Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Млин, как всё гладко шло с самого начала. Аким хоть и придурок, но сумел привезти Игорька для провинциальной дуры, найти причину, чтобы задержать Варшавского в командировке. Даже билеты в театр купил. Чтобы подружки – ещё одной малохольной – рядом с Кирсановой не было, когда бывший заявится. А этот дурачок Матвей и купился: повёл свою Алёнушку развлекаться.

План был продуман от А до Я. Но… залетела Настька наша от моего будущего мужа, а Акиму срочно понадобилась я. Что-то пел он мне там постоянно про любовь. Чёрт бы побрал мужиков этих. Всё любовь да любовь, а как до дела дойдёт, так сразу в кусты.

Ну с чего я должна была верить Реброву? Я девушка не постоянная, влюбчивая. Особенно в деньги. Варшавский тоже когда-то говорил, что моя навечно. А потом, как узнал, что я с другим была, так вдруг разлюбил. Люби до конца, раз уж выбрал.

Мне, если честно, вообще они оба не сдались. Просто годы немножко поджимают. Красота девичья она такая, быстроисчезающая. Да ещё и проблемы серьёзные появились. Детей я больше никогда не смогу иметь. Деньги опять же нужны. Мне что, на этой долбанной фирме, куда меня папаша пристроил, до конца дней своих корпеть?

Родители всегда готовы помочь, но в последнее время у отца дела как-то идут не очень хорошо. Конкурентов много, да и молодёжь нынче наглая стала. Никто работать не хочет, а если работает, то зарплату требует ого-го какую.

В общем, оставить при себе Варшавского – задумка была отличная. И самое главное – у меня так и чесались руки отомстить Настьке. Приехала, видишь ли, принцесса. Подавай ей лучшего парня на курсе. Всё на блюдечке с голубой каёмочкой.

Если бы Варшавский так не расплывался в улыбке при виде её, может, ничего этого всего и не было бы. Ненавижу их обоих. Ненавижу, как он смотрит на неё, словно на божество какое. А серая дура, ничего из себя не представляющая, лыбится в ответ, как будто вчера из психушки сбежала. Мне аж печень от всего этого разъедает…

Решила сразу, месть моя будет страшной. Это маленькое дополнение, доставляющее невероятное удовольствие, к тому факту, что я вышла замуж за Варшавского.

Мне трижды повезло. Первый раз, когда аборт делала от Реброва. Вовремя Кирсанова оказалась в той же захолустной больничке. Во второй раз – нанятый профессионал аккуратно и быстро выполнил свою работу. Аким неудачно влетел в столб на своей любимой машине, потому что его хорошенько подрезали при обгоне. Виновника, как водится, не нашли. И одной большой проблемой у меня стало меньше.

Я не могла допустить, чтобы Аким всё разрушил. Я долго вела это дело. За Кирсановой следили мои люди. Можно сказать, всю беременность вела её. Ничего, хватит ей и двоих. А мне нужно было, чтобы у Варшавского даже сомнений не возникло в отцовстве. Достаточно того, что пришлось живот накладной носить столько времени. И в жару, и в холод. Но чего не сделаешь ради спасения своей семьи.

Благо Варшавский в разъездах был постоянно. Спали мы в разных комнатах, чтобы не потревожить меня, капризную и тяжело беременную. Ну и на сохранении пришлось львиную долю времени пролежать, чтобы уж наверняка сомнений никаких не возникло.

Вот удивилась бы Кирсанова, если бы узнала, что я в соседнем корпусе обитаю. Знаю, что рисковала. Варшавский как будущий заботливый отец навещал меня строго по графику. Мог и столкнуться ненароком в больничном городке со своей бывшей любимой с большим пузом. Он же думал, что она аборт сделала.

Но так было удобно. Лёжа тихонечко в платной палате, я постепенно изучила все порядки и расписания медперсонала. Очень многое было поставлено на карту. Нельзя было допустить ошибку. И у меня всё получилось. Даже больше: не пришлось по моргам шариться, чтобы Кирсановой подсунуть мёртвого ребёнка. Мне в третий раз подфартило – алкоголичка вовремя приехала рожать в нашу больничку.

