Текст книги "Оборотная власть (СИ)"

Автор книги: Ася Гаргулия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

То ли услышал мой страх, то ли сам решил, скорость значительно снизил. Жутко становится, машин не встретилось ни одной за пол часа точно, может больше, может меньше. Я такая измотанная и разбитая. У меня все тело болит от напряжения, мышцы деревянные и непослушные, согреть необходимо. В ледышку превращаюсь, хоть и тепло в салоне. Через чур много произошло за сутки, не вывожу. Внутри я хочу плакать, камень давит болезненно в районе груди. Прозрачности нет, не понимаю где правильный путь.

Вскидываюсь испуганно, когда притормаживает и зачем-то оборачивается назад. Потом по мне вскользь проходится и сворачивает с трассы. Оказалось заправка, вусмерть укрытая снегом. Мы первые и единственные кто решил заехать. Словно очередной фильм ужасов со мной в главной роли начинается. Сердце ускоряется, сжимаюсь унять озноб.

Горит свет и вывеска минимаркета, значит работают. Останавливается возле нужного заправочного агрегата.

– Кофе хочешь?

Киваю, во все глаза на него смотрю, ищу подвоха. Видит и понимает мое состояние, но не успокаивает. Выбирается наружу и шагает к помещению. Сверлю взглядом широкую спину, дико смотрится в такую погоду в одной рубашке. Исчезает за дверями и минуты кажутся вечностью, тянутся и тянутся, а его все нет. Внедорожник прилично засыпало, от обилия снежинок мельтешащих уже рябит в глазах. Зажмурив, потираю, когда открываю он передо мной. Показывает, чтобы опустила стекло. Повинуюсь, забираю горячий стакан с ароматным напитком. Ставлю, давая чуть остыть. Аристарх отряхивается от снега и садится на прежнее место.

– Твою ж сука мать... – рычит сквозь зубы.

Принимается рубашку расстёгивать.

– Что ты делаешь? – почти шепотом спрашиваю.

– Снимаю мокрую рубашку, что я делаю, – раздраженно отвечает.

Стягивает с плеч, задевает бинты, пластырь частично отрывается. Он замечает это и рывком сдирает. Ахнув распахиваю глаза, на месте раны из которой пулю вытащил, просто розовая, как после ожога, кожа. Я ослепла? Такого не может быть... Сколько прошло с момента ранения, сколько мы в дороге, не могло так быстро зажить. И там нет рубца, никто не зашивал, судя по всему он обработал и заклеил. А теперь там ничего нет,можно сказать. Не хочу все это принимать, понимать, я не хочу! Прикрываю глаза ладонями, опустив лицо. Я не хочу, не хочу...

Случайно касается меня, пока тянется назад к вещам брошенным. Вздрагиваю, я сейчас оголенный провод, искрит опасно, если замкнет, меня вырубит просто. Достал спортивную кофту, скорее всего от костюма и надел вместо рубашки. По шее и груди у него мурашки, до того как застегивает молнию, успеваю узреть. Как ответная реакция по мне тоже разбегаются.

Я сама видела кто он есть на самом деле, до сих пор не понимаю каким способом это тело превращается в монстра. Он всегда внутри него сидит и ждет, получается, разрешения вырваться. Не хочу знать, но уже знаю. Не хочу принимать, да само получается. Рядом со мной чудовище, опасное и грозное. С трепетом смотрю на оборотного, недовольство лицо выражает. Мощная фигура, ледяной острый взгляд заставляют сердце ускоряться. Дрожь волнами по спине стоило ему развернуться ко мне. Силу и власть невозможно не ощущать, чувствую себя букашкой перед ним, мизерной, беззащитной и уязвимой. Этот демон способен на многое, тем более обладая возможностями, которые не каждому даны. Даже нет обходимости угрожать мне, многое испытала на собственной шкуре.

