Текст книги "Музей бывших Аси Самолётовой"

Автор книги: Ася Самолётова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– В общем, идти в рекламу я тебе запрещаю. Давай думать глубже и в другую сторону. Раз ты художница, у тебя развито воображение. Писать не пробовала, кстати?

– Да я не очень-то со словами. О чём мне писать?

– Вообще да, ты неопытная, по тебе видно, что ничего толком в жизни не происходило. Малолетка. Какой видишь свою жизнь?

– Знаешь, я не хочу обычной жизни. Вот этой, работа-телевизор-кухня, зубочистки по акции.

– Вот оно. Ты готова. Я наконец-то услышал тебя.

В этот момент не только он услышал меня. Я произнесла эти слова настолько чётко и осознанно, что даже большое ухо Вселенной уловило их. Надо было уточнить, как именно я хочу жить.

Ещё немного июля 2011 года

– Давно хотел погрузить тебя в гипноз, – сказал Андрей после того, как призвал дождь по моей просьбе. Как он и обещал – прошло полчаса, набежали тучи, ударила молния, по стеклу покатились капли.

Процедура гипноза стандартная, как в кино: веки тяжелеют, лёгкость в теле, я бегу по ромашковому полю. Только вот когда он приказал поднять руки, мне не хотелось этого делать. Я подняла их сознательно, скорее из-за подавляющего тона, нежели неконтролируемого желания. Это повиновение, а не гипноз. То ли я неподходящий подопытный материал, то ли Андрей так себе гипнолог.

Почти каждый день он уезжал на сеансы к клиентам, а мы с Мишей оставались на хозяйстве.

Когда Андрей возвращался, в качестве гостинцев привозил парочку упрёков: не то приготовлено, мало приготовлено, плохо прибрано и вообще выглядишь не очень. «Ты должна вставать раньше всех, готовить завтрак, заботиться о семье» – говорил Андрей. Любая фраза, которая начинается с «ты должна» не очень комфортна. То, что будет делаться мной по принуждению вряд ли будет качественным. Работа должна идти от души.

И всё равно, мои мысли пребывали в хаосе. Как ему угодить? Приготовить нечто шедевральное я ещё не умела. Создание хотя бы условного уюта в его холостяцком, требующем капитального ремонта жилище – задача, которая под силу только его матери. Последний раз я видела порядок, когда приезжала месяц назад. Сейчас пол, подоконники, стол завалены мелкими деталями, конфетными фантиками, обильно приправленными пылью. Я попыталась немного исправить ситуацию, смахнуть пыль, выбросить явно ненужные бумажки. Каких-то заметных результатов не видно. Решимости переложить детальки в одно место или, хотя бы, разложить их системно, мне не хватило. Скажет потом, что из-за меня найти ничего не может.

В общем, бардак – перманентное состояние его дома. Полагаю, что и сознания тоже, одно вытекает из другого. Отговорки про творческий беспорядок и гениев, господствующих над хаосом оставим латентным бездельникам.

Мне всё меньше хотелось здесь находиться, тянуло домой. Принять ванну, нырнуть в чистоту, уют и заботу. Здесь холодно даже в знойный июль. Холодные потресканные стены, холодные, дающие трещины отношения. Есть что-то невидимое, что удерживало меня рядом с этим человеком. Я прилипла к нему с требованием дать мне то, сама не знаю что. А он хотел послать меня туда, сам не знал куда. Вёл себя неоднозначно: видно, что не любил, но продолжал подогревать общение. Я чувствовала его глубину, но не умела плавать.

Август 2011 года. Белое платье на счастье надела

На мне: белый сарафан, сандалии. В динамике: Земфира «Мне плевать»

Привезла из Беларуси магнитики и экзистенциальный кризис. Мне было восемнадцать и я не знала, как жить. Трудности переходного возраста задремали и догнали меня только сейчас. Кто я по жизни? Какие у меня цели? Какой я хочу быть?

