Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Да. Я сначала хотела перевестись в свой универ. В своём родном городе. Но возникли сложности с моей квартирой. Агент устроил аферу. Я не смогла вернуться в свой дом.

Макар недовольно поморщился:

– Я знаю об этом. Но ты же поехала к Медведскому?

– Это вначале… Когда увидела тебя с ней…

– Прости, – он сжал кулаки. – Я не должен тебя в этом упрекать.

– Лучше мы сейчас это обсудим с тобой. Я жалею, что поехала тогда с ним. Только зря человеку надежду подарила. Мне Камиль предлагал на время квартиру своих родственников. Но я не хотела оставаться в городе. Боялась увидеть тебя вместе с ней…

– Я тоже этого боялся. Медведский постоянно присылал мне сообщения, как вы вместе весело проводите время с ним. А я тихо сходил с ума от горя и ненависти. Всё не мог поверить, что для тебя ничего не значили наши встречи.

Я с трудом удерживала слёзы. Эмоции нахлынули на меня с новой силой.

– Я чувствовала то же самое. А когда прочитала смс от тебя, то и вовсе поникла. Дети… твои дети вытащили меня. Они так активно себя вели в животе, я чувствовала их тягу к жизни с самого начала беременности.

– Настенька, – Макар усадил меня на диван, а сам сел на пол и припал к моим коленям. – Девочка, моя, как ты только это выдержала? Одна на белом свете…

– У меня была Света.

Я разревелась. Как же трудно ему рассказать всю правду до конца. Он начнёт во всём винить себя.

– Ну что ты, малыш мой. Не надо, не рви моё сердце. Я положу весь мир к вашим ногам. Мои вы девочки, родные мои… Я знаю, прошлое невозможно забыть. Но я всё сделаю, чтобы вы больше никогда не страдали.

– Макар… – я задыхалась и судорожно цеплялась за его руки. – Ты не всё знаешь…

– Медведский сделал тебе больно? – его глаза почернели.

– Нет. Это не касается Жени… В тот день, когда ты видел меня в больнице, мне действительно собирались сделать аборт.

– По медицинским показаниям?

Макар вытер мне слёзы.

– Да. Только… Должны были сделать редукцию плода. Мой мальчик…

– Настя, какой мальчик?

Макар сел рядом со мной и пересадил меня к себе на колени.

– Наш мальчик. А девочек должны были оставить. Мне уже ввели наркоз, – колени Макара дрожали подо мной. – Но ничего не сделали. Пришёл другой врач. Сказал, угроза выкидыша миновала. И мальчика оставили в живых… А до этого говорили, что у него сердце не бьётся.

– Мальчик? Где он?

– Он умер при родах. Родился совсем слабенький. Ему всю беременность не хватало питания. Неправильно прикрепился как-то… Макар…

Он зарылся в мои волосы, и я услышала, как он всхлипнул. Но тут же, видимо, собрался с духом и произнёс тихим голосом:

– Все виновные ответят за свои поступки. Если всё подтвердится, то…

– Что подтвердится?

– Я уже направил своих людей в больницу. Алька тогда тоже потеряла ребёнка. Поднимем всю документацию.

– Вот тогда, кстати, Света и устроила скандал: документы на меня были оформлены неправильно. Выглядело всё так, как будто я сделала аборт.

– Вот это всё очень и очень странно. Не верю я в такие ошибки. Слишком много совпадений. Настенька, мы переживём это вместе. Где ты его похоронила?

– На Восточном кладбище.

– Мы, как только получится, сразу же навестим его, – Макар почернел в лице.

Я так и не смогла привыкнуть к боли. Просто загнала её подальше. Девочки не должны начинать свою жизнь со страданий. А вот Макар переживает это горе прямо сейчас. На моих глазах.

Я повернула его голову и поцеловала в губы. Он сначала отвечал робко, почти что неохотно. Даже прервал мой поцелуй и переспросил:

– А девочки знают о брате?

– Да, мы вместе с ними навещаем могилу Кирилла.

– Кирилл… Мои вы родные…

– Макар, давай держаться. Ради детей. У тебя у самого растёт малыш.

– Растёт. Постой-ка. Ты говоришь, поменяли документы? Якобы был аборт. Угу… А с каким весом родился наш сын? Впрочем, неважно.