Профессионал мне снова подсобил – доктор в то утро не доехал в больницу, чтобы Кирсановой сделать кесарево. Ай-яй-я – снова авария. А Карина Олеговна – врач опытный. Знает, как преждевременные роды вызвать. Вот и справились мы без Петровича. Настька даже одного, нужного мне младенца, родила сама. А уж остальную работу заканчивал другой врач в операционной. Мне уже было всё равно. Я забрала ребёнка Варшавского и отчалила на скорой в другую больничку. Подальше от многодетной мамаши.

Удачно подменили детей, и все счастливые родители разъехались по своим углам. Варшавскому не без моего участия предложили выгодный контракт в ближнем зарубежье. И мы оба быстренько согласились. Я – чтобы быть подальше от всех этих дел, а он – чтобы забыть Кирсанову. Это читалось у него по глазам. Варшавский по-прежнему в постели был не со мной. И меня это бесило так, что хотелось перерезать горло и ему, и его отпрыску. Благо ребёнок был спокойным. И родители Варшавского души в нём не чаяли. Даже по отношению ко мне смягчились. Всё повторяли, какого внука прекрасного им родила. Машину мне подарили, класса люкс.

Своим родителям мне пришлось рассказать правду. Не всю, конечно. Якобы я из детдома взяла ребёнка, а Варшавский поверил, что он его. Мама в курсе была с самого начала – даже помогала подбирать накладной живот. Чего не сделаешь ради счастья любимой дочки.

Мы с Варшавским частенько из-за границы наведывались домой. И чтобы не рисковать лишний раз, мои друзья ласково попросили Кирсанову уехать из города. Ещё один профессионал отлично сработал. Представившись отцом Макара Варшавского, подкараулил нашу многодетную мамашу и порекомендовал приглядеться к другим городам. Мол, здесь места всем не хватает. Нечего счастливую жизнь портить сыну и внуку. А то дедушка может и глупостей натворить.

Здесь я снова чуть не прокололась: особа, у которой в это время обитала Настька со своими выродками, оказывается, была лично знакома с отцом Варшавского. Узнала я об этом в тот же вечер. Присутствовала лично при разговоре, когда она позвонила моему свёкру. Он недоуменно пожал плечами: какая-то Кирсанова уезжает за границу, а меня в этом обвиняют. Повезло, что свекруха моя в очередной раз в больницу слегла. Не до Кирсановых им было. Да, мы хоть и загримировались, но был риск. Могла эта тётенька лично с Настькой приехать к Варшавским. И всё бы выяснилось. Прокол, конечно, но всё предусмотреть невозможно: кто с кем знаком и кто где внезапно появится. Но меня снова пронесло.

Если бы ещё Варшавский оттаял… Всё чаще между нами стали возникать разногласия. Секса – уже лет сто не было. Вечно Варшавский пропадал на работе. За границей очень скучно было. В нашем городе у меня хоть подруги были, с которыми можно было по салонам красоты да по барам походить. А здесь – глухомань полная.

Разругались однажды мы с Варшавским. До обвинений дело дошло, кто в чём виноват. Думала даже, что на развод подам. Пусть катится ко всем чертям собачьим. Буду пакостить и мстить втихаря. Всё равно не дам им воссоединиться.

Уехала домой, а тут нате пожалуйста – снова сюрприз. Варшавский попал в ДТП. Сам, без моей помощи. Никак проклятия помогли. Я даже было подумала, что это Женька всё подстроил. У них совсем с Кирсановой разладилось. Разбежались они по разным странам и друг о друге не вспоминали.

Это же надо, как свезло! Жить ему оставалось от силы дня три. Он в коме… и он мой законный муж. Все проблемы можно решить одним махом. Я даже, имея на руках его доверенность на управление компанией по некоторым вопросам, успела кое-что переписать на себя. Чтобы не ждать определённого срока после его смерти и побыстрее деньги получить.

Всё по наследству перейдёт мне. И я, наконец, стану богатой и независимой. Даже родителям больше не придётся кланяться в ноги. Выродка будут растить родители Варшавского. Они после смерти сына совсем затоскуют. Уверена, только обрадуются этой идее.

Да нафик, нафик. Больше никаких мужиков. Только размеренная спокойная жизнь. В своё удовольствие и наслаждение.

С вылетом к Варшавскому пришлось повременить. Как раз свой паспорт сдала на обмен. Да и обдумать всё нужно было, как следует. Платье чёрное купить и… что там ещё полагается молодой вдове.