Совсем скоро получу диплом, нужно уже думать о будущем. Мне хотелось реализоваться как можно быстрее, чтобы все говорили: «Вот, этой девочке всего двадцать лет, а у неё уже прибыльный бизнес, известность. Да вы только посмотрите, какая она умная! Чудо!» Я уже прокручивала в голове ответы на каверзные вопросы журналистов, думала, что надеть для выхода в эфир телешоу. Только это всё так же далеко, как дорога внизу от крыши моего девятиэтажного дома. Я часто здесь сидела и подолгу смотрела вдаль. Иногда думала о самоубийстве. Я упёрлась в какую-то невидимую, но очень прочную стену смысла бытия. Эта стена живая и говорила голосом Андрея. Он не человек, а образ мира, который пытался донести до меня что-то истинно важное, а я никак не понимала его. Он воплощение моих страхов и боли, огонь, пройдя через который, я получу очищение, трагическая пьеса, в финале которой я испытаю катарсис. Я держалась за боль, которую он мне причинял, как последняя мазохистка, как христианин, истязающий сам себя, чтобы получить прощение. А что есть прощение? Форма свободы? Значит, я просто хотела быть свободной, в конечном итоге? Или этого хотела душа, тело нацелилось на материальное благо и удовольствия, а разум на славу? Вот о чём «Лебедь, рак и щука» на самом деле. Помогите, здесь человека рвёт на части изнутри!

Есть один выход – найти дело жизни. Оно и есть путь, который отчасти или полностью может удовлетворить душу, разум и тело. Мне часто выпадало две карты: Тройка и Восьмёрка Пентаклей. Обе призывали к труду, освоению ремесла. «Будь одержимой», – как-то сказал Андрей. Только я вот не знала, чем одержаться. У меня много интересов: графика, видео, психология, эзотерика, танцы. Идеально было бы всё это объединить. В разные периоды жизни меня влекло к разным видам деятельности. Может, подождать, само придёт? А вдруг, долго ждать придётся, я окажусь уже совсем немолодой, когда пойму что к чему? Не хочу сидеть на диванчике в телестудии морщинистой бабкой.

Сложно. Стандартная жизнь – не для меня, но и понимания, как прожить интересную и насыщенную тоже не было. Решила заняться саморазвитием более основательно. Андрей советовал мне психотрегинги, энергетические практики, фильмы. Буду учиться. Теперь правило – в день по тренингу и фильму. Скажу об этом Андрею, дам понять, что я стала на путь истинный. Только почему так внезапно, надо объяснить. Скажу, что потеряла сознание, а очнувшись постигла дзен.

– Привет.

– Да, здравствуй, Ась.

– Со мной такое произошло сегодня… В глазах потемнело, я упала и ударилась головой. Отчего-то потеряла сознание, представляешь?

– Бедненькая, что же ты так неаккуратно? – в его голосе мелькнуло сочувствие.

– Знаешь, я вдруг поняла, что хочу учиться. Развиваться, каждый день узнавать что-то новое.

– Ого, похвально. Хорошенько ты стукнулась.

– Думаю смотреть фильмы и тренинги ежедневно, – говорила немного дрожащим голосом, так как всё ещё побаивалась Андрея.

– Молодец. Вот такая ты мне нравишься!

Моя исповедь звучала достаточно нелепо, чтобы догадаться, что я врала. Ладно, главное, что я донесла до него свои намерения.

Итак, что у меня впереди? Двадцать четыре гигабайта видео на тему счастья, успеха, женственности, бизнеса, биоэнергетики, астральных путешествий. Чакры, мантры, мандалы. «А ты знал, что кроме третьего глаза существует третье ухо?». Я отчаянно пыталась найти точки соприкосновения с ним, заинтересовать своими знаниями, находками. От моих слов несло робостью и фальшью, потому что знание было поверхностным, не прожитым. Я хотела быть лучше в его глазах, а не в своей душе. Андрей, возможно, подсознательно чувствовал мою неискренность и бесился. Он срывался на мне, я отвечала слезами, он чувствовал себя виноватым и смягчался. Так, на чувстве его вины и на моём манипулировании информацией мы продержались пару недель августа.

Он стал редко звонить, а однажды в переписке послал меня на ХУЙ с зажатым капслоком. Может, он имел ввиду конкретно свой половой орган?

«Влад снимает фильм о танцевальной культуре. Я еду к вам» – через два дня он написал мне смс.

Как же я была рада! Даже забыла, куда намедни была послана. О наших отношениях ещё никто не знал, должно быть забавно.