Теперь он притянул мою голову к себе. Его глаза изменили цвет на более светлый. В их глубине что-то изменилось. Может мне показалось, но я увидела в них надежду.

– Макар, ты что-то вспомнил?

– Да, как стоял возле кувезов для новорождённых. Возле наших девочек, а потом пошёл к сыну… Надо проверить…

– Макар? Что надо проверить?

– Иди сюда, родная.

Тёплые губы раздвинули мои.

– Я так скучал, Тростиночка. А ты всё время бегаешь от меня.

– Обещаю, я больше не буду, Макар.

Было в этом что-то волшебное: заново вспоминать вкус его губ, вспоминать каждый миллиметр его тела. Сколько чувств открывается в одном лишь прикосновении родного человека. Всего лишь одно нежное касание может вернуть к жизни.

Но Макар заметно колебался. Я перехватила инициативу. Отвела его руки и стала расстёгивать рубашку. Хотела, чтобы он отвлёкся, насколько это было возможным. Целовала страстно и с новой силой. Но когда моя ладонь коснулась его обнаженного тела на груди, он отстранил меня:

– Настенька, ты ничего не подумай. Я тоже безумно тебя хочу. Но нужно кое-что очень срочно проверить. Нам надо ехать. Немедленно.

– Макар, что случилось?

– Надо усилить охрану в Светином доме.

– Так, может… мы поедем к тебе? – неуверенно предложила я.

– Нет. У Светы очень удобно. Максим уже с папой, рано утром вернулся. Ему ничего не угрожает, – сказал он и почему-то запнулся. – У Светланы Фёдоровны хорошее расположение дома. Просматривается со всех сторон. Поехали! И вот ещё что. Света ведь знакома с моим отцом. Ты ездила одна на встречу с незнакомым мужиком?

– Меня этот… мужик перехватил по дороге. Сел ко мне в машину и стал угрожать. Потом… Мы так спешно собирались в тот день, что не догадались обменяться фото. И это ничего бы не изменило. Я бы всё равно уехала в тот вечер.

– Ясно. Они воспользовались, что мой отец был за границей. И Света молчала. Ничего никому не рассказала. Не делилась ни с кем… Боялась за вас. Она всё правильно сделала. Так вы оказались в безопасности. Неизвестно, что ещё могло произойти.

– Я ведь только сейчас подумала. Я же могла, например, найти статьи о вас в журналах. Впрочем, зачем мне это надо было. Я только на страницу Апекс заходила. После твоей аварии… Но там – только ты и Максим. Фото родителей не было.

– Ещё бы – она ненавидела всех, кого только можно.

Глава 55

Макар

Альфия Апекс…

Когда-то я бы отдал всё на свете за неё… А сейчас готов придушить – между прочим, всё ещё пока мою жену – без суда и следствия. Что-то подсказывает мне – все наши с Настей неприятности и беды появились благодаря Альке.

Надо ещё раз всё хорошенько обмозговать. Уползают некоторые детали. Пришлось даже отказаться от любимой, хоть штаны и выпирают в интересном месте с самого утра. Срочно, очень срочно надо ехать в лабораторию.

– Ой, – пискнула моя девочка. – Осторожнее, Макар.

Прости, милая, думаю про себя. Мне нужен твой волосок. Наши с Максимом материалы уже есть в базе.

Я сумасшедший. Что я делаю, о чём только думаю? Нелепость какая-то, ругаю сам себя, но, спрятавшись в её ванной комнате, старательно прячу в туалетной бумаге вьющийся каштановый волосок.

– Я тебя отвезу к девочкам. Прости, зайти не смогу. Сама понимаешь, мне придётся остаться… если я их увижу…

– Я понимаю, Макар. Ты хочешь что-то проверить? Но не хочешь говорить мне?

– Да. Потерпи, милая. Скоро всё узнаешь.

Бред какой-то. Да я и сам не верю, что на такое могла пойти Алька. Если это так… тогда это просто монстр нереальный. С рогами и копытами. Эх, ждать придётся, в лучшем случае, неделю. Сам изведусь, хорошо, что хоть догадался Насте не сказать про моё нелепое предположение.

– Обещай, пожалуйста, малыш сидеть на пятой точке ровно. За девочками смотреть, гулять только в вашем парке. Если что, сразу же звонить.

– Я обещаю.

