Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– А её родители?

– Они вообще как-то сразу после свадьбы отстранились от нас. Вот это, кстати, ещё одно доказательство того, что она, похоже, не является мамой Максима. Но пока рано строить догадки… Лучше сначала убедиться.

– Бедный малыш. Ну как так? Он же будет переживать.

– Выглядит странным, но он никогда по ней не скучал. Очень любил проводить время со мной и моими родителями. Но, конечно, придётся постараться, чтобы всё исправить. Вот как Настя это выдержит? Я после комы, наоборот, сильнее стал. Теперь я уверен: самое главное, что все живы и здоровы.

– Почему ты думаешь, что Апекс опасна?

– Как-то после больницы копался в её документах... И нашёл в её бумажках один интересный контакт. В своё время, когда я только начинал заниматься грузоперевозками, попал в одну неприятную историю. Но меня выручил мой будущий компаньон. Уладил неприятности и рассказал, к каким методам могли прибегнуть наши недобросовестные конкуренты. Так вот контакт этот – довольно известный в определённых кругах. К нему обращаются за помощью, когда надо кого-то устранить. Зачем ему Алька звонила?

Мы вышли из машины и направились в сторону больницы.

– Откуда ты знаешь, что Апекс ему звонила?

– Заказал распечатку у надёжных друзей.

– Ну и что? Ты думаешь, что это она подстроила твою аварию?

Я поперхнулся:

– Нет. По мне всё чисто. Влетел в меня бухой товарищ на перекрёстке. Тогда у нас с Алькой ещё всё было более-менее в порядке. В больнице она могла, наверное, что-нибудь сделать. Но, вероятно, была плотно занята моим наследством. Сам не верю, что речь идёт о моей жене…

– Тогда что? Зачем ей этот контакт?

– Она ему звонила ещё до того, как Максим родился.

– У тебя есть какие-то предположения на этот счёт?

– Аким.

– Это точно? Макар, я не верю. Этого просто не может быть. Она же обычная девчонка. Училась с нами, ходила в кафе, веселилась. Нет, в это тяжело поверить.

– Придётся. Я уже видел, что она писала вместо меня Насте. Кстати, надо разыскать Медведского. С ним она тоже общалась.

– Если это всё правда, то стоит усилить охрану.

– Уже, Камиль. А вот и мой начальник охраны. Ну что, Пётр? Удалось что-нибудь узнать?

– Да, Альфия Апекс делала аборт в этой больнице шесть лет назад. И ещё – кто-то проводил тест ДНК после этой процедуры.

– А это разве возможно? – спросил Камиль.

– Если не утилизировали… то почему нет.

– Ясно. Кто отец ребёнка? – не удержался я.

– Некто Аким Ребров. Врача уже задержали в аэропорту.

– Хорошо, – сердце моё оборвалось. – Нам пора посетить роддом.

– Уже, Макар Евгеньевич, – ответил Пётр.

Глава 59

Макар

– Камиль, мне нужна твоя помощь. Заскочи, пожалуйста, по дороге в детский магазин. А мы с Петром Аркадьевичем поедем в роддом.

Камиль улыбнулся:

– Купить подарки милым барышням?

– Да, настольную игру. Настя прислала название. Девочки давно просили её купить. Жаль, не получится самому попасть в Детский мир.

– Успеешь ещё. Девочки они такие. Как войдут во вкус.

– Да.... и шарики там разные купи, куклы на свой вкус. Сладкое что-нибудь.

– Не переживай. Будет сделано, друг. У меня племянница примерно такого же возраста. Я ей позвоню, она расскажет, какие там платья надо для пупсов.

– Ну тогда и племяннице найди что-нибудь интересное. Привози её тоже к нам. Как закончишь с покупками, подъезжай к роддому. Я тебя буду ждать.

– Договорились, Макар.

При входе в здание я разволновался. Как и в тот день, когда приехал к сыну. Кто бы мог подумать, что так всё обернётся для нас с Настей.

– Макар Евгеньевич! Идём, нас уже ждут, – встретил в дверях меня Пётр.

Мы с ним поднялись на второй этаж и вошли в ординаторскую. За столом сидели несколько мужчин в белых халатах и женщина лет тридцати пяти с заплаканным лицом. Меня представили администрации роддома и предложили присесть.