Только опоздала я. Упустила такой шанс. Вопреки всему Варшавский пошёл на поправку. Как ни просила я врачей перестать выхаживать его, якобы он только мучается, никто не пошёл мне навстречу. Мол, случилось чудо. Таких, как он, выживших чудесным образом, даже в статистике не учитывают.

Выяснилось, что к нему приезжала Кирсанова. Уверена, это всё чёртов Камиль подстроил. Не знаю, что они оба делали в больнице, но только после их помощи Варшавский пошёл на поправку.

Дальше у моего мужа началась реабилитация, а у меня – самая что ни на есть настоящая депрессия. Мне снова срочно понадобилась помощь профессионала, чтобы наказать виновницу моих бед. Но оказалось не всё так просто – до Кирсановой трудно было добраться. Даже телефон её не смогли узнать. Он засела за границей и никуда не высовывалась.

Варшавский тем временем активно шёл на поправку. И, видимо, одновременно копал под меня. Кто-то подсказал ему, что далеко не всё чисто было в нашем браке. Поэтому когда Кирсанова вернулась в наш город, мы с профессионалом временно залегли на дно. Нельзя было светиться раньше времени, хоть мне и хотелось намылить ей шею.

Мы тщательно подтирали следы наших дел, но в город неожиданно вернулся мой муж. И тут уже начались настоящие проблемы.

Глава 63

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловала?

Я провела ладонью по щеке Макара. Небритой, но такой родной. Он тут же перехватил мою руку и ловко подмял меня под себя.

– Вот ещё… я не буду отвечать на глупые вопросы. Сам поцелую. Когда захочу.

Макар нежно провел языком по моей нижней губе, проверяя реакцию. Желание вернулось с новой силой, и я снова закрыла глаза.

Мне до сих пор не верилось, что Варшавский рядом. Вот прям здесь, в моей постели. И он знает о наших с ним дочках. Знает, что я никогда ни с кем не была, кроме него.

Я дышу полной грудью и принимаю его ласки. Пришло время, когда можно расслабиться. Когда мужчина сам будет принимать все решения. А мне остаётся только слушаться его и наслаждаться счастьем.

– Ухх… никогда бы не подумал, что понадобится столько сил.

Макар откинулся на подушку и тихо рассмеялся. Я положила голову к нему на плечо и улыбнулась:

– Пойдём на пробежку?

– А что! Это хорошая идея. Собирайся, Настя.

Может, я всю ночь и лишний раз накручивала себя, но мне показалось, что Макар что-то не договаривает. Кажется, он хотел о чём-то поговорить со мной. Ещё вечером я заметила: несмотря на счастливый блеск в его глазах, он был каким-то напряжённым и задумчивым. Что-то удалось им узнать в больнице… То, о чём он пока не хочет говорить.

Мы оба влезли в джинсы и одновременно засмеялись.

– Ясно. Пробежка заменяется ходьбой, – заметила я. – В таком обмундировании далеко не убежишь.

– Так все вещи дома. Вот скоро всё решится. И мы поедем ко мне, – в его глазах блеснули искры.

Мы дошли до соседнего посёлка, держась за руки, а потом свернули в сторону леса. На востоке занимался красивый рассвет, а под ногами стелился туман. Никогда такого не видела. Мы словно в сказку попали: первые лучи солнца освещали летнее небо и проникали сквозь листву деревьев. Всё вокруг выглядело загадочным и тайным. Воздух наполнялся свежестью неповторимого августовского утра, а мы – надеждой. Верой, что всё будет хорошо.

– Настя, ты, пожалуйста, только не волнуйся. Я хочу тебе кое-что рассказать…

Голос Макара дрожал, но я делала вид, что ничего не замечаю. Мы остановились под большим клёном, чтобы яркое утреннее солнце не слепило нам в глаза.

– Макар… Что-то случилось, пока я была дома с девочками?

– Настя, ты можешь не шептать. Нас никто здесь не услышит. Иди сюда, – он притянул меня к себе и обнял.

Зарылся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. Как будто не решался начать разговор.

– Ты узнал что-то новое? Чего я не знаю?

– Да, малыш. И это очень важно.

– Тогда говори, не тяни, пожалуйста, Макар.

– А ты, пожалуйста, обещай, что всё услышанное воспримешь трезво и рассудительно.

