Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Макар развернулся и громко хлопнул дверью. А мы с Женей сели в лифт. В полной тишине спустились на первый этаж и вышли на улицу. На свежем морозном воздухе я почувствовала себя намного лучше. Мне, наконец, удалось сделать полноценный вдох.

Женя снова, ничего не говоря, взял меня за руку и потащил в сторону парковки. Завёл свою машину с пульта и усадил меня на переднее сидение.

– Зачем ты это делаешь?

– Что?

– Я могу вызвать такси, – я несла бред.

Температура, видимо, снова зашкаливала, а мне больше не хотелось ехать с Женей.

– Валяй. Вызывай. Я тебя не держу.

Я полезла в карман и поняла, что мой телефон остался у Варшавского. Нет, я не смогу за ним вернуться. Это выше моих сил. Послать Женю? Это слишком. Они стопудово подерутся, а у меня только добавятся лишние проблемы.

– Отвези меня, пожалуйста, домой. Прости.

– Так бы сразу, – его ледяной тон в очередной раз заставил меня вздрогнуть.

И зачем я только полезла в свой телефон. Сейчас бы видела десятые сны. А утром… по крайней мере, у меня была бы возможность уехать на автобусе самостоятельно.

В машине меня сильно укачало, и я не заметила, как уснула. Точнее провалилась в какое-то вязкое состояние. Очнулась только тогда, когда меня на каталке везли по длинному мрачному коридору.

– Спокойно, Настя. Ты в больнице. У тебя жар. Ночь придётся провести здесь.

– Но я не хочу… Пожалуйста, не надо.

– Я буду рядом. Не переживай. Это неплохая больница в городе.

– Женя…

Мы въехали в палату. Откуда не возьмись появились ещё ребята в белых халатах.

– Раз, два, три…

Меня аккуратно переложили на кровать и очень кстати укрыли одеялом. Зуб на зуб не попадал, так меня трясло. Я успела заметить, что на мне больничная сорочка, которая едва достаёт до колен.

– Я вернусь через пять минут.

Я не выдержала и снова провалилась в сон. Мне снился Макар с разбитым лицом. Почему-то тоже на каталке в больнице… И кто-то не останавливаясь повторял: раз, два, три, раз, два, три…

– Настенька, просыпаемся. Давай, солнышко. Вот так, молодец, открываем глазки.

Я поняла, что лежу перед Женей полностью обнажённая. Он прикладывал к моей груди стетоскоп и чему-то улыбался.

Я попыталась прикрыть себя руками, но он опередил меня. Снова натянул сорочку и сказал:

– Лёгкие чистые у тебя. Сейчас укольчик поставим, и ты отдохнёшь.

Добрые святые, какой ещё укольчик. Я никогда не болела раньше. Но Женя уже быстро растирал мне бедро, а появившаяся неизвестно откуда девушка в розовом костюме протянула ему шприц:

– Потерпи немного.

Слёзы непроизвольно хлынули из глаз. Но не от боли. Мне стало жаль, что наша ночь с Варшавским так и не состоялась. И теперь уже никогда не состоится.

Глава 18

Четыре месяца спустя

Макар

– Здарóва, пацаны!

– О, Камиль! Ну ты и вырядился. Ты только посмотри, будешь первым парнем на деревне. Всё, Макар, у нас с тобой нет ни одного шанса.

– Ты сейчас о чём, Матвей?

– Посёлок-то элитный. Говорят, девушки там работают такие… как на подбор.

– На подбор чего?

Зря я согласился на эту авантюру. Хоть мне и продлили до конца года свободное посещение в универе, хотелось бы немного времени учёбе посвятить.

Дел и так по горло. Наш логистический оператор в прошлом месяце запустил сеть собственных почтоматов, появились новые пункты выдачи заказов. С персоналом совсем беда, а тут эта университетская поездка нарисовалась. Ребята насели на меня: мол, совсем про друзей забыл, так нельзя, от работы кони дохнут.

Согласился, а потом пожалел. Алька и так совсем меня достала, преследует по пятам. Через родителей охоту на меня открыла. Ни одна деловая встреча без неё не обходится, даже пристроилась в какую-то компанию. Уверен, что специально. Не знаю, кто там с головой не дружит, я бы такую мадам к себе на работу никогда бы не взял. Безответственная, безынициативная, людей ненавидит и подлая. Это характеристика от души. Неизвестно, что ещё на природе устроит.

