Текст книги "Чужая измена (СИ)"

Автор книги: Ася Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Несмотря на всю нервозность обстановки, я впервые за много лет почувствовала спокойствие. В моей груди потеплело. Я всё правильно сделала, другого пути у нас нет.

Макар спал, раскинув руки и улыбаясь во сне. Мягкий приглушенный свет от торшера падал на его тёмные волосы. Я прижалась спиной к стене и затаила дыхание. Широкие плечи, мускулистая грудь, красивые мужские руки…

– Иди сюда. Хватит любоваться, – пробормотал он сквозь сон. – Я тебе лучше всё на деле покажу.

Я не стала долго размышлять, выключила свет и нырнула под его руку, удобно устроившись на плече.

– Где ты так долго была?

– Умывалась.

– Сколько сейчас времени? – он потянулся к моим губам.

– Ещё нет десяти.

– Ты вся дрожишь. Замёрзла?

– Немного.

– Я согрею, малыш.

* * *

– Настя, кофе или чай?

– Чай. Если можно, фруктовый.

– И одну ложку сахара, – серьёзным голосом добавил Макар.

– Молодец, помнишь.

– Нам надо поговорить.

Макар больше не улыбался. Я поняла, что случилось что-то серьёзное. Хотя куда уж хуже, чем было год назад.

– Что же ты ночью молчал? – решила я разрядить обстановку.

Он мягко улыбнулся в ответ:

– Эту ночь я не хотел тебя ни с кем делить. Но не будем отвлекаться. Не соблазняй меня, – прищурился он.

– Что? Варшавский ты… наглый тип.

Он сел напротив меня и сказал:

– Настя, прошу тебя, отнесись ко всему с пониманием. Мне сейчас не хочется тебя из рук выпускать. Все эти годы я вспоминал…

– Макар, давай позже. Мне скоро на работу. Дел накопилось по горло.

– Ты не пойдёшь на работу.

– Ну ты придумал. Я – директор. Напоминаю, если ты забыл.

– Работай из дома. Кабинет свободный, – он показал рукой на дверь.

– Моя работа не подходит для удалёнки.

Он вздохнул:

– Хорошо. Я приставлю к тебе охранника. Кажется, тебе пришло сообщение.

Я встала и проверила свой телефон, который лежал на кухонном столе.

«Рейс У6-094. Прилетаем в 14.10»

– Кх-кх… Охранника? Зачем?

Млин, как теперь их встретить? Не думаю, что Света обрадуется встрече с Варшавским в аэропорту. Да и девочки, что я им скажу. Они ещё такие маленькие. Нет, надо всех подготовить для встречи.

– Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности. Когда у меня будет время, я буду лично за тобой присматривать.

– Это как? – нервно проглотила я слюну.

– Просто буду рядом с тобой. Или у тебя на работе так нельзя делать?

– Да, – закивала я головой. – Нельзя. У нас везде… коммерческая тайна. Секретные разработки.

– Неужели везде? – Макар склонил набок голову и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ну, то, что ты устроил вчера, я так просто не оставлю. Виновные будут наказаны.

– Что, даже не простишь их? Или ты не была удовлетворена?

– Варшавский, не забывайся.

– Мне показалось, что ночь удалась на все сто баллов.

Так, время бежит, а мы тут рассуждаем об удовольствии и баллы считаем. Света права, у меня совсем поехала крыша от мужика.

Мне ещё надо придумать, как от него смыться, чтобы успеть девочек забрать. А потом – всё это преподнести ему. И сообщить, что жить мне придётся дома… потому что я – мама. Мама его детей.

А вот с этим пока повременим. Уверена, что Варшавский захочет тут же всем сообщить, что он счастливый многодетный отец. Как бы девочкам такая новость без подготовки не навредила. Да и сыну его тоже.

Дочки давно про папу спрашивали. Я говорила, что он живёт за границей, и у него своя семья. Почти правда… Только вот в силу своего возраста они пока сильно не интересовались, а почему он не может приехать в гости или хотя бы позвонить, как это делала Света.

– Макар, ночь – это прекрасно. Но мне пора на работу. Вечером поговорим.

– Ладно. Я понял. Подожди, я сбегаю в душ и сам тебя отвезу. Посижу у тебя в приёмной. Честно, я никому не буду мешать, – он хитро улыбнулся. – Только дождусь охранника.

– Моего?

– Твоего уволить надо. Ты же сама сказала.

