Текст книги "Оборотная власть (СИ)"

Автор книги: Ася Гаргулия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Обернуться подобно смерти, смотрю на Аристарха и пытаюсь понять мотивы, всё пролетело перед глазами. Вчера остановил, сегодня подставил. Зачем уничтожаешь меня? Чего добиваешься? Играет на нервах...

– Юля, – с усмешкой предлагает мне начать.

Поворачиваюсь медленно, Тим в шаге от меня. Смотрю в глаза и не могу вымолвить слова. Зато Аристарх в ударе.

– Начнём с самого начала...

– Короче! – рявкает Тим.

Вздрагиваю, сжавшись.

– Дорогой братец, короче не выйдет.

Вытягиваюсь в струнку, Аристарх позади, очень близко, почти касается. Тим тяжело дышит, не сводит с меня убийственного взгляда.

– Я подставил тебя, выслал фото Юлечке. Она не пережила предательства и пустилась во все тяжкие. И знаешь с кем? Я не смог удержаться, явился перед ней во всей красе, сразил одним взглядом наповал. Дала в первую же встречу, – раздаётся смешок. – Ну, прости, брат, не удержался, правда. У тебя такая вкусняшка, а ты не делишься.

Жестоко прошёлся по мне, через чур. По Тиму, он брат, как может так поступать. За что так ненавидит? Я то ясное дело, а он нас? Тим читает по моим глазам и меняется в лице, сложно понять выражение, боль, ярость...

– Хочу и дальше слушать сладкие стоны, хочу брать, когда вздумается, – понизил голос Аристарх. – Единолично, Тим, теперь я не хочу делиться.

Чудится, что говорит это мне. По спине холодные мурашки.

– Месяц Юля изнывала по мне и каждый раз ей было мало. Потом узнала, что женат и обиделась. Знаешь почему? Юля хотела уйти ко мне.

Я не успела заметить взметнувшейся руки мужа, лишь прикрыла глаза на долю секунды, когда была возле лица перехваченная Аристархом. Удар посланный мне, был такой силы, что кисть спасителя отлетела по губам, останавливая руку брата, а я сама ощутимо впечаталась в каменную грудь. Они боролись, зажав меня, смотря друг другу в глаза и я поняла, где видела подобный блеск, мерцание. Во время секса у Аристарха часто глаза становились необычными.

Одним движением демон выпихнул из тисков, да так, что отлетела, а они продолжили сцепившись плотнее. Нос к носу, Тим выше на пол головы, Аристарх мощнее... Ахнув пячусь задом, хриплое дыхание, словно рычание издают оба. Ударяюсь о холодный металл чужого автомобиля, взвизгиваю беззвучно, голоса нет совсем. Легкие спазмом сводит, хватаюсь за горло, вдохи через рот.

– Давай, – рычит Аристарх, – покажись во всей красе, жа-алкий трус.

– Считаешь трусом? – отвечает в том же тоне Тим. – Ты...

– Что я?! – Аристарх никогда и никого не желает слушать. – Я признаю свою сущность, моя неотъемлемая часть и поэтому всегда под контролем, мы одно целое. Я тот кто есть. А ты жалкое подобие, прячешься и бежишь от самого себя.

Кажется братья перешли на личные проблемы, забыв о причине раздора. Может и к лучшему.

Треск рвущейся по швам одежды, не мерещится, разрослись в размерах. Голоса меняются на каждом слове, это уже настоящее звериное рычание. Глаза распахиваются от увиденного, осознать не могу сути претензий, слов разобрать тем более, движусь вдоль кузова авто, назад то пятиться некуда, когда резкий обрыв, падаю на задницу и отползаю с визгом. Их лица настолько изменились, что кажется у меня галлюцинация. Так и есть...

Ткань дорогих шмоток буквально разлетелась, мускулистые тела падают на четыре конечности, клацнув когтями по бетону. Очередной визг застревает в горле, а помещение пустое сотрясает двойной рёв, мощных, оскаленных друг на друга пастей.