– Карина Олеговна, вам придётся повторить всё то, что вы рассказали нам, – сказал главврач строгим голосом.

Женщина заплакала и закрыла лицо ладонями. Я понял, что передо мной находится та, из-за которой мои родные люди натерпелись и настрадались на всю жизнь вперёд.

– Подождём минут пять. Сейчас сюда должен подойти следователь, – предложил Пётр.

– Я согласен. Макар Евгеньевич, ознакомьтесь пока с историей родов Кирсановой Анастасии.

Меня переполняли нехорошие чувства. Хотелось подойти к этой… недоврачихе и размазать её по стенке. Но Пётр был на страже. Он суетился вокруг меня, ободряюще похлопывал по плечу, подсовывал под нос какие-то бумаги и объяснял непонятные медицинские термины.

– Пётр Аркадьевич, а что, у вас есть медицинское образование? – поинтересовался главврач.

– Окончил медучилище. Но это было давно. Потом поступил на юридический факультет. И по специальности никогда не работал.

Вот так дела! Я и не знал таких подробностей о моём начальнике службы безопасности. Это многое объясняет.

Это ведь ему я должен быть благодарен: Пётр почувствовал неладное и затеял вместе со мной расследование. Он давно предлагал запросить документы из больницы. Сразу после того, как Алька родила. Но я не прислушался тогда. Был счастлив, что сынок выжил.

Алька родила… да никого она не родила! Тварь последняя!

– Пётр Аркадьевич, что насчёт Апекс известно?

– Уже работаем, Макар. Только дома она двое суток не появлялась. Наблюдение за домом Светланы Фёдоровны ещё больше усилили. Я дополнительно отправил ребят на помощь к твоим.

– Что-то тревожно мне.

– Это от стресса, Макар. Не волнуйся, у нас абсолютно всё под контролем. А вот и следователь. Добрый день!

Мы поднялись, чтобы поприветствовать и пожать руку вошедшему представителю прокуратуры.

– Итак, все в сборе. Начнём, пожалуй, – следователь раскрыл красную папку. – Карина Олеговна, вы работаете в роддоме пятнадцать лет?

Во мне всё кипело. Пока эта… хищница что-то отвечала, я старался думать о детях. Мне нельзя натворить глупостей. Они ждут меня вечером. Я обещал им праздник. И моя Настенька ждёт. В груди приятно что-то прошерстило и плавно опустилось в живот. Как будто и не было этих шести лет… Желание тут же окутало с ног до головы. Я улыбнулся: мы станем счастливыми, мы ещё отвоюем свой рай. Я в этом уже почти не сомневался. Нас теперь пятеро.

Тихий голос вырвал меня из будущей ночи, где я ласково укладывал мою любимую на кровать…

– Я познакомилась с Альфией Апекс перед Новым годом, когда стало известно, что Кирсанова будет рожать в нашем роддоме. Нас свела моя подруга из районной больницы.

– Иванова Марина?

– Да.

– Вы были в курсе, что Иванова Мария и Апекс Альфия подделали документы в другой больнице ещё летом, шесть лет назад?

– Да. Но я не хочу…

– Послушайте внимательно, Карина Олеговна, – перебил её следователь. – Иванова Марина и Воробьёв Константин помещены в следственный изолятор. Они уже сотрудничают со следствием. И я предложил бы вам сделать то же самое. Это поможет вам сократить ваш срок заключения. Рассказывайте в подробностях.

– Марина… она помогла Воробьёву подделать документы. Только и всего…

– Вскрылись ещё некоторые преступления. А то, что Иванова Марина знала о том, что вы собираетесь похитить чужого ребёнка и отдать другой женщине – этого мало для заключения под стражу?

– Нет, конечно. Да и я бы не согласилась никогда на это дело, – снова начала всхлипывать воровка детей. – Если бы не моя больная мама... Ей нужна была реабилитация после инсульта. Она в возрасте, её выписали домой. Даже я, врач, не смогла найти ей место. А в платных центрах один день стоит столько, что мне даже при двух ставках не заработать таких денег.

– Ну, вы очень помогли своей маме. Теперь она прямиком поедет в интернат для инвалидов и пожилых людей. И навещать её будет некому.

– Я знаю. Я совершила ужасное преступление.

– Сколько вам заплатила Апекс?

