Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– Женя, нам надо поговорить. Присядь, прошу тебя, – я потянула Медведского за рукав.

Он не стал садиться рядом со мной на диване. Ну и хорошо. Я и так не знала, с чего начать разговор. Тошнота снова подкатывала к горлу, а головокружение не прекращалось ни на секунду.

– Можешь сходить в ванную. Приведи себя в порядок. Я подожду.

Он многозначительно посмотрел на меня и сел напротив в кресло.

– Я в порядке, – мой голос меня не слушался. – Я хочу тебе кое-что рассказать.

– Настя, я знаю, что ты беременна, – хрипло пояснил он.

Женя сидел неподвижно и с каменным лицом. Бледный и напряжённый.

– Ты видел мой тест?

Мне стало не по себе: вдруг он роется в моих вещах, пока я отлучаюсь.

– Ты забыла, где я учусь, – нервно усмехнулся он.

Я выдохнула и выпалила на одном дыхании:

– Я сегодня уезжаю в свой город. Постараюсь перевестись обратно в наш универ. Буду рожать. Это осмысленное решение. Не трать своё время, чтобы меня переубедить.

Он мягко улыбнулся и сказал:

– Я не ожидал от тебя другого решения. Хотя признаюсь – мечтаю, чтобы ты изменила своё мнение.

– Ты говоришь про аборт? – у меня неприятно засосало под ложечкой.

– Да. Сейчас есть много возможностей. У тебя маленький срок. И ты быстро избавишься от своего недомогания. УЗИ и другие вспомогательные…

– Я не буду делать аборт! – бесцеремонно перебила его, когда услышала про «недомогание». – Это мой ребёнок. Он живой! Я буду рожать, и это больше не обсуждается.

– Ладно, ладно. Только успокойся, пожалуйста, – он закинул ногу за ногу. – На самом деле я предлагаю тебе другое решение.

– Что ещё за решение?

Волнение всё-таки дало о себе знать. Я закрыла ладонью рот и сбежала в ванную. Спасибо Медведскому, что он так и остался сидеть неподвижно. Его жалость и неловкие объятия мне сейчас ни к чему.

Меня продолжительное время выворачивало наизнанку вместе с моими эмоциями. Я злилась и горько плакала. Но удивительное дело: как только рвота прекратилась, а голова стала ясной, у меня сразу появились новые силы и желание жить. Впрочем, что тут удивительного? Я ношу под сердцем ребёнка Варшавского. Вот уж кто точно хочет выжить любой ценой и радоваться жизни! И да, я поддерживаю это стремление маленького человечка.

В порыве нежности я положила ладонь на пока ещё плоский живот и погладила его. Меня будто кольнуло изнутри. Нет, не физически. На каком-то другом уровне. Чувства вырвались наружу, и всё вокруг стало таким мелким и незначительным. Сейчас главное одно: выносить и родить здорового малыша. А потом будем разбираться со всем остальном.

Я вернулась назад с улыбкой. Женя как будто понял, какие перемены произошли со мной за эти несколько минут в ванной. Он больше не улыбался. Молча проследил, как я забралась на диван с ногами и удобно устроилась, использовав при этом декоративные подушки.

– Ну, давай. Какое у тебя там предложение? – сухо проговорила я.

– Выходи за меня замуж.

Он всё также сидел без единой эмоции на лице. Поглаживал своё колено и сверлил меня глазами.

– А тебя не смущает, что родится ребёнок? Чужой для тебя…

– Очень смущает. Но я готов терпеть.

– Терпеть? А зачем мне это? Я хочу, чтобы моего ребёнка любили.

– Ты же понимаешь, что это сказки. Никто и никогда не будет любить… не своего ребёнка.

– Не понимаю…

– Я буду любить тебя. Поверь, этого хватит на всех.

Я ухмыльнулась:

– А когда родится наш общий ребёнок, ты моего возненавидишь?!

– Очень хорошо, что ты так рассуждаешь, – Женя расплылся в широкой улыбке. – У нас обязательно будут дети. И я рад, что ты не собираешься сообщать о своей беременности Варшавскому. Это ни к чему. Сами вырастим.

– Это ты ошибаешься, – я поднялась с дивана. – Я еду домой. И замуж за тебя выходить не собираюсь. Я действительно большая девочка. Я понимаю, что чужие дети никому не нужны.