Согласился на эту поездку только потому, что Кирсанова не едет. Ещё, кстати, одна мамзель, которая делала вид, что вся такая из себя невинная козочка. А на деле оказалась пустышкой, как и все бабы. Побежала за брутальным и успешным, подающим большие надежды в медицине.

Бросилась в чужую постель, отдалась почти что первому встречному. Бррр, как вспомню. Чуть в психушку не загремел после всех этих новостей. Такая тоска одолела, хоть вешайся. Только вот держал её в своих руках, в своей постели. И нате вам: мы обиделись, поэтому спать она будет с другим.

Думал, не выберусь из этого состояния. Но ничего, постепенно очухался. Работа вытащила, такие перспективы неожиданно подвернулись. Нельзя было такое упустить, думаю, раз в жизни бывает такое серьёзное предложение.

А Настя… Пусть живёт себе счастливо. Главное, чтобы на глаза мне больше не попадалась. Да она и сама это понимает. Пересекаемся редко: на зачётах или экзаменах. Она обычно в первых рядах сдаёт всё, а я, как правило, ближе к концу подхожу. Так что мало терпеть осталось. Две сессии и диплом. А как совсем невыносимо станет, заберу доки и переведусь на заочку. Или вообще брошу универ. Дела и без высшего образования в гору пошли. Тут чисто для себя на диплом работаешь. Для полноты, так сказать, всей картины.

– Эй, – Камиль ударил меня по плечу, – что думаешь?

– Красный тебе не к лицу, друг, – я не сдержался от смеха.

– А-га-га, – ребята поддержали меня.

– Помолчи, Матвей. Вот увидишь – она будет моей. Голубоглазая моя.

– Ты про Алёну? – нахмурился я.

– Ага. Про неё дорогую.

Любое упоминание о Насте, будь то её подруги, каштановые волосы у любой проходящей мимо девушки или зелёные глаза на рекламном билборде, вызывают у меня тут же горечь и уныние. И тогда хочется сделать такое… сам не знаю что.

Сдвинуть землю с орбиты… Чтобы она… Чтобы она поняла, что я давно сошёл с ума от её взгляда, улыбки, запаха, ног, губ, рук, пальцев, бесконечной нежности. Поняла, что только я один вот так сильно тоскую и скучаю. Только я могу оценить всё это, хоть и находилась эта прелесть в моих руках какое-то мгновение.

Да о чём я? Разве Кирсанова сможет это оценить. Алька, по крайней мере, гораздо честнее всех нас. Не скрывает своих намерений и желаний. Открыто заявляет о своих аппетитах.

– Бусик, привет.

Легка на помине. Зачем мне ухо было лизать? Такие девушки странные пошли в последнее время. Захочется мне секса, и без этих нежностей обойдусь. А если не по душе – так хоть стелись, хоть танцуй. Не захочется и всё тут.

– Привет, Аля, – Камиль подхватил мою почитательницу, вернее охотницу за богатством. – Поедешь со мной?

– В смысле?

– В смысле рядом в автобусе будешь сидеть?

– Неа. Я с моим Бусиком хочу.

Я отвернулся. Да, поездка, видимо, не доставит мне удовольствия. Хотя, а почему бы и да. Пора уже разрядиться, такого перерыва в сексе у меня давно не было. Может хоть тоска меня покинет наконец. Только надо другую кандидатуру подобрать. Алька потом не слезет с меня. И в прямом, и в переносном смысле.

– А вот и наш автобус, – пропела Алька. – Бусик, ну что такой душный. Ну улыбнись. Давай.

Алька повисла на мне. Провела ладонью по моим «горячим» местам и прижалась к губам. Автобус остановился и открыл дверь прямо передо мной. Кто-то подтолкнул меня, чтобы я начал движение, но не Алька. Камиль, я так и знал.

– Спокойно, Аля. Ты поедешь со мной. На другом автобусе. Тут только три места осталось.

Я ничего не понял, но поднялся на второй этаж. Действительно, почти все места были заняты. А вот есть одно.

В голове моей посыпались словечки. Одно хуже другого. Этого не может быть. Как там заменяют: меня переполняют эмоции!

– Садись, мальчишка.