– Миллион.

– Вы с кем-нибудь делились? Кто был с вами рядом в день родов Кирсановой?

– Со мной была старшая медсестра. Куляева её фамилия. Она сегодня выходная. Да, я заплатила ей. Она быстро согласилась нам с Апекс помочь.

– У Куляевой тоже трудности в семье?

– Вроде нет. Просто она не отказалась от дополнительного заработка.

– В больнице кто-нибудь ещё был в курсе ваших дел?

– Нет. Мы сами справились. У нас рожала одна алкоголичка. Она упала или… возможно её даже сбила машина. У неё были различные повреждения…

– Её никто не видел в больнице? Как она попала на ваш этаж? Она не была оформлена как пациентка?

– Это не составило большого труда. Пока в приёмном отделении принимали рожениц, мы подняли её на наш этаж и выделили отдельную палату.

Меня потряхивало от того, как спокойно она об этом рассказывала. Чужие жизни, чужие судьбы. Страшно вот так вот соприкоснуться с человеком, который продал свою душу.

– Это было спланировано заранее? – хмурился следователь.

– Нет. Нам просто так повезло в тот день.

По ординаторской пронеслось недовольное роптание.

– Тише, граждане, – попросил следователь. – Я разделяю с вами негодование, но давайте сначала во всём разберёмся. А чтобы вы делали, если бы не нашлось в тот день такой роженицы?

– Тогда пришлось бы инсценировать похищение.

– Вы даже не сомневались в том, что на вас не падут подозрения?

– У меня безупречная биография, большой стаж, министерские благодарности и награды за отличный труд. Как и у нашей старшей медсестры. Камеры в коридоре через раз работают. Да и отключить их не составляет особого труда. Могло ещё повезти по-другому…

– Это как?

– Мог появиться нужный труп… плод в морге…

– Не понял?

– Ну, родился… и умер. Но на это не приходилось рассчитывать. Такое в нашем роддоме бывает редко.

Главврач выглядел бледным и поникшим. Представляю, что он там себе думал в эту минуту. Вот ведь, под самым носом пригрел змеек на свою шейку.

– А в чём заключалась удача?

– Мы забираем ребёнка у алкоголички и приносим его Кирсановой. Он глубоко недоношенный. Мать в таком состоянии вряд ли отличила бы его от своего.

– А Апекс, значит, этот ребёнок не подходил?

– Ну нет, конечно, ей нужен был именно сын Кирсановой. И именно мальчик.

Я схватился за голову. Представляю, как бы жила все эти годы Настя, если бы думала, что её сына украли. Извелась бы вся. Думала бы постоянно, каждую минуту… что с ним и где он сейчас находится. Так, действительно, у неё хотя бы могила была…

А если бы мальчик той несчастной женщины выжил? Ребёнок уже привык бы к Насте и девочкам. А потом всё это вскрылось бы… Настоящая мать нашлась. Нет, это просто край. Апекс найду и придушу собственными руками.

Надо немедленно найти эту маму… Пусть хоть на могилу сходит к сыночку своему…

– Но у вас всё пошло не по удачно подвернувшемуся плану? Сын травмированной женщины умер. Правильно?

– Да. Мы подменили детей. Апекс зарегистрировалась как роженица. Получила ребёнка… и мы её от греха подальше перевезли в другую больницу.

– А как же ещё один ребёнок? Как вы провели роды?

– А… это. Так роды алкоголички нигде не прошли по документам.

– Понятно. А беременность у Апекс «вела» Иванова Марина? Вела, в кавычках, конечно же.

– Да. Она подрабатывала в платном центре. Туда и обратилась Апекс, насколько мне известно.

– А травмированная женщина не потребовала ребёнка? Не хотела его увидеть?

– Требовала. Даже истерить начала. Мы принесли ей поддельные анализы. Якобы она была нетрезвой. Обвинили её в непутёвом образе жизни, попросили вежливо заткнуться. Пригрозили ей тюрьмой. Мол, она сама виновата в смерти сына.

– А Кирсановой пришлось отдать умершего младенца?

У меня в груди… словно кол забили.

– Да, она хотела его похоронить как положено.

Я вскочил, но Пётр вовремя перегородил мне дорогу:

– Тихо, тихо, Макар. Не надо марать руки… Поехали, нам больше здесь делать нечего.