– Можешь в этом не сомневаться, – отрезала я. – Сама хочу побыстрее закончить со всем этим делом.

– Поэтому у тебя так побелели губы?

– Это от холода.

– От холода? Да уже с утра духота стоит! Настя, я боюсь за тебя. Ты нормально себя чувствуешь?

– Макар, ты делаешь мне ещё хуже. Говори немедленно! Не тяни! – громким голосом потребовала я.

– Хорошо…. Нам нужно отыскать маму Кирилла, – проговорил он на одном дыхании.

– Что? Ты сейчас вообще о чём?

Я вырвалась из его рук, а он не стал меня удерживать. Продолжал лишь только внимательно следить за мной.

– О том, что у Кирилла есть мама. Которая любила его…

Я больно вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Он поддержал меня, а потом взял за руку.

– Иди сюда, малыш.

Макар потянул меня в сторону повалившегося дерева. Сел на него, а мне не дал этого сделать.

– Садись на колени, а то замёрзнешь. Древесина ещё мокрая с утра.

Меня осенила страшная догадка:

– Ты хочешь сказать, что Алька украла моего сына?

– Как ты догадалась? – брови Макара поползли вверх.

– Это не сложно, – прошептала я. – Сопоставила все известные нам факты. Макар, – закричала я: – Что она с ним сделала? Убила?! Продала на органы? Отдала на воспитание в другую семью? Вывезла за границу?

– Тише, тише, малыш, – он усадил меня к себе на колени.

Я рыдала в голос и билась в истерике, а он не выпускал меня из рук. Только крепче прижимал к себе. И плакал… Вместе со мной плакал.

– Он жив, Настя. С ним всё в порядке.

– Ты знаешь, где он? Ты знаком с ним? Макар?

– Да, любимая. Я знаю его с самого детства. И очень хорошо знаком с ним. Это мой сын. Наш с тобой сын. Максим.

– Максим… – снова прошептала я.

– Максим… – повторил за мной Макар.

– Максим. Мой сын… – повторяла я вновь и вновь.

Красивый темноволосый мальчик на фото с дедушкой – мой родной сынок.

– Пожалуйста, держись, милая. Только не теряй сознание.

Мне показалось, что у Макара из глаз снова потекли слезы. Неестественно крупные, прозрачные капли. Далеко не мужские.

– Макар, – я прильнула к нему. – Что же мы с тобой наделали…

– Это не мы, Настя, – он со всей силы прижимал меня к себе. – Во всяком случае, не ты. Если кто-то ещё и виноват в этой истории, кроме этой ведьмы, так это я. И нет мне никакого оправдания. Я изменил тебе…. Изменил не потому, что разлюбил. Изменил по невероятной глупости.

Его сердце под моими ладонями колотилось на разрыв. Я подняла глаза и увидела, что лоб Макара покрылся испариной. И очень сильно испугалась. Я уже видела его таким. Прикованным к постели, с высокой температурой и без сознания.

– Не смей винить себя! Если ты и был в чём-то виноват, то уже заплатил сполна.

– Разве мои страдания в больнице имеют что-то общее со страданиями наших детей? Я ведь девочек даже не держал в руках. Я помню, они ведь как горошинки были. А ты была одна, никто тебе не помогал. Я помню, как возился с сыном. Сколько требовалось сил, чтобы он догнал сверстников. Сколько я ночей провел без сна, держа его маленькое тельце на своем животе.

– Спасибо тебе, Макар. Спасибо за моего сына. За то, что ты смотрел за ним. И папе твоему спасибо и маме…

– Что ты, милая. Максим – он такой… Ты всё увидишь сама.

– Мы скажем ему правду?

Реальность как обухом била и била по голове, как только приходили мысли о том, что нам всем придётся дальше как-то с этим жить.

– Это даже не обсуждается, Настя. Максим – твой сын. И это станет ему известно в самое ближайшее время. Подожди, пожалуйста. Важный звонок. Да, Пётр. Какие вы молодцы! Так быстро всё сделали. Нет, ты не разбудил нас. А мы почти что и не ложились. Я как раз вместе с ней гуляю в лесу. Да, дышим свежим воздухом, встречаем новый рассвет. Нашу новую жизнь. Я передам, обязательно вас познакомлю. Спасибо большое, Пётр, за работу. И за преданность. До связи, Пётр, – Макар посмотрел мне в глаза: – Ну вот, всё подтвердилось, Настя. А я думал, придётся ждать несколько дней. Ребята подсуетились, молодцы. Теперь и закон на нашей стороне. Все доказательства в наших руках. Тест ДНК показал…

– Я все слышала, Макар.