Камиль сильно давит на меня, что я вынужден занять место рядом с ней. Я делаю вдох и замираю. Теперь мне точно не выжить. Мне нельзя так близко с ней, нельзя дышать одним воздухом в районе одного метра. Нельзя прижиматься к коленке. Острой и такой милой. И снова слова, слова, слова. Бесконечные слова в моей голове, ни одно из которых нельзя произнести вслух.

– Я не поеду с тобой.

Да я что, настаиваю? Я готов придушить тебя и спалить этот автобус со всеми этими тесными сидениями. Вот как бьёт по мозгам всего лишь одно касание одного колена в прозрачных тоненьких колготочках. Твою дивизию, всего лишь март на улице. Разве можно так оголяться.

– Бусик, ты что, опять с этой?

– Я не с ним. Дай пройти, Макар.

Она стоит, а у меня одно желание – зарыться лицом в её живот. На подкорке слышу, как визжит Алька. Наверное, Камиль всё-таки выпроводил её из нашего автобуса.

– Макар, пропусти меня, пожалуйста. Мне надо выйти.

Глава 19

– Макар, пропусти меня, пожалуйста, – мой голос даже самой себе показался жалобным.

– Пожалуйста. Проходи, Настя.

Давай, проходи, а сам даже с места не сдвинулся. Что ему надо от меня? Минуту назад его подружка висела на нём как пиявка.

Меня уговорили девочки поехать вместе с ними. Уверяли, что Варшавский не едет, и у меня нет основания отказаться. И только когда он нырнул в автобус, я поняла, что не выдержу такого напряжения.

Сейчас я уже глубоко задышала. Я так боялась повторения одышки, которая настигла меня прошлой осенью у него дома. И хорошо помню больницу, когда моя температура била все рекорды.

Почему он так смотрит на меня? Ведь тогда, пока я лежала в больнице, он даже не поинтересовался, как у меня дела. Отдал, со слов Жени, мой телефон и захлопнул дверь перед носом. А больничный доктор, между прочим, говорил мне, что я не могу поправиться из-за какой-то глубокой душевной травмы.

Травмы… да это равносильно тому, что конец света уже наступил. Мой личный конец света. Декан уговорил меня остаться, убедил, что личностному росту не должны мешать личные отношения. Только удачно подвернувшаяся работа и спасла меня. Я теперь целый администратор в одной маленькой придорожной гостинице на кольцевой дороге. С приличной оплатой труда.

Макар на парах делал вид, что не замечает меня. Не знаю, что его так задело: то, что я уехала с Женей в ту злополучную ночь, или то, что не стала с ним объясняться.

Собственно, это он должен был объясниться по поводу этого дурацкого спора. Я ведь знаю, что Варшавский проспорил «метрач» компашке Альфии.

В общем, после зимы как-то стало вполне терпимо вставать по утрам. Строить планы, следить за собой, снова бегать по утрам. Пусть живёт себе счастливо. Так думала я, пока он не прикоснулся ко мне своей ладонью. И вполне было сносно жить, пока противно не завизжала Альфия.

– А знаешь что? – от его насмешливого взгляда по спине пробегает холодок. – А вот никуда я тебя не пропущу.

– Что?

– Что слышала. Садись.

Он легонько толкает меня обратно на сидение, и в это же время автобус начинает движение. Я пытаюсь подняться, но его тяжёлая ладонь опускается на моё бедро. Кончики пальцев проникают под юбку и захватывают вместе с колготками мою кожу.

– А почему бы и да, – бормочет он себе под нос что-то непонятное.

– Макар, не надо.

Он тут же убирает руку с моего колена.

– У тебя кто-то есть? Женя, насколько мне известно, уехал за границу.

– А при чём здесь Женя?

– Ой, Настя, только вот не надо этого всего, пожалуйста. Я еду отдыхать. И выслушивать твои нелепые оправдания не собираюсь.

– Какие оправдания? Я не собираюсь тебе отчитываться.

Я снова встаю, но тут же, притянутая его рукой, приземляюсь к нему на колени. На нас косятся девчонки с других рядов, кое-где начинают шептаться, но он лишь удобнее усаживает меня и невесомо прикасается губами к моему уху:

– Ты права, не надо о прошлом. А знаешь, так меня даже больше заводит. Мы неплохо отдохнём, Настюш, как считаешь?

– Пусти немедленно, – шиплю я ему прямо в губы, потому что он ловко их подставляет к моим, активно ворочая своей головой.

– Спокойнее, Тростиночка. Видишь, как нас трясёт.