Страх одновременно с вожделением бьются во мне, перемешиваются в атомную смесь. И тянет и отталкивает одинаково сильно, но если быть честной... Будь Аристарх свободным... Сглатываю тяжело, в горле пересохло, его глаза неотступно следят за каждой эмоцией на моем лице. Загоняет в очередной капкан. Юля, будет больно. Сначала тепло, жарко, а потом больно. Я снова принимаю решение, знаю чего добивается, не понимаю как намерен это провернуть.

– Может хватит, – прилетает раздраженно.

Я не могу смотреть в его глаза, раздирает душу, проникает внутрь под кожу и там бежит по венам, опасным веществом заполняет всю. Таю, исчезаю как разумное существо, подчиняюсь инстинктам.

– Будь ты на моем месте, обрадовался бы наверное. Класс, я так счастлив, она монстр, которых не существует, – думаю сейчас об одном, а высказываю совершенно другое, при том неподходящим монотонным голосом.

Пронзает сталью, я его зацепила, смогла. Чувствовала куда бить надо и сделала это. Только зачем? А затем, Юля, чтобы оттолкнуть его, как можно дальше.

– Ты трусливая девчонка, которая боится сама себя, – не скрывает упрека. – Закрой лучше рот и пей кофе, пока не остыл.

За сутки много упреков от него было, слишком много. Берусь за стаканчик, делаю глоток. Не супер, но выпить можно, самый большой плюс, это то что горячее. А он направляет машину на засыпанную дорогу. Сомнительно, что мы далеко уедем, но молчу. Аристарх Молчанов лучше меня знает встрянем ли мы в сугробе или нет. Перспектива сидеть в сугробе прельщает до посинения. Все равно молчу. Приказано было заткнуться.

Спасительное тепло, с каждым глотком, наполняло не только желудок. Я медленно, но верно расслаблялась. Не помню, когда ела последний раз. Ах, да, в доме Морено. Кажется, будто это было очень давно, а может и вовсе в другой вселенной. Хочется опустить веки и немного передохнуть, забыться. Что и делаю. Сознание ускользает, усталость дает о себе знать. Образовалась, хоть и минимальная, да все же зона комфорта, позволяющая сделать перерыв.

Постоянно вижу его, чувствую как смотрит и смотрит, говорю ему, прошу, потом умоляю отпустить. Он в ответ высокомерно смотрит, источает ярость, она настолько сильная, что дыхание спирает, осязаемая. Даже подумываю над тем, чтобы потрогать и убедиться.

Открываю глаза, Аристарх передо мной, морозный воздух касается лица, шеи и пальцев, я полулежа оказывается. Приснилось... Осматриваюсь по сторонам, приподнявшись. Стягиваю полы куртки плотнее. Можно сказать пустырь и современное серое здание в четыре этажа, огороженное забором. Пропускной пункт, мы на территории. Здесь предусмотрена парковка. Снег больше не идет, хотя куда больше, итак засыпано.

Аристарх выходит будил меня, наблюдает как окончательно прихожу в себя после сна.

– Давай, давай, спящая красавица, пора вставать. Или сначала поцелуй?

Таится улыбка в уголке губ, не выпускает, даешь лишь намек.

– Моя Юля, – предлагает руку, раскрытой ладонью вверх.

Дыхание перехватывает от трепета, судорожный вздох срывается с губ. Улыбается паршивец, ловит с меня каждую вибрацию, наслаждается эффектом. А я ничего не могу поделать, реагирую на каждое касание, взгляд, двусмысленное слово, интонацию, бурно реагирую, дрожу и киплю. Покоренная, буквально падаю на колени, сразил. Слава вселенной, только мысленно, я перед ним в такой нелицеприятной позе.

Настроение у Молчанова судя по всему прекрасное, что послужило этому в упор не понимаю. Я во сне, что ли, разговаривала и наболтала лишнего. Чему радуется? Настораживает, если честно.

