Текст книги "Цивилизация Древней Индии"

Автор книги: Артур Бэшем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Будучи могущественным государем, крупный вассал ( ма– хасаманта)имел свою собственную администрацию и армию. Среди многочисленных опасностей, которые угрожали благополучию правителя, не последнюю роль играл мятеж вассала. История западного Декана знает немало подобных примеров. Династия Чалукья в борьбе с Паллавами была смещена своим вассалом Дантидургой Раштракутой, который основал собственную династию в 753 г. и превратил Чалукьев в мелких вассалов. Но двумя веками позже отстраненная династия смогла вернуть власть, отобрав ее у ослабленных преемников Раштракуты, и удерживала ее до конца XII в., когда ее вассалы Ядавы, Какатья и Хой-салы окончательно разделили империю.

Фактически наиболее могущественные и наиболее удаленные вассалы были почти независимы, и их повиновение и выплачиваемая дань, которыми гордился правитель, были минимальны. Достаточно было Самудрагупте принять сингальскую делегацию, которая привезла подарки и обратилась к нему с просьбой о строительстве буддийского монастыря, – и он уже хвалился своим господством над Цейлоном и его царем.

В отличие от этих великих вассалов, бывших настоящими царями в своих областях, у менее значительных правителей власти было не больше, чем у мелких владельцев замков в средневековой Англии или Франции, хотя они претендовали на титул раджи. О том, сколь мало значили их положение и титул, свидетельствует сохранившаяся в Бихарской надписи история о купце, который, услужив царю, проезжавшему через поселок, был возведен в достоинство раджи по просьбе сельских жителей. Эти мелкие государи в Средние века станут одним из факторов имперской дезинтеграции. Собирая налоги и выступая посредниками между государством и населением, они будут стремиться к тому, чтобы заменить центральную власть, когда она утратит свой авторитет. Феодализм, которого избежала империя Маурьев и который еще не сложился при Гуптах, установится только в средневековой Индии.

Олигархии и республики

Хотя для Древней Индии была характерна монархия, существовали племенные общества, управляемые олигархиями. Термин «республика», которым их обозначают, критикуется некоторыми историками, но эта критика кажется нам неоправданной. Римская республика, не будучи демократией, была тем не менее республикой, и мы имеем доказательства того, что в некоторых индийских сообществах, организованных в республику, правительство состояло из большого числа лиц.

Ведическая литература кратко упоминает о нескольких племенных обществах этого типа, и в буддийских священных текстах говорится о республиках, расположенных главным образом в отрогах Гималаев и в северном Бихаре. Как правило, они зависели от более могущественных государств, но сохраняли свою внутреннюю самостоятельность. Таким, например, было племя шакьев, которое жило на границе современного Непала и к которому принадлежал Будда.

Согласно тем же буддийским источникам, довольно сомнительным на наш взгляд, у личчхавов было не меньше 7707 раджей: под раджами здесь, без сомнения, следует понимать всех глав кланов, имеющих право избираться на племенном собрании. Джайнские источники сообщают о межплеменном совете тридцати шести-глав, который решал политику личчхавов, маллов и племен, объединенных во время войны против царя Аджаташат-ру. Во главе конфедерации стоял «верховный» раджа, наделенный исполнительной властью, который, как раджа шакьев, назначался пожизненно и часто передавал этот титул своим наследникам.

Можно с уверенностью сказать, что организация буддийской общины, приписываемая традицией самому Будде, воспроизводила одну из таких племенных «демократий» – возможно, шакьев. Монахи регулярно собирались вместе, чтобы решать дела сообщества. Для принятия решения требовалось единодушное одобрение присутствующих монахов. Непреодолимые разногласия улаживались на совете старейшин.

Во времена Будды независимые племена, объединенные или разрозненные, оказывались в трудном положении, испытывая внутреннее давление вследствие изменений социального и экономического порядка и внешнее – со стороны государств восточной Индии. Мы видели, что шакья и племенной союз Бриджи ко времени смерти Будды были захвачены и что первые уже так и не смогли вернуть свою независимость. Будда, несмотря на дружеское расположение правителей, был глубоко привязан к старой республиканской организации, и незадолго до своей смерти он напомнит племенам Бриджи, что их безопасность зависит от сохранения традиций и регулярного созыва народных собраний.