Рвано дышу, больше не в силах двинуться с места, могу только обезумев от страха смотреть. Как две гигантские зверюги, словно сошли с экрана ужастика, готовы искромсать соперника в мясо. А потом меня... Ледяной холод по позвоночнику, дрожь пробирает до костей. Понять теперь кто из них кто я не могу, одинаковые монстры. Один в прыжке вцепляется в другого, отлетают к бетонной колонне, разрушив её наполовину. Помещение сотрясает, будто землетрясение, кровь разлетается, зажмуриваюсь сжав лицо ладонями. Большего мой разум не выдержит, я свихнусь.

В какой-то прострации поднимаюсь и бегу, не ощущая тела, напряжения мышц, за спиной рёв проходится вибрацией по воздуху. Вот совсем недавно казалось я выжимала из себя максимум, ошибалась. Обезумевшим животным лечу по улице, на меня смотрят, расступаются, оглядываются. Прохладный воздух стал приводить в чувства, резко выдохлась, продолжаю упрямо идти. Озираюсь по сторонам, жду преследования, слушаю своё бешеное дыхание. Слёз нет, только всхлипы рвутся наружу и мысли мечутся.

Совершенно не понимаю, что произошло, видела нечто не влезающее в рамки реального мира, поверить не могу. Трясусь неимоверно, ломается болезненно привычное осознание окружающего.

Воришкой крадусь по квартире, достаю приготовленную сумку, добавляю необходимое, сгребаю косметику с туалетного столика одним махом. Часто прислушиваюсь, улавливая каждый шорох. И не смотря на лёгкое головокружение снова пытаюсь бежать, от дома подальше. Вызываю такси непослушными пальцами. Как только сажусь, звоню маме. Отвечает не сразу, пока слушаю длинные гудки, настраиваюсь нормально разговаривать.

– Мам, привет. Нет, всё хорошо. Выходные выдались, звоню сказать, что еду к вам. Мам, всё хорошо. Я одна, на такси. У Тима заказчик в области, его все выходные не будет. Чего одной прозябать. Примерно через пол часа буду, – сбрасываю, прикрыв глаза.

Заказчик... Оклематься чуток и думать как быть дальше. Один из них точно выживет в схватке. Фантазия подкидывает яркие ролики: зверь выпрыгивает из недр парковки и в поисках меня кромсает всех на своём пути мощными зубами. Сдерживаю всхлип, мысленно визжу, хочется вслух. Новый приступ головокружения. До сих пор не отдышалась после забега. Надо выдохнуть, не выходит. Смотрю на руки сжимающие телефон и сумку. Мелко трусят. Дурка мне светит в конечном итоге. Гоню безумные мысли от себя. Давай, соберись, сейчас ты должна быть актрисой. Одно дело по телефону, совсем другое воочию. Это немного отвлекает.

Мама всё-таки разволновалась, накинув куртку, встречает у ворот. Обнимаемся, держусь не расплакаться. Никогда не вернусь в логово зверя, никогда. На край света без оглядки.

– Юля, – начинает строго, – вот зачем врёшь?

Обнимает ещё раз, заглядывает в лицо.

– Что случилось?

– Мам, я так замёрзла, – шепчу, громче не получается, твердости в голосе нет.

Отбирает сумку с вещами и ведёт в дом, сразу на кухню. Опускаюсь на диванчик, усталость одолела мигом, стоило переступить порог.

– Юля, Юля, – ставит белую чашку с синей каймой передо мной. – За окном октябрь, а ты как летом.

Опомнившись, стаскиваю куртку, ладони оказывается грязные. Вымыв сажусь на место, на столе уже филе рыбное в кляре, картошка горячая с маслом, посыпанная зеленью.

– Давай, ешь сначала, потом рассказывать будешь.

Чай к месту, грею пальцы о горячий фарфор.

– Мам...

– Сказала ешь, – садится напротив, комкая край розового полотенца для рук. – Без разговоров. Я знаю как вы питаетесь. Оба на работе, холодильник пустой. Доберусь я до вас, приеду в гости на месяцок, наведу порядок.

Тяжело сглотнув, отпиваю горячий напиток. Нет, мам, туда ты уже не приедешь. Давая себе передышку, впихиваю незатейливый ужин силком. Не помню, правда, когда ела, но аппетита совершенно нет.

– Юля, на тебе лица нет. Бледная, круги под глазами, – причитает мама, рассматривая меня. – Схуднула совсем.

Отодвигаю тарелку, хватаюсь за чашку с чаем. Опередить вопросы и по убедительнее.