Да, он прав. Осталось дождаться результата теста и всё рассказать Насте. Пётр обещал ускорить это дело до трёх дней.

– Тебе надо домой, Макар Евгеньевич! Девочкам надо правду рассказать. Что ты их папа настоящий.

– А Максим?

– Потерпи пару денёчков. Насте можно всё рассказать. Эксгумацию придётся в любом случае проводить. Ну а Максим – дождитесь теста. Вдруг эти мрази что-то напутали. Или ещё у кого-нибудь дитё спёрли. И прошлый тест тоже подделали.

– Для них будет лучше, чтобы тест всё подтвердил, – я сжал кулаки. – Даже не представляю, где мы тогда будем с Настей сына своего искать.

– Да ваш это сынок, не переживай. Максим – ваш. Он очень похож на тебя. Осталось лишь документы оформить.

Глава 60

– Привет, Макар! Где ты был так долго?

Я набросилась на Варшавского с самого порога. Совсем забыла про наших девочек. Ведь они могут незаметно подкрасться к нам, и будут сильно удивлены, что их новый знакомый страстно целует маму.

– Я ужасно скучал, Тростиночка. Милая моя!

Он провел щетиной по моей ладони.

– Я думала, случилось что-то ужасное. Целый день дозвониться до тебя не могу.

– Всё хорошо. Я уладил некоторые вопросы. Ты молодец, не стала мне перечить.

– В смысле? – не поняла я.

– В смысле – не сбежала снова, – засмеялся Макар и зарылся носом в мои волосы. – Ага, наши маленькие кучеряшки тут как тут.

Катя подошла первой:

– А что это вы здесь целуетесь втихаря?

– Вот-вот, – упёрла руки в бока Ксю.

– Скажем им? – спросил у меня Макар с серьёзным лицом.

– Прямо сейчас? Здесь??

– Мне не терпится. Я долго ждал…

– Ну давай хоть в гостиную пройдём.

– Там нам могут помешать.

– Я согласна.

Макар опустился на корточки перед девочками. Притянул их к себе и что-то зашептал на ухо. По очереди: то одной, то другой. Они заулыбались в ответ и обвили своими тоненькими ручонками его шею. Варшавскому трудно противостоять.

– Девочки, надо серьёзно поговорить.

– О том, что ты наш папа? – спросила Ксю.

– Ну да…

– Мы всё знаем. Мы слышали, как мама со Светой говорила в кухне.

– И что же они там говорили?

Не знаю, как отучить их подслушивать. Они и в детском саду везде суют свои маленькие носы. Как бы чего не произошло нехорошего. Я обязательно поговорю с ними. Но сейчас не буду вмешиваться.

– О том, что ты и есть наш настоящий папа. Самый-самый настоящий, – ответила Катя.

– Так и есть. Я – ваш настоящий папа.

– Мама, а ты что, не знала, что он – наш папа? Не хотела нам говорить? – Ксю посмотрела на меня долгим взглядом.

Макар обернулся ко мне и ободряюще улыбнулся. Потом ещё крепче прижал их к себе и горячо зашептал:

– Это я, мои малышки, во всём виноват, – его ладонь зависла над головами девочек. – Я не знал, что вы родились.

Его напряжение в теле передавалось и мне.

– Но ты мог спросить у мамы, – стояла на своём Катя.

– Мог… но не спросил… Это я во всём виноват. Мама не нашла меня. Я уехал далеко. Нет мне прощения, мои доченьки.

Я подошла к нему и пнула его в спину:

– Эй, ты что там несёшь. Мы оба с тобой хороши.

– Нет, один я во всём виноват…

– Мы тебя прощаем, – обняла его Ксю. – Правда, Катя?

– Правда. Мы прощаем тебя… папочка… только больше никогда не уезжай от нас.

Я присела рядом с ними:

– Я за этим прослежу, мои малышки.

Мы все вместе крепко обнялись. Девочки начали раскачиваться из стороны в сторону. И в конце концов повалили нас всех на пол.

– Эй, что-то я не поняла? – услышали мы строгий голос за спиной. – Ужин давно готов, а вы здесь пыль собираете.

– Света, папа наш настоящий, – воскликнула Ксю. – Как ты и говорила!