И правда – автобус уже набрал скорость и прыгает по ямам. Макар аккуратно усаживает меня к окну и снова впивается в моё колено.

– Как только мы приедем, я сразу же вызову такси и вернусь домой, – выпаливаю я, потому что не знаю, как ему противостоять.

– Ты одета не по погоде, Настя. Простудишься.

– Не твоё дело.

Он больно щипает меня чуть выше коленной чашечки и тут же ласково гладит это место горячими пальцами:

– Теперь уже моё, малыш.

Я судорожно вздыхаю:

– Варшавский, если ты думаешь, что стоит снова обратить на меня внимание, и я побегу…

– А он как это делал? – Макар находит мою ладонь и крепко сжимает. – Расскажи мне.

Я несколько секунд не дышу. Что он несёт?

– Что делал? И кто он? – собираю свою волю в кулак и смело смотрю в его глаза.

– А что, был ещё кто-то? А, Настя?

– Ты болен, Варшавский?

– Есть немного.

– Макар, если ты про то, спала ли я когда-нибудь с парнями, то отвечаю тебе – нет. У меня никого никогда не было. Я могла тебе не говорить этого, но не хотелось бы, чтобы обо мне ходили непонятные слухи в универе.

– О тебе ходят только хорошие слухи, Настенька. Да и друг… бывший друг кое-чем поделился со мной.

– Ты можешь говорить яснее?

– А ты не нервничай так, – Варшавский пытается сделать серьёзный вид, но его глаза издевательски смеются.

И как ему только удаётся так виртуозно меня «разбалтывать». Ну зачем я ему вывалила всю правду про парней? Пускай бы думал, что хочет. А, я поняла, он, наверное, подумал, что я всё это время с Женей была. Тем более он часто приходил ко мне в общагу. Явно доброжелатели донесли.

– Ты про Женю говоришь?

– Угу.

– И что ты хочешь узнать?

Нет, я так не смогу. Мне важно, что и как думает обо мне Варшавский.

– Чем он тебя зацепил? – его глаза вмиг стали чёрными, какими-то чужими.

В груди снова заворочалось тёмное чувство. Стало трудно дышать. Зачем ему это всё? Зачем он снова приблизился ко мне? Ему нравится делать мне больно?

– Извини, но я не совсем понимаю, что ты хочешь услышать от меня.

– Хватит, Настя. Хватит мне врать. Я лично видел, как ты садилась и выходила из его машины. Видел ваши поцелуи.

Ё-моё. Один раз Женя попытался поцеловать меня, но это не ускользнуло от Варшавского. Ё-моё второй раз. Это же было глубокой ночью в чужом незнакомом дворе. Как? Он следил за мной?

– Будешь и дальше отпираться, Кирсанова?

– Санитарная остановка, – объявил водитель равнодушным голосом.

– Пусти, Макар, мне надо срочно выйти.

Глава 20

– Алёна! Подожди!

– О, привет. А мы думали, что ты передумала ехать. Уже и не надеялись, что ты успеешь на второй автобус.

– Лучше бы я не успела…

– Девочки, смотрите! – воскликнула Злата: – Это же сам Варшавский. Что он здесь делает?

– Едет на отдых. Привет всем. Настя, ты идёшь?

У Иры глаза на лоб полезли от удивления:

– Я что-то пропустила?

– Ничего особенного, Ира. Макар, ты иди, пожалуйста. Я поеду с девочками.

– У нас нет мес…

Алёна не успела до конца произнести свою фразу, потому что я предупредительно наступила ей на ногу:

– Макар, мы встретимся на базе, – уверенно сообщила я Варшавскому.

Он почесал нос, что-то прикинул в уме и утвердительно махнул головой.

– Как скажешь, Настя.

Макар развернулся и быстрым шагом пошёл к нашему автобусу, а девочки окружили меня и устроили допрос.

– Мне надо срочно вызвать такси. Я потом вам всё объясню, девочки.

– Настя, мы, честное слово, не знали, что он поедет на базу. – Ира взволнованно заговорила: – Мы так хотели, чтобы ты с нами отдохнула. Прости, что так всё вышло.

– Тебе очень больно, да? – Алёна заглядывала в глаза и недовольно хмурилась. – Ты не хочешь его видеть?

Больно ли мне? Не знаю. Только вот дышать становилось всё труднее и труднее. А моё колено ещё ощущало захват тёплой сильной ладони.