– Тебе нужен мужчина, который будет рядом.

– Одно другому не мешает. Но я никого не подпущу к моему ребёнку.

Медведский тоже поднялся и подошёл ко мне:

– Настя, мы не с того начали. Во-первых, тебе стоит как можно быстрее обратиться к врачу.

– Ты всё надеешься, что со мной что-то не так? И мне придётся прервать беременность?

– Ты дура? – вскричал он.

– Да, я дура. Я легла в постель с мажором, который всё никак баб своих оставить не может. Да, я полная дура, что была с ним счастлива. Я пережила лучшие моменты в своей жизни. И тебе не понять, что я сейчас чувствую. После всех этих счастливых моментов…

– Ага… мне и не понять…

Он с тоской посмотрел на меня и вздохнул.

– Не понять, Женя. Иначе ты даже не заикнулся бы об аборте. Там жизнь, – я обхватила руками свой живот. – Там человечек. Он появился после счастливой ночи. И я перегрызу глотку любому, кто только скажет мне что-нибудь плохое о нём.

– У тебя психоз, Настя, – спокойно сообщил Медведский. – Тебе надо срочно в больницу.

– Вот этим я сейчас и займусь.

Зачем я вообще сюда приехала? Как у меня могли так отключиться мозги? Женя ненавидит Макара, а теперь точно также ненавидит и моего ребёнка, который ещё даже не родился.

У меня же есть свой дом. Подумаешь, вернуться назад с пузом. Тоже мне событие. И не такое бывало в жизни. Смерть гораздо страшнее.

Я бросала вещи в сумку как попало, словно это могло мне как-то помочь. Потом услышала звук входящего сообщения и замерла.

А вдруг? Нет, я понимаю, что вместе нам с Варшавским не жить. Но от помощи папочки я не откажусь.

«Я тоже сразу о главном. Если ты нагуляла свой живот с докторишкой, пусть он и расхлёбывает последствия. Не пиши мне больше никогда. Я женюсь на Альфии. Кстати, мы ждём ребёнка. Извини, не до тебя сейчас. Прощай, Настя».

Я бросила телефон на пол и хотела уже было разреветься. Но на меня снова накатила какая-то неведомая сила: мы справимся. Прямо картинка пронеслась перед глазами. Маленький мальчик держит меня за руку и счастливо улыбается. Я улыбнулась ему в ответ и продолжила паковать вещи.

Глава 34

Альфия

– Аля, ты как? – Макар поправил мою подушку. – Почему ты не в своей клинике? Почему не позвонила сразу?

– Ты же знаешь, я не успела доехать… А тут девочки быстро помогли…

Я скривилась. Варшавский, наверное, подумал, что мне снова плохо. По сути, оно так и есть: в этой больничке дышать нечем. Воняет помоями и мочой.

– Ты как? – ласково переспросил он снова.

– Макарушка, мне плохо, – слёзы сами собой покатились из глаз. – Как мы будем жить дальше? Ты во всём винишь меня?

Изображать страдания было совсем не сложно. Тем более я и правда опасалась, что Варшавский обвинит меня во всех «наших» бедах…

– Не думай об этом. С каждым может произойти, – он взял мою ладонь и поцеловал, а я заревела со всей силы.

Он так воодушевился, что у нас скоро родится ребёнок. Меня даже это немного пугало. Перевёлся на «заочку», взял на работу нового менеджера. Более эффективного, чтобы не тянуть всё самому. Стал приходить домой пораньше, возился со мной как с маленькой.

Правду говорят про Варшавского: если уж он чего-нибудь захочет, так сами небеса будут помогать ему.

Его бизнес развивался, а он сам тщательно планировал нашу жизнь. Отношение Макара ко мне поменялось прямо на глазах, после того, как он впервые что-то там увидел на УЗИ. Вот и пойми этих мужиков. То спят со всеми подряд, то рады какой-то непонятной крошке на экране.

Меня спасло, что я успела перехватить смс от этой деревенщины. Это же надо, как совпало: залететь всем в одно время. Да, ей повезло гораздо больше. У неё ребёнок от самого Варшавского. Если Кирсанова не врёт конечно. Хотя такая дура не будет обманывать. Ей и в голову не придёт, что можно было на Медведского повесить все свои проблемы и счастливо жить дальше, раз уж тут ничего не вышло.