– Когда это я такое вам говорила? – нахмурилась Света.

– Это они подслушивали, – пояснила я и поднялась. – Мы ещё с вами об этом поговорим, – показала девочкам кулак.

Девочки засуетились, подождали, пока Макар поднимется на ноги, и тут же облепили его с двух сторон.

– Папа, папа. Мы не специально подслушивали, честное слово. Мы просто так тебя долго ждали. У всех в детском садике есть папа. А у нас не было…

Вот хитрушечки, знают, что надо сказать. Быстро нашли себе защитника. А Макар сразу и растаял.

– Я понял уже, девочки. Не волнуйтесь, я поговорю с мамой. Но и вы больше не подслушивайте. Это некрасиво.

– Мы не будем, папа.

– Ура! – закричала Ксю. – Теперь у нас есть самый настоящий-пренастоящий папочка.

– Ура! – подхватила Катя и запрыгала вокруг Макара, который только и делал, что вытирал свои глаза.

– Так, всем руки мыть и быстро за стол! – сориентировалась и быстро скомандовала Света. – Я бегу доставать утку из духовки.

Я выдохнула. Выдохнула весь этот многолетний кошмар. Теперь я не одна. И мне не надо полностью возлагать на себя воспитание дочерей. Варшавский, я уверена, обо всём позаботится.

Когда Света отправилась на кухню, а девочки исчезли в ванной – потому что им папа так сказал – мы снова с Макаром обнялись.

– Макар, что такое? Что-то серьёзное случилось?

– Всё в порядке, Настенька. Я просто устал.

– Нет. Я тебя хорошо знаю… и чувствую. Даже когда ты лежал за тысячи километров от меня в больнице, я знала, что тебе плохо.

– Мы позже с тобой поговорим. Давай, поужинаем для начала. Ты такая красивая, солнышко моё. У девочек такие же завитушки, как и у тебя. Я помню те осенние дни, когда любовался твоими волосами.

– Я тоже помню, – засмеялась я. – Проходу мне не давал. Я боялась из общежития выйти.

– Я тогда тебя до смерти хотел… как и сейчас, – зашептал на ухо Макар. – Ничего не изменилось. Чувства вернулись с утроенной силой.

– Почему ты шепчешь?

– Так сейчас же всё это станет известно на весь посёлок. Девочки не спят в шапку.

– Это да, никак не могу их отучить от этой скверной привычки.

– Они просто любопытны. Им не интересно то, что делают их сверстники. Надо им подыскать школу раннего развития. Мой Максим… – тут он запнулся.

– Продолжай. Я уже люблю твоего Максима.

– Не так всё просто малыш…

Макар, как пришёл домой, только и делал, что говорил загадками. В нём чувствовалось сильное напряжение, а в глазах светилась боль. Тоска какая-то… это здорово передавалось и мне.

– Ну, кто нам поможет? Прости, Макар, пришлось задержаться.

Дверь открылась, и в дом в буквальном смысле ввалился Камиль с воздушными шариками и огромными пакетами в руках и под мышками. За ним скромно вошла маленькая девочка, примерно ровесница наших дочек.

– Привет! Как тебя зовут? – я забрала из её рук большой торт.

– Оля. А у вас сегодня праздник?

– Да. Присоединяйся к нам. Сейчас познакомлю тебя с девочками.

* * *

– Ух, ну я и устал. Сколько у них вопросов много.

– Мне кажется, что они – полностью в тебя, – повредничала я. – Такие же любопытные и сующие свой нос куда не надо.

– Что ж – это хорошая характеристика.

Я стянула покрывало с кровати, но не успела его переложить на диван. Почувствовала толчок в бок, а потом свежее дыхание возле носа. Макар прижался ко мне со спины и крепко обнял:

– Девочки не услышат нас?

– Не волнуйся, они спят со Светой на первом этаже.

– А то, можно подумать, им тяжело сбежать?

Я вздохнула:

– Это ты на меня намекаешь?

– Надо было всё-таки ехать ко мне…

Он развернул меня, забрал покрывало и швырнул его на пол. С жаром прижался к моим губам и тихо застонал:

– С трудом дождался этой ночи.

– Я тоже, Макар. Это неприлично женщине так хотеть мужчину.

– И что здесь неприличного, Тростиночка?

Он стянул с меня платье и отступил назад.