Вот, настал день, когда Андрей приехал. Сразу встретился с Владом. Они ждали меня около магазина, мы собирались пойти на озеро. Когда я подошла, Андрей начал манерно ходить из стороны в сторону и изображать, что не очень рад меня видеть и не хочет здороваться. Потом поцеловал меня в щеку и раскрыл мою ладонь:

– Ты забыла серьги, которые ужасно не идут тебе.

Он меня троллит или правда мудак? Я начала подкипать. Думала, что когда окунусь в воду, начну шипеть и парить.

На озере я чувствовала себя ребёнком, который строит песочные замки, пока родители ведут важную беседу. Парни говорили друг с другом, забыв о моём присутствии. Решила провести время с пользой и позагорать.

После мы договорились о вечерней прогулке, я позвала Леру, хотелось, чтобы она посмотрела на моего Гуру, историями о котором я изрядно поднадоела.

– Почему ты надела белое платье? – Андрей непонимающе смотрел на меня, одетую в белый сарафан и обутую в босоножки на высокой тонкой шпильке.

– Не бойся, на свадьбу не намекаю.

Он смотрел на меня с вполне обозначенной претензией. Не знаю, что за фобия овладела им в тот момент, но выглядело странно.

Лера вскоре ушла домой. За вечер Андрей не прикоснулся ко мне ни разу, не знаю, может дело в платье? Боялся испачкать?

Вечером Влад поднялся в квартиру, взять кофту. Мы с Андреем остались у подъезда. Он играл в телефоне, не отрывая взгляд от экрана. Я попыталась прильнуть к нему, но меня поразил ток его раздражения. Андрей всем телом дёрнулся от меня, при этом продолжая пялиться в кусок пластика.

Я захотела уйти домой. Хотя, почему уйти? Снять босоножки и убежать. Останавливало одно: мой дом на другом конце города, а на улице темно. Вряд ли пьяные аборигены будут столь брезгливы к девушке в белом сарафане, как мой возлюбленный. Можно закатить истерику, но это немного не в моем стиле, да и перед Владом неловко будет.

«Знаешь что, Андрюша? Иди-ка ты в задницу. Втыкай в свой телефон, а я сегодня буду общаться только с Владом. Вот тебе слоган на вечер: почувствуй вкус игнора» – примерно так я выступила с трибуны в своей голове.

Парни пошли меня провожать. Тропа была рассчитана только на двоих, я решила, что это будет Влад и я, Андрей плёлся сзади. Мне хотелось не только проучить его, но и показать, как ловко и свободно я общаюсь с другими людьми. Он молчал всю дорогу. Когда мы подошли к моему дому, Влад чуть отошёл, чтобы не мешать таинству прощания влюблённых. Не знаю, где он их увидел. Мы стояли друг напротив друга и молчали. Андрей был улыбчив и расслаблен. Когда я решилась подойти и поцеловать его, он со смешком отбежал в сторону и помахал рукой. Я застыла в позе целующей девушки. Кажется, меня только что опустили. Боженька, почему я не сняла каблуки ещё там, у подъезда Влада, и не побежала босая через весь город? Это было бы легче. Даже если бы что-то со мной случилось, пусть бы Андрей почувствовал себя виноватым, пусть понимал бы, что творит его равнодушие.

А так я просто отверженная. Никому не нужная невеста, девушка в белом платье. В горле горечь, какая-то страдальческая изжога, вызванная пониманием того, каким будет мой следующий шаг. Я прощала оскорбления, грубость, капслоковый хуй и редкие звонки. Простить откровенный игнор и уклонение от поцелуя – это нет. Слишком явное понимание того, что Андрей не любит меня. Зачем тогда эти отношения?

На следующий день я написала ему сообщение о расставании. Не помню, чтобы он ответил.

Снова август 2011 года. Похоть и пороки рыжей неудачницы

Если в нашем зале есть дети, им лучше пойти погулять. После всего написанного дальше я уже не смогу ответить на непристойное предложение: «Что вы, я не такая!» Такая. Ещё какая такая.