– Мам... – тяжело до безумия. – Я уволилась. Поссорились с Тимом... Всё так навалилось...

Не сдержав слёзы, закрываю лицо ладонями. Мама пересев ко мне рядом, крепко обнимает, гладит по голове как ребёнка.

– Успокойся, всё хорошо будет. Тим заставил уволиться?

– Не заставлял, но у меня не было выбора, – говорю правду. – Мам, компания принадлежит его отцу, а он молчал.

Рассказываю только то, что можно. Аристарха не упоминаю вообще, язык не поворачивается, при мысли о нём начинаю реветь навзрыд. Остановиться не могу. Страшно представить, что там было, чего не видела. Сойду с ума, отключите мозг мне.

Тут громыхнула дверь. Я подпрыгнула, перепугав и маму. Забыла как дышать.

– А кто это у нас в гостях? – раздался папин голос.

Выдохнув наконец-таки за день впервые, поспешно стала утирать слёзы. Толку, лицо и глаза распухшие.

– О-о, чего сопли размазываем?

Папа подсел на мамино место и приобнял за плечи. Молчу, опустив глаза, стыдно.

– Не приставай, с Тимом поссорились, – забурчала мама.

– Строить начал? Давно пора.

Чмокает меня в щёку, крепче стиснув плечи.

– Давай мать, налей нам.

– Кому нам? – округлила мама глаза.

– Нам с дочерью.

– Совсем рехнулся, Юля не пьёт.

– Давай сюда без разговоров настойку мою фирменную.

Мама цокнув языком полезла в верхний шкаф.

– Сейчас мы тебе вернем румянец на щёчки.

Отец разливает по рюмкам краснющий напиток.

– Компот давай, – командует маме.

Та возмущённо мотает головой и подаёт вместе со стаканами. Папа опрокидывает рюмку махом, мою выливает в компот и всовывает в руку.

– Пей, – сам перекосившись кряхтит.

Решаюсь секунды и выпиваю почти всё, ощущая жгучее на языке, а потом и как разливается по телу теплом.

– До дна.

– Пусть передохнет, от твоего термоядерного пойла дым из ушей повалит.

Мой папа гений! Пока мама пересказывает услышанную от меня исповедь, замечаю как отпускает мандраж конечности. Накатывает сильнейшее расслабление.

– Всё наладится. Примирился с семьёй ну и замечательно. Не дело отворачиваться от родителей, даже, если не правы. Они вырастили, выкормили. Смирятся с выбором сына, полюбят. Разве тебя можно не любить?

Кисло улыбаюсь. Можно и не любить, обижать... Это для мамы с папой я самая лучшая. Заправив меня ещё одной рюмкой, отправляют спать. Развезло конкретно, по лестнице еле поднялась до своей девичьей спальни, свалилась поперёк кровати не раздевшись и сразу исчезла.

Глава 9

Небо казалось таким низким из-за туч затянувших, хмурится с самого утра, наводит тоску несусветную. Занимаю себя домашними делами, маме помогаю, так легче думается. По дому разносится дребезжание звонка, тряпка падает из рук, которой протирала пыль в кабинете. Рванула, не успела перехватить маму, выскочила открывать на улицу. Сердце колотится как сумасшедшее, дышать трудно становится.

Сегодня третий день пошёл моего пребывания в родных стенах. Вертела ситуацию и так и эдак и не знаю куда податься для решения проблемы. У кого просить помощи. Захотелось по глупому спрятаться в шкафу или на чердаке. Пусть ищут, об ищутся. Может я тупая, но была уверена этого не случится. К родителям никто не заявится после случившегося.

Голова кружится, взрыв мозга. В дверях появляется высокая фигура Тима. Как может монстр вернуться в человеческое обличье. В горле пересохло жутко, не могу поверить сама себе. Стоит, весь здоровый, живой, не свежий только. Дыхание перехватывает, мысли летят к Аристарху.

Значит Тим одержал победу... Боже... Находясь дома всё увиденное кажется сонным бредом, как и кошмар приснившийся предыдущей ночью. Сердце несётся, перед глазами демон, режет холодным взглядом душу, так смотреть не умеет никто. Аристарх особенный, это ощущается с первого взгляда на него. Такая особенность перебор... Обдаёт жаром, кровь вскипает, начинает потряхивать от осознания.