– Макар, – я покачала головой. – Мы же взрослые люди.

– Вот именно. Приедет мой человек. Из моей службы безопасности. Я должен быть уверен, что с тобой всё будет в порядке.

– Иди в душ. У тебя двадцать минут.

Как только он скрылся в ванной комнате, я достала симку из телефона. Выбросила её в окно. Пусть ищет, вечером во всём разберёмся.

Я быстро оделась, спустилась по запасной лестнице, чтобы не терять времени, благо, всего четвёртый этаж, и выбежала на улицу. Консьерж ему обо всём сообщит, но я уже буду далеко.

Добежала до соседнего дома, скрылась за поворотом и поймала машину.

– В ближайший салон связи.

Нет, по камерам он легко меня отследит.

– Подождите. Отвезите меня в Центр-Сити.

– Пожалуйста.

Это утро напомнило мне, как я уезжала за границу. Из-за отца Варшавского. А сейчас из-за него самого.

Потерпи, любимый. Я всё тебе объясню. Но девочкам и твоему сыну надо время.

Так, парик и новое платье. Он найдёт, но не так быстро, как ему хочется. Ставлю на послезавтра. Нет, на завтрашний вечер. А за это время я подготовлю Свету и детей.

Глава 46

– Мама, мама, – мои Бруснички налетели на меня, как только вышли из сектора прилёта.

– Привет, мои малышки. Как я соскучилась!

Я присела на корточки и обнимала по очереди то Ксюшу, то Катю. Они целовали меня в ответ, гладили мои волосы, что-то нежно шептали на ухо. Наперебой рассказывали, как ловили медуз и нашли большого паука. Как Катя разбила колено, а Ксюша прикладывала к нему водоросли. Показывали свои новые платьица и маленькие сумочки.

От их щебетания я сразу же забыла обо всех своих проблемах, пока меня не одёрнула Света:

– А где наш герой-красавчик? Побоялся появиться на глаза?

– Привет, Света.

– Привет, – чмокнула она меня в щеку и поставила одну сумку девочек на чемодан. – Где Варшавский, спрашиваю?

– Я не знаю. Пожалуйста, давай не при детях.

Девочки тут же замолчали и навострили свои маленькие ушки. Хоть дочкам всего по пять годочков, ничего дамское им не чуждо.

– Поехали домой, влюблённая. Сегодня же мне всё расскажешь.

– Света, поехали к тебе.

– С чего бы это вдруг? – её глаза загорелись огнём.

– Так надо. Варшавский пока ничего не знает. Нужно девочек подготовить.

– А главное – не задеть трепетные чувства Макара. Он же расстроится, поди.

– Света, поехали, пожалуйста. У меня мало времени.

– Тёть Света, ну поехали, – хором попросили дочки. – Мама же важное хочет тебе рассказать.

– Вот хитрецы, – засмеялась Света. – Вы посмотрите, какие защитники. Против вас не устоишь. Едем ко мне. Учти, Настя, история Макара должна меня впечатлить. Не иначе как спасал короля в Африке, и его взяли в плен каннибалы.

– Ну почти что… – вздохнула я и подхватила вторую сумку.

– Мама, мама, а кто такие каннибалы? – схватила меня за руку Ксюша. – Зачем они напали на… Варшавского?

– Мама, – подскочила с другой стороны Катюша. – А кто такой Варшавский?

* * *

– Фухх, наконец, уснули. Пока не рассказали мне все свои истории, не улеглись.

– Ещё бы. Блудная мать совсем забыла о своих детях, – Света разливала чай по чашкам и недовольно хмурилась.

– Не надо так говорить.

Я почувствовала дикую усталость. Подошла к Свете и обняла её.

– Рассказывай уже. И как я смогла пропустить важную часть твоей жизни?

– Ты была далеко от меня. К сожалению.

– Вера знает?

Я молча кивнула головой и села назад за стол.

– И моя дочка туда же. Это что же за любовь у вас там такая? – Света повела головой. – Мне кажется, или на улице раздаются какие-то странные звуки?

Я внимательно прислушалась к доносившимся до нас звукам, но ничего особенного не услышала.

– Ничего необычного. Шум машины вдалеке. Лес шумит.

– Ворота как будто скрипели. А сейчас тишина. Ты говорила, что тебе угрожает опасность?

– Это Макар сказал. Но он не успел ничего мне рассказать.