– Настя, поверь, это очень опасно. Вечером устроим праздник. Сбрось мне позже на телефон, что любят девочки. Кстати, квартира твоя зачётная. Молодец! Мне приятно, что ты не теряла напрасно времени.

– Спасибо, – покраснела она как обычно. – Мы с нетерпением будем ждать тебя, Макар. Береги себя.

Мы целуемся у ворот дома Светланы Фёдоровны и с трудом отпускаем друг друга.

Что? Это я у своего дружка спрашиваю. Надо было утром будить её, если так хотелось. Нет же, пожалел. Думал, пусть отоспится. Теперь страдай.

Семью нужно восстанавливать, а я снова отвлекаюсь. Ну что поделать, если уже даже ходить больно.

– Макар, всё в порядке? – спрашивает меня Камиль.

Я по телефону, пока ехали с Настей в машине, попросил его подъехать к Светиному дому.

– В порядке. Спасибо, что согласился помочь.

– О чём речь, Макар. Давно пора было во всём разобраться.

– Куда едем?

– Сначала в лабораторию. Потом по обстоятельствам. Скорее всего, больничку навестим. Там уже работают мои люди. По дороге тебе всё расскажу.

– Если ты… насчёт девочек… так они как две капли воды…

– Камиль, я уже знаю, – я довольно улыбаюсь и пожимаю руку другу.

– Тогда зачем? – удивляется он.

– Есть вопросы по моему сыну.

– Я ничего не понимаю.

– У Насти тройня была. Мальчик умер при родах.

– Да ты что! Ты думаешь, что Алька…

– Камиль, пока никому ни слова. Я просто с ума схожу… А что будет с Настей, даже представить боюсь. У нас ведь, оказывается, даже могила есть.

– Поехали. Нельзя терять время.

О вчерашнем побеге Настеньки мне доложили спустя пару минут. Конспираторша, даже парик купила. С ней ещё по этому поводу будет отдельный, особый разговор. Твою дивизию, я скоро не буду знать, как мне сесть поудобнее. Только подумаю о ней, и нате вам, пожалуйста… Эх, надо было по-быстрому с ней, экспромтом… Чего уж теперь…

– Камиль, ты прости, что я … пропал.

– Не оправдывайся. Алька так всё подкрутила, что любой бы потерялся в пространстве. Да и горе у вас было большое…

– Что за горе, ещё придётся выяснить.

– Мы с Матвеем сами недавно узнали, что у Насти дети есть. Ирка за границей с ней встретилась, но про детей ничего нам не сказала. Может, тоже не знала.

– Настя опасалась. На это были причины.

– Если бы она не отпустила их с Алёнкой на море, то никто бы ничего и не знал до сих пор. Все сразу догадались, что дети твои. Не решались тебе сказать. Хотели, что бы ты сам всё увидел своими глазами. И сделал соответствующие выводы.

– Я и увидел. Только не сразу понял, – улыбнулся я, вспомнив, как малышки по очереди знакомились со мной. – Вчера вели её мои ребята до самого аэропорта. И носом землю рыли. Светлану Фёдоровну вычислили мгновенно. Не было сомнений, что Настя ехала встречать её. Но вот две пятилетние малышки никак не вписывались в картину мира… Пока мой начальник службы случайно не обнаружил скрытые файлы на компьютере. Кто-то настойчиво подтирал информацию, а мне подсовывал только сухие факты. Уже тогда закрались сомнения – зачем нужно было скрывать от меня информацию, что у Насти с Женей есть общие дети. Мои ребята благополучно довели их до дома и выставили охрану. Только почти сразу же спалились. Светлана Фёдоровна – опытная женщина. Не зря её всё время хвалил мой папа. До вечера мы проверяли информацию. И только ночью я оказался под окнами, где предположительно заснула моя любимая.

– Долго будем стоять под дверью?

– Разрешите войти?

– Варшавский, я всегда думала, что ты умнее. Проходи. И своим скажи, чтобы вели себя потише.

– Как прикажете, Светлана Фёдоровна.

– К Насте до утра не пущу. Она и дети и так с трудом уснули. Кстати, она думала, что ты её вычислишь только завтра.

– Так Настя надеялась, что всё продумала.

– Как и ты! Бегаете под камерами, как дети. Даже мой Францевич был в шоке. Вы кого на работу понабрали? По объявлению что ли?