Ну ничего. Я ей ответ быстро сочинила и следы все тщательно подчистила, а Медведский вмешиваться точно не будет. У него свой огромный интерес имеется. И что они только все в ней находят?!

Одного не понимаю, почему она не уехала к себе? Медведский так и не смог мне внятно всё объяснить. Попросил только не вмешиваться в их дела. Да и ладно, пусть разбираются сами. Зато – ах какой сюрприз – для Макара есть интересные новости. И то, что Кирсанова снова оказалась в нужном месте, в нужное время, отлично сыграло всем нам заинтересованным на руку.

Сегодня Варшавский станет моим навсегда. Поймёт, что все могут совершать ошибки. Ведь я уверена: он за пазухой держит камень. Глубоко в душе винит меня, что я потеряла ребёнка. Вспоминает прошлый мой аборт, только мне ничего не говорит. Хочется верить, что жалеет.

Хорошо, что хоть женился. Я думала, тянуть будет, но оказалась не права. Макар спешил. Хотел, чтобы у нашего ребёнка всё начиналось правильно. А вот любил ли он меня? Вопрос. Почти каждую ночь я заставала его сидящим за кухонным столом и о чём-то глубоко размышляющим. Мне кажется, что он даже постарел на несколько лет.

Всё её вспоминает. Уж как я ни старалась, в постели он был не со мной. А в последнее время и вовсе отказывался от близости. Говорил, что боится навредить малышу. И это стало ещё одной причиной разрешиться от ненавистного мне бремени.

Ну а основной причиной, конечно, был Аким. Очень злой в последнее время и не терпящий никаких возражений. Это ладно, пережить с ним одну ночь раз в месяц – полбеды. Тем более он умеет делать своё дело. Но вот тот факт, что он доцепился до моего плода в животе, меня здорово напрягал. Как бы всё не испортил…

Лето заканчивалось, надо было срочно что-то решать. Я оббежала все, какие могла, клиники в нашем городе. Предлагала большие деньги. Никто не хотел рисковать. Пока в этой захудалой больничке не встретила… Кирсанову.

Меня удивило, что она здесь появилась. Хорошо, что хоть тоже перевелась на «заочку», да ещё в своём городе. Наверное, чтобы с Варшавским не пересекаться. А больше мне Медведский ничего не рассказал.

Но деньги всегда делают хорошо своё дело. За небольшой гонорар медсестра из этой больницы рассказала мне, что наша Настька ложится сюда, чтобы ей сделали редукцию одного плода…

Чёрт, вот везёт же полной дуре. Залететь от самого Варшавского. Да ещё двойней! Но что-то там пошло не так. Один плод не развивается, и вот чтобы замершая беременность не убила второй плод, надо одного убрать. Кстати, тот же самый аборт.

Вот какая прекрасная новость ждёт моего супруга. А сейчас я ещё немного поплачусь, а потом попрошу для себя что-нибудь вкусненькое и сладенькое. Зря я что ли столько мучилась? То наркоз, то палаты эти обшарпанные. Ну сколько ещё мне терпеть? Почему некоторым всё, а мне всегда приходится выкручиваться?

– Через час приедет реанимационный автомобиль. И я тебя перевезу в нашу клинику.

Я широко раскрыла глаза. Нет, только не это. Вся правда может всплыть наружу.

– Макар, я столько всего натерпелась. Я домой хочу.

– А разве уже можно?

– Завтра точно можно будет. Я одну ночь тут переночую под присмотром врачей. Они стараются…

– Я останусь с тобой, – он почему-то не стал возражать и положил голову мне на колени.

На самом деле можно было бы и сегодня домой ехать. Но снова после аборта что-то пошло не так. Какие-то небольшие осложнения. А Макар пусть думает, что у меня выкидыш произошёл. Не хочу, чтобы вылезло что-нибудь ненужное. Девочки специально для меня подправят документы, тогда и поговорим с ним обстоятельно.

Глава 35

Макар

– Да, Камиль. Не стоит этого делать. Я в больнице. Спасибо, ничего не надо. Аля не хочет обследоваться. Не знаю, может быть. Ей очень тяжело. И мне… Я позвоню позже. Мы обязательно заедем.

Камиль и Матвей переживали за меня. Нелегко им со мной пришлось в последнее время. Впрочем, как и Альке. И нервные срывы, и моё отчуждение от всех и всего на свете кого хочешь испугают.