– Что так? – она заботливо переставила тарелку со сладостями, поближе ко мне.

– Я сбежала утром.

– Ахах, от Варшавского? Ну и страсти у вас, молодёжь. Когда ты с ним встретилась?

– Вчера он пришёл ко мне на работу.

– Вот ты глупая, надо было сначала узнать, что тебе угрожает, а потом уже кидаться на шею.

– Я не кидалась.

– Но и устоять не смогла. Правда? Ладно, ты взрослый и самостоятельный человек. Что мне тебя отчитывать, если жизнь ничему не научила.

– Света, не обижайся. Я не знаю, чтобы без тебя делала. И всему тому, что у меня есть – я обязана тебе.

– Не преувеличивай. Ты просто хотела жить, как и твои деточки.

Я глубоко вздохнула:

– Я люблю тебя, Света. Ты заменила мне маму и тётю. А я…

Света встала из-за стола и выглянула во двор:

– Странно всё это. Я вроде сегодня не зажигала дальние фонари.

Она подошла к компьютеру и мышкой разблокировала экран. Мне стало не по себе. А что если это и есть неприятности, о которых говорил Макар. Или он сам пожаловал?

Нет, он бы не скрывался, а сразу ворвался бы в дом и потребовал бы объяснений. Впрочем, за эти годы он мог измениться.

– Всё работает исправно.

Света вернулась за стол и подлила себе ещё чаю.

– Сегодня Францевич дежурит?

– Да. И коттеджи все заселены. Возможно гости заблудились. На камерах чисто. Дай, я наберу ему.

Минут пять Света разговаривала с дежурным администратором базы отдыха, пока он не подтвердил, что всё в полном порядке. Наш домик находился на окраине участка, возле леса. Сюда обычно никто не заглядывал. Это нам, наверное, от нервов мерещилось.

– Всё чисто. Ты поэтому и домой не поехала. Знаешь, что он тебя быстро вычислит?

– Да.

– Ты думаешь, про меня он не знает?

– До сегодняшнего дня не знал. Вопрос, как хорошо работают его люди.

– Что ж, посмотрим, на что способен герой-любовник. Кстати, он же женат.

– Говорит, подал на развод. Но не в этом дело. Я бы и без этого не отказала ему…

– Вот даже как. Ну не тяни. Сама говоришь, времени почти нет. А нам надо девочек подготовить к встрече с папой. А я пока о нём ничего не знаю.

– Я видела его… год назад…

* * *

Прошлый август

Вера вошла в мой кабинет и присела за стол:

– Ты знаешь парня по имени Камиль?

Я вздрогнула и закрыла лицо руками. Сколько прошлое будет преследовать меня?

– Вижу, что знаешь.

– Что случилось, Вера?

– Он мне названивает уже целую неделю.

Все звонки ко мне «пропускаются» через службу безопасности. Я многих внесла в чёрный список. Медведский, Игорь, все друзья Варшавского… Работаю только с заказчиками. И то – после одобрения Веры.

– Говорит, что вопрос очень серьёзный. И ты должна об этом знать.

– Камиль – друг Варшавского.

– Я догадалась. Настя, тебе надо с ним поговорить. Мне кажется, у парня есть что-то важное для тебя.

– Вера, я только забывать обо всём стала. Девочки подросли, работа радует. Я не хочу ничего знать. Тем более из прошлого.

Она в общих чертах знала обо мне и Варшавском. И, наверное, догадывалась, что он – отец моих девочек. Но никогда ни о чём меня не спрашивала.

– Он очень расстроен. Кажется, случилось что-то непоправимое.

– Ладно, – скрепя зубами согласилась я. – Соединяй.

– Нет, говорить будешь с моего телефона. Нечего светить твой номер.

Мой телефон в целях безопасности не был оформлен на меня.

– Держи, – она протянула мне свой мобильник. – Сейчас он ответит.

– Вера? Алло, она согласилась поговорить?

– Привет, Камиль.

Глава 47

Прошлый август

– Настя, как хорошо, что ты ответила.

– Что случилось, Камиль?

Я попыталась погасить свои эмоции. Прошлое бурным потоком обрушилось на меня, как только я услышала взволнованный голос Камиля.

– Макар в больнице.

– Зачем ты мне это говоришь?

Я действительно не понимала, зачем мне нужна эта информация. У него есть жена, друзья, родители, наконец.