Без помощи спускаю ноги и тяжело приземляюсь в снег. Видно, что чистили, потом еще скорее всего нападал. Стоим в упор, не отступает, наоборот, словно хочет придвинуться ближе. Читаю по глазам, желает наказать за отказ от предложенной руки. Слабость в теле ощущаю, но отпор даю, расправляю плечи пробираемая морозом и с трудом сглотнув, смотрю в лицо Молчанова. Только попробуй, бросаю вызов. Ухмыляется и ухватив за ладонь, тут же переплетает пальцы. Хлопает дверью за спиной, ведет меня к зданию. Мышцы деревянные, непослушные. Сколько я спала? Сухость во рту, по конечностям мандраж легкий.

– Что ты подсыпал в кофе? Сколько я спала?

Глянул удивленно, улыбнулся. Сердце тревожно забилось где-то в горле.

– Аристарх... – улыбкой не отвертится.

Но колени подгибаются, темнеет в глазах и я начинаю проваливаться в тьму. Карусель в мозгах, крутит и вертит быстро, нереально быстро. Не вырубает окончательно, отпускает наплыв, осознаю, вижу, что я на руках, поднимаемся по ступенькам к парадному входу. Нас встречают двое, один в бледно-голубом халате поверх белой рубашки, дальше не вижу, второй в костюме черном.

– Что случилось?

– Голова закружилась, – отвечает Аристарх вместо меня.

– В приёмную, – командует тот, что видимо доктор.

Меня охватывает паника, обнимаю Молчанова за шею, вцепляюсь в него буквально, а он в лицо заглядывает участливо. Холод ползет вдоль позвоночника. Не к добру мы здесь.

Троица, я четвертая, несутся просто по длинному коридору, сворачивают, шаги громыхают. Ни одной души вокруг, жуть просто. Свет становится ярче, попадаем в большое помещение, там расположено что-то типо регистратуры, диваны по периметру, кулер, плазма висит, которая сейчас выключена. Сотрудница с готовностью поднимает голову, совсем молодая девушка.

– Евгению Анатольевну в приемную, – отдает указания все тот же дядька.

Он довольно взрослый, обычный мужичок среднего телосложения. Заносит меня Аристарх в боковую дверь, светло, просторно, солидно, далеко не кабинет рядовой поликлиники. Кладет на кушетку, обтянутую белой кожей и застеленную одноразовой простыней. Тот что в костюме остается снаружи, закрыв дверь. Доктор садится за стол, смотрит в монитор, одновременно, поглядывает в планшет на столе, тыкает по буквам, бросает взгляд на меня. А я не отцепляюсь от Аристарха, мертвой хваткой за ворот злосчастной спортивной кофты, что никак не сочетается с брюками. Меня правда это волнует? Нет! Нет! Меня волнует зачем я здесь?!

– Все нормально, – заглядывает в лицо, и одновременно разжимает мои пальцы Молчанов.

Укладывает и садится рядом, чуть меня потеснив. Надрывно дышу, часто, громко, тяжело – это точно паника.

– Юля, все хорошо, – строго говорит, чуть склоняясь к лицу. Обхватывает за скулы ладонью, крепко сжимает. – Все хорошо.

Отпускает и поворачивается к доктору, правда в подтверждение слов переплетает пальцы, кладет себе на бедро.

– Давно так? – осведомляется доктор, наблюдая чуть прищуренными глазами за моим состоянием.

– Точно не скажу, Морено приедет, прояснит картину.

Тут меня совсем кроет, прикрываю веки, снова не хорошо. Жалобно стону, новая порция карусели. Держусь за спасение, ладонь Молчанова.

Доктор задает вопросы, как на допросе, Аристарх кратко отвечает. Возраст, дата рождения и прочие формальности. Отпускает на этот раз тяжелее и дольше. Да что со мной... Появляется высокая женщина в аналогичном халате, что и доктор. Молчанов встаёт, руки не отпускает, на меня не смотрит, продолжает разговор с доктором. А то важно! Скажи еще раз, что все хорошо! Выдает весь диагноз по отказавшим связкам, упоминает отсутствие аппетита и прочие мелочи казалось бы. Не могу оторваться глазами от него. В это время мне замеряют давление, температуру, озвучивая вслух.