На мне: светлые джинсовые шорты, обнажающие полушария, облегающий топ цвета марсала, сапоги-гладиаторы. В наушниках: Dan Balan «Freedom»

Мы с Лерой лежали на кровати и понимали, что проваливаемся в глубокую яму и матрас не спасает нас. Её мужчина снова в забытии, скорее всего, готовится опять прийти к ней, как ни в чем не бывало, улыбнуться, дыхнуть перегаром и соврать про завал на работе, сломанный телефон или плохую связь. Представляю что-то подобное в древнем мире: «Милая, мамонт сегодня был просто неуловим, духи предков сонные и не передают послания, что за жизнь, вот в наше-то время…»

Лёжа на кровати, мы смотрели в потолок и безмолвно жаловались. Просто ждали, когда ветром перемен сорвёт крышу и сверху польётся поток благости.

– Терять нечего. Мы молодые, а значит нужно отрываться. Сколько можно лезть из кожи вон в попытках быть лучше? Не пора ли стать плохими девочками, почувствовать, от чего мы отказываемся на пути к нирване? Плевать на запреты, устои и правила. Пошло оно всё в муладхару. Я жить хочу. Где тут в настройках жизни яркость и насыщенность? Как там у Паланика… «Самосовершенствование – онанизм. Саморазрушение – вот что действительно важно!» Правда, я не полностью с ним согласна. В этом мире вообще не стоит придавать чему-то важность, разве что, той секунде, что с тобой происходит. И то – не факт. Что думаешь, Лер?

– Я пас. Саморазрушение – не моя тема. Вряд ли это хорошая идея.

– Окей, буду разлагаться сама.

Уговорила Леру остаться у моей бабушки на ночь. В наших квартирах в это время очень душно, а в загородном доме – благодать.

Мы с Лерой не придерживались английской традиции пить чай после пяти. У ярких индивидуальностей свои правила: наше чаепитие начиналось в полночь. Возле ворот дома была площадка, на которой стоял стол. Чтобы не будить бабушку хлопаньем двери, мы решили вынести кипящий чайник, заварник, чашки, сахар, пиццу, нож, лимон и шоколад через окно. Лера вылезла первой, я подавала её всё перечисленное. Наш звонкий смех был громче хлопанья двери. Когда я спрыгнула из окна, мы сели пить чай. Огромные звёзды, приятный прохладный воздух, тёплая чашка чая в руках, тающий шоколад. Этот вечер прекрасен.

– Ты, я, пицца… Что может быть прекраснее?

– Ты, я и пицца где-нибудь в Италии… Лер, ты слышишь?

– Я тебя спросить хотела…

– Кто-то шуршит в кустах.

– Ёжик?

– Может, кошак? Хотя, не знаю, ощущение, что трава не шевелится, а на неё наступают…

– …человеческой ногой, – договорила Лера.

– Эй, кто там ходит? Дядь Жень, вы? – обратилась я к кустам. Дом бабушки не ограждён забором, но вряд ли сосед будет ходить в такое время.

Я встала на лавочку и всматривалась в темноту. В свете Луны никого не видно. Странно это всё.

– Ась, может мы это, поехали на нервной почве?

– Прям одновременно и глюки одинаковые?

– Ну у нас с тобой много общего, мало ли, может и глюки одни на двоих.

– Надо выпить чаю.

– Да.

Я подлила чай. Снова послышался шелест, напоминающий неспешное топтание на месте.

– Кис-кис-кис-кис, – я принялась звать предполагаемое животное. Оно так и осталось предполагаемым, так как не отозвалось.

Мы с Лерой напряглись, я сжала чашку крепче. Шаги стали приближаться.

– Лер, стрёмно что-то. Давай перенесём наш пир во двор, – я инстинктивно сжала в руке нож.

Чайник, заварник, чашки, сахар, пол-пиццы, лимон – всё переехало во двор, туда же мы перенесли стол. Сели, вздохнув, снова подлили чай. Спустя полторы минуты сзади нас снова кто-то начал топтать траву. Топтал, топтал, всё ближе и ближе. Вмиг мы с Лерой подскочили и рванули в дом.

– Офигеть, ты тоже почувствовала?

– Лер, да, ощущение, что ещё полсекунды – и он дотронулся бы.

– Как будто в спину дышал!

С полчаса мы стояли и всматривались в окно. Никого не было, кусты не шевелились. Никто не мяукал, не гавкал, не жужжал.