– Настя, я бы не позвонил… он при смерти. Неизвестно, сколько ему осталось. Врачи дают в лучшем случае неделю.

Я не сразу поняла, что Камиль хочет мне сказать. А когда смысл его слов дошёл до меня, сердце неприятно заныло. Впрочем, я уже целую неделю чувствовала неясное беспокойство.

Неприятное чувство саднило особенно по вечерам. Я обнимала перед сном девочек и волновалась за них. Но потом отмахивалась от противных ощущений как от назойливой мухи. Да и девочки как-то вели себя беспокойно. Капризничали, не слушались. А оказалось, вот оно что.

– Как это произошло? – с трудом выдавила я из себя.

– Попал в ДТП, – Камиль тяжело дышал в трубку.

– Он же уехал за границу, насколько мне известно.

– Он там сейчас и находится. Один. Понимаешь, один?

Я сглотнула:

– А где Альфия?

– Она домой уехала ещё в прошлом месяце. Что-то там у них не заладилось. А их сын теперь живёт у родителей Макара.

Хм, у него, оказывается, есть сын.

– Отец у него временно невыездной из страны. Да ещё и мальчика теперь приходится смотреть. Макар и сам собирался вернуться. Ему нужно было завершить дела свои. У него какие-то договорённости были с партнёрами из других стран. Настя, да я, если начистоту, и сам ничего не знаю. Он всё скрывал в последнее время. Я даже толком не знаю, чем он там занимался за границей. А Алька… да что с неё возьмёшь. Дура – она и есть дура.

У меня сразу перед глазами пронеслись картинки, как отец Варшавского угрожал мне в машине. Обещал, если я не уеду, устроить мне «сладкую» жизнь. Намекнул о девочках. Чтобы я со своими отпрысками не лезла в счастливую семью Варшавских. И не вздумала сообщать никому, кто отец моих детей.

Бумеранг накрыл: он угрожал моим девочкам, а прилетело по собственному сыну.

– А мама почему не приедет к нему?

Я всё надеялась, что помощь для Макара найдётся. Уговаривала себя, что меня это не должно касаться. Он бросил нас, разбил моё сердце. Он отказался от моих девочек…

– Его мама тяжело болеет уже несколько месяцев. Тяжёлая астма.

Ооо… я не могу ему помочь. Не моё это дело. Не моё. Я не могу… Продолжала я затыкать свои чувства и совесть куда-подальше.

– Поэтому мальчик полностью на отце Макара, – продолжил Камиль. – Мерзавка эта, Алька, даже не скучает по нему, как мне кажется. А мальчик такой добрый, заботливый. Воспитанный…

Мне зачем эта вся информация, в который раз себя спрашиваю? Зачем он вызывает у меня чувство жалости? Я сама пережила такое, что врагу не пожелаешь. Это моих девочек нужно пожалеть.

– Несчастлив он в браке. Тебя он любил, Настя. И любит, я уверен, до сих пор. А признаться в этом боялся даже сам себе. Это нам, со стороны, всё хорошо видно. Настолько глупо у вас получилось… больно на это смотреть. Между вами так искрило, что воздух нагревался. Я даже завидовал Макару по-белому.

– Камиль, я-то что могу сделать для него?

– Навестила бы ты его… – с глухим отчаянием попросил Камиль.

– Я?

– Я уже был у него. Вчера вернулся. Оформил, всё, что нужно. Заплатил за особый уходу. Помог материально больнице. Санитаркам и медсёстрам по карманам распихал денежку. Приеду снова через неделю. Никак мне раньше не вырваться. Проверка, как назло, пришла. Налоговая плотно засела в офисе, без меня никак тут, понимаешь. Я отвечаю за людей. Нельзя, чтобы нас прикрыли даже на время. Настя, умоляю, помоги.

Вера сидела рядом и всё слышала. Она поддерживала рукой лоб и печально следила за мной.

– К нему вообще никто не ходит? Почему Альфия не едет?

– Ссылается на какие-то дела неотложные. Да брешет всё она, – повысил голос Камиль. – Зачем он ей такой? Если и выживет, так калекой всё равно останется. А ей деньги нужны. Макар бы и не женился на ней. Он не хотел, чтобы сын в неполной семье рос. Ну и тебе назло…

– Глупость какая, – вскричала я. – Мне от этого ни холодно ни жарко. Эх…

Я всё пыталась задвинуть мысли о том, что ему плохо… что он при смерти, подальше. Но жалость, сочувствие постепенно заполняли моё сердце. Только на секунду представила, как он там совсем один, в чужой стране лежит, наверное, раздетый, под простыней.