Сейчас понадобилась выдержка какой в моих резервах никогда не было. Тим поднимает на меня серые, печальные глаза, светлые волосы в беспорядке, заметная щетина. Сожалеет, на морде написано, только вот о чём, возникает вопрос.

С мамой обнимаются, обмениваются любезностями. Родители очень быстро к нему прониклись, это он гад умеет, пролезть, змей ползучий. Смотрю исподлобья, облизнув пересохшие губы. Мой муж оборотень, дурку вызывайте, я рехнулась. Кино это одно, а видеть собственными глазами это совершенно другое. До сих пор преследуют образы увиденных существ, спать нормально не могу.

– Нет, я за Юлей. Завтра делов невпроворот.

С мамой говорит, смотрит на меня.

– Я никуда не поеду, – бросаю твёрдо.

Ближе не подхожу. Папы нет, мы с мамой сейчас одни дома.

– Юль, нам надо поговорить, – заявляет.

Мама посмотрела то на одного, то на другого.

– Тим, Юля рассказала, что вы поссорились.

Умеет моя мама в лоб с разлёту. Дочь в обиду не даст, как бы не любила зятя.

– Анна Владимировна, я вам клянусь, это мелочи, мы всё решим. Я люблю Юлю и это самое главное, – взгляд на меня пробирающий мурашками по плечам.

– Ну значит идите и поговорите, – строго говорит мама и уходит в кухню.

Он ко мне направляется, я пячусь задом во двор, чуть не вываливаюсь, подхватывает. Дышать так сложно, страх сковал грудь.

– Руки, руки... – истерично отбиваюсь.

Отпустил и даже отступил.

– Юль, мы по дороге обо всём поговорим. Отвечу на любые вопросы, только поехали домой.

– Не-ет, – мотаю головой, – мой дом здесь, я с тобой больше никуда не поеду, – продолжаю пятиться задом, наступаю в клумбу с георгинами.

В тапочках домашних, по любимым цветам топчусь. Ой, мама грохнет меня, но оборотень наяву страшнее, сейчас не до таких мелочей, как идеальные грядки.

Приближается резко, вздрагиваю.

– Поэтому и не хотел чтобы знала, поэтому и молчал, – на грани с рычанием, глаза мерцают опасно.

Дышать перестаю. Сомнений нет, продолжает моему тупому мозгу доказывать кто есть на самом деле.

– Юль, поверь мне, не причиню вреда. Поехали и правда нет времени.

Душу вопрос в зародыше, печёт спросить о участи Аристарха. Даже представить не могу, что его больше нет. Зябко обхватываю плечи, начинаю соображать, одни с мамой, две слабые женщины против огромного монстра. Боже, что творю, покрываюсь вся мурашками. Мама... Мне не казалось тогда, у него и правда глаза мерцают сталью, становятся, словно более прозрачными, многое было то, чем виделось. И я соглашаюсь, протянутую руку игнорирую, обхожу. Притащила в дом беду, не позволю чтобы пострадали мои родные. Беру ключи свои, телефон, сумку, идём к выходу. Будь что будет, главное подальше отсюда.

– Вы куда? – мама с чайником из кухни.

– Мам, нам правда ехать надо, как доберёмся, позвоню, целуй папу.

Не отговаривает, надеется помиримся, переживает. Но как только выходим за ворота, обдаёт тело жаром, словно кипятком полили. Чёрный БМВ три семёрки ожидает, пячусь назад, упираюсь в Тима. Отскакиваю, Аристарх улыбается скверно так, выбрасывает окурок, запускает двигатель.

Разворачиваюсь обратно бежать, ну нет. Двойной удар не переживу, вся бравада мигом испарилась. Тим понимает моё состояние и хватает за руки, тянет за собой, ору, что есть мочи, брыкаюсь. Истерику слышит вся улица.

– Тим, отпусти Юлю! – мамин возглас, наверное в окно увидела или услышала вопли.

– Мама, вызови полицию! – сорвалась, кричу, остановиться не могу.

– Анна Владимировна, я сейчас всё объясню, – перекрикивает мои вопли.

Отрывает от земли и тащит к машине, запихивает бесцеремонно. И оборачивается к маме. Она ругается, выговаривает, Тим в чём-то убеждает, достаёт телефон и показывает, догадываюсь что. Спокойно объясняет. Долетают обрывки слов.