– В процедурную, – командует доктор.

Аристарх подхватывает и выносит, тот что в черном костюме как пес следует за нами. Вся процессия направляется в кабинет напротив. Меня снова на кушетку. Тут вообще кого-то волнует мое мнение? Ясен пень, что нет!

– Жень, на экспресс возьми и из вены.

Аристарх никого не стесняясь, склонившись, чмокает в губы, влажно и быстро.

– Как лабораторные исследования будут готовы, я заберу тебя.

Не успеваю ухватить, отходит в сторону выхода, расцепив пальцы. Подрываюсь за ним, женщина сильными руками укладывает обратно.

– Тш... – цыкает на меня.

Аристарх оборачивается.

– Все хорошо, – говорит так, будто приказывает. – Я рядом.

И выходит, мурашками покрываюсь, в дрожь бросает. Вместо него передо мной доктор.

– Юля, вам не о чем беспокоиться. Сейчас у вас возьмут кровь, потом еще пару специалистов и вы будете отдыхать. Когда вы последний раз кушали?

Разговаривает тоном, будто перед ним ребенок. Ждет ответа, сжимаюсь от прокола иглой.

– Не помню, – выдаю сипло.

– Так и подумал. Вам сейчас нехорошо после перенесенного потрясения и долгого сна. Организм ослаблен. Постараемся побыстрее закончить и отправить вас на завтрак.

– Сейчас утро? – вырывается само.

– Утро, – смотрит на часы, – девять тридцать пять утра.

Сутки проспала... Может не одни... Да не может быть!

Он оставил здесь! Бьется дикая мысль в голове. Так как Молчанова нет в помещении, меня это разносит, размазывает, аж до слез. Наполняются глаза, удерживаю, часто моргаю. Успокоиться... Успокоиться...

– Вам сейчас уколят лекарство, чтобы вы себя лучше чувствовали.

Не ждут согласия на уведомляют. Незамедлительно, Евгения Анатольевна, исполняет, делает инъекцию внутривенно. Аристарх не оставит меня, просто необходимо справиться с паникой. Это очередной приступ, взять себя в руки. Повторяю многократно и чувствую как тело расслабляется, появляется легкость. Что они мне вкололи... Голос отказал, губы размыкаю, а ни звука издать не могу. Уносит в никуда... На волна качает. Я могу только наблюдать вяло и не принимать участия в своем обследовании. Живая кукла.

Глава 21

За редкие моменты просветления, успела зафиксировать узи брюшной полости, снимали кардиограмму, потом снова брали кровь. Если и было что-то еще, я пропустила. В конечном итоге, в полной тишине нахожусь, кажется, будто уйму времени. Гуляю взглядом по просторной палате, рассчитанной на одного постояльца. Кровать изголовьем к окну, тумбочка рядом. Небольшой стол, стул и комод в три ящика. Рядом с выходом дверь, скорее всего комната гигиены.

Сколько я проплавала, вылавливая сознание не знаю. Подобные лекарства больше не позволю себе колоть. Если получится, хихикает на задворках внутренний голос. Шумно врывается русоволосая девушка с подносом. Одетая в голубую медицинскую униформу, через плечо коса почти до пояса.

Поставила на тумбочку, приложила прохладную ладонь к моему лбу.

– Нехорошо? – спросила участливо.

Сказать не могу, кивнула слабо. Она открыв бутылку с водой, налила немного в стакан и помогла сделать несколько глотков.

– Вода нужна, пей, еще, еще, – заставила выпить все до последней капли. – Сейчас полегчает.

С ее помощью я села, опираясь на подушку.

– Покушаешь, совсем полегчает. Я за градусником сгоняю и вернусь.

Выскочила вон, я покосилась на поднос. Бульон, отварная курица, немного овощей, сыр, хлеб. В стакане скорее всего сок или компот. От воды и правда становилось легче. Пока девушка вернулась, я выпила половину поллитровой бутылки. Бесконтактно смерила мне температуру и нахмурилась.