– Нет, нет. Стой так… Я хочу любоваться тобой…

– Макар, я стесняюсь.

– Настя, ну что за глупости. И вообще – ты принадлежишь мне. Я буду смотреть столько, сколько захочу, – он снова обхватил меня и немного приподнял, чтобы покружить. – И не только…

Последние слова он добавил глухим голосом, от которого у меня пробежали мурашки по плечам. Но не успела я переварить нахлынувшие чувства, как он вновь подхватил меня и отнёс на кровать.

Губы прошлись по моей коже на шее и опустились на ключицу.

– Я люблю, когда ты вот такая…

Макар что-то шептал, не переставая. Невнятное и непристойное.

– Какая такая? – я смогла переспросить.

– Обнажённая и покорная.

Я вдруг вспомнила, что он обещал меня наказать за побег. Хорошо, что уже в доме царил полумрак. Видимо, я сильно покраснела. Не хотела, чтобы он это заметил. Во всяком случае, моё тело горело как при высокой температуре. А Варшавский упивался: своей властью надо мной и происходящим в этой комнате.

Макар тяжело дышал, но было видно, что он наслаждается каждый секундой нашей страстной ночи. Он никуда не спешил. Всё, как и обещал: ночь была долгой, почти бесконечной. Я вздрагивала от неожиданных прикосновений, а он лишь тихо смеялся:

– Попалась, Тростиночка. Будешь знать, как от меня бегать.

Я открыла глаза, когда солнце ещё не взошло. Лёгкий холодок из окна пробежался по нашим телам, разгорячённым как после хорошей пробежки. Я внимательно прислушалась: Макар тихо и ровно сопел.

Хотела было снова удобно улечься на подушку, но дёрнулась от его голоса:

– Поцелуй меня.

– Я тебя разбудила. Извини.

– Вот и хорошо. Надо поговорить, солнышко. Лучше это сделать, пока все спят. Ну, я дождусь утреннего поцелуя от своей любимой девочки?

Глава 61

Женя

– Ты зачем мне звонишь на этот номер?

– Это очень срочно, Женя.

– Ладно, говори. Только быстро. Я занят, у меня совсем нет времени.

– Я не знаю, что мне делать, – истерила Алька. – На меня вышли менты.

Я глубоко вздохнул:

– Так этого и следовало ожидать. Неужели ты думала, что тебе удастся долго водить всех за нос.

Вот же какая дура. Дался ей этот Варшавский. Жила бы себе спокойно. Припеваючи. Деньги есть, жильём родители обеспечили. Нет же, прицепилась зачем-то к Кирсановой. Если бы я сам не был врачом, то подумал, что она больная на голову. Но таких симптомов здесь нет: это всего лишь обычная зависть.

Алька привыкла получать всё налево и направо, как ей вздумается. Зачем было тогда изменять Варшавскому? Он в ней души не чаял. И Насте жизнь бы не испортили.

Теперь поздно, я по собственной дурости связался с этой недалёкой женщиной. Как бы самому теперь за решёткой не оказаться из-за неё.

– Ты же понимаешь, что не всё можно говорить по телефону?

Сейчас она и вправду казалась неадекватной.

– Да что говорить-то… Они в больничке носом землю роют, все документы подняли. Врачи уже под арестом.

– А что, должно было быть по-другому? Сама знаешь, когда за дело берётся Варшавский, горы сдвигаются со своего места.

– Эх, – горько вздохнула она в трубку: – Его бы энергия…

– Ты забыла? У тебя был доступ к его энергии. Ты сама всё потеряла по глупости и жадности. Причём дважды. Что в больничках нарыли? – не телефонный это разговор, ох не телефонный.

– Да почти всё… осталось только дождаться теста ДНК. И Макар узнает, что выродок этот – сын Насти.

– Грустно как-то.

Вот и настал час икс. Будут они жить долго и счастливо.

– Что грустно-то?

– У нас с тобой ничего не получилось…

– Потому что ты… сам виноват. Зачем к Кирсановой пристал. Сделай аборт, сделай аборт. Неужели ты не понимаешь: провинциалка эта – такая же конченая, как и Варшавский. Помешанная на своих детях. Какие там аборты? Они же мечтают о высоком. Это мы здесь с тобой такие приземлённые.