Я встала, а он остался сидеть. Я отошла на пару шагов и закричала что было сил в сторону тёмной чащи:

– Ааааа….

Меня трясло как при лихорадке. Я не чувствовала ни рук, ни ног. Не чувствовала, как билось моё сердце. Я умерла, застыла, исчезла. Внутри меня все погасло, словно пропали все эмоции.

– Ааааа… Ааааа…

Очнулась, только когда почувствовала на своей щеке колючки. Макар прижимался ко мне изо всех сил и громко стонал… от нашей боли. Его щека словно приросла к моему лицу. А его глаза не скупились, обильно поливали мою кожу свежей росой – слезами сильного мужчины.

– Макар, – я упала на колени и обхватила его ноги, – прошу тебя, не надо, не плачь. У нас всё хорошо. Мы справимся… Не надо, не плачь, любимый…

Наконец, и меня снесла эта лавина. Слёзы градом посыпались из глаз, а в голове наоборот – прояснилось. Вдруг пришло осознание, что на могиле Кирюши мне не придётся больше винить себя и запирать свою боль на засов, чтобы дочки не видели, как рвётся на части моё сердце.

Бедный мальчик… У кого забрала его эта тварь? Надо непременно найти его маму.

Макар опустился рядом со мной и взял мою голову в свои руки:

– Настя, вот здесь, стоя рядом с тобой на коленях, я хочу пообещать тебе. С этой секунды ни ты, ни наши дети, никогда… Слышишь, никогда не пророните больше ни одной слезинки. Только если от счастья…

– Для этого тебе самому как минимум нужно перестать плакать, – улыбнулась я в ответ сквозь пелену слёз.

– Я плачу? Надо же, не заметил, – отмахнулся он. – Настя, я люблю тебя. Обещаю любить всегда… Быть верным мужем, любящим отцом. Обещаю любить и тебя, и детей наших при любых обстоятельствах.

– И я обещаю, Макар. И в радости, и в горе, – подхватила я.

– Нет, – заорал он на весь лес. – Только в радости! В нашей семье больше не будет горя. Мы отстрадали своё авансом. Мы слишком много заплатили, чтобы делать новые ошибки. Нас впереди ждёт только добро и счастье.

– Не будет больше ошибок. Я тоже люблю тебя, Макар Варшавский. И всегда любила. Обещаю быть заботливой и доброй.

– Женой! Обещай быть моей женой, Настя.

– Обещаю.

– Иди ко мне, Анастасия Варшавская, – он поднялся на ноги и потянул меня на себя. – Добро пожаловать в нашу семью.

Мы встрепенулись. На ветке над нами неожиданно запела какая-то маленькая птичка. Макар посмотрел на неё и улыбнулся мне, вытирая слезы:

– А сейчас я поцелую свою лесную жену.

– С удовольствием поддержу.

Когда мы оторвались друг от друга, солнце уже стояло высоко в зените. Мы выглядели помятыми, как и трава вокруг нас.

– Настя, пообещай мне ещё кое-что. Сейчас будет много таких моментов… Знакомство с сыном, женщина опять же эта несчастная… Ты должна держаться ради меня, ради всех нас. Ради нашей большой семьи. Огромной просто семьи, – Макар улыбнулся своей самой невероятной улыбкой. – Плакать больше нельзя, чтобы ни происходило вокруг нас. Поняла? Нельзя.

– Тогда и ты обещай это.

– Прости. Не по-мужски это было. Расклеился тут…

Макар нахмурился, а я притянула его лицо к себе:

– Глупости не говори, Варшавский. Тут самый пройдоха завоет после такого… Главное, дети живы и здоровы.

– Мы найдём её. Она понесёт заслуженное наказание, – заскрипел он зубами.

– Ну-ка, обещай мне. Ты больше не будешь так ненавидеть. Ради меня и детей. Ради нашей огромной семьи, как ты сказал. Я хочу видеть тебя живым. Понимаешь? Я уже видела тебя почти что мёртвым. А я хочу жить вместе с тобой. Радоваться каждому дню. Видеть, как растут наши дети. Взрослеют, влюбляются, женятся. Внуков хочу.