– Вы правы. Появился в моих рядах предатель.

– И не один, я тебе так скажу. Давай, садись, перекуси. И рассказывай. Настя тут начала историю. Потом расплакалась, отложили на утро.

– Она не всё знает.

– Так и есть. Считает, что разбивает счастливую семью.

– Нет больше у меня семьи. Да и не было никогда. Сынок только остался. Натворил я дел, Светлана Фёдоровна. Нет мне прощения.

– Человек умеет прощать. Проходи. Вот здесь руки можно помыть. Что будешь, Макар? Борщ или котлеты?

– А можно и то, и другое. С утра во рту росинки не было.

– Переживал? Сбежала Золушка?

– Ну мало ли… Вдруг про своего Медведского вспомнила.

– Дурак ты, Варшавский. Она любит тебя так, позавидовать можно.

– Я исправлюсь.

– Не паясничай. Жуй, давай. И рассказывай, как ты вообще докатился до такой жизни? Ты зачем с Апекс связался?

Глава 56

Макар

* * *

Упрямая тётка эта – Светлана Фёдоровна. Пришлось выложить ей всё как на духу.

– Алька… Первая любовь – она такая. Долго не забывается, многое прощает и не замечает очевидного. Всё принимается за истину. И если бы не узнал про её аборт на первом курсе, то, возможно, простил бы и раньше.

– Так там же вроде Егорский постарался?

– Он. Я всегда в детстве хотел сестричку… или маленького братика. Но мама тяжело и долго по-женски болела. Знаю, что у неё выкидыши были. Хорошо помню, как они с папой переживали. Ненавижу аборты. Поэтому когда Алька забеременела от меня… после того, как я от Насти ушёл, то других вариантов у меня не оставалось. На УЗИ увидел кроху и решил, что ему нужна семья.

– Почему не дал Насте объясниться?

– Хм… Объясниться. Если бы вы видели тот поцелуй! Всё, как я учил. Точь-в-точь. Мотался по городу на огромной скорости. Лишь бы не вернуться в общагу и не придушить обоих. Я ведь и к декану ревновал. Держался, как мог. Молчал, чтобы её не обидеть. Думаете, мне легко было, когда он её глазами пожирал.

– Привыкай, Настя – девушка видная.

– Ревновал, ревную и буду ревновать.

– И сразу к другой! Отличное решение! Браво!

– Да она так вовремя появилась. Нет мне оправдания, но Алька очень умело ко всему подошла. А я был как в бреду в тот вечер. Боль давила со страшной силой. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Точно нечистые повеселились. А тут Алька: да это её бывший, у них большая и чистая любовь. И так далее. Уже весь поток об этом говорит, пока я по командировкам разъезжаю. Мол, и переспать уже успели. Настя якобы не знала, как всё рассказать мне. Думала, что Игорёк её бросил, когда она уехала в другой город. А тут влюблённые воссоединились.

– И ты поверил в этот бред?

– Опомнился, когда Настя в дверях появилась. Да поздно уже было. Сомнения некоторые на время закрались. А потом как в тумане. Совсем выпал из жизни. Пока Алька не сообщила, что беременна от меня. Затем выкидыш. Апекс так переживала, что я думал, как бы она руки на себя не наложила. Больница, слёзы. Я даже винил себя, потому как понял к тому времени, что без любви не построишь ничего. Понял, что люблю Настю по-настоящему. Давно люблю. Глупо всё вышло, по-мальчишечьи как-то. Я Альку даже в свою квартиру не смог привести. Там мы были счастливы с Настей. У нас с Апекс и интимные отношения стали сходить на нет…

– Но она вдруг снова забеременела, – Светлана Фёдоровна внимательно следила за разговором.

– Да. Я уцепился за ребёнка. Бежал от самого себя. Родился Максим, и мы переехали в другую страну. Мне предложили интересный контракт. А что Настины девочки?

– Пусть Настя тебе сама и расскажет. Я, конечно, тоже могу. Но это… как тебе сказать? Жизненное, личное дело.

– Подожду, скоро утро. Ничего страшного, лучше из первых уст всё узнать.

– Вам многое надо обсудить.

– А почему Настя с детьми уехала из нашего города?

Светлана Фёдоровна нахмурилась и снова покачала головой:

– Всё у Насти спрашивай.