Но я как-то заставил себя принять единственное правильное решение. Принять ребёнка, который вдруг захотел появиться на свет. Когда увидел на экране пульсирующую точку, то понял: я даже тест ДНК делать не буду. Приму его как дар свыше. Мне срочно надо закрыть брешь в сердце. И этот способ мне по душе.

Только снова не сложилось. Снова боль утраты, снова бессонные ночи, которые не купируются ни одним, даже самым сильным, лекарственным препаратом.

Хорошо, что мы успели пожениться с Апекс. Алька была против простой росписи в загсе. Просила хотя бы собраться вместе с родными в ресторане. Но быстро поняла, что лучше соглашаться на то, что предлагают, чтобы ребёнок рос в семье.

А сейчас и вовсе это выглядело бы нелепым и… ненужным. А так – выбор сделан. Надо успокоить жену, а потом попробовать снова. Мне кажется, Алька здорово изменилась. Стала нежной, не замечал такого раньше за ней. Готовит мне завтраки по утрам, встречает после работы, угощает ужином. Даже – страшно подумать – рубашки гладит.

Ничего, как-нибудь проживём. В семейной постели у нас всё хорошо, мы сразу подошли по всем параметрам друг другу. Впрочем, это было ясно ещё тогда, в тот наш прошлый раз. А сейчас и говорить нечего: в умении тут Альке не откажешь. Мне впору ревновать молодую жену, а вот не получается.

Перед глазами – Настя. Даже в спальню заходить боюсь, чтобы не увидеть её вместо молодой жены, которая всеми силами пытается наладить нашу жизнь. Так и сижу по ночам за кухонным столом, мысленно прогоняя от себя образ той, которая растащила все мои нервные клетки и принялась за сосуды, чтобы перекрыть доступ трезвых мыслей к сердцу.

Всё. Так нечестно. Это добром не кончится. Надо браться за свою жизнь и помочь Альке. Да, она виновата по многим пунктам. Но сегодня она не врёт. Жизнь наказала нас сполна. Никто ни в чём не виноват…

Аля сама не своя вчера была. И занесло её в эту чёртову больницу. Заберу сегодня жену, чтобы не случилось. Если что, то домой привезу самых лучших врачей. Варшавские не должны больше вот так вот гибнуть.

Я и сам не заметил, как стал вытирать слёзы. Не знаю, сколько я стоял возле ординаторской, пока меня не ударили дверью.

– Вам нельзя здесь находиться. Кто вас сюда пустил?

Грозная тётенька двинулась на меня, но я не отступил.

– Я приехал за своей женой.

– За Варшавской что ли? – её голос потеплел.

– За Альфией Варшавской.

– Идёмте, я вас провожу.

Мы спустились на один этаж ниже, а потом она меня повела какими-то коридорами. Ужасными и тёмными. С мигающими лампочками и без окон.

Навстречу нам везли кого-то на каталке. Металлические колёса грохотали по каменному полу, отзывавшись эхом по всему коридору. Когда мы поравнялись, моё сердце ухнуло.

Я узнал её сразу. По тоненьким изящным рукам, которые бездвижно лежали поверх грязно-белой простыни.

– Постойте.

Я ухватился за каталку.

– Молодой человек, вы кто такой? – налетела на меня женщина, которая везла каталку спереди.

– Я… Что с ней случилось? – моё сердце продолжало трепыхаться, а виски стали болезненно пульсировать. – Отвечайте немедленно.

– Варя, не перечь, – ответила сопровождающая меня тётенька. – Это муж Варшавской.

– Ааа… Аборт!

Меня словно ножом полоснуло по сердцу. Я слышал, что Медведский получил выгодное предложение по своей научной работе. Очевидно, что ребёнок сейчас не вписывался в их планы.

Но неужели он не смог найти ей нормальную клинику? Он же будущий врач, учёный. А она… Да уж… Люди раскрываются по-разному. Слышал, что её сделали соучредителем придорожного кафе. Несчастная доля в пять процентов стоила жизни ребёнка? Мой мир постепенно разрушается… Когда одна плачет и изнывает от горя, потеряв самое лучшее, что может быть в мире, а вторая убивает…

Кирсанова, но за что же ты так со мной… Добьёшь же окончательно. Если уж Медведский не стал просить помощи, то ты могла бы мне сообщить. Я бы мог помочь деньгами, если уж всё так печально. Не чужие ведь. Бывший друг и бывшая девушка. Пусть и отложился бы твой новый бизнес, пусть и Медведский уехал бы без тебя. Но ребёнок жил бы…

– Отпустите каталку. Отпустите каталку, кому говорю.