– Млин, поблизости нет ни одной машины. Как отсюда добраться до города?

– Кажется, там за углом есть остановка, – сказала Злата. – Маршрутки здесь часто ходят в город. Только ты замёрзнешь.

– А, – махнула я рукой. – Ничего страшного. Я не успела переодеться. На работе встречали министра архитектуры. Директор просила меня быть в строгой форме. Думала, что на базе переоденусь.

– Настя, может…

– Не может, Алёна. Ладно, я побежала. Вас ждут. Хорошо вам отдохнуть!

Автобусы ещё не скрылись из вида, а я уже успела продрогнуть. Под ногами снег с грязью, слякоть. Накрапывал мелкий дождик, а сумка моя казалась просто неподъёмной. Я работала двое суток. Даже ночевать пришлось в гостинице, чтобы всё успеть. Зато начальница осталась довольна, и сегодня на мою карточку капнула приличная сумма денег. Это обстоятельство немного придало мне сил.

Ничего, доберусь домой, постою под горячим душем и согреюсь. Обойдётся, я не должна заболеть. Это будет несправедливо, если я снова окажусь в больнице.

– И окажешься, – я чуть не свалилась прямо в лужу, когда услышала его голос. – Как пить дать окажешься, Настя. Вещи давай сюда.

Варшавский, не дожидаясь моей реакции, выхватывает из моих рук сумку, бросает её на скамейку, а меня притягивает к себе.

Остановка хоть и укрыта с трёх сторон, но всё равно не спасает от ветра. И людей подозрительно нет. Ни одного человека.

Варшавский расстёгивает замок на груди и становится позади меня. Обхватывает полами своей куртки и плотно прижимается к моей спине:

– Когда ты перестанешь от меня бегать? – тихо шепчет он, что я едва разбираю слова. – Докторишки твоего в городе нет. Кто лечить будет тебя?

Только что разогнавшееся сердце стало понемногу оттаивать и согреваться… как снова обухом по голове. Со всего размаху. Ну что за идиот? То пригреет, то окатит как из брандспойта ледяной водой.

Я вяло сопротивляюсь ему. Так, скорее для приличия. Его руки сцеплены на моём животе, а голова покоится на моём плече. Из такого плена не так просто вырваться. Да и не хочется, если честно.

– Так бы и стоял тут вечность. Вместе с тобой.

– Ты уж определись: на всё согласен или снова друга будешь вспоминать, – язвлю ему в ответ, а у самой теплота разливается в груди от его нежных слов.

Его голос хрипит, а сердце под рёбрами рвётся наружу. Бьётся с такой силой, что я ощущаю его даже через свою куртку.

– С такими друзьями и врагов не надо. Понравился тебе? Порядочный, правильный. Успешный, будущий светила науки. Куда мне до него, Настя?

Неужели Макар себя с кем-то сравнивает? Девочкам расскажу, ни за что не поверят. Хочется пожалеть его, но за то, что он повёлся на разные слухи, говорю обратное:

– Женя – хороший парень. Он помог мне.

– Настя, не зли меня, – от его ледяного тона как будто даже ветер усиливается. – Ответь лучше на звонок, ты что, не слышишь, как вибрирует твой телефон.

Я вырываюсь из его рук и достаю мобильник:

– Да, Алёна. Ещё не подъехала. Я пока не узнала.

– Скажи им, что мы скоро их догоним.

– Что? – я смотрю на Макара, а он смеётся мне в лицо. – Да, Варшавский здесь. Да не волнуйтесь вы так. Я не плачу, это ветер поднялся.

– Дай сюда.

Макар забирает у меня телефон и объясняет моим подругам, что мы все полные дуры. Мало того, что они отпустили меня одну «голую» в незнакомом посёлке, так ещё и на остановку отправили, с которой транспорт идёт в обратную сторону.

– На, прячь, – он отдаёт мой телефон. – Может, ты штаны какие-нибудь нацепишь? Я отвернусь, если ты стесняешься.

Но мне же теперь всё хочется делать назло. Как я ему уступлю и признаю своё глупое поражение?

– Я не успела прочитать расписание. Ты помешал мне.

– И не надо. Сейчас Камиль подъедет, – бурчит он, внимательно разглядывая меня.

– А он что, разве не уехал на автобусе вместе со всеми?

Макар подходит ко мне поближе:

– Нет. Ему пришлось Альку домой отвезти.