– Ну ты-то, пожалуйста, не сравнивай меня с собой. У нас с тобой разные немного цели были. Ну да, я действительно не хотел воспитывать чужих детей. Что с того? Имею на это полное право.

– Да избавился бы потом как-нибудь от этих детей. Вон они какими слабыми родились. У тебя была куча вариантов, как решить свою проблему.

– Ты своим языком-то трепи, да не забывайся. Я не собираюсь действовать твоими методами.

– Ну конечно. Тебе хорошо. Ты сидишь за границей в безопасности. Учти, меня найдут – ты в стороне не останешься. Помоги мне уехать, Женя!

– Я не стану тебе помогать.

– Ты совсем уже в край? Забыл там что ли, какие делишки вместе проворачивали? Про друга нашего общего может напомнить? А, Женя?

– Если ты про вашего друга, который с вами учился. И который активно участвовал в твоей жизни, то здесь целиком и полностью – твоё решение. Я к этому никакого отношения не имею.

– Ну ты как бы и не препятствовал. Не сопротивлялся, как говорится, чтобы прийти к своей цели.

– Так к цели-то я не пришёл…

– Так, заткнись и слушай меня. Ты сейчас будешь делать то, что я тебе скажу. Иначе по поводу тебя быстро всплывут очень нехорошие сплетни. Ты поможешь мне сегодня же покинуть нашу страну.

– Я с шантажистами не имею никаких дел. Прощай, Альфия.

Я отключил телефон и её номер занёс в чёрный список. Вот же идиотка. Она напридумывала себе, что может меня чем-то прижать.

А то я не знаю, что может… Она и не такое может. Да, сглупил я. Испортил, похоже, себе жизнь. Чёрт бы побрал эту Кирсанову. Угораздило же меня так вляпаться!

Очевидно же было, что они друг от друга без ума. Просто по молодости своей не справились с препятствиями, не справились со своими эмоциями и новыми желаниями.

Что же теперь делать? Алька же не остановится. Вылезет наружу смерть Акима. И то, что я в больнице помог подделать документы. Да и врачи, скорее всего, дадут показания против меня. Но я-то тут сижу крепко. Не должны чужие ручонки дотянуться до меня. Надо только заранее позаботиться о своей безопасности. Вот только о возвращении домой придётся забыть раз и навсегда. И о маме тоже…

Я ведь познакомился с Макаром при странных обстоятельствах. Замёрзла солярка в баке. И, скорее всего, меня ждали ну не смерть, конечно, но очевидно очень большие и неприятные последствия. Трасса была пустой, когда я возвращался на своей машине из-за границы. Машины просто проезжали мимо. Никто не хотел останавливаться ночью. Да и трасса эта не слыла безопасной. Каждый день в сводках передавали о том, что кого-то ограбили или ещё чего хуже.

Варшавский же никогда никого и ничего не боялся. Он остановился, взял меня на буксир. Доехали мы с ним до ближайшей заправки. Оставили мою машину под камерами, а на его – благополучно добрались домой.

По пути разговорились, кто чем занимается. Потом были совместные встречи в кафе и барах, познакомили друг друга со своими друзьями. Вот так наше интересное знакомство переросло в такую крепкую, я бы сказал, почти настоящую мужскую дружбу. Вроде и цели у нас в жизни были на первых порах одинаковые.

Мне бы ценить нашу дружбу. Не каждому такое выпадает. Варшавский, несмотря на всю свою необузданность в отношении к жизни, в целом – правильный что ли. Робин Гуд, Зорро, благодетель. Не знаю, как его назвать. Борец за справедливость. Любит, чтобы всё вокруг него крутилось, вращалось. Добро вставало на своё место. Иногда он и сам делает странные и непонятные вещи. Но кто из нас не ошибается?

Ему проще быть справедливым и рассудительным. Он родился в богатой семье. Надо отдать должное, Макар пытался всё сделать своими руками. Отказывался от денег отца. Такой весь из себя независимый.

Я бы посмотрел на него, как бы пришлось ему добиваться всего самому, если бы он родился и жил в глухой деревне. Когда твоя мама больна, инвалид детства. А отец – так я его и вообще не помню.

Я вынужден был затыкать свою совесть, бросать мать и уезжать за тридевять земель. Только так я мог помочь ей деньгами. Да и себе в целом. А тут ещё и девушка встала между нами с Макаром. Настенька.