От экспансионистской политики некоторых правителей в большой степени страдала восточная Индия, где племена с «республиканским» строем сохранятся намного дольше. Некоторые упоминаются в античных сказаниях о вторжении Александра, и о них говорится в «Махабхарате». Об их существовании вплоть до V в. н. э. свидетельствуют многочисленные монеты и несколько коротких надписей. Наиболее значительной, возможно, была республика яудхеев на севере Раджастана, которые чеканили монеты, обнаруженные в большом количестве и имеющие любопытные легенды.

Племя малавов соответствует, возможно, племени малли, которое, по свидетельству греческих историков, во времена Александра проживало в Пенджабе. Со временем оно переместилось на юг, так как его монеты были обнаружены в Раджастане, и дало название Малве – региону к северу от Нармады с центром в Уд-джайне.

Большинство этих западных племен вследствие завоевательной политики Самудрагупты в IV в. стали вассалами Гуптов. В дальнейшем история о них не упоминает: вероятно, они исчезли с вторжением гуннов. Мы практически ничего не знаем об их организации: скорее всего она имела более или менее феодальный характер и состояла из большого числа мелких племенных вождей, подчиненных «царю», которого они сами назначали и который не мог действовать без их согласия.

Царские советники и служащие

«Колесо не катится само, – сказано в „Артхашастре”, – так же и управление невозможно без помощников. Поэтому царю надлежит назначать советников и слушать их советы». Во главе правительства стоял совет – мантри-паришад,состоявший из людей солидного возраста и опыта, тщательно подобранных царем. Их число, согласно некоторым текстам, колеблется от семи до тридцати семи, но скорее всего оно не превосходило восьми – десяти человек.

Речь идет не о кабинете в современном смысле слова, но о консультативном органе без определенных функций. Вначале он играл совещательную роль и должен был помогать царю, но не управлять; но все источники утверждают, что советники имели право свободно высказываться и царь должен был учитывать их мнение.

Действительно, этот совет зачастую обладал большими полномочиями. Он мог вести некоторые дела в отсутствие царя и, как свидетельствуют надписи Ашоки, принимать некоторые незначительные решения без его ведома. В хрониках Кашмира даже приводится случай, когда совет сместил царя, посадил другого принца и запретил ему назначать своего преемника.

Для сохранения тайны обсуждений принимались чрезвычайные меры предосторожности, так как шпионы внутренних и внешних врагов царя не дремали в поисках сведений. Источники сообщают, что не только женщинам, но даже птицам-говорунам, таким как попугаи и майны, чьи речевые способности были сильно преувеличены в Древней Индии, запрещалось находиться рядом с залом совета.

Хотя «Артхашастра» рекомендует царю выбирать министров по их личным заслугам, в позднюю эпоху большинство конфиденциальных советников и даже целый корпус служащих получали свои должности по наследству. Записи Чанделлов сообщают, что пять поколений советников последовательно осуществляли свои функции при семи правителях, – и аналогичных примеров множество.

Иногда власть осуществлялась министром, царь же выполнял только почетную функцию. Так происходило в позднюю эпоху в государстве маратхов, где потомки Шиваджи были полностью отстранены пешвами– наследственными министрами, и такая ситуация преобладала в Непале до недавней поры. В Виджаянагаре старый Рама Райя, который потерпел поражение в сражении под Таликотой, что ускорило падение последней большой индусской империи, не был законным правителем, а являлся наследственным министром, назначенным Садашивой, который позже был убит братом Рамы Райи.

Функции советников не всегда были четко обозначены и ограничены, и их номенклатура значительно изменялась. Как правило, существовал первый советник, или мантрин,называемый часто махамантрин,или великий советник. При правоверных правителях очень влиятелен был пурохита,или придворный жрец, и документы данной эпохи дают понять, что прежде чем принять окончательное решение, царь должен был лично с ним проконсультироваться. Хранитель казны и суперинтендант финансов, названные в «Артхашастре» соответственно саннидхатрии самахартри,были очень важными персонами, так же как «министр войны и мира» – сандхи-виграхика,должность, которая появилась, по-видимому, только в гуптскую эпоху. Он соответствовал современному министру иностранных дел, но имел более широкие военные полномочия и часто сопровождал царя в военных походах. Прадвивака, юрисконсульт и верховный судья, играл большую роль в средневековой Индии; сенапати,или глава армии, был влиятельной персоной; махакшапаталика,одновременно первый секретарь и хранитель архивов, само собой разумеется, помогал в заседаниях совета.