– Эээ, ну ты это… далеко зашла. А знаешь, я тоже хочу.

– Вооот. Поэтому только трезвые эмоции. Только рассудительность и закон.

– Это невозможно, Настя, – покачал он головой.

– А ты попробуй. Сбивай весь негатив ещё на полете. Ненависть плохо влияет на организм. Вызывает нехорошие болезни…

– А другие эмоции? Они полезные? Как сегодня, например, – ловко перевёл он разговор и кивнул на траву, где ещё полчаса назад ласкал меня с таким дерзновением и упоением, как будто земля сошла с орбиты.

– Полезные, Варшавский. Но давай возьмём перерыв. А? – улыбнулась я. – Мне уже ходить больно.

– Так я понесу тебя, – подхватил он меня на руки и быстро закружил.

Звонок заставил его поставить меня на место.

– Есть, Светлана Фёдоровна. Так точно, будет выполнено. Она забыла свой телефон. Нет, голову не забыла.

Я громко засмеялась и легла на землю, широко раскинув руки в стороны. Мелкие облака неслись по голубому небу… как маленькие ангелочки. Может, Кирюша сейчас смотрит на нас с небес и тоже смеётся.

– Вставай. У нас куча дел.

– Это точно. А сколько сейчас времени?

– Уже одиннадцать.

– Как одиннадцать? Там же девочки голодные.

– Не волнуйся. Света их накормила, но они требуют своих родителей. У них куча идей и планов. Света сказала, что деликатно нас ждала и не звонила. Но сколько можно-то уже? Это её слова, если что.

– Это точно, сколько можно, – рассмеялась я. – Побежали домой. По дороге расскажешь, почему мы прячемся у Светы и что нам угрожает.

Варшавский снова нахмурился:

– Скорей бы всё закончилось уже. Просто невозможно расслабиться.

– Ночью помогу.

– Что? Да? Тогда ловлю тебя на слове.

Глава 64

Альфия

– Да, папа. Меня сейчас нет дома. Нет, я не могу сегодня приехать к вам. Это не мой номер телефона. Не перебивай, пожалуйста…

С самого утра всё шло не так, как я планировала. Новости не были для меня хорошими.

– Слушай, ты помнишь, где мы однажды… за городом были? Кафешку на развилке?

– Помню, – прорычал папа в трубку. – Ты снова влипла в какую-то историю?

– А то ты не знаешь, в какую… Не называй адрес кафе по телефону. На всякий случай…

– Да понял я. Давай встретимся в три часа. Я свой телефон дома оставлю.

– Хорошо. Буду ждать на месте.

Может, позвонить Варшавскому? Мы всё-таки прожили с ним несколько лет вместе. Может, он пока ничего не знает про своего сына? Нет, рисковать не буду. Что-то же ему не понравилось во всей этой истории? Почему он начал копать под меня? Ведь так всё гладко шло с самого начала.

Только когда выехала на трассу, обратила внимание, что на телефон пришло сообщение. Просила же папу, чтобы не светился. Ладно, при встрече разберёмся.

Где же я так прокололась? Про Акима никто не догадался. Сложно доказать, что я каким-то боком в этом участвовала. Достал этот мудак недоделанный. Если бы вовремя отстал от меня, остался бы в живых.

Да и с врачом – Петровичем – всё прошло гладко. Легонько стукнули машину, и он не успел на операцию к Кирсановой. Карина Олеговна в это время сработала на отлично: колола непрерывно окситоцин и грубо осматривала роженицу, чтобы роды как можно скорее начались. Не подкопаешься, она выполняла свою работу. Есть протокол, есть медицинские назначения. Только вот если её арестовали, то она уже, я уверена, даёт признательные показания.

Карина уже в тот день сомневаться начала, что поступает правильно. Всё бегала ко мне в палату да плакалась. Говорила, как бы всё печально для Кирсановой не закончилось. Начала причитать, стоило ли заходить так далеко. Да поздно было – она внесла залог за новую квартиру. Назад деньги ей бы никто не вернул, уж я бы об этом позаботилась.

Видимо, она уже тогда жалела, что со мной связалась. Как и та, вторая врачиха из захолустной больнички, Марина Иванова, кажется. Как деньги брать, так всегда пожалуйста. А как дело довести до конца, так сразу же в кусты. Хорошо, что хоть Варшавский поверил, что я ребёнка шестимесячным родила.