Приборы пищат… или что там ещё. Не знаю, я такое только в кино видела. Родителей без меня хоронили, а тётя дома умерла. Так что, как там спасают людей, которые уже находятся на границе миров, мне неизвестно.

– А он в реанимации? – почему-то шёпотом уточняю я.

– Да, Настя. На ИВЛ.

– Он ничего не слышит?

– Хотел бы соврать тебе, но я не знаю. Я говорил с ним, когда меня пускали. Он даже глаза не открывает.

– Камиль, я не могу к нему приехать.

И тут меня прорвало. Как будто, наконец, по-настоящему дошло до меня, что случилось. Отец моих малышек умирает. А я, выходит, всё ещё люблю его. Потому что острое лезвие боли так и проходится, раз за разом, по моему сердцу. Рана кровоточит. И нет снадобья, чтобы помочь мне. И ему.

Вера поставила стакан воды передо мной. Меня начали душить слёзы, но я собралась с силами и твёрдо ответила Камилю:

– Я не могу приехать. Я в другой стране. И у меня тоже работа.

– Настя, я пришлю адрес смс-кой. Если решишься, я никогда этого не забуду. Я больше не знаю, что сделать для своего друга.

– Но в его семье есть деньги, – в отчаянии выкрикнула я.

– Да, отец уже отправил сиделку. Но рядом с ним нет ни одного родного лица. Понимаешь? А что если он придёт в себя? Он же подумает, что все бросили его.

– Я ему никто, – вытираю рукавом сопли.

– Он любит тебя. И меня никто в этом не переубедит. В такой момент жизни он был бы рад увидеть тебя. Я в этом уверен на все сто процентов. Он мой лучший друг, я его хорошо знаю. Неужели он не заслужил последнее желание?

– Камиль, ну что ты такое говоришь. Альфия должна быть рядом с ним. Родители…

– Я же сказал, они с ума сходят от горя. Его мама сама в нескольких шагах от ИВЛ. Так тонко чувствует сына. Отец готов нарушить все мыслимые и немыслимые законы, но с кем потом останется сын Макара. Эта дрянь болотная и пальцем не пошевелит, осиротеет малыш. Как и не родной он ей вовсе.

– Так, давай сюда телефон, – приказала мне Вера. – Камиль, мы вас услышали. Высылай нам адрес. Ничего не обещаем. До свидания.

Вера заблокировала мобильник и подкатила меня на кресле к себе. Вытерла слёзы и взяла за руки:

– Рассказывай всё по порядку. Я так понимаю, что отец твоих девочек сейчас уми… в больнице. А ты, видимо, всё так же его любишь. Ну, Настя, давай. Кто такая Альфия? Говори, не реви.

Я рассказала ей всё, что случилось со мной несколько лет назад. Как мне помогла её мама, как я вынуждена была срочно уехать, как любила… и люблю Варшавского…

– Да. Не всё мне нравится в этой истории. И то, как вы расстались с Макаром. Действительно, у него могли оставаться какие-то чувства к ней. Но это и понятно, когда-то он был влюблён в неё. Знаешь, если даже люди встречаются просто так, не испытывая серьёзных чувств друг к другу – особенно, если живут вместе – так и то трудно отлипнуть. Всё равно часть души вырываешь. Поэтому он и наделал глупостей. Да и ревнивый Макар, очевидно. Собственник. Другое дело, что Варшавский не дал тебе и слова сказать в оправдание. Хотя, если другой мужчина в постели целует твою девушку, какие тут могут быть извинения. Вот почему он от девочек отказался? А не допускаешь ли ты мысли, что это Альфия прочитала твоё сообщение? Почему его отец тебе угрожал?

– Никогда не думала об этом. Знаешь, всё возможно. Но неужели его отец так привязался к Альфии. Вот этого мне не понять. Или любит внука… Не хотел, чтобы у Макара семья распалась?

– Очень похоже на то. Но это всё наши предположения. Ты, давай, собирайся.

– Куда? – подскочила я.

– Он же в ближнем зарубежье, как я слышала? Виза, значит, не нужна. Обратно вернуться для тебя не проблема. У тебя всё в порядке с документами. Его отца, как ты слышала, больше не стоит опасаться. Ты вообще теперь, если захочешь, можешь домой вернуться. Так что вперёд. Несколько дней побудут девочки со мной. Не волнуйся, я буду хорошей мамой.