– Ах… да. Простите.

Я полез за кошельком. А когда достал несколько купюр, то увидел, что женщины смотрели на меня испуганно и настороженно.

– Возьмите.

– Зачем? – удивлённо подняла бровь другая женщина, которая толкала каталку с другой стороны. – Вы её знаете?

– Это моя бывшая одногруппница. Я просто хочу помочь. Вдруг ей что-то понадобится.

Кирсанова лежала неподвижно, с закрытыми глазами и с таким бледным лицом, что я уже засомневался, дышит ли она. Точно как мёртвая. А чему здесь удивляться? То, что она сделала, так и называется: смерть.

– У неё всё в порядке? – язык против воли задавал ненужные вопросы.

– По плану, – буркнула та, которая впереди, и сложила деньги в карман. – Не волнуйтесь за одногруппницу. Она отойдёт. У неё всё будет в полном порядке.

– Я надеюсь на весь ваш профессионализм. Может нужна ещё какая-то помощь?

– Нет, мы справимся.

– Идёмте, вас уже жена заждалась, – грозная тётенька потянула меня за рукав. –Вам надо думать о другой.

– Да, да. Идём.

Глава 36

– Деточка, просыпаемся! – меня кто-то дёргал за плечо.

Опять эти зелёные стены. Реальность в этот раз быстро напомнила о себе. Я снова заплакала, но на меня тут же громко цыкнула медсестра:

– Так, ещё раз увижу слёзы – пойдёшь к психиатру.

Я быстро закивала головой и постаралась улыбнуться. Вышло, наверное, не очень хорошо, потому что медсестра скривилась. Правда, больше ничего не сказала, а только поправила одеяло.

– Вот так уже намного лучше. У тебя же там ещё двое. О них и надо позаботиться.

Я снова закивала, лишь бы перед ней не заплакать.

В тот день я приехала в свой город очень поздно. Домой не пошла, потому что знала, что сначала необходимо решить все вопросы с квартирантами. Предполагала, что сделать это будет не просто. Я ведь сама подписала бумаги, что сдаю квартиру на длительный срок.

Сняла номер в отеле и на следующий день проспала до двух часов дня. Спокойно пообедала и позвонила своему директору в гостиницу – Светлане Фёдоровне, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. К моему удивлению, она восприняла всё спокойно и сказала, что будет ждать меня в любое время. А когда я вернусь, то готова мне предложить кое-что интересное. Кстати, беременность её совсем не пугает.

В тот день я ещё не знала, что мой агент по недвижимости затеял, как выяснилось, очередную аферу с моей квартирой. Он умудрился, имея на руках всего лишь доверенность, продать её нескольким лицам.

Я сняла на месяц себе небольшую квартиру, поменяла номер телефона, чтобы Медведский не доставал, и спокойно отправилась гулять по городу. У меня даже слёз не было. Так, тихая грусть пробегала иногда, как лёгкий ветерок весной. Вспоминала тётушку, тосковала по Варшавскому и друзьям, а видя мамочек с колясками – переживала, что ребёнку придётся расти без отца. Это, пожалуй, волновало меня больше всего.

Ничего, вот рожу, выйду на работу и снова попробую связаться с Варшавским. Он поймёт, что мне ничего не надо от него, и согласится встретиться с нашим малышом. Макар, конечно, тот ещё фрукт, но, мне кажется, ничего человеческое ему не чуждо. Сейчас он всё равно не поверит, что ничего у меня с Медведским не было.

Две недели агент не мог найти для меня времени. А я не хотела обращаться в поликлинику, пока не вернусь в свою квартиру. Вдруг придётся уезжать из города, не хотелось бы потом возиться с выписками и менять врачей.

Гуляя в парке, я встретила свою одноклассницу. Она была удивлена моему приезду, потому что все были в курсе, что я продала квартиру. Нет, подумала я тогда, она наверняка что-то путает. Такого не может быть, я во всём разберусь. Уверена, что это ошибка.