– Ну где тебя носит?

– Ой, не ругайся, – я демонстративно заткнула уши. – И без тебя тошно.

– Садись. Заказать что-нибудь?

– Не надо. Есть разговор.

Папа, не перебивая, внимательно выслушал меня, что со мной случилось за последние полгода. Нахмурился и заметил:

– Что-то такое я и предполагал. После того, как ты затеяла всё это с подкинутыми младенцами... Ты хоть знаешь, какого это смотреть на ребёнка и понимать, что он не из твоей семьи. Даже ради счастья любимой дочери. А тот ещё, как попугай заладил: дедушка да бабушка. Алька, Алька, потеряла ты всё. Мы-то думали, что деньги тебе нужны были на развитие бизнеса…

– В какой-то степени это так и было. Мне же нужно было удачно выйти замуж. Вы же не смогли меня обеспечить в должной степени.

– Трудности в бизнесе всегда временные. Могла бы и подождать. Нечего было самой связываться с Егорским. Было же очевидно с самого начала – он тебе не пара. Теперь такие проблемы повылазили. Варшавский уже тогда подавал большие надежды, его успех был не за горами. Не умеешь ты ждать, Алька.

– Не умею. И не хочу.

– Жила бы уже давно счастливо с Варшавским, – вздохнул он. – Как фамилия этой девки?

– Кирсанова.

– Кирсанова? – папа немного удивился. – А она откуда приехала?

– С захолустья какого-то.

– Поточнее давай, – повысил он на меня голос.

– Да не помню я! Не кричи на меня!

– Родители у неё есть?

– Вроде померли давно… или авария какая-то была. Что-то девчонки там в универе рассказывали, я не вникала особо. Сирота она у нас несчастная. Даже комнату вне очереди в общаге дали.

Папа вдруг резко побледнел и глотнул воды из стакана.

– Тебе плохо? Снова давление?

Он ещё больше нахмурился и, перегнувшись через стол, вполголоса проговорил:

– Тебе срочно надо покинуть страну.

– А то я не знаю. Как это сделать, лучше скажи? Скоро ориентировки на меня развесят по всем столбам.

– Через Кривой лес вывезем.

– Как? Там же граница проходит.

– Это нам и надо. Сегодня же вечером всё и сделаем.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Боюсь, что никогда. Была одна неприятная история, связанная с Кирсановыми. Если это только не однофамильцы.

– Ты сейчас вообще о чём?

– Если это та самая Кирсанова, в чём я почти не сомневаюсь… Кто-то же надоумил её приехать в наш город. Таких совпадений не бывает. Так вот она вовсе не из провинции, она родилась в нашем городе. Её родители попали в ДТП. Ты тогда была ещё ребёнком. В городе в то время был большой передел, а Кирсановы владели некоторыми важными активами. И на уступки идти не хотели.

– Ты тоже в этом деле был замешан?

– Все мы были замешаны, – папа хищно сверкнул глазами. – И твой новый–старый друг, который тебе помогает устранять ненужных людей, играл в том деле далеко не последнюю роль. Кажется, это был его первый выход. Он был молод, только начинал работать. Дочку Кирсановых после смерти родителей, говорили, тётка родная к себе забрала и увезла в другой город. Уже и в живых мало кого осталось. Нет свидетелей. Кто не пострадал в то время, сейчас умер от старости. Но тебе всё равно надо уехать, Алька. Если вдобавок к твоим приключениям вскроется ненужная правда о родителях Кирсановой, то мало никому не покажется. Полиция с радостью схватится за это дело.

– А Варшавские участвовали в переделе?

– Нет. Отец Макара только-только начинал работать. Зарегистрировал компанию, подбирал сотрудников.

– Жаль, что самой Кирсановой не оказалось в той машине. Сегодня всё было бы куда проще. Сколько у меня времени?

– В десять вечера буду ждать тебя на Радиальной развязке.

– Я попрошу Сержа, чтобы он подвёз меня.

– Да, с ним будет понадёжнее.

Я разблокировала телефон:

– О, я думала, это ты сообщение мне прислал. Это от Сержа. Вовремя он вышел на связь.