– Давай поешь, а потом посмотрим еще раз.

Все выкающие, и эта разговаривающая так, словно пол жизни знакомы, откуда взялась.

– Нет, – потерла задумчиво лоб, – все же за доктором сгоняю. Если что понадобится, за дверью охрана, он передаст мне. Я скоро.

Выскочила как оглашенная.

В мозгах хорошо просветлело. Я поставила поднос себе на колени, игнорируя вилку, рукой взяла кусочек курицы, засунула в рот. Судорожно блуждая по палате. Боже... Я в клинике? Это же не лаборатория... Если только это одна из комнат для сожержания подопытных. Боже... Дурь лезет в голову. А одета я как в дурку... Пока была овощем, переодели в хлопковую сорочку, правда белье оставили. Немного поела и вернула поднос на прежнее место. Аппетита не было, заставила себя, силы нужны.

Хотела, просилась в дурку? Неет... Аристарх сказал не дождешься. Но мы прекрасно знаем, от него можно ожидать чего угодно. Остыть, обследовали яно не как в психушке. Это обнадеживает, немного...

Только освободила руки, как явилась делегация. Доктор, девчонка эта и новое лицо. Пожилая женщина, маленькая, худенькая, давно седая, хрупкая такая.

Девчонка принялась мерить давление, заохала.

– Чего кудахчешь? Напугать хочешь?

Меня видимо напугать...

Властный, сильный голос у маленькой женщины оказался. Заглянула в планшет доктора и посмотрела на него в упор.

– Молчанов шкуру спустит, – предупредила, выражая недовольство.

Переглянувшись вышли.

– Со всех спустит, это точно, – бормотала девчонка. – Да ты не переживай. Давление упало, сейчас нормализуем.

– Ничего мне больше колоть не надо, – зашипела я.

– Только, чтобы давление нормализовать. А ты почему ничего не съела? – ахнула.

Собираюсь силами, прежде, чем ответит.

– Не хочется.

– Не будешь есть, сил не будет.

Тоже мне удивила, сама знаю.

– Тебе нужен покой и питание нормальное. Хочешь чаю сделаю? С лимоном и медом, напиток богов между прочим. Если его правильно готовить, то очень полезно.

Смотрю на нее.

– С булочками? – соблазняя спрашивает.

– Где я и зачем?

– В клинике для обследования общего состояния здоровья, – словно заученно сразу отвечает.

– В какой клинике?

– В клинике Озерских, – хлопает глазами.

– Какая у нее специфика?

– Главный филиал при лаборатории.

Мурашками покрываюсь, но привычно не вспыхиваю следом. Организм спокоен непривычно. Вроде ответила на каждый мой вопрос, а информации никакой не дала, крохи. Охрана за дверью...

Ничего они мне здесь не скажут, без разрешения Молчанова. Время скорее всего обед...Не успеваю найти ориентир, появляется в проеме дылда Евгения Анатольевна, с нехорошим намерением. Холодок вдоль позвоночника несет страх. Шприц замечаю с разлету.

– Ничего мне колоть не надо, – твердо говорю.

Подбирая ноги под себя, отодвигаюсь к стене.

– Предписания доктора обязательны, – вещает девчонка, на ее лице готовность помочь в выполнении указания свыше.

Приклеиваюсь спиной к прохладной поверхности, и поочередно на них глядя, выдаю все, что на ум приходит.

– Я Морено, если вы не в курсе, я решаю что мне надо, а что нет. Когда приедет мой супруг, вам и всей вашей клинике не поздоровится. И я обязательно сообщу Аристарху, что вы меня обкололи дрянью от которой до сих пор хреново. Еще неизвестно что со мной делали, пока была в отключке.

Они обе заметно меняются в лице.

– Пошли вон! – рявкаю, осмелев. – Запомните, понапрасну словами бросаться не буду. Сейчас же верните мне мои вещи и телефон.