– Поэтому ты ко мне пристал? Подружка уехала и …

– И? Она уехала из-за тебя, между прочим.

– А что так? Вы так прекрасно смотрелись, когда целовались. Она так красиво ножку свою закидывает на тебя.

– Ты тоже.

– Ножку закидываю?

Варшавский водит желваками и, сощурившись, зло бросает:

– Прекрасно смотришься, когда целуешься.

– Женя умеет целовать.

– И что ещё?

– Ты и сам прекрасно знаешь. Вы же давно с ним знакомы.

– Настя, не зли меня.

– Ну, тебе же интересно, как всё было?

– Значит, всё-таки было?

– Ну ты же должен понимать… мы же взрослые люди. Женя стал моим первым.

Глаза Варшавского становятся темнее ночи. Всё, отступать некуда. Мне на секунду кажется, что он готов со мной сделать всё, что угодно. Но рядом с нами с визгом тормозит машина:

– Залетаем, ребята. Наши уже добрались. Сегодня начнётся самое интересное.

– Лучше не попадайся мне на глаза, – цедит сквозь зубы Макар и запихивает меня на заднее сидение.

Сам садится рядом с Камилем и включает погромче музыку.

Глава 21

– Галя, ты просила наборчик. Вот, я тебе купила.

Я протянула подруге комплект из маленьких "баночек".

– Класс! Спасибо большое. Очень удобный.

– Жаль, не успела к нашему отъезду. Не пришлось бы тебе тащить целые упаковки косметики.

– Ничего. Нам, кстати, Матвей сумки поднёс до двери, – сказала Алёна и густо покраснела.

Как я её понимаю. Видеть каждый день человека, от которого мурашки по коже, то ещё испытание. Ни сна, ни отдыха. Хорошо, что Матвей не в курсе настоящих чувств Алёны.

Я сама столько усилий приложила, чтобы не думать о Варшавском день и ночь. А он взял и всё испортил за пару часов. Вновь этот бешеный пульс, дрожащие руки и прочие никому не нужные неврологические прелести.

Не понимаю, что он хочет от меня. К чему все эти бессмысленные осуждения с его стороны, ведь для него это было всего лишь игрой. Забавой, спором на дурацкий планшет. Я – игрушка в его руках. А он ещё и обижается на меня.

Когда мы подъехали к базе, Макар выскочил как ошпаренный из машины и споткнулся о камень. Хорошо, что Камиль успел его словить. А я тихонечко под шумок и ругань сбежала. И сейчас вот думаю: мне начать распаковывать сумку или исчезнуть с этой базы в неизвестном направлении.

– Девочки, вы только посмотрите, как здесь красиво, – Алёна одёрнула занавески бордового цвета.

Мягкие лучи первого весеннего солнышка пронизывали кроны величественных сосен. В пространстве всё ещё висели капли от дождя, но слякоть больше не пугала своей угрюмостью и безысходностью.

Нет, сбежать не получится от такой царственной красоты. Казалось, даже кислорода в лёгких стало больше только от одного вида за окном. Лесные шале просто утопали в красивой сказке.

Прозрачный воздух звенел в пространстве. Наступало то время, когда всё только начинается. Самое интересное, как заметил Камиль. Пусть ещё местами и сохранился кое-где снежок, но впереди-то целая весна. И целое большое настоящее лето.

– Так. В чате написали, что уже и баня готова. Приглашают всех, кто успел замёрзнуть. Я лично не любительница таких процедур, – Ира поморщила носик. – Я больше душ люблю.

Злата выгружала в холодильник содержимое своей сумки:

– Так ты же у нас настоящая городская девушка. Я бы сходила, если бы не женские дни. Насть, ты же вся продрогла. Тебе бы было не лишним попариться. Как бы снова не заболеть.

– Я люблю баню. Только редко бываю в ней. Одной совсем не хочется идти.

– Я с тобой схожу, – вызвалась Галя.

Мы поделили кровати между собой, распаковали вещи и составили план отдыха на ближайшие сутки. Потом Галя отписалась в чате, что мы с ней претендуем на верхние полки в парилке.

– Ух ты! Я такого ещё не видела.

– Да, это не какое-нибудь новомодное СПА. А настоящая баня на дровах. Ухх, какой здесь запах.

– А ты ехать не хотела. Смотри, вот мёд с солью.

– Интересно.

– Ага, – засмеялась Галя. – От нечистой силы, наверное.