Но как выяснилось – нет. Квартира, действительно, была продана официально какому-то пожилому мужчине, а ещё двоим – по предварительному договору. И этим делом теперь занимается полиция. Меня на этой неделе должны были разыскать для дачи показаний.

После посещения полиции и всех волнений у меня появились мажущие выделения. Быстро приняв решение, я позвонила агенту по недвижимости от декана. Объяснила ситуацию и, заручившись его поддержкой, немедленно вернулась обратно. И уже на следующий день, прямо из квартиры, которую сняла, меня увезла «скорая» в больницу.

Вот тут-то меня и ждали две новости. Одна, по традиции, хорошая и ошеломительная, а вторая – ужасная. Первая – до сих пор вспоминаю это сообщение с улыбкой – у меня тройня.

Тройня, поверить не могу: мальчик и две девочки. Откуда? Кажется, никогда у нас такого в родне не было.

А вторая – мальчик перестал развиваться. Плод – ненавижу, когда так называют моих малышей – уже достаточно большой. Поэтому надеяться на то, что его ткани рассосутся самостоятельно, как часто бывает в таких случаях, и это не будет мешать девочкам расти, не стоило. Тут и угроза выкидыша, и заражение, и риск для меня самой.

Утром мне предложили редукцию одного плода. Это по сути тот же аборт. С теми же последствиями и… Мальчик… Горю моему никто не мог помочь. Мне бы подумать о другой больнице, но меня удержали почти что силой, угрожая отправить к психиатру.

Мне ввели наркоз. Даже в таком состоянии я волновалась за моих ещё не родившихся детей. Я, наверное, сильно бредила. Слышала, что кто-то говорил – оформляй её как на аборт или что-то вроде того. Потом слышала, что Варшавский уже сделал аборт. При чём здесь Варшавский? Он же мужчина. В общем, бред полный.

Кто-то удивлялся, что «ого», здесь целых трое, а говорили, что двойня. И документы надо заменить. Выкидыш на аборт. Срок большой, крайний. Одиннадцать недель, поздно уже для такой операции. Как бы чего…

Потом детство, молодые родители, тётя и чьи-то счастливые дети. Много детей. Кружатся в саду, а к ним идёт мужчина. Только вот я лица не помню совсем.

Грязный коридор, стук колёс, мужской строгий голос. Такой знакомый и родной. Хочется открыть глаза, рассказать, что девочки со мной, а вот мальчик… Снова неприятный хохот, кто-то считает деньги. Кто-то ругается, что нужно непременно поделиться с заведующим.

А потом я проснулась в палате…

Долго пялилась на зелёную стену, пока не вспомнила, что произошло. Горечь утраты рвало сердце на части. И снова провал, теперь уже надолго. Пока не услышала: деточка, просыпаемся.

Там ещё двое. Мои родные. И я обязана сделать всё, чтобы они появились на свет вовремя и ни в чём никогда не нуждались.

– Так, можно, Анастасия Константиновна?

В палату вошла Светлана Фёдоровна. Она улыбнулась и присела рядом:

– Почему не позвонила?

Я пожала плечами:

– Неудобно. Да и что тут сделаешь?

У меня снова по щекам потекли слёзы.

– Эй, ну-ну. Тебе нельзя плакать. Я к тебе с подарком.

– Каким?

– Каким? – передразнила она. – Уже весь наш городской бомонд в курсе, что Светлана Фёдоровна сошла с ума. И подарила капризной молодой девчонке долю в бизнесе.

– Это кому? – я теперь тоже улыбалась и ничего не понимала.

– Тебе, Настенька. Теперь ты такая же владелица кафе и гостиницы, как и я.

– Да вы что! Зачем?

– А может я фея? – засмеялась Светлана Фёдоровна.

От её глаз разбегались лучики морщинок, говоря о том, что хозяйка придорожного сервиса далеко не молода. Но взгляд определённо оставался озорным. Мол, ничего, мы ещё им всем покажем.

– Светлана Фёдоровна, вы самая настоящая фея. Только я не могу принять такой подарок.

– Можешь. Я с деканом твоим говорила. Квартиру твою мы обязательно вернём. Мои адвокаты уже работают над этим вопросом. Ты же знаешь, у меня хорошие связи с мэром. Об этом не переживай. Только я тебя никуда не отпущу. У нас свежий воздух, мы спрятаны в лесу от трассы. Город недалеко, можно будет возить детей в школу.