В принципе царь и совет на самом деле не осуществляли законодательную власть в нашем понимании. Чаще всего царские декреты ( шасаны) не создавали новых законов, но являлись только постановлениями, относящимися к особенным случаям. Дхарма и установленный обычай считались неприкосновенными, и царские решения были лишь приложением к брахманскому закону. Между тем цари, имевшие особое мнение, издавали иногда эдикты, которые фактически представляли собой новые законы: Ашока – самый известный тому пример.

Корпус секретарей и служащих отвечал за правильность изложения правительственных декретов, и тут принимались чрезвычайные меры, чтобы избежать малейшей ошибки. Во времена Чолов, например, указы вначале писались писарями под диктовку царя, и эта первая редакция подвергалась контролю со стороны компетентных свидетелей. Прежде чем быть обнародованными, указы тщательно переписывались и удостоверялись еще раз определенным числом свидетелей (до тринадцати человек). В случае концессии земель и привилегий высокопоставленный придворный чиновник отвечал за исполнение царских декретов. Архивы бережно хранились, все подлежало контролю, и правительственные писари зачастую были важными персонами.

Из семи профессиональных категорий, на которые Мегас-фен делил население Индии, две были правительственными; члены последнего, седьмого, класса, «которые обсуждают общественную деятельность», – вероятно, советники, а члены предпоследней, «надзиратели», видимо, соответствуют суперинтендантам (адхи-акша) из «Артхашастры». Помимо служащих, которых мы упомянули, в «Артхашастре» перечисляются многие другие: суперинтенданты, отвечающие за царские владения (земли и стада), леса, лесные продукты, невозделанные земли, сокровища и шахты; царский золотых и серебряных дел мастер, смотритель общественных хлебных амбаров, суперинтенданты торговли, дорожных пошлин и таможен, прядильных и ткацких мастерских, скотобоен, дорожных грамот и навигации. Те, кто занимался военным делом, отвечали за оружейные мастерские, за лошадей, слонов, колесницы и войско; впрочем, речь шла скорее о гражданских служащих, чем о военных, если вообще можно четко разграничить тех и других. Народные праздники находились под контролем суперинтендантов игр, спиртных напитков и проституции. Ашока создал новый класс служащих – дхарма-махаматров, или чиновников культа, задача которых состояла в контролировании деятельности всей религиозной организации и в наблюдении за исполнением новой политики императора. Эта категория служащих существовала потом под разными именами во многих империях, так же как и агенты, управляющие царскими землями, передаваемыми в дар религиозным учреждениям.

Таким образом, в эпоху Маурьев все аспекты жизни индивида контролировались правительством, по крайней мере насколько это было возможно, И хотя впоследствии ни одно государство не добивалось ничего подобного, идеал «Артхашастры» не исчез полностью. Правительство не только регламентировало экономическую деятельность страны, но имело в ней значительную долю. Все шахты, так же как и рыбный промысел, добыча жемчуга и соли, принадлежали государству, которое поставляло туда рабов и уголовных преступников в качестве рабочей силы или сдавало отрасль в аренду частным предприятиям – ив этом случае правитель взимал в качестве оплаты процент продукции. Лесное хозяйство – дереводобыча – было собственностью государства. Существовали большие «национализированные» участки сельского хозяйства, культивируемые либо государственными служащими, либо по системе испольщины; продукция поступала в общественные хлебные амбары. Государство владело прядильными и ткацкими мастерскими, где работали женщины низкого происхождения. Оружейные мастерские и судостроительные верфи были государственной монополией, а суда сдавались в аренду рыболовам и купцам. Иными словами, вездесущее государство не оставляло места частной инициативе.

Столь иерархизированная бюрократия не избежала административной рутины. «Артхашастра» предлагает поставить во главе каждой службы ответственных лиц, которые не допускали бы чрезмерной спекуляции и заботились о том, чтобы служащие не злоупотребляли своей властью; автор добавляет, что чиновники должны часто сменяться и что служащий правительства не может принимать решение без доклада своему начальнику.