Смотрят друг на друга, решают, значит все же имя имеет вес. Надеюсь на это... Евгения Анатольевна разворачивается и уходит, а девчонка говорит.

– Позову доктора...

– Я сказала мои вещи и мой телефон. Не надо мне тут зубы булочками заговаривать и чаем. Я хочу позвонить мужу и сказать, что меня тут насильно удерживают.

– Что вы! – воскликнула возмущенно девчонка.

О как... Даже на вы появилось.

– У вас не было телефона, – словно опомнившись.

Меня в жар бросает, но не трясет, поразительно. Отмечаю попутно изменения в своем состоянии.

– Давай сюда своего доктора и глав врача, всех.

Тревожно оборачиваясь, выходит, тихонечко прикрыв дверь. Слабость не проходит, когда встаю с кровати, в голове немного плывет, сердце протяжно бьётся. Подхожу к окну, опираюсь на него. Снег и пустыри на много метров вокруг. Решеток нет, но окно абсолютно без ручек, открыть не вариант. Да и куда по сугробам голышом. Молчанов сука... Я здорова, какое к черту обследование может быть.

Я здорова, хочу верить, но мне реально хреново. Волнами накатывает нерадостное состояние. Сознание, словно двоит, грань между головокружением и тошнотой. Не знаю как описать ужасное самочувствие.

Двери открываются, и доктор появляется не один, в сопровождении здорового амбала и дылды. Опомниться не успеваю, меня сгребают и укладывают на постель принудительно. Готовят руку для инъекции. Перевожу дыхание и рычу беспомощно.

– Юлия Морено, вы не оставили нам выбора. Очень низкое давление опасно в принципе, а для вас тем более. Не имеем права рисковать вашим здоровьем, – говорит доктор, склонившись ко мне.

И этого на вы понесло...

Сразу после манипуляций меня оставили одну, покинув палату. Прикрыв глаза, я долго лежала без движения, осознавая свое незавидное положение, стараясь не зацикливаться на нового рода принуждении. Переход на вы ничего не дал, со мной сделают все, что предписывают инструкции. Не плачу и не дрожу, блуждаю где-то на задворках, воспоминания перебираю. Взгляды, реакции, смысл заложенный между строк, в каждой фразе, в каждом высказанном упреке. Единственный с кем я была счастлива – это Тим. Искренне и нежно, да только исчезли из памяти дни девичьей мечты. Перекрыл, вытравил все светлое, затмил пороком, стер из меня, будто и не было. Порою сомневаюсь, что прошлая жизнь это моя собственная, а не чья-то увиденная со стороны.

Слышу, когда входит в помещение опять эта идиотка, трепется о всякой ерунде. Она меня бесит! Отворачиваюсь к стене и не реагирую. Время идет к вечеру, полдник принесла. Потом забрала, стемнело, ужин скорее всего в районе семи часов прибыл. Вот-вот и ночь, а Молчанова нет. На этой мысли сажусь. Перед глазами стоит, как я за него цеплялась, словно маленький перепуганный ребенок. При всех поцеловал в губы... Они бы не посмели делать то, что не одобрит всемогущая звезда Арис. Все по его указаниям. Тяжело сглотнув, достаю днем недопитую воду, осушаю бутылку неторопливо. На полу тапочки, игнорирую и топаю босиком к двери, дергаю, а она заперта...

"Моя, Юля..."

Звучит в ушах набатом его голос.

Я никогда Аристарх не буду твоей, никогда не буду. Потому, что ты заставляешь пройти меня через ад на земле. За какие грехи подвержена испытаниям, до сих пор остается загадкой.

После туалета и душа чувствую себя вообще прекрасно – физически. О моральной стороне не стоит сотрясать, давно на дне, в глубоком минусе. Оказалось на столе стоит моя сумка с вещами, сразу не заметила. Телефона конечно нет в ней. Молчанов забрал, уверена. Что он там говорил...

"Как лабораторные исследования будут готовы, я заберу тебя."