* * *

– Вот такие дела, Камиль. А утром Настя призналась, что девочки – мои. Представляешь, что я сейчас чувствую? А если окажется, что и сын наш… общий…

– Да, Макар. Такое в жизни иногда случается, даже в кино не увидишь.

Мы сдали материал на проведение теста ДНК и рванули в больницу. Начальник по безопасности сообщил мне, что некий доктор Константин Власович приобрел на завтра билет в Египет. Возможно, совпадение, а может – и нет.

Я рассказал Камилю про странности с документами. Оказывается, Настя не делала аборт. И про свои новые сомнения. Что делала в то время в больнице Алька? Почему она не поехала в нормальную клинику?

– Я знаю, что ты сейчас проверяешь Апекс. Где она прокололась?

– Там, где и вы с Настей, – засмеялся я. – Я ведь всё запомнил.

– Ты помнишь, как я с тобой говорил? – брови Камиля поползли вверх.

– Ага. Ты зачем мне про налоговую рассказал? Что мне теперь с этой тайной делать?

– Ахах… Я рад, что тебе это помогло.

* * *

Я сразу почувствовал, что пришла она. Тягучие мысли стали короче, яснее что ли.

– Макар, любимый!

Она плачет. Её невыносимые мучения отдаются болью в моём теле. И снова тишина. Ночь, темнота и противный до ужаса писк.

Проходит неделя, может, две. И я снова слышу её. Родной голос. Она говорит, не смолкая. Что любит меня, что никогда не предавала. Целует, гладит. И не только! Кхе, кхе, Настенька, ну это же так интимно. Ты зачем меня там трогаешь?

– Почему вы не меняете вовремя подгузники? У него уже пролежни начинаются.

– Поучи ещё нас тут. Скажи спасибо, что ещё пускают тебя сюда.

– Да у него же высокая температура. Где врач?

– Сегодня выходной. Один врач на три этажа. И вообще, чего ты тут разоралась?

– Так, вы не кормили его с утра?

– Вот приходите – сами и кормите.

– Да ему питаться надо по часам!

– А мне потом подгузник меняй? Да? Сама вон как вырядилась. Иди, поработай санитаркой. Я двадцать лет здесь. И не таких видали.

– Я на вас жалобу напишу.

– Да хоть сто штук. Ничего мне не будет. Работать некому. Смотри вон лучше за своим…

Она снова плачет. Милая моя, вот я как поднимусь.

– Макар, ты рукой подвигал? Ты слышишь меня? Давай, давай, ты должен выбраться из этой тьмы. О, доктор, ну, пожалуйста, идите сюда. Смотрите, он двигает руками.

Ну вот зачем мне светить в глаза фонариком? Двигаю я и ногами ещё.

– Он вышел в вегетативное состояние, – слышу я грозный мужской тон.

Голос звучит как приговор.

– Не может быть! Варшавский должен встать и жить!

– Девушка, не стройте себе иллюзий. Он полный инвалид. И никогда не поднимется. Он в поверхностной коме, понимаете? Если не пришёл в себя сразу, то всё.

– Вы же сказали что-то про вегетативное состояние? – я улыбаюсь, как активно защищает меня моя девочка.

– Так это почти одно и то же.

– Постойте! Что вы ему назначили?

– Я – дежурный врач. Все вопросы – к лечащему.

– Температуру хоть сбейте.

– Скоро придёт медсестра. Попросите её.

– Почему вы его перевели из реанимации?

– Так он не перспективный.

Эээ… кто это не перспективный. Не слушай его, Настя.

– Макар! – снова плачет моя девочка. – Ты должен выздороветь. Давай, двигай рукой.

Двигай. Да я бы рад. Но ты – то приходишь, то уходишь. А я жду. Долго жду. Ты знаешь, какого это ждать. Ждать, когда тебе разрешили жить. Дни сбиваются в кучу, а ты всё ждёшь. Ты же обещала сниться.

* * *

– Я полностью пришёл в себя, когда она уехала.

– Так Настя всего неделю у тебя была.

– Я знаю. Это я потом понял. Мне казалось, что полгода прошло. Всё слилось в одну кучу.

– У Насти тогда девочки неожиданно заболели. Да так сильно, что сами чуть в больницу не попали.