«Артхашастра» сообщает о денежном вознаграждении многочисленных государственных чиновников и дает подробный список жалований. Впрочем, здесь много неясностей, так как перечисляются только цифры без указания денежных знаков и периода оплаты: вероятно, за один месяц, а монета – скорее всего серебряная пана. В любом случае ясно одно: уровень жизни «великих царских слуг», так же как и высших служащих современной Индийской Республики, был гораздо выше уровня жизни их менее удачливых соотечественников. Первый советник, пурохита, заранее назначенный наследник, первая супруга, царица-мать, царский наставник и главный жрец получали сорок восемь тысяч пан в месяц, в то время как служащие меньшего масштаба: слуги дворца и сторожа – всего шестьдесят. Несопоставимым было положение крестьянина, работавшего на государственных землях, который получал только четверть паны и какую-то часть натуральным продуктом. ^-Эта последняя цифра настолько ничтожна, что пана, безусловно, должна была быть серебряной монетой, в противном случае простой медный котел стоил бы больше, чем зарабатывал в год сельскохозяйственный рабочий.

Эти данные относятся к эпохе Маурьев и следующему периоду. Впоследствии распространится практика предоставления государственным служащим дохода от деревни или округа; впрочем, эта система была известна и прежде, и она благоприятствовала развитию квазифеодальных структур средневековой Индии.

Местная администрация

В Древней Индии государство было разделено на провинции, а те, в свою очередь, на регионы и округа. Во время Маурьев и Гуптов наместник провинции назначался непосредственно царем и принадлежал обычно к царской семье. Позже эта должность, ставшая наследственной, зачастую превращала его в вассального князя. Мы уже упоминали об этом процессе и можем проследить его развитие по ряду записей западной Бенгалии, оставленных наместниками гуптских правителей в V и VI вв. Речь идет о трех сменявших друг друга поколениях наместников, первый из которых, Ширатадатта, был просто упарика,т. е. вице-король; с упадком центральной власти при Будхагупте преемники взяли титул упарика-махараджа; так как они занимали свою должность больше по праву рождения, чем по назначению, им не хватило самой малости, чтобы стать царями. Действительно, много независимых династий были основаны подобным образом, когда наместники становились могущественнее своих хозяев.

Чаще всего именно, наместники назначали глав округов; последние (эквивалент наших префектов) осуществляли одновременно судебную и административную функции. На этом уровне, по крайней мере в некоторых регионах Индии, представителю правительства помогал совет, так как, согласно уже упомянутым гуптским записям, глава округа принимал решения после консультации с собранием почетных лиц.

У городов также были свои советы. По свидетельству Ме-гасфена, Паталипутрой, столицей Маурьев, управляла группа из тридцати человек, образующих шесть комиссий, но это не подтверждается другими источниками и заставляет усомниться в точности его сведений. Но некоторые населенные пункты, чеканившие собственную монету, должны были иметь значительное местное самоуправление. Советы существовали в городах и селениях в различных районах Индии, в особенности в государстве Чола, где они были очень активными.

Как правило, губернатор составлял наиважнейший элемент местной администрации. Именно он отвечал за взимание налогов и следил за соблюдением закона и порядка при помощи полиции, секретных агентов и армии. В крупных городах имелся гарнизон, и командующим им, данданаяка,мог быть сам губернатор.

Система управления, описанная в «Артхашастре», предполагала строжайший контроль над деятельностью всех жителей города. С этой целью создавался большой штат мелких служащих, называемых гопа,которые, как правило, работали время от времени и отвечали за сбор налогов и наблюдали за каждой семьей. Они фиксировали не только рождение, смерть, доходы и расходы в семьях, за которые отвечали, но даже визиты, которые им наносились, и любое важное событие, их касающееся. Эти сведения они передавали в муниципальные службы на хранение; то же происходило и в деревнях. Мы не знаем точно, строго ли применялась система, рекомендованная в «Артхашастре», но Мегасфен свидетельствует, что архивы обновлялись и за ними тщательно следили.

Губернатор отвечал за содержание дорог и противопожарную безопасность. На него возлагалась забота о том, чтобы предупреждать такие общественные бедствия, как голод, наводнение и чуму, и помогать жертвам.

Администрация деревни

Деревня, или грама, во все времена была административной единицей. На юге и иногда на севере округа классифицировались по числу деревень, которые в них входили: от Нидгундижа (12 деревень) до Гангавади (96 000). Эта последняя цифра явно преувеличена, но не стоит забывать, что любой населенный пункт, даже состоящий из нескольких хижин среди джунглей, назывался грамой. Деревней могло считаться также поселение в тысячу очагов – четкого различия между деревней и городом не было.