– Ещё до детского сада надо дожить, – несмело улыбнулась я.

– Настенька, ну какой детский сад. Не нагоняй тоску. Я помню, как сама ходила в это… в далёком детстве. И хорошо помню безысходность, когда родители оставляют тебя в группе и уходят. И ещё лучше помню, как оставляла своих, глядя в их грустные глаза. Нет, я тебе помогу. Ты же знаешь, я одинокая дама. Буду рада повозиться с твоими девочками.

– А вы не хотите поехать к детям, за границу? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет. Мой дом здесь. А наши дети подружатся. Вот увидишь.

– Я в это верю. Только доля мне всё равно не нужна. Я буду помогать вам просто так.

– Кирсанова, отставить! Так, когда тебе можно будет вставать? Надо срочно найти нормальную больничку.

Только сейчас я заметила, что медсестра всё это время находилась в палате вместе с нами.

– Вообще-то у нас минимум пять дней лежат. Это в платных клиниках – сутки, и домой.

– Прекрасно, мы едем домой, – обняла меня Светлана Фёдоровна.

Глава 37

– Так, а куда это вы собрались? Я никуда Кирсанову не отпускал.

– А вы, собственно, кто такой? – Светлана Фёдоровна с грозным выражением лица двинулась в сторону врача. – Я вас внимательно слушаю.

– Я, между прочим, лечащий врач Кирсановой.

– И что с этого? Может тогда расскажете, что здесь произошло?

Я до сих не могу прийти в себя. Мне, оказывается, на операционном столе ничего не сделали. Когда Светлана Фёдоровна потребовала выписку, все почему-то засуетились и забегали вокруг нас.

Выяснилось, что мой мальчик не такой уж и "нежилец". Просто возиться не хотели при поступлении в больницу с беременной женщиной с угрозой выкидыша. Надо было сразу провести дополнительные исследования. А все в отпусках, никому ни до чего нет дела.

– Послушайте… Как вас зовут?

– Светлана Фёдоровна. Я слушаю.

– Светлана Фёдоровна, мы решили не вмешиваться пока. Больная Кирсанова лишь провела некоторое время под наркозом. Когда подключили аппарат УЗИ, обнаружили, что плод…

– Мой мальчик! – не выдержала я и встала с кровати.

– Кирсанова, ложитесь немедленно в постель. Вам нужен полный покой.

– Мы уезжаем домой, – прикрыла меня собой Светлана Фёдоровна. – А вы постарайтесь объяснить мне, почему документы были оформлены на аборт.

– Что вы, аборта никакого не было. Не переживайте. Это перепутали с другой пациенткой.

– И часто вы здесь путаете аборт с живым ребёнком?

– Сейчас принесут вам новую выписку. Но повторяю, я не отпускаю Кирсанову.

Светлана Фёдоровна надела очки и внимательно посмотрела на моего "лечащего врача". Вздохнула и сказала:

– Если вы не хотите стать звездой тырнета или познакомиться, например, с одной интересной жёлтой газетёнкой, то я посоветовала бы вам поторопиться. Ах да, можно ещё полицию вызвать. Кстати, не помешало бы. Опросить всех больных и персонал.

– Выписка будет готова через пятнадцать минут, – мой «доктор» изменился в лице.

– Отлично. Мы подождём здесь. Пятнадцать минут на всё про всё. Да, Пузатик? – улыбнулась мне Светлана Фёдоровна.

Я выдохнула с облегчением только тогда, когда мы вышли на улицу.

– Ты только подумай, какая жара. Лето на исходе, а жарит как на юге.

– А мне нравится. А можно мы зайдём перекусить?

– Пузатик проголодался, – обняла меня Светлана Фёдоровна, – конечно можно. Здесь недалеко есть отличный ресторан.

– Светлана Фёдоровна, я бы не хотела сейчас раскидываться деньгами. Сами понимаете, у меня впереди много расходов.

– Нет, мы не будем раскидываться. Мы отлично пообедаем. А за деньги не переживай. Ну, в конце концов, надо же отметить такое событие. Ты только представь: у тебя две девчонки и пацан. Идём, и про папашу заодно мне расскажешь. Что за он и откуда взялся.

– Вы знакомы с его отцом, – вздохнула я.

– А ты?

– А я не успела.