– Не знал об этом. Да мы с ней ещё-то толком и не поговорили. Так вот почему она так быстро уехала. Но она молодец! Это она вытащила меня с того света. И ты, Камиль.

– А я-то что? Я приехал второй раз. После Насти. Ты глазами хлоп-хлоп. Всё, приплыли. Друг – овощ, как выразился врач.

– Но ты не сдавался. Всё мне рассказывал.

– Ага, исповедовался.

– А потом приехала Алька. Только она не знала, что я уже всё слышу и понимаю. Не знаю почему, но мне даже врачу не хотелось показывать, что я в сознании. Соседи мои по палате, как и я – аморфные. Поэтому я тихонечко лежал и двигал руками и ногами. Персонал – это полный… пушной зверёк. Ничего не замечают вокруг. Просто ад.

– Слушай, Макар, а вот что такое с людьми произошло? Как вообще это… такое? Они же клятву давали?

– Да какую клятву! Одна надежда на Всевышнего.

– И что Алька?

– Да она… Даже слов не подобрать…

Глава 57

Прошлый август

Макар

Что это такое было? Наверное, мне всё приснилось. Больше не приходит ко мне Кирсанова. Ни во сне, ни наяву. Обманула меня, как всегда, любовь моя.

Где это я? Видимо, в больнице. Кто-то стонет рядом и просит пить. Только я вот совсем ничего не помню про себя.

Так, так. Что-то вспоминается. Ага, вот – я собираюсь ехать на переговоры. Сажусь в машину, включаю радио. Красный светофор. Теперь точно всё, полный провал. Что же случилось, почему я здесь нахожусь?

Пытаюсь сказать хоть слово, позвать кого-нибудь, но лишь только воздух вырывается наружу. Я верчу головой, но мне ничего не видно с моей кровати, а руки и ноги почти не двигаются. Остаётся только лежать да в потолок пялиться.

– Я пока что ещё единственная жена Варшавского Макара Евгеньевича, – вдалеке послышался недовольный голос. – Что за бардак у вас здесь творится?

Так, кажется, новые посетители пожаловали. Что ж, полежим, послушаем. Я закрыл глаза и стал ждать.

– Мы обязательно поднимем камеры видеонаблюдения. Всё просмотрим вместе с вами. Кто и когда приходил, что делал. Но знаете, кто бы это ни был, вашему мужу это пошло на пользу.

О, никак моя дорогая жёнушка объявилась. Ну наконец-то, сейчас она мне всё и расскажет.

– На пользу?! Да вы издеваетесь надо мной. Он – овощ. Понимаете? Овощ! Кто за ним будет смотреть? Он никогда не будет больше ходить. Мне не нужен такой муж. Я – молодая девушка. Зачем мне этот хомут на шее?

– Зачем же вы так при живом-то супруге? Он, кстати, может сейчас всё слышать, о чём вы говорите.

– Не смешите меня. У него все отрицательные пробы.

– Это кто вам такое сказал?

– Я пять минут назад разговаривала с главным врачом.

– Понятно, – обречённым голосом ответил Альке мой лечащий врач.

Пока что, действительно, у меня часто случаются провалы в памяти. Но прояснения происходят всё чаще и чаще. Не понимаю, чем так недовольна Алька? Мне же явно становится лучше. И доктор это заметил.

– Послушайте, пожалуйста, меня. У вашего мужа отмечается положительная динамика на МРТ. Он сам держит давление. Ему уже не требуется кислород. Он реагирует на боль, на свет, вчера пришли хорошие анализы.

– Это что за…

– Это гастростома. Не трогайте руками, нельзя так сильно тянуть. Мы таким образом кормим пациентов. Вашего мужа перестали кормить через зонд, потому что у него появилась аспирационная пневмония.

– И это нормально? Зачем вы это делаете? Надо немедленно всё это прекратить.

Эй, на минуточку, я вообще-то жить хочу. Мне кушать охота. Эх, принёс бы кто-нибудь мне сала и лучка зелёного.

– Что значит, прекратить? У нас есть протокол. Мы не имеем права от него отступать.

– Отключить немедленно моего мужа от всех приборов! Я самая близкая родственница. Я имею право решать за него.

– Вы что-то перепутали? У нас такое не практикуется. Даже если больной оставит такое пожелание заранее. Мы всех в больнице спасаем до последнего вздоха.