Еще до эпохи Маурьев правительственные сборщики налогов отвечали за определенное количество деревень, в то время как нижний уровень системы государственного контроля осуществляли две инстанции, сохранившиеся до нынешнего дня: староста деревни и совет деревни.

Должность первого была обычно наследственной, хотя он зачастую воспринимался как представитель монарха и мог быть им же отозван. Староста был одним из самых богатых крестьян, и его должность либо освобождала его от налогов, либо позволяла получать подношения натурой, а иногда и то и другое. В крупных сельских центрах он был очень важным лицом, у него было несколько помощников, а именно: счетовод, стражник и сборщик дорожных пошлин. Эти должности часто передавались от отца к сыну и вознаграждались по тому же принципу, что и должность старосты.

В некоторых источниках деревенский староста выступает в роли местного деспота. Гамабхояка,частый персонаж палийских сказок-джатак, – скорее представитель правителя, чем населения, – обладает властью над сельскими жителями, налагает на них штраф за незначительные правонарушения, а за серьезную вину отправляет в изгнание. Неоднократно в сказках крестьянин взывает к справедливости монарха и требует защиты от злоупотреблений деревенского старосты. Однако обычно деревенский староста выступает скорее выразителем интересов жителей. Он был ответственным за безопасность деревни, а на юге, где советы были более активны, это было его главной функцией. Деревням грозили вторжения из соседних государств или набеги диких племен с гор и из джунглей. Во времена вторжений по стране ходили отряды разбойников, а у ариев и дравидов кража скота была традицией. В отсутствие сильной центральной власти споры между деревнями и кражи скота иногда приводили к сражениям. Повсюду в Декане можно встретить вирагалы, или «камни героя», воздвигнутые в память о воине, который был убит «защищая скот» и которым зачастую оказывался деревенский староста. В эпоху Средневековья этот царский служащий нашел свое место в феодальной системе, которую унаследовали большие монархии.

В текстах редко упоминается совет деревни, который между тем существовал на всем Индийском полуострове. В большинстве государств он не считался элементом государственной машины. Правовой трактат, в котором он кратко упоминается, недвусмысленно заявляет, что совет получал свои полномочия от царя, но это, разумеется, ошибочная интерпретация. У нас нет никаких доказательств, что совет когда-либо действовал по поручению царской власти. Он был независим от правительства и выполнял свои функции при любой царствующей династии. Однако южные монархи со временем признали его официально, и он играл важную роль в империи Чола.

У нас нет документа о составе этого совета в северной Индии, где неопровержимые свидетельства его существования появляются только после мусульманского завоевания, и возможно, что в то время его не было даже в долине Ганга.

На юге состав совета варьировался согласно местным обычаям. В некоторых деревнях Декана в собрании принимали участие все главы кланов, но возможно, что определенное число почетных лиц образовывало более узкий совет. В других местах деревнями управляли комитеты, часто избираемые по жребию. На территории государства Чола, в Уттарамеруре, небольшом поселении брахманов, в аграхаре,находятся записи, самые ранние из которых датируются X в. и которые дают нам подробную информацию о местных обычаях и обществе. Деревня была разделена на тридцать кварталов, и представитель от каждого входил в совет, который назначался по жребию каждый год. Совет включал пять подкомитетов, среди которых три были ответственны за фруктовые сады, за водохранилища и орошение, за урегулирование споров; функции двух других остаются неясными. Члены совета не получали жалованья и могли быть освобождены от своих обязанностей, если совершали что-либо недостойное. Чтобы быть избранным в совет, необходимо было владеть домом и участком земли и иметь возраст от тридцати пяти до семидесяти лет. Члены совета избирались только на один год и могли быть избраны снова только спустя три года.

Эти два последних условия, существовавшие в Уттарамеруре, встречаются в уставах советов других деревень, архивы которых до нас дошли. Повсюду общим правилом был средний возраст избранника – не моложе сорока лет. Долгое время переизбрание вышедшего члена совета строго контролировалось, без сомнения, чтобы избежать коррупции и не дать возможности кому-либо обрести большую власть. Так, близкие родственники выбывшего не имели права избираться в совет в течение пяти лет, а сам выбывший мог переизбираться только через десять лет.

Эти советы южной Индии рассматривали споры, занимались делами, которые не зависели от юрисдикции правительства, отвечали за взимание налогов, определяли размер индивидуальных обложений и договаривались с представителем царя о коллективном налоге с деревни. Необработанные земли были их собственностью, и они имели право их продавать. Они выполняли общественные работы, такие как орошение и строительство дорог. Советы играли, таким образом, активную роль в жизни сообщества.