На следующий день Лера позвонила знакомой женщине-экстрасенсу. Та сказала, что это была беспокойная душа. Уж не знаю, насколько точна экстрасенс, но если бы я в этот день решила бы выпить чаю во дворе сама, точно бы обратилась к психотерапевту.

Спустя пару дней Влад предложил записаться в массовку на съёмку музыкального клипа. Почему бы и нет? Задача массовки танцевать и радоваться конфетти. Думала, справлюсь. Тем более, за участие платили. Денег должно хватить на один поход в Макдональдс. Я уже не первый раз работала в шоу-бизнесе за еду. Весной танцевала на открытии японского ресторана, где в качестве оплаты нам предложили суши. Повара старались не больше, чем танцоры, суши вышли так себе.

На съёмках клипа я познакомилась с Диной – девочкой с малиновыми волосами. В перерывах между дублями мы доставали конфетти друг другу из волос. Очень неплохой повод для знакомства. Дина училась на философа, поэтому была непростительно интересной собеседницей. Оказалось, что мы жили в одном районе, а значит, сегодня вечером разделим не только взгляды на жизнь, но и автобус до дома.

Мы начали гулять с Диной по вечерам. Она младше меня на два года, дерзкая, шумная. В предпоследнюю пятницу августа её родители уехали на дачу на все выходные, Дина предложила пойти к ней. Я пригласила одногруппницу Алису, втроём веселее. Алиса – та самая Лисса, первая девушка, с которой я познакомилась ув университете.

Алиса достала из сумки-реплики на Шанель бутылку водки. «Немирофф» на фоне логотипа модного дома смотрелся немного странно. Глаза Дины заблестели.

Она достала рюмки и принялась резать бутерброды. Я сомневалась, стоит ли пить водку.

– Пей отвёртку, в чём проблема? У меня сок был, сейчас поищу.

Алиса всегда наливала. То ли лёгкая рука, то ли ловкая – не помню уже, почему почётная миссия досталась именно ей.

– Ну, за основы метафизики нравственности Канта!

– Поддерживаем!

Я почти забыла это жгучее ощущение в желудке и отягощение в голове. Зато настроение сразу улучшилось. Душа обезболилась и теперь можно погулять как следует.

– Девчонки, в клуб идём?

– Даааа, поехали!

В клубе пусто. За двумя столиками сидели несколько мужчин. Мы втроём, будучи в состоянии эйфории и легкомыслия, направились к пилону, творить разного рода бесстыдства.

Фантазии на бесстыдства надолго не хватило. Слишком мало внимания, мы решили покинуть клуб.

Шли по улицам ночного города, распевали песни, целовались и пили вино из бутылки. Познакомились с парнем, к которому быстро потеряли интерес, потому что нам и втроём хорошо, лучше бы не нарушать наш хрупкий девичий разгул.

– Лето, Солнце, жара,

– ….танцуй до утра!

Три сумашествия: малиновое, рыжее и блондинистое, нарушали городской покой и тревожили мирно спящих псов.

Вернулись в дом Дины, решили посмотреть ужасы. Алиса ушла в спальню, говорить с парнем по телефону. Её не было ровно столько, чтобы понять, что она уснула. Скорее всего, у Алисы скучный парень. Или хороший сказочник. Парни бывают хорошими сказочниками.

Дина переоделась в тонкую кружевную ночнушку, а мне дала футболку с Микки-Маусом. На наших лицах отражался синеватый свет с экрана монитора. Она вздрагивала на страшных моментах и прижималась ко мне. Моя рука оказалась на её бедре. Дина посмотрела на меня, широко открыв глаза, и прижалась своими губами к моим. От неё пахло водкой и вожделением. Я провела рукой по её трусикам и отодвинула их в сторону. Она сжала мою грудь и скользнула ладонью ниже, пересчитав пальчиками всех взбудораженных мурашек. Несмотря на гуманитарное образование, считала она умело. Мы ласкали друг друга и неспешно целовались.

Было немного необычно, я не могу сказать, что в этот момент испытывала безумную страсть. Мне нравилось, что я точно знаю, какие ощущения она сейчас испытывает. И она знала тоже. Мы отключились и доверились течению, которое вынесло нас в море нежности и разбило о берега стыда поутру. Алиса ушла рано, мы с Диной холодно попрощались. Ни я, ни Дина так и не узнали, чем закончился тот фильм. Мы никогда больше не говорили об этом.