– Вот как. Настя, а давай мы с тобой на ты. И, кстати, зови меня просто Светой. А то как-то некомфортно мне. Я же ещё такая молодая. Договорились?

– Договорились, Света.

За обедом я рассказала про ту часть моей жизни, о которой не догадывалась моя начальница. И мне стало легко. Как будто я приняла самое верное решение в своей жизни.

Сидя за столом на террасе и наблюдая за тем, как август уже вовсю вступил в свои владения, я почувствовала себя вновь счастливой. Как в детстве. Словно мама и папа прикоснулись ко мне в воздухе. Прислали привет оттуда, где никто не умирает.

Хотелось дышать полной грудью. Приближалась осень, а меня это совсем не огорчало. Я верила: впереди у меня много открытий и радостных событий.

– То, что отец твоих детей – Варшавский, это очень хорошо. Плохо, что он так отреагировал, – спустила меня на землю… Света. – Ещё взял и женился гад.

– Ну и ладно. Пусть живут себе. Я – счастлива.

– Это само собой разумеется. Только вот у детей должен быть отец.

– Согласна. Родятся – сделаю ДНК, чтобы доказать ему, что я не вру. И всё расскажу.

– Давай, я поговорю с ним. Или с его родителями. Я думаю, они обрадуются такой новости.

– Макар совсем недавно женился. И они тоже ждут ребёнка.

– Вот и прекрасно. Сразу сколько будет родных братьев и сестёр.

– Нет, пусть всё уляжется сначала.

– Может ты и права. Но знай, семья у Варшавского отличная.

– Я знаю. Просто у нас с ним так всё неправильно получилось.

– Ладно, больше не буду тебя терзать. Поехали к моему врачу. Убедимся, что всё в порядке у тебя. Учти, если есть хоть какие-то осложнения, то я немедленно вызываю полицию. Если всё более-менее хорошо, то едем домой и сосредотачиваемся на беременности. Не будем отвлекаться на всякую падаль. Кстати, а где этот Женя сейчас?

– Работает за границей. Скоро должен вернуться. Ему надо будет сообщить, где я. Не хочу, чтобы весь универ знал, что у меня случилось. А он может начать меня разыскивать.

– А Женя тебе не подходит?

Я отрицательно покачала головой.

– Ясно. Сладкое?

– Давай. Покажи мне ещё раз документы.

Света подозвала официанта и попросила, чтобы нам принесли чай.

– Я так понимаю, мальчик отстаёт в развитии. Девчонки там у тебя заняли всю жилплощадь.

– Аборт в любом случае не выход. Я вынуждена была согласиться… Да меня особо никто и не спрашивал, только угрожали. Было небольшое кровотечение. И сказали, что у мальчика не бьётся сердце.

Света подала мне салфетку:

– Ты только не нервничай. Ты ни в чём не виновата. Мы сделаем всё, чтобы детки родились здоровыми. А знаешь, ты права. Варшавским пока ничего не скажем. Ты в любом случае начнёшь нервничать. Будешь переживать. С той стороны Алька начнёт устраивать истерики. И это на виду у всего честного городского бомонда. Решено, рожаешь – докладываем Макарке.

Я засмеялась. Света с такой лёгкостью всё разложила по полочкам, что я даже представила себе лицо Макара, когда он увидит своих троих детей. А про лицо Камиля я вообще молчу. Эх, придётся и от девочек всё скрывать некоторое время.

– Да, – словно прочитала мои мысли Света, – забаррикадируемся в нашем дальнем домике для гостей.

– Эй, я хочу работать.

– Работай. Получай диплом. Мне нужны хорошие специалисты. Хватит тебе и этой нагрузки.

Я вздохнула. Света права, выносить тройню уже сама по себе огромная работа.

– Выше нос. Февраль быстро наступит. Даже не заметишь.

– Света, скажи, зачем ты мне помогаешь?

Она хитро улыбнулась:

– Подрастешь – поймёшь. Я ведь всегда была такой активной. Как и ты, между прочим. Ты должна меня понять. Дети далеко, я верю, что они обязательно вернутся. Им просто надо самим реализоваться. Чтобы чувства не было, будто властная мама всё делает за них. А я пока тебе помогу. Я уверена, в глубокой старости мы будем вспоминать именно это. Как нанизывали на ниточки помощь людям. А ты успеешь ещё мне помочь. У тебя всё впереди.