– Что-то плохо вы спасаете. Вы только посмотрите, какой он весь тощий.

– Ну родственники сами должны ухаживать за своими родными. Вот вы где были так долго?

– Я не собираюсь ни за кем ухаживать. Нет уже никакого смысла. Он же ничего не говорит. Может, он уже ненормальный.

– Давайте, выйдем. Нельзя при пациенте такое говорить.

– Никуда я не пойду, пока вы при мне не отключите его от всех приборов.

– Нет здесь никаких приборов. Успокойтесь, пожалуйста. Это палата интенсивной терапии. Давление только измеряем и пульс. А не говорит он ничего, потому что у него травма головы была тяжёлой. И трахеостома стояла долгое время. Он не мог дышать самостоятельно. Сейчас ему нужен логопед. И хорошая реабилитация. Если у вас есть деньги…

Моя жена орала и визжала как резаная на всю больницу. Впрочем, может, это мне всего лишь показалось. Потому что я, временами, то абсолютно ничего не слышал, то всё прекрасно понимал и видел, что происходит вокруг. А некоторые звуки так врезались в мой мозг, что я не мог уснуть по ночам.

– Посмотрите, он даже глаза не открывает.

– Открывает. И взглядом следит. Давайте, всё-таки выйдем из палаты. Вы сейчас тут всех больных переполошите.

– Ой, я вас умоляю. Какие здесь больные? Только деньги и время тратить на них впустую…

– Послушайте, женщина, – вмешался третий голос со стороны. – Уходите отсюда и не кричите в больнице. Мы сами решим, как нам быть со своими родными.

– Я с вами вообще не разговариваю. Дело касается моего мужа.

– Да тише вы. Успокойтесь уже! – кто-то ещё вмешался в разговор. – Стыдно должно быть вам, девушка! Ваш муж такой молодой. Лежит здесь один целыми днями. С ним говорить надо каждый день. А вы такую, простите, чушь несёте. Он же всё слышит и понимает. Стыдно потом вам будет.

– Заткнулись быстро. Так, мне нужны все документы по моему мужу. Немедленно! Я забираю его из этой больницы.

Хорошо, что я не открыл глаза. Правда, мне очень хотелось посмотреть на мою жёнушку. Как она злится и бесится… Скорее всего, Алька сейчас стоит в облегающем платье тёмного цвета, в чёрных чулках и туфлях на шпильке. Как всегда с идеальной причёской и маленькой сумочкой в руках.

Она бесит. И меня тошнит.

Не хочу её видеть. Пусть выметается из палаты и из моей жизни. Спать хочу.

– Мы не можем его пока выписать, – тихим голосом сказал врач.

– Это почему?

– Он тяжёлый больной. Перевозка может навредить ему. Я, как врач, запрещаю это делать.

– Это мы ещё посмотрим, кто и кому здесь что-то запрещает. Я сейчас во всём разберусь.

Глава 58

Макар

Камиль удивлённо посмотрел на меня:

– Но прошёл уже целый год. Вы же жили вместе? Я-то думал, что всё наладилось у вас. Я звонил Але, когда ты был в больнице. Она сначала говорила, что вообще не поедет к тебе. А потом вдруг резко передумала. Хорошо, что Настя уже уехала. А то неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Спустя месяц после приезда Альки я окончательно пришёл в себя. Мне повезло, что сменился мой лечащий врач. Попался добросовестный. Он назначил совсем другое лечение. Поверил в меня. Часто приходил, разговаривал со мной каждый день. Связался с моим отцом, дал рекомендации. Мне наняли хорошего логопеда и врача по ЛФК, который приходил делать со мной зарядку. Полгода я провёл в больнице. А потом началась тяжёлая реабилитация. Мы с Алькой почти что и не виделись. Это она свой блог вела. Типа у нас с ней счастливая семейная жизнь. Когда увидела, что у меня всё постепенно налаживается. А я не стал говорить, что помню её приезд в больницу. Что-то подсказывало мне, что надо самостоятельно и дотошно во всём разобраться.

– Как она отнеслась к тому, что ты подал на развод?

– Резко отрицательно. После того, как выписался из больницы, я начал так называемое своё собственное расследование. Оказывается, моя жёнушка за время моего отсутствия хотела переписать некоторые активы на себя. У неё и так была доля в бизнесе. Но ей этого показалось мало. Она раздобыла справку о моей недееспособности и наняла адвоката. В общем, похоронила она меня ещё живым. Не верила, что я выкарабкаюсь.

– Да, удивил ты всех нас, – засмеялся Камиль. – А некоторых – неприятно удивил.

– Врачи глазам своим не верили, когда я на своих ногах пришёл к ним в больницу. Говорят, таких даже в статистике не учитывают. Я полностью вернулся к нормальной жизни всего за год. Когда, такие, как я, и вовсе не поднимаются с больничной койки. В лучшем случае, остаются инвалидами. Мой реабилитолог сделал своё дело на отлично. Но, в первую очередь, ты и Настя повлияли на выход из комы. Вы в прямом смысле вытащили меня с того света. Если здесь, на земле, кто-то по-настоящему ждёт и молится, то человек обязательно поправится.

– Ты и сам молодец. У тебя такая тяга к жизни. Я когда приезжал в больницу, то врач всё удивлялся: как это на тебе так всё быстро заживает. Говорил, можно было смело проводить любое медицинское вмешательство, не опасаясь последствий.

– Мне просто повезло. Такая у меня генетика. У меня прабабушка такая была. Если честно, то там, в больнице, выживают вопреки. Или благодаря родным и близким.

– Я заметил такое дело. При мне парень умирал… рядом с тобой лежал, так санитарка ему даже воды не подала. Представляешь, так и сказала, что у неё нет воды.

– Да, жуть полная. Я когда отходить начал, то всё поверить не мог, что вот такое возможно.

– За это, между прочим, положено наказание… уголовные дела. Низкая зарплата – это не оправдание. Хочется верить, что не во всех больницах такое творится.

– Многое от заведующих зависит и от главврача, конечно. Но что поделать, я находился в другой стране. Не мне со своим уставом лезть в чужой монастырь. Но одну медсестру всё-таки прижали. И пару санитарок. Деньги они брали у родственников. Подгузник поменять можно было чуть ли не за десять долларов. Следователи были частыми посетителями в нашем отделении. Травмы, ДТП, что поделать, приходится им опрашивать больных. Так вот один сотрудник прокуратуры присмотрелся, понаблюдал, как медперсонал выполняет свою работу. Потом стал якобы по делу приходить каждый день. Вот и спалились дельцы: назначения не выполняли, всю работу по уходу сбрасывали на родственников, даже таблетки оставались лежать на тумбочке. Не знаю, чем дело кончилось. Я выписался и счастливо покинул это заведение, когда их отстранили от работы. Вот что странно. Медработники многие жалуются, но ведь всё равно есть среди персонала те, которые по-настоящему любят свою работу.

– Как и в любой отрасли, наверное. А ты зачем снова ездил в больницу?

– Так убедиться хотел, что Настя действительно ко мне приезжала. Что это был не сон…

– А спросить у меня не мог?

– Что бы ты у виска покрутил. У меня до сих пор есть сомнения по многим событиям.

– Ну и что, нашёл доказательства? – засмеялся Камиль.

– Угу. Алька за деньги забрала все видеоматериалы. Но один парень верил, что я когда-нибудь вернусь. Он сразу заметил, что между нами с Настей… любовь. Он сделал копии перед тем, как своему начальству отдать материал.

– Ну, ты даёшь! И всё в одиночку. Если бы я знал, друг. Я и Насте звонил. Она всё переживала, что ей пришлось уехать, тебя бросить в таком тяжёлом состоянии.

– Ну это и к лучшему. Неизвестно, что бы Алька вытворила.

– Да, правда. Удивительно, твои девочки тогда так слегли. Я в то время про них ещё не знал, Настя позже рассказала. Они, наверное, чувствовали, что тебе очень плохо. И тоже заболели. Я Настю благодарил за помощь. Говорил, успокаивал, что ты идёшь на поправку. Я с твоими родителями общался, но информации о тебе было мало.

– Я после всего происходящего долго приходил в себя. Мой реабилитолог меня никуда не отпускал. Не разрешал отвлекаться. Да и говорить я ничего никому не хотел. Слишком многое было поставлено на карту. Никаких прогнозов на полное выздоровление никто не давал. Только родители были в курсе. Забрали к себе Максима на постоянку. Альке, похоже, вообще всё было до лампочки.