Вечером следующего дня я приехала в клуб. Меня пригласила Алиса, познакомила с Ричардом – организатором вечеринок, Машей – его девушкой, Мариям – своей подругой. Я почувствовала себя неловко, так как обе новые знакомые были канонично красивыми девушками. Маша – высокая, худенькая темноволосая, с немного детским личиком: полноватыми губами, широкими карими глазами, ровной белой кожей. Она была одета в белую майку на тонких бретелях и длинную коричневую юбку. На руках надеты толстые деревянные и тонкие золотистые браслеты. При всей простоте наряда она выглядела гармонично, притягательно. Образец нежности и лёгкости, женственности, которую я бы с удовольствием примерила на себя, но не могла. Не дошло пока.

Мариям – певица. Ей шестнадцать лет. У Мариям красивое имя, чёрные волосы, миндалевидный разрез глаз. Восточная красотка в белом платье и джинсовом болеро. Она слегка полновата, но это не портило её.

Ричард тоже очень красивый. У него смуглая кожа, белоснежная улыбка, чётко очерченные скулы, длинные волосы, собранные в хвост. Тело подтянутое, спортивное. Я не знала, кто он по национальности. Может быть, Ричард – это его псевдоним, на деле он был Гришей, но это не сделала бы его менее привлекательным.

Алиса работала здесь хореографом. Она принесла шампанское за счёт заведения. А дальше я помню только, как в танцевальном трансе упала на Мариям. Толпа разбежалась в стороны, а она еле удержала меня на руках. Нет, я не споткнулась и не закружилась в танце. Моя голова кружилась от выпитого не помню чего, но это не так уж важно. За этот кадр моей жизни мне по-настоящему стыдно. Если бы можно было вырезать его как в программе для монтажа видео, сделала бы это не раздумывая. Не только этот кадр, но и всю сцену, где я в беспамятстве праздную жизнь и не думаю о последствиях. Даже саморазрушение – не мой конёк.

Спустя некоторое время я пришла в себя. Мы сидели за строили вчетвером: я, Алиса, Мариям и Дэн, красивый парень в бейсболке. У Аси фетиш на бейсболки, похоже. Он моряк и танцор. Традиционному «Яблочку» предпочитал брейкинг. Мы сидели и рассказывали анекдоты и забавные жизненные истории. Какой-то необычный для ночного клуба уют был в наших посиделках. Ближе к утру выдвинулись на прогулку по предрассветному городу. Снова шутили, смеялись, провели Алису на трамвай. Про себя я возносила благодарности небу, что компания оказалась более комфортной, нежели в последний раз, когда я была на вечеринке. Решили зайти в Мак, а потом разбежаться по домам.

– Ты извини, – Дэн обратился ко мне, когда мы стояли у касс, – я сегодня угощу Мариям, а тебя как-нибудь в другой раз.

– Без проблем, – ответила ему и не поняла, зачем он мне это сказал? Так-то я и не рассчитывала на щедрость, но теперь немного обидно. То есть, выбирая кого одарить, Дэн выбрал её. Может, они просто долго знакомы? Пожалуй, я перестану грузиться на эту тему и просто выпью чай. Надоело искать поводы ущипнуть себя побольнее.

В этот раз домой доехала нормально. Зашла во «Вконтакте», в друзьях висело несколько новых заявок, среди которых Макс Ионов. Посмотрела на аватар. В голове вспыхнула серия воспоминаний, где я танцевала с этим Максом, кажется он меня целовал… Потом я шла по коридору, головой в грудь врезался какой-то парень и, не подняв глаза вверх, произнёс:

– Поехали ко мне?

Я послала его и пошла танцевать дальше.

Через три дня Алиса позвонила снова.

– Ась, выручишь? Нам пи-джеи нужны, ты свободна завтра? Где-то с восьми до двух ночи?

– Да, я смогу.

– Отлично! Макияж сделаем на клубе, костюм выдам, я тебя жду.

Август продолжал веселить. Осталось набраться совсем немного впечатлений – и я забуду унижения и боль разрыва, оставленную Андреем. Мне важно было получить максимум внимания и одобрения, максимум комплиментов в копилку самооценки. В топе и короткой малиновой юбке, которая чуть приоткрывала вид на миниатюрные чёрные шорты, да ещё и на сцене, у пульта ди-джея это сделать легко. На лице у меня арт – красная роза, огибающая стеблем бровь. Со мной работала ещё одна танцовщица.