– Клянусь не изменял, Юля не верит! Вы же знаете, упрямая...

Всё это время сижу забившись в угол позади, кожаная обивка салона холодит и без того замёрзшее тело, одета не по погоде. Украдкой осматриваю гада, цел совершенно. Выбрит, свеженький, витает еле уловимый аромат одеколона. Помню как горчит слегка кожа, если коснуться языком шеи. Тяжело сглотнув морщусь от воспоминаний ужасающих. Ничего не изменилось, хотя... Куртка другая. Всё же не глючило, до сих пор мой разум не смирился с фактом. Ехидно усмехаясь, наблюдает за братом и вдруг оборачивается ко мне.

Разглядывает не скрывая интереса, серьёзный становится. Я знаю как выгляжу. Такой домашней не видел никогда. Волосы чуть ниже плеч всегда уложены были локонами, или хотя бы распущены, сейчас совершенно прямые, собраны в небрежный хвост на макушке. Майка облегающая, трикотажная и простые джинсы прямые. Останавливается глазами на груди без бюста. Словно пальцами прошёлся, соски мигом наливаются, выпирая бесстыдно четко вырисовываются под тонкой тканью. Возвращается к лицу без косметики, губы сейчас сухие и бледные.

– Такая даже больше нравишься и как вкусно пахнешь, когда не пропитана насквозь Тимом. Райскими булочками...

– Печеньками... – пекли с мамой печенье кокосовое к чаю. Папа любит.

Закусываю верхнюю губу.

– Только вот так не делай, иначе я тебя прямо сейчас...

Дергаюсь от него, хотел коснуться коленки.

– Глупенькая, увезу подальше, а вот там я тебя...

– Замолчи, я прошу тебя, – сжимаю виски.

Дрожу вся. Я спала с ними, обоими, скандалила, дерзила, хамила, они в любой момент могли меня разорвать в клочья. Сейчас я что устроила, спасла называется маму. Держусь не плакать, Тим садится в машину с моими вещами. Аристарх сразу трогается. Куда везут? Закопать, чтобы молчала, сожрут напополам или что?

– Просвети чутка жену, а то губу пухлую прокусит. Сам хочу это сделать, жутко соскучился.

Тим небрежно ударил брата по животу ладонью.

– Что, я хочу её и скрывать сей факт не намерен больше.

– Заткнись, – рыкнул Тим.

– Она кстати хочет меня. Прочувствуй как с нас плещет...

Тим метнул удар, Аристарх перехватил, не отрываясь от управления автомобиля. Пакостливо похихикал.

– Прекрати вестись на провокацию, – вылетело само, нравоучительно так, не свойственно мне.

А, что, я возмущена. Он намерено доводит Тима. Там провоцировал и к чему это привело и сейчас делает тоже самое.

– О, – обернулся Аристарх, – быстро пришла в себя. Я сразу понял, стерва ещё та, под стать мне.

Муж одёргивает его за куртку, повернуться обратно.

– Юля, моя жена и ей останется, – холодно говорит Тим, посмотрев на меня через зеркало.

Отворачиваюсь от них и лихорадочно ищу пути к побегу. О спасении не мечтаю, ибо даже неизвестны планы на мой счёт. По спине гуляют мурашки, передёргиваю непроизвольно плечами, обхватываю себя руками. Пока сложно собрать из пазлов цельный рисунок. Что было бы, расскажи я правду Тиму... Боюсь представить. Такой лапой с бугрящимися мускулами и мощными когтями, одним ударом мог снести лицо и снёс бы. Помню какой силы удар перехватил Аристарх... Распахнув глаза смотрю на него. Жаром обдаёт. Ведь был готов ко всему! Мысли жужжат, словно пчелиный рой, скачу с одного воспоминания на другое. Тим замечает и оборачивается, а этот гадёныш двуликий лыбится самодовольно. На затылке глаза что ли?

– Юль, благоверный твой через чур нервный, контроль на нуле почти, потому, что он наркоман, а я перекрыл доступ к дозе.

К чему это говорит? Какая к чёрту доза?!

– Реагировать бурно будет на каждый твой удар сердца. Сейчас он знает, что бьётся оно по-другому, нежели пять минут назад. Знакомо так обоим.