Мы впервые с Варшавским поругались, когда он позвал меня осмотреть Кирсанову после того, как он её пихнул. Пару раз до этого момента встречал Настю в кафе. Она мне сразу понравилась. Вьющиеся густые каштановые волосы, точеная фигурка. И глаза, за которые отдашь душу кому угодно.

Но я не стал ухаживать за ней. Не положено, это девушка друга. Брал пример с Варшавского. Хотел быть справедливым. Но когда прикоснулся к Насте, осматривая её синяки, то понял, что пропал. Решил действовать. Варшавский ведь всё равно не воспользуется правильно той красотой и добротой, которые несёт та, с зелёными глазами.

В итоге я сам скатился в жуткую грязь. У меня была возможность прижать Кирсанову, но я не смог. Если честно, то меня поразила её стойкость. Я не смог воспользоваться Настиной добротой. Всего лишь один раз попытался её поцеловать. Эту нежность на губах мне не забыть до конца жизни.

Казалось бы, прими её детей и всё сложится, как надо. Ну не получилось у меня: Варшавский бы всю жизнь стоял между нами. Да и, я уверен, Макар узнал бы со временем про детей. И про всё остальное тоже. Пришлось бы мне их обоих терпеть. А я собственник, большой собственник.

Пакостил по мелочи. Не знаю, на что я надеялся. Писал Варшавскому со злости, какие у нас с Настей бывают бурные ночи. Какая она нежная, какой она умеет быть страстной. Пока она не сбежала от меня, отключив телефон.

Снова разыскал её. Насте помогла её начальница, неплохая в общем-то женщина. Мы могли бы со Светланой Фёдоровной договориться. Было видно, что я ей симпатизировал. Но Настя упрямо стояла на своём: она меня не любит и её дети никому кроме неё не нужны. И у нас опять с ней ничего не получилось.

Сейчас бы избавиться от Альки. Я же сам рассказывал ей обо всех передвижениях Насти, а она уже действовала согласно сложившимся обстоятельствам. Одного я не учёл – связываться с такими подонками, как Апекс, нельзя ни при каких обстоятельствах в жизни. Даже если влюбился без памяти…

Альке крупно повезло. Это же надо было столкнуться в клинике с Настей, узнать, что Кирсановой нужно делать редукцию плода, и воспользоваться этим. Алька всё удивлялась. Как узнала, что ребёнок не один, то чуть с ума от зависти не сошла. А уж когда про тройню дозналась – решила сразу этим воспользоваться.

Я знал обо всех её делах. Но не остановил. Знал, что она сделала аборт, что ребёнок был от Акима. Знал, что она подменила ребёнка Кирсановой. Знал, что случилось с Акимом… Уверен, мне придётся за всё это ответить. Не наяву, так в жизни. Жаль только мою маму. Она этого точно не переживёт, когда обо всём узнает.

Аким выяснил, что карта Апекс исчезла из больницы. Но смог договориться с персоналом. Сделал тест ДНК, но документы снова все пропали. Это я всё время помогал им исчезать. Аким понял, что все его договорённости с Алькой – фикция.

Он ехал к ней. Высказать всё прямо в глаза. А потом собирался донести правду Варшавскому. Но не доехал… Специальный человек устроил всё так, что и не подкопаешься. Я думал, что Алька и от Варшавского хотела избавиться таким же образом. Но нет, я всё проверил. Специально слетал, чтобы убедиться, что ДТП не было подстроено. Очень не хотелось лишние грехи вешать на свою душу.

Перед Настиными родами мы с ней поругались. Это была наша последняя встреча, после которой я понял: вместе нам никогда не быть. Я прокололся. Не смог сдержать своих эмоций. Мне не нравилось, как она стала выглядеть. Как менялось её тело… Сказал, что тройня не стоит этого. И Варшавский не стоит. Нормальные люди в таких случаях делают аборт.

Она ответила, ну что ж, ты хотя бы был правдив передо мной. И перед самим собой.

Глава 62

Альфия

– Чёртов засранец! Ещё и в чёрный список меня занёс. Ну ничего, думаешь, удастся тебе выйти сухим из воды?! Как бы не так, Женечка. Тебе без меня никуда.