– Девчонки, до начала ещё полтора часа, идём в гримёрку к ди-джеям, – улыбаясь, сказала Алиса.

Два ди-джея сидели в гримерке и распивали коньяк. Конечно, чтобы прогреть голосовые связки. Нам тоже предложили коньяк, скорее всего, чтобы прогреть кого-нибудь из нас. Тосты пестрили разнообразием: первый за оральный секс, второй за анальный. А третий мой: «Какая разница, в рот или в задницу? За любовь!»

Прямо сейчас Ася-2016 шлёпнула ладошкой по лбу. Если стыдиться, читая собственный дневник, это можно назвать испанским стыдом?

Тогда было весело. В какой-то момент я даже хрюкнула, смеясь. После мы забрались на сцену и танцевали нон-стоп. Я хотела затанцевать боль. Танцпол для меня – чёрная дыра, поглощающая такую же чёрную, как она печаль. Мир ушёл из-под ног. Хотелось показать Андрею, что я и без него могу жить. Вот так плясать и завораживать. Я могу, я нужна, я красивая – пищало затравленное сознание. Одна проблемка. Андрей не видел.

Ближе к трём часам ночи подошла Алиса и сказала, что мы свободны. Я переоделась в свою одежду и пошла танцевать дальше. По лучшей из традиций сельских дискотек, сняла обувь и танцевала босиком. Плевать, что это модный клуб в центре города.

– А ты неплохо танцевала там, на сцене – пытался перекричать музыку парень в белой кепке.

– Ага, спасибо.

– Но и не хорошо, мне кажется, ты можешь лучше.

Это подкат в формате вызова?

– Станцуешь? Покажешь, на что способна?

Сомневаюсь, что после нескольких часов танцев без перерыва я способна на большее, чем покачивание бёдрами и махи головой, но попробую.

– Да, это обычно всё, у меня в клубе девчонки то же самое делают, не удивила.

Ну надо же, пикап мастер. Я только не пойму, он чего хочет? Снять меня или доказать, что я не Айседора Дункан?

– Пойдём на улицу выйдем?

Похоже, всё-таки, снять. Выйти – хорошая идея, у меня кружилась голова от танцев, сжатого воздуха и хмеля. Вот и Алиса с Мариям выходят. Дэн подошёл.

– Меня Лёша зовут, – парень в кепке не отступал.

– Ася.

– Ты так на мою бывшую похожа. Волосы, нос, глаза.

Сомнительный комплимент.

– К счастью, ты не похож на моего бывшего.

– Ребята, может пойдём возьмём чего-нибудь? Тут круглосуточный неподалёку.

– Я за, – Алиса улыбнулась Дэну. Он нравился ей.

Мы шли по тихому ночному городу, мимо домов с тёмными окнами, торговца арбузами, и лающих собак. Взяли коньяк и колу, а на обратном пути арбуз. Не представляла, как мы будем его есть.

После дворового коктейля мне стало плохо. Помню, что тошнило, а потом я отключилась. Пришла в себя утром. Мы шли с Лёшей по предрассветному городу.

– Я думаю, что ты Скорпион, – сказала я первое, что пришло в голову. Наверное, это было очень важно для меня.

– Почему?

– У тебя много татуировок, рукав забит. Ещё и тоннели. Скорпионы любят такое.

– Ты знаешь, мне пора, вон трамвай мой.

Трамваи интересовали Лёшу больше, чем астрология.

– Пока!

Трамвай задребезжал, как старый сервант, набитый посудой. Лёша заскочил в него на ходу.

Я ничего не помнила. Что происходило в промежутке между последним глотком колы с коньяком и утренней прогулкой? Что было между нами? Как мы ели арбуз? В голове мелькали кадры, где я упиралась лицом в гараж, он трогал меня сзади, держал за волосы. «Девушка, наконец-то у меня появилась девушка», «Два дня в городе, а уже знакомство, новая жизнь» – выстреливали обрывки фраз. М-да. На моём боинге позора новая звёздочка.