Ночью спала мало, постоянно вздрагивала и прислушивалась, мерещились шаги, то голоса. Утром разбудила все та же девчонка.

– Доброе утро, ваш завтрак, – демонстративно ставит поднос. – Через часик у вас назначен прием невролога.

Увеялась, не переставая нести всякую чушь. Голодать точно не стоит, съедаю все, не замечая вкуса. Успеваю ополоснуться под душем, переодеться в свой спортивный костюм, в котором и приехала.

– Готовы, вас уже ждут.

Оставляю без ответа и прохожу в открытую дверь, слева стоит мужик здоровый в костюме. Охрана – кого и от кого сторожит, вот это вопрос. Следует за нами, провожает в просторный кабинет, стена за креслом специалиста, его кстати на месте нет, полностью прозрачная. Меня оставляют ждать. И как по мановению волшебной палочки разворачивается спектакль для одного зрителя. Вижу подходящего Аристарха, с другой стороны доктор семенит, что принимал изначально. Молчанов вперивает взгляд пробирающий прямо в душу и не отпускает, копошится там, слушает отчет поглядывающего на меня мужичка.

– Полностью чистая, – чуть повышает интонацию доктор.

Четко расслышала смутившую фразу.

– Уверены? – улавливаю вопрос Аристарха.

Он продолжает смотреть мне в глаза. А я застыв истуканом, ему, через долбаное стекло. Сердце бьется с перебоями, ощущаю нехватку кислорода, но дышу совершенно спокойно.

– Полностью, – заверяет доктор, кивая дважды.

Разблокирует планшет, и уже слышно только для них двоих продолжает просвящать Молчанова, прожигающего меня насквозь. В какой-то момент его реакция на слова оппонента отражается на лице, меняется до неузнаваемости. Расплывается в умопомрачительной улыбке, продолжая смотреть безотрывно мне в глаза своими сияющими. В жар бросает незамедлительно, мощной волной разбегается по всему телу новая энергия, оставаясь после странным теплом, порождая трепет в каждой клеточке. Непроизвольно любуюсь мучителем своим. Свежий, отдохнувший, плещет энергией от него, одет в темные джинсы и футболку, поверх накинута кожанка. Мороз и снег нипочем, кровь горячая греет. Не заметила, когда вошел ожидаемый специалист. Опустился в кресло, отвлекая на себя внимание. Поздоровался, открыл папку лежащую на столе. Моя карта... Тяжело сглотнув вглядываюсь, заставляю себя, буквы корявые плывут перед глазами, осторожно выдыхаю. Не хочу вспоминать, что он все слышит, чувствует, считывает. Удерживаюсь не поморщиться от мурашек. Расправляю плечи, продолжая сохранять невозмутимость непробиваемой стеной.

Молчанов еще какое-то время меня гипнотизирует, оставшись один, я чувствую это и намеренно не иду на зрительный контакт. Намеренно раздражаю, не даю желаемого, провоцирую к действиям. Кто бы знал каких усилий мне это стоило. На самом деле я хочу вскочить и разнести это стекло, а потом обрушить на его голову что-то такое тяжелое, чтобы он ощутил по-настоящему удар, всю мощь, что я мечтаю вложить. Снова всплывает, как я позорно цеплялась за него, потом как он при всех влажно поцеловал в губы. Снова эта грязь. Я супруга Тимофея Морено, целует меня и таскает на руках его младший брат Молчанов, который и привозит в клинику – лабораторию. Скрывая от меня свои цели. Здесь все вокруг знают больше чем я, а я только эту грязь. Я ее чувствую на себе не только снаружи, налипшую толстой коркой, но и внутри.

– Могу же так к вам обращаться? – улавливаю вопрос.

– Можете, – в тон отвечаю, тяжело сглотнув перед этим.

Если бы он забрал меня сразу после беседы с неврологом, я бы много высказала, все выплеснула не скупясь на выражения. Бросилась бы дикой кошкой, в попытках изодрать самодовольную, породистую морду. Возможно и разревелась бы, но он не забрал меня вообще.