Вера засмеялась, а у меня отлегло от души. Мне необходимо ехать. Он там совсем один. А девочек можно смело оставить на Веру и её парня Олега. Они надёжные люди, не раз меня выручали.

– Поезжай, Настя. Иначе никогда себе этого не простишь.

– Спасибо. А что мы скажем Свете?

– А ничего мы моей маме не скажем. Ты в командировку уехала. Нечего ей волноваться. Да и Варшавского она простить не сможет. Всё про твоих Брусничек постоянно рассказывает. Говорит, никогда ей не забыть, какими малютками они родились.

* * *

– Ну, девки, вы даёте! Хорошего же мнения вы обо мне, – рассердилась Света. – Неужто вы думаете, я бы человека не пожалела. Он же бедолага там натерпелся так натерпелся. Постой, так ты хочешь сказать, что сейчас он жив и вполне упитан? И разыскивает тебя?

– Вполне упитан, – краснею я. – А ты, Света, добрый человек. Мы тебя волновать не хотели.

– Угу, я так и поняла, – улыбнулась она. – Рассказывай давай, что дальше было.

Глава 48

Прошлый август

– Где ты остановилась?

– В гостинице «Спутник». От вокзала недалеко. До больницы всего несколько остановок на автобусе. И маршрутки хорошо ходят. Вера, я так боюсь. Он же лежит совсем беспомощный. Я даже думать об этом не могу, не говоря уже о том, чтобы что-то делать.

– Так, Настя, соберись. Тебе ничего делать не придётся. Там врачи, медсёстры. Они и без тебя справятся. Твоя задача простая. Прийти, взять Макара за руку и говорить. Много говорить, если разрешат долго там находиться, конечно. Хочется верить, что люди в коме всё слышат.

– Да, я читала. Многие потом рассказывают даже, что их бесило, когда в себя приходят, – я шмыгнула слегка носом.

– Не вздумай только плакать. Ему сейчас тяжелее всех. Понимаешь?

– Да, да. Я всё сделаю.

– Ты лучше скажи, как ты к нему пробираться будешь?

Вера говорила уверенным и обыденным голосом. Как будто я приехала в командировку. И мне предстоит выполнить сложное задание. Её твёрдость придавала мне уверенности.

– У них такие же правила, как и в нашей стране. В реанимацию пускать должны. Могут, правда, ограничить время. Но пускают только близких родственников.

– Да, не обсудили мы с тобой, как действовать. Есть план?

– Скажу, что я его жена.

– Хорошо. А если Алька приехала?

– Тогда буду по обстоятельствам смотреть. Я должна его увидеть и поговорить…

– И поговорить. Именно так, Настя. Он тебя услышит. Ты должна верить в это.

Позади остался новый современный квартал, как и предупреждала меня администратор гостиницы. Значит, выходить через одну остановку.

Сердце молотит как сумасшедшее. Где-то в ушах. Выхожу из автобуса и иду за толпой. Уверена, все идут туда, куда и мне надо.

Ноги подкашиваются, пока я поднимаюсь по ступенькам больницы. Молчание, шёпот, горе передаются в этом месте друг другу без слов. Тяжёлый воздух уже на входе мешает дышать. Сюда везут самых сложных пациентов после ДТП и несчастных случаев со всего города. А иногда даже и с пригорода.

Буквально у всех написано на лице: мы не хотели быть здесь. Неважно, в качестве пациента или родственника. Мы хотели играть с детьми, копаться в огороде на даче, радоваться грозе и многое другое. А не вот это всё.

Я внимательно наблюдаю, что делают посетители. Повторяю за ними. Покупаю в киоске, который расположен в холле, одноразовую накидку, маску, бахилы, шапочку, воду. Здесь все покупают воду.

Присаживаюсь на зелёный диванчик. Рядом со мной натягивают бахилы две девушки, примерно моего возраста. Осторожно интересуюсь:

– Сложно попасть в реанимацию?

– А вам в какую?

– Не знаю. А что их несколько?

Светловолосая девушка пересела ко мне поближе и пояснила:

– Несколько. Вот мы идём в кардиологическое отделение.

– Понятно. А какие ещё есть?

– Если после ДТП, то хирургия. Ну, например, тяжёлая травма…

– Да, да, да. Очень тяжёлая. ДТП, – разволновалась я.

Вторая девушка, в аккуратно повязанной яркой косыночке вместо одноразовой шапочки на голове, добавляет:

– Есть ещё нейрохирургия. Если в коме человек…

– В коме… – отвечаю я и начинаю реветь, напрочь забыв все советы Веры.

– Эй, эй, не плачь. Ты нужна своему родному человеку.

Светловолосая девушка порывисто обняла меня.

– Простите, девочки. Я буквально вчера узнала, что произошло. Иии… толком ничего не знаю. Я люблю его…

– Эй, эй. Всё понятно. Значит, тебе нужно в нейрореанимацию.

– Сто процентов, – добавляет «косыночка».

– Девочки, я ведь даже не жена ему… Жена его бросила. Я не знаю, как мне пройти.

«Косыночка» наклоняется ко мне и почему-то шёпотом добавляет:

– За это не переживай. Медсестёр и санитарок в больнице не хватает. Якобы зарплата маленькая, никто не хочет идти работать. Заведующие отделениями рады любому, кто принесёт подгузники, переоденет после… ну сама понимаешь. Санитарки совсем обнаглели. Зарплата у них средняя по стране. В поликлиниках пониже, а в реанимациях и палатах интенсивной терапии повыше. Я всё понимаю, тяжело и работа не из лёгких. Но, поухаживав здесь месяц за папой, я сделала свои выводы: они не спешат отработать и то, что получают. Родственники снабжают одноразовыми пелёнками, подгузниками, салфетками. В отделения приносят противопролежневые матрасы.

– А в реанимацию?

– В реанимации почти всё есть. Кроме добросовестного ухода. За деньги делают всё. А вот если переводят в отделение, то там уже как повезёт. Сиделку бы ему надо.

– Отец вроде нанял.

– Вот это хорошо. Сейчас сама всё увидишь.

– Вы уверены, что меня пустят?

– Идёшь уверенно. На вахте также твёрдо говоришь: мне на девятый этаж. Называешь имя, фамилию.

– А если он не на девятом?

– Значит, таким же уверенным тоном просишь узнать, на каком этаже лежит. Мол, плохо было слышно по телефону.

– И вообще, идём вместе. Тебя как зовут?

– Настя.

Мы подходим к вертушке. Из маленькой кабинки тут же появляется строгая пожилая женщина:

– Вы к кому? Пропуск есть?

– Настя, а ты пропуск выписала? – спрашивает меня «косыночка».

– Не дождалась вчера вечером врача, – быстро соображаю я, что ответить.

– К кому идёте?

– Мне на девятый. Варшавский Макар. Я жена.

Она роется в каких-то маленьких листочках с фамилиями.

– Ага, есть такой. Только я позвоню наверх. Надо кое-что уточнить.

Я дрожу, а девочки меня подбадривают.

– Ничего, сейчас разберутся.

– На крайний случай есть план «Б», – шепчет мне «косыночка».

– Это как?

– Ой, Настя. А ты вообще откуда? Как с другой планеты всё равно. Не знаешь что ли, что многие за зелёные хрустящие бумажки мать родную продадут, а не то что в реанимацию пропустят.

К нам подходит вахтёр, что-то нажимает и на вертушке загорается зелёный свет:

– Проходите, вас заждались. Могли бы и раньше приехать. Парень совсем плох. Ещё жена называется. Эх, молодёжь. Вот в наше время всё по-другому было.

Я быстро проскальзываю и ныряю в длинный коридор. Девочки за мной не отстают.

– Здесь лифты, поворачивай.

Мы загружаемся, а я снова плачу.

– Так, не реви. Они всегда говорят, что всё плохо. Готовься к этому. Ни один работник из реанимации никогда не даст ни грамма надежды.

– А ты правда его любишь?

– Да, – вытираю слёзы. – Он мне изменил. Назло мне. А я… в общем, глупо у нас всё случилось.

– Это была чужая измена. Твоя любовь его спасёт. Эй, уверенней там наверху. Не робей. И говори. Хоть всё подряд. Что видишь, то и говори. Рассказывай, как день прошёл, как жила без него. Они всё там слышат. Не сдавайся, даже когда другие уже сдались.

– Да, и массаж ему делай. Спросишь там у кого-нибудь. В реанимациях все быстро учатся. Сначала шок, а потом спасают родных. Больше некому. Ну пока, Настя. Мы здесь выходим.

– Спасибо большое, девочки.

Четыре этажа я еду в полном одиночестве. Вся жизнь моя проносится перед глазами. Бедный мой, Макарушка. Если бы знала, что так всё получится. Да я бы никогда не злилась на тебя. Никогда бы худым словом не вспомнила. Дочки вон какие хорошенькие растут. Одно загляденье и радость большая. А у тебя, любимый, ничего не сложилось. Лежишь теперь один. В чужой стране, в чужом городе.

– Ну наконец-то! Где же вы запропастились? Что за сиделку прислали? Ходит редко, делать ничего не умеет. У меня тут одна санитарка на всё отделение. Проходите. Справа он лежит, за стенкой.

* * *

– Настя, светает уже. Ты что, плачешь? Приляг, завтра расскажешь. На тебе лица нет.

– А моя комната…

– Стоит твоя комната. Я ничего не трогала, – улыбнулась Света и провела ладонью по моему лбу.

– Спасибо, родная.

– Ой, успокойся. Это мелочи. Ты лучше скажи, что мы девочкам скажем? Папа приехал?

– Проснёмся, тогда решим.

– Успеем?

– Должны.

– Ладно. Одеяло в шкафу, если что.

– Не понадобится. Ночь душная.

Добравшись до комнаты, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Меня разбудило заглянувшее в раскрытое окно солнце. Я рывком села и огляделась. Наверное, Света приходила. Я хорошо помню, что окно ночью было закрыто.

Я тут же почувствовала, что он был здесь. Этот тонкий аромат с французскими нотками ни с кем не перепутаешь. Узнаешь из тысячи.

Глава 49

– Доброе утро!

Я дёрнулась, а он ловко подхватил меня за талию. Потом что-то промурлыкал на ухо и положил подбородок на моё плечо.

– Доброе, – выдавила я из себя с трудом.

– Присоединяйся к нам, – глаза Светы странно заблестели.

– Спасибо.

Удивило не то, что он здесь. Света какая-то умиротворённая что ли.

– Что будешь? Кофе? – спросил Макар и нежно поцеловал в висок. Почти невесомо.

– Кофе. С молоком.

– Присаживайся.

Он за руку довёл меня до стола и отодвинул стул. Пока он готовил для меня завтрак, мы со Светой молча переглядывались. Она загадочно пожимала плечами и тоже тайком следила за Варшавским.

– Почему сбежала? – поставил он передо мной чашку.

– Было одно дело.

– Это я уже понял. Думала, я не узнаю твою тайну?

Света тайком от Макара активно подвигала бровями. Мол, я ничего ему не рассказала.

– И что же ты узнал?

Пока всё спокойно. Не думаю, что если бы Макар предположил себя отцом девочек, то спокойно бы по-прежнему себя вёл. Как минимум, прижал бы меня к стенке и заставил всё рассказать как на духу.

– Настя, – склонил он голову на бок: – Ты сейчас серьёзно?

Я опустила глаза и с шумом отхлебнула кофе.

– Осторожно. Не обожгись, – он приземлился рядом. – Ты тогда любила такие бутерброды.

– Я и сейчас люблю.

Света только взгляд успевала переводить. От одного к другому.

– Я поэтому и не стал врываться в дом вчера вечером. Чтобы девочек твоих не испугать. Хотя ты и заслуживаешь…

Он, взглянув на Свету, не стал договаривать, чего я там заслуживаю по его мнению. Но его красноречивый взгляд пообещал мне, что я непременно об этом узнаю. В самом обозримом будущем.

Я поперхнулась, а он легонько постучал по спине. Кончики пальцев, воспользовавшись ситуацией, тут же пробежались по моим выступающим позвонкам, скрытым под тонким халатом. Лёгкая дрожь прошлась по моей коже, отчего это утро стало ярче и красочнее.

– Ты что, совсем ничего не ешь? Как можно быть такой тощей.

Как же, поешь тут. Сплошной стресс за стрессом. А сколько их ещё у меня впереди?

– Ещё тайны какие-нибудь остались?

Я отрицательно покачала головой, а Света укоризненно метнула в меня зрительные молнии. Я широко распахнула глаза: ну ты же видишь, он и так весь на взводе. Пусть успокоится для начала, а потом откровенно поговорим.

– Сколько твоим красавицам? – приятно полоснул мои уши его вопрос.