Скорее всего, всё это время я спала. Да неважно, я и не узнаю правды. Мы не обменялись телефонами и вряд ли увидимся когда-нибудь, он, вроде бы, из другого города.

Неспешно брела к остановке. Уровень голода: поджарьте мне буйвола. Такого в меню не оказалось.

– Дайте двойной хот-дог.

В шесть утра голодна не только я. У окошка свой завтрак ожидал мужчина, заросший, подвыпивший.

– А ты откуда красивая такая? – он смотрел на розу, нарисованную на моём лице.

– С работы.

В его глазах мелькнула бегущая строка с версией моей профессии. Он посмотрел понимающе, как бы смотрел опытный психотерапевт, мол, шлюха – не приговор, времена сейчас такие. Из вежливости спросил:

– Кем работаешь?

– Танцевала в клубе, это подработка.

– И много платят?

– Да, вот, видите, хот-дог могу позволить, – мне в окошко как раз протянули заветную булку, в которую я вонзилась с яростью и блаженством.

Он мне что-то рассказывал о себе, что работает на стройке, но я уже плохо помню. Намного хуже, чем вкус того хот-дога.

Когда я села в маршрутку, он забежал и заплатил за меня. Я даже не успела сказать «спасибо»

Сентябрь 2011 года. Коктейль РэдБулл + водка + знакомство с бабушкой

На мне: короткое чёрное платье, полусапожки на шпильке. В динамике: Sak Noel «Loca People»

Тут новые сомнения подъехали. На тему: «А нужна ли мне учёба?» Ну вот так, по-честному? Может, ну её? Перейти на заочное, устроиться на работу. Промоутером, продавцом-консультантом, кассиром, а? Я уже не знала, чего хочу. По моим жизненным ориентирам проехал мощный белорусский трактор.

Потом я успокоилась, сложила книжки в сумку и, выдохнув, пошла учиться.

После летних тусовок мы стали ближе общаться с Алисой. Она дружила с Каролиной. Той самой девочкой с жабо, которая очаровала меня с первого взгляда. Так что теперь у нас трио.

– Девчонки, у меня День Рождения восемнадцатого, приглашаю в клуб, – Алиса держала в руках пять флаеров.

– О, круто, – у Каро заблестели глаза, – Ась, ты идёшь? Пожалуйста! – она с надеждой посмотрела меня.

– Куда я денусь от Лисьего Дня Рождения?

– Класс! Ну, девчонки, это должна быть неповторимая ночь!

Да, я была бы очень рада, если бы эта ночь не повторялась.

В тот вечер я долго и старательно красилась. Надела короткое чёрное платье, полусапожки на шпильке – жду, когда же наконец выпустят зеркала с возможностью ставить лайк. Желтый автобус снова увёз меня вдаль, минуя огни, белые полосы асфальта и яркие витрины.

Мы встретились на остановке.

– Девочки, пойдём к моему Олегу, у него дома никого нет, – предложила одна из подруг.

Так мы оказались у Олега. Главный ритуал перед посещением клуба – выпить, чтобы не покупать дорогой алкоголь на баре. Немедля, мы приступили к его выполнению. Коньяк, кальян, лимон. Игра в «Правда или желание», фотосессия на телефон, танцы. Я не помню, на каком вопросе выбрала желание, но девочка, задавшая вопрос, пообещала придумать мне нечто особенное в стенах клуба. Коньяк во мне говорил, что я смелая, а значит, мне всё по плечу.

Вызвали такси и подъехали к ночному клубу. Танцевать хотелось ещё на входе, так громко играла музыка.

Сошлись на мнении, что сочетание Рэд-булла и водки станет хорошей подоплёкой запоминающейся ночи. Так и заказали.

– Ааась, пора выполнять обещанное.

– А давай! – к голосу коньяка добавился смелый баритон водки и энергетика.

– Подойди к тем парням за столиком у бара и скажи вот этому, с бородой: «Милый, я так благодарна тебе за прошлую ночь. Ты был великолепен».

Да это же вызов! Ася сможет. Я встала, выпрямила грудь и приготовилась идти.

– Подожди! Возьми вот это, – Алиса вручила мне пушистые наручники из секс-шопа, которые ей сегодня подарили.

Я взяла наручники и присела к мужчине с бородой и, прокручивая меховые наручники на пальце, сказала: