твою поведаю, – я подсела к Святу.
– А не обманешь?
– Ай, славный молодец, не возьму грех на душу, всё расскажу, всю правдоньку выложу.
– Что нужно делать?
– Придумай вопрос, но не произноси вслух. Потом тяни карту левой рукой.
Свят послушно вытянул карту.
– Что дальше?
– Это ответ на твой вопрос. Умеренность.
– Что это значит?
– Баланс между чувствами и разумом, золотая середина.
– Я спросил, любишь ли ты меня?
– Ну, видишь, я воспринимаю тебя и чувствами и мозгами. Есть влечение и есть понимание его природы. Точное описание.
– Интересно, а что мой бизнес? Пойдёт?
– Тяни. О, Шестёрка Пентаклей. Это о том, что нужно вложиться хорошо и ждать.
– Понятно. Будем пробовать.
– Ладно, пойду приму ванну.
Я немного освоилась у Свята. На меня уже не лаяли собаки, кот Морфей доверял класть еду в его миску. Завтра едем покупать раковину для кухни.
Родители Свята – очень демократичные. К нам почти каждый день приходили друзья, мы смотрели фильмы, устраивали чаепития. Иногда кто-то оставался с ночёвкой. Особенно я была рада, когда этот кто-то – Лерка. Первую часть ночи мы обсуждали, что было бы неплохо помедитировать. Потом решали, что медитация на голодный желудок – бессмысленная трата времени. Вторую часть ночи мы ели горячие бутерброды и болтали и смеялись.
– Лерк, а давай бизнес замутим?
– А давай, – она хихикнула.
– Так, какой?
– Ну, можем йога-центр открыть, медитации проводить.
– Да уж, с такими практиками медитаций в нашем центре будут самые толстые йоги в мире.
– Ну если серьёзно, то для бизнеса надо быть окрылёнными идеей. Чего за нами с тобой нет.
Свят, тем временем, определённо был окрылён идеей. Той самой, которую он мне когда-то озвучивал – жить в роскоши. Примерно раз в неделю он приносил домой деньги в мусорных пакетах или сложенные стопками, в коробках из-под обуви.
– Ты банк ограбил, что ли? – спросила я, когда впервые увидела его, выгружающего из машины пакеты.
– Нет, у меня просто клиенты особенные.
– А, это они грабят банки?
– Вот это тебе уже не нужно знать, лучше иди пересчитывать.
– О, я тебе насчитаю. Я же художница, а не бухгалтер.
– Тогда срисовывай купюры, будем приумножать богатство.
Меня удивляло, что при всей тяге к роскоши, Свят никак не обустраивал обстановку вокруг себя. Вопрос с машиной остался нерешённым, он купил старую, еле живую «Ладу». Говорил, что для его работы как раз нужна такая машина, не положено преподавателю рассекать на «Лексусе».
Почти все деньги уходили на развлечения: Свят всегда покупал билеты в кино всей компании, оплачивал еду, бензин и жильё, если мы с друзьями ехали на природу. Друзья предлагали скинуться, но Свят настаивал на своём спонсорстве. Может, это его предвыборная кампания, он же говорил, что метит в депутаты? С одной стороны, мне была приятна такая щедрость, с другой – непривычна. Казалось, что он хотел завоевать расположение таким образом, компенсировать какие-то слабости характера.
Июль продолжал быть сочным: выезды с палаткой, пикники, кино, аттракционы. Я начала терять ощущение реальности, путать явь и сон. Будила меня Джэгода. По субботам, в шесть-семь утра. Чаще всего отчаянным стуком в дверь и криками.
– Деца, вставайте, генеральная уборка!
– Опште чищенне – залаганье за здравье! – добавляла она чуть тише, в дверную щель.
Да, я искренне верю в важность уборки для физического и психического здоровья, но не ценой утреннего сна! Это же тоже здоровье. Особенно для таких совушек, как я.
– Свят, я не хочу идти, давай попозже, ну хотя бы часик ещё полежим.
– Нет такого слова «не хочу». Есть только слово «надо»! И сейчас надо встать и помочь с уборкой.
Чувствуете этот едва уловимый запах совка? Забей на своё «хочу», следуй за чужим «надо». Дисциплина – это неплохо. Но как по мне, уборка, как и любая работа должна быть актом любви. Вот поймала я настроение, когда захотелось сделать обстановку в доме чище, уютнее – прибралась хорошенько, с душой. А когда прерван мой драгоценный сон, упущен бодрящий завтрак (по правилам субботней генеральной уборки ближайшая еда намечается только по завершению ритуала чистоты) – я силилась сдержать гнев внутри и, сцепив зубы, сжав тряпку, драяла сервант. Не могу назвать такую работу качественной.
Размешивая чистящее средство в тазике, я утешала себя осознанным отношением к делу: это уборка, после которой станет легче дышать; Ась, воспринимай это как медитацию, будь нейтральна. Помнишь, как тебе говорила наставница в йога-центре? «Я выбираю в себе добродетель и живу с ней: с ней готовлю еду, с ней езжу на семинары, с ней чищу унитазы.» Ищи в себе добродетель, Ася, ищи. В конце-концов, ты одна из всех не работаешь, живёшь здесь, в их доме. Будь добра, подчиняйся общему уставу.
Больше всего утешала картина будущего, где мы со Святом живём вдвоём, со своим сводом правил, с генеральной уборкой, не привязанной к графику. По велению души.
– Ты избалованная. Видно, что не гоняли тебя дома нормально. Готовить не всё умеешь, убираешь неохотно. Ну, ничего, мы это исправим, – прервал мой внутренний монолог Свят.
– Да, барин, – язвительно ответила я и отвесила книксен.
– При чём тут барин? Ты просто несемейная.
М-да, он уже третий, кто намекает на мою безалаберность. Первыми были мама и Андрей. Больно осознавать, но похоже на правду. Может, пора обуздать себя? Ну и что, что не по себе. Попробую унять внутренний бунт и подчиниться. Может, выйдет из меня что толковое.
Август 2012 года. Каникулы в Сочи 2.0
На мне: купальник, резиновые тапочки. В наушниках: Rihanna «Dimonds»
– Моя нога уже в порядке, можно ехать в Сочи. Я позвал с нами родителей, отдохнём все вместе. Ты не против?
– Да, давай съездим. Мне, конечно, хотелось бы побольше побыть с тобой наедине, но да, родители давно не были на море.
– Потому и хочу с ними.
– В августе там должно быть полно медуз.
– Ага, и звездопады ночью на пляже превосходно наблюдать.
– Вот и пришло время собирать сумку, – сказала я, погрузившись в представления о путешествии.
В ту ночь мне снились медузы в небе и мерцающие звёзды, выброшенные на берег волной Чёрного моря.
Дорога выдалась весёлой. Ну, для нас со Святом точно. Мы, по обыкновению, орали песни и шутили. Не знаю, разделяли ли наш восторг Джэгода и Алесандр Сергеевич, сидящий за рулём. Он искоса поглядывал на меня, когда я имитировала собаку, высунувшую голову в окно, и, вместе с тем, язык. Зато я проверила, это правда охлаждает. Но от дорожной пыли не защищает, поэтому не стоит увлекаться.
Первым местом, где мы остановились, был палаточный городок на отдалённом пляже. Это настоящее место для дауншифтинга, никакой цивилизации: раки, море и хардкор. Палатка, установленная на берегу, навевала на меня романтический настрой. Родители разбили палатку неподалёку от нас.
Я бродила по побережью, фотографировала синеватых медуз собирала ракушки. Ближе к вечеру мы со Святом присели на берегу, сжимая в руках стаканчики с чаем, разогретым на костре. Звёзды и впрямь восхитительны! Нас укутывал плед и незримая благосклонность мира. Прекрасный вечер.