* * *

Зачем он позвал меня к себе на дачу? Не понимаю, какой смысл делать такой крюк на север, если мне надо ехать в Кривой лес. Да и машина моя уже примелькалась, наверное, на трассе. Ладно, он профессионал. Ему виднее.

Ох, ну и устала же я. Скорей бы всё закончилось.

– Долго ты.

Он вышел мне навстречу и забрал большую сумку из моих рук.

– Еле нашла твой дом. Зачем он тебе в такой глуши? Мог бы, кстати, и сам подъехать. Зачем я плачу тебе такие деньги?

– Скоро узнаешь. Проходи в дом.

– Нам некогда. Кстати, а где твоя машина? На чём мы поедем?

– В гараже, – его глаза как-то зло светились в свете придомового фонаря.

– Серж, что-то ты мне не нравишься сегодня? Если тебе было так лень работать, мог бы и сказать. Сама бы добралась.

– А я и не должен тебе нравиться. Заходи, не бойся. Выпьем чайку на дорожку.

Он подтолкнул меня к двери. Я не отреагировала: мне всё больше не нравилась эта история. Сегодня Серж сам на себя не был похож.

Я развернулась, но в тот же миг оказалась в его руках. Попыталась вырваться, но тут же получила под дых. Голова резко закружилась, и я потеряла сознание.

Глава 65

– Мама, папа, где вы были так долго? – Ксю первая налетела на нас.

– В магазин ходили, – нашёлся Макар. – Собирайтесь, девочки. Надеюсь, вы уже пообедали?

– А куда мы поедем? Это сюрприз? – уточнила на всякий случай Катя.

– Да… Наверное, сюрприз. Мы поедем к одному доброму мальчику.

Ксю подошла поближе и прищурила глаза:

– К твоему сыночку?

Макар присел на корточки и притянул девочек к себе:

– Мы поедем к моему сыну. Я уже говорил – его зовут Максим. Он вам понравится.

– Он задира? – спросила Катя.

– У нас в садике есть один плохой мальчик, – тихо пояснила Ксю. – Так вот он девочек всё время толкает. И ябедничает на нас. Когда мы котлеты прячем за батареей.

– Ну, котлеты надо кушать, чтобы вырасти. А ябедничать нехорошо. Я разберусь с вашим этим мальчиком в понедельник, – сразу было видно, что Макар умеет говорить с детьми. – А наш… Максим не обижает девочек. И вы его обязательно полюбите. Потому что он ваш брат…

Я отвернулась, чтобы не заплакать. Мои девочки ненадолго замолчали, но потом засыпали Макара вопросами:

– А он красивый?

– А что он умеет делать?

– А он будет с нами ходить в одну группу?

– Он уже умеет читать?

– А он знает, какая у нас мама?

От последнего вопроса я вздрогнула. Как мои девочки смогли сложить два плюс два? Как они поняли, что я и его мама тоже?

Не выдержав, я развернулась и присела рядом с Макаром:

– Вот вы ему и расскажете, какая у вас мама. Красивая и добрая. Самая лучшая на свете.

– Мамочка, ты не плачь, – обняла меня Ксю. – Максим тебя полюбит. Мы поможем ему полюбить.

– Конечно, полюбит, – поддержал всех Макар и улыбнулся.

Он старался говорить твёрдым голосом, но я видела, как сильно у него дрожали руки.

– А почему вы решили, что я его мама? – не удержалась я.

– Так мы со Светой на прошлой неделе сериал смотрели. Там тоже мама нашлась, – пояснила Катя.

Макар поперхнулся и громко рассмеялся:

– Тогда поехали. Жизнь гораздо круче всех сериалов.

Пока Макар переставлял местами наши машины, чтобы можно было выехать со двора, и перекидывал детские сидения к себе, я вкратце рассказала Свете, что мы узнали за последние два дня. Она молча выслушала меня и сжала кулаки:

– Надеюсь, эту гадину отыщут. Прости меня, Настя. Как я могла допустить такую ошибку? Я ведь чуяла, что не всё ладно в этой истории. Бедный малыш, Максимка… Но это маленькое бездыханное тельце… которое мы похоронили… Твоя трудная беременность… всё сбивало с толку. Какие они все твари конченые, – Света не успевала вытирать свои слёзы. – Ведь мы с тобой чувствовали, ведь чувствовали, Настя, согласись: что-то не складывается. Сердце ныло и ныло.