– Мы только вдвоём с тобой будем?

– Обещали девочки с соседнего шале подойти.

– Подождём?

– Ты заходи, тебе согреться надо. Там кто-то стучит. Я открою.

Ох, вот это наслаждение! И торопиться никуда не надо. Можно расслабиться и забыть обо всём на свете.

Что-то Галя долго не идёт. Надо же веники испробовать. Здесь даже липовый есть. И из полыни – для снятия стресса, наверное.

Аккуратно переступила порог, выходя из парилки. Меня немножко повело в сторону: я вылила слишком много воды на камни. Пар стал тяжёлым, но таким манящим. Захотелось снова прилечь, чтобы тело прогрелось равномерно. Сейчас только подружку найду, и мы оторвёмся по полной.

– Галь, ну где вы?

– Что ты тут делаешь?

И ледяной купели не надо от такого голоса, чтобы свои сосуды потренировать. Его взгляд опустился на мои ноги, а потом начал медленно подниматься вверх. Я схватила полотенце и закрыла грудь.

– Поздно, милая. Я всё видел, – отчитался Макар хриплым голосом.

Дикий взгляд Варшавского, от которого у меня просто волосы дыбом встали, ярче слов выдал его страстное желание. Он только что плавки не успел снять.

Я рванула к двери под его нервный смех:

– Сугробы уже растаяли. Если ты решила освежиться…

Я дёргаю дверь и понимаю, что нас с ним заперли:

– Сейчас же открой дверь. Немедленно. Я требую, – кричу на него и топаю ногой.

– Почему ты думаешь, что это я? – в его глазах зажигаются искры.

– У тебя на лице всё написано.

Он подходит ко мне и прижимает к себе:

– Давай уберём эту ненужную тряпочку и посмотрим, что написано на твоём теле.

– А говоришь не ты… Эх…

– Тростиночка, ты только что продемонстрировала здоровому парню прекрасное идеальное женское тело. Очень красивое, хочу заметить. Как я, по-твоему, должен реагировать на тебя?

– Отпусти меня… пожалуйста.

Несмотря на тепло, у меня зуб на зуб не попадает. Кровь волнами проходится по сосудам, разгоняя и без того работающее на полную мощь сердце.

Он недовольно скрипит челюстью и нехотя отпускает меня. Подходит к двери, что-то проверяет и говорит:

– Они нас заперли.

– Кто?

– Мои друзья.

– С чего бы это вдруг?

– Я ещё вчера заподозрил неладное. Очень много суеты было вокруг этой поездки.

– Почему я должна тебе верить?

Варшавский тянет меня за полотенце, что мне приходится приложить все усилия, чтобы снова не обнажиться перед ним.

– Так это, – чешет он затылок одной рукой, – верить мне вовсе необязательно.

– Так и знала. Это ты всё подстроил специально.

Он проводит медленно прохладной ладонью по моему бедру, вызывая мурашки:

– Чистый шёлк, Настюша.

– Не трогай меня.

– Почему ты дрожишь?

Его голос такой ласковый, что земля уплывает из-под ног.

– Я только что вышла из парилки.

– Здесь тоже жарко, – шепчет он и проводит большим пальцем по моей губе.

Нас прерывает грохот за дверью. Варшавский отрывается от меня и подходит к маленькому окошечку:

– Камиль, твою дивизию, вы что там надумали?

Я не слышу, что они отвечают из-за дикого рогота за дверью. Оглядываясь назад, я решаю, что мне лучше закрыться в парилке.

– Настя, нет. Нет, стой, я сказал. Открой немедленно.

Глава 22

Невыносимо душно, но выйти ещё страшнее. Может, им станет стыдно, и они оставят меня в покое. Откроют дверь, чтобы Макар смог уйти.

– Настя, выходи. Уже двадцать минут прошло. Тебе сейчас плохо станет.

– Когда ты уйдёшь, тогда я выйду.

За стенкой слышно, как он ругается.

– Я не могу уйти. Нас заперли. Ты же сама всё слышала.

– Я тебе не верю. Ты с ними заодно.

– Открой немедленно, – Макар колотит по деревянной двери, – я сейчас выломаю дверь.

– Ну давай. Ломай.

– Настенька, пожалуйста, открой. Я ничего тебе плохого не сделаю. Не бойся меня.

– Хм, я тебя не боюсь. Просто не хочу видеть. Понимаешь меня?