Боже... Заткните его! Я не хочу ничего знать. Выводов достаточно, что образовались за пару секунд. Вопросов теперь ещё больше, да научена опытом, ответы не приведут ни к чему хорошему. Пока не знаешь, вокруг ничего не меняется и совершенно нормально, а как только щепотка новой информации поступает, реальность мгновенно корёжит. Страшно.

– Я слышу, он слышит, как дышишь, как бьётся сердце. Ощущает страх, возбуждение... – продолжает демон.

– Заткнись! – рявкаю и хватаюсь за горло.

Саднит, связки надорвала орать.

– Ничего не хочу знать, – сиплю через силу.

– Юлечка, придётся, ты должна понимать кто я, – перехватывает руку брата. – Угомонись!

Подпрыгнула на месте, дышат громко, свирепеют на глазах.

– Должна знать кто перед ней, и понимать, что грозит, если будет трезвонить, где не надо.

А где не надо? Чуть вслух не ляпнула. Вовремя прикусила язык.

– Слышала, родная? Рот на замок, иначе, – пронзает блеснувшим взглядом.

Шарахаюсь к двери. Тяжело сглотнула. Воздух густой от напряжения, давлюсь им, лёгкие рвёт от нехватки кислорода. Или я настолько наоралась на пределе.

Дальше всю дорогу молчим, судя по всему, вроде как едем в логово Тима. Домом больше не назвать. Стараюсь не фантазировать, что ждёт в ближайшем будущем. Возле подъезда оба резво выскакивают наружу, Аристарх перехватывает брата, только тот попытался открыть дверь.

– Тим, нет...

– Уйди, иначе знаешь, чем дело кончится.

Сбрасывает руку, тянет за ручку на себя, Аристарх захлопывает. Рычат, Тим так тяжело дышит, что мне кажется прямо сейчас будет снова монстр. Перетряхивает внутри, не готова повторно лицезреть обращение в чудовище.

– Мы решили поговорить позже. Сейчас я забираю, а ты выдыхаешь и берёшься за голову.

Глупости придумываю, но мне показалось Аристарх боится.

– Ты решил и мне плевать, что ты решил. Пошёл с дороги! Это моя жена!

Выскальзываю на улицу с другой стороны. Обхожу вдоль капота осторожно, держась от них подальше.

– Не надо, я прошу вас, – как жалко звучит.

– Юля, домой и ничего тогда не случится, – говорит Тим. – Если ослушаешься, будет непоправимое.

Аристарх прибивает взглядом к месту, еле заметно качает отрицательно головой. Как он это делает? Одним только взглядом, силой мысли, не знаю. Остаётся только догадываться. Я хочу уйти с ним, вот стою, дрожу, мало соображаю, но знаю. Хочу с ним, столько надо спросить и выяснить. Да просто хочу, без поводов и оправданий. Сама же пячусь к подъезду. Не отпускает, словно держит неведомой силой, ноги тяжеленные.

– Юля, – стальной тон Аристарха, хочет добить вслух.

Здраво мыслю или кажется только, утону, захлебнусь эмоциями с Аристархом, стану слепая совсем, наделаю опять глупостей. Без вариантов снесёт голову, стоит только обнять. А я знаю, обнимет и не только. Поэтому и не выбираю его. Боже... Какой ещё выбор! Им обоим плевать на меня, решают свои застарелые разногласия. В груди давит, решение принято, сама это сделала, добровольно. С Тимом попробуем поговорить, мы постараемся мирно... Взвыть хочется, как можно верить в подобное. Мой муж чудовище, узнавший, что жена изменяла с братом. И плевать на доводы будет, я чувствую, знаю. А что знает Аристарх?

Доносится фраза: не смей. Больше не слышу их слов. Свирепо смотрят друг на друга, в упор, почти нос к носу. Тим отступает, потом широкими шагами идёт ко мне, подталкивает ко входу, приказывает поторапливаться. Всё-таки я бы хотела знать о чём они там разговаривали на пониженных тонах. Чувствую на себе взгляд, жгучий, обещающий. Знать бы ещё что. Горю заживо, шаги не ощущаю. С кем я не пойди, в любом случае ошиблась. Они одинаковы, монстры, которых не существует, демоны, что хотят свести с ума. Если не уже.