Он мощно колотит ногами по двери и стенам. Даже бак с водой ходит ходуном. Кажется, Варшавский сейчас разнесёт всё в пух и прах в этой бане.

– Да знал бы, что ты поедешь…

– Ой, ой, ой. А в автобусе кто тебя заставлял со мной сидеть?

– Сам не знаю, что на меня нашло. Связался с полной дурой. Ты сама меня зацепила: пропусти, пропусти. Хотел назло тебе сделать. Я уже собирался домой возвращаться.

– Ах, полная дура, значит! Назло хотел он… – меня снова ведёт в сторону, и пот уже градом катится по телу. – Что же ты со своей Альфией не поехал?

– Не твоё дело.

Должно же стать полегче, наконец. Я уже давно тут сижу. Скоро баня начнёт остывать. Уже вот и огонь затих.

– Эй, ты чего там замолчала? Как чувствуешь себя?

– Превосходно, – я сбрасываю полотенце на пол и укладываюсь на скамью. – Превосходно чувствую, особенно, когда тебя рядом нет.

– Так я и поверил тебе.

За дверью становятся слышны какие-то новые звуки. И в замке что-то начинает трещать.

– Не хочешь – не верь. Вот Женя, например, доверяет мне.

Дверь неожиданно вибрирует от мощного удара ногой.

– Коза!

– Сам такой!

– Открывай! Я лишь хочу убедиться, что ты не грохнешься в обморок. Если я тебе так противен, то можем поменяться местами. Ты останешься в предбаннике, а я – в парилке.

– Неа. Не открою.

Не верю ему. Опять приставать начнёт ко мне.

– Слушай, а ведь ты боишься мне отдаться. Хранишь верность ему?

– И ничего я не боюсь.

– Значит, не боишься? – слышу его нервный смех за стенкой. – Тогда почему ты ещё не в моих руках?

– Тьфу. Заговорил меня совсем, – мысли мои путаются, как будто я вот-вот провалюсь в сон. – Я не это имела в виду…

– Это, Настенька. Именно это. Ты боишься, что я тебя поцелую. Ты не устоишь перед моими ласками.

– Идиот!

– А я тебя обязательно поцелую.

– Помечтай, помечтай, – мой язык перестаёт меня слушаться. – Ты забыл про Женю.

Грохот по двери в этот раз стоит просто невыносимый. Кажется, в моих ушах лопаются барабанные перепонки.

– Мне жаль, что целоваться ты училась именно с ним… И не только целоваться…

– Что ты имеешь в виду?

– Прошу тебя, помолчи. Я ничего не хочу знать. Никаких подробностей.

В его голосе, кажется, сквозит что-то вроде отчаяния. Впрочем, мне может и казаться. Голова моя кружится, и жутко хочется спать.

Как-то подозрительно странно скрипит замок в двери. И голоса какие-то новые появляются. Это же Матвей. И Камиль. Ой, и Ирка что-то кричит. А скамейка сильно качается…

– Настя! Настя!

Ух, как прохладно стало. Как хорошо вдыхать воздух полной грудью. Какие приятные простыни на ощупь.

Стоп!? Какие простыни? Я же в бане.

– Добрый вечер, солнышко. Как себя чувствуешь?

Рядом со мной прогибается кровать, и взволнованное лицо Варшавского склоняется над моим.

– Хорошо, – я с трудом разлепляю губы. – Я сейчас где?

– Добро пожаловать в мой номер, Настя.

– В твои сети, – вырывается у меня.

– Ахах, ну можно сказать и так, – он внимательно вглядывается в моё лицо. – Так, а сейчас предельно честно: как самочувствие?

– Отличное. Хотелось бы вернуться в свой номер.

Я приподнимаюсь на локтях, но он тут же за плечи укладывает меня обратно:

– Лежать. До утра ты отсюда точно не уйдёшь. Одни проблемы создаёшь. Вредина, сколько можно с тобой возиться.

– Ты не имеешь права.

– А ты имеешь? Так издеваться надо мной? Я чуть с ума не сошёл, пока ты была в отключке.

И тут память резко настигает меня. Я помню, как он закричал. Схватил какую-то простыню, обмотал меня и выбежал вместе со мной на улицу. Потом я опять провалилась. Потом был какой-то коридор, дядечка в голубом спортивном костюме. С усами и седой бородой.

– А кто это был такой с усами?