Государственные финансы

Все политические трактаты единодушно утверждают, что эффективно управлять можно лишь тогда, когда казна государства полна: Индия установила регулярную налоговую систему еще до эпохи Маурьев. Основным всегда был земельный налог, обычно называемый бхага(буквально «доля»), который составлял определенный процент урожая. В литературе смрити приводится цифра – одна шестая; между тем Мегасфен сообщает о четверти, а «Артхашастра» – даже о трети для плодородных земель. Вероятно, при либеральном правлении Ашоки обычно взимали четверть собранного урожая. По обыкновению арендную плату отдавали товаром, в джатаках упоминаются служащие, измеряющие зерно до его отправки в государственные амбары. Но применяли также систему, которая распространится впоследствии и согласно которой налог фиксировался заранее на основе договорной оценки продукции. В средневековую эпоху во многих деревнях, в особенности на юге, земельный налог был заменен ежегодной платой наличными.

Закон предусматривал многочисленные освобождения и скидки; так, например, только что возделанные земли освобождались от налогов на пять лет, в случае плохого урожая предусматривалось полное или частичное освобождение от уплаты налогов. Льготы предоставлялись также деревне, реализующей проект коллективного орошения или другое общественно полезное предприятие. Формально налогом облагался весь собранный урожай, но иногда налоги уменьшались, чтобы оставшегося зерна хватило на будущий посев и на то, чтобы прокормиться до следующего урожая. Только в средневековую эпоху, согласно некоторым свидетельствам, были установлены твердые ставки налога.

Согласно священному закону, или дхарме, который определял права и обязанности каждой общественной категории, женщины, дети, учащиеся, ученые-брахманы и аскеты не облагались налогами, равным образом земли, принадлежащие брахманам и храмам, были освобождены от налогов. Но на практике многие религиозные учреждения платили пошлины, но их ставки были ниже тех, что предусматривались для крестьянина. С другой стороны, категории общества, находившиеся в немилости, облагались дополнительными налогами, в особенности на юге; это были, во-первых, лица, занятые ремеслами, которые считались презренными, как, например, обработка кожи, а во-вторых, иноверцы – мусульмане и адживики.

Помимо основного земельного налога, крестьянин должен был ежегодно платить некоторые установленные подати и различные пошлины, например за воду, поступающую из резервуара или из канала, принадлежавшего царю. Существовали также пошлины на скот и других животных и на любые виды сельскохозяйственной и молочной продукции. На юге пошлины взимались за жилые помещения, лавки и «материальное оборудование»: ткацкий станок, гончарный круг или пресс для масла. Многие из этих пошлин шли на нужды деревни.

Согласно «Артхашастре», купцы оплачивали дорожные сборы антапалам– служащим, которые отвечали за состояние и безопасность дорог. Эта пошлина, впрочем, представляла собой нечто вроде страховки, так как антапалы были обязаны возместить понесенный купцом ущерб в случае ограбления. Сомнительно, чтобы эта система впоследствии регулярно функционировала в слабеющих государствах, но, вероятно, действовала почти в предписанной форме во времена Маурьев. Городская ввозная пошлина взималась при воротах города. Согласно «Артхашастре», все основные продукты, такие как зерно, масло, сахар, глиняная посуда и текстильные изделия, должны облагаться налогом, составляющим двадцать процентов от их стоимости, налоговая ставка на другие продукты варьировалась от пятнадцати до пяти процентов. Рыночные пошлины были столь же разнообразны, но цифра десять процентов от продаж, упоминаемая Мегасфеном, не подтверждается ни одним индийским источником.

Все ремесленники были обязаны ежемесячно выплачивать сумму, эквивалентную одному или двум рабочим дням, но эта пошлина была заменена чем-то вроде подоходного налога взависимости от средней ежедневной прибыли. Наконец, существовала барщина ( вишти), которая не должна была быть слишком обременительной для народа. Когда царь и его служащие разъезжали по стране, они были вправе требовать выполнения повинностей в виде работ или предоставления съестных припасов, что ставило иногда маленькие сельские общины в трудное положение. Эта обязанность принудительных работ и натуральные сборы практиковались в некоторых индийских государствах до недавнего времени.

Система столь сложного налогообложения предполагала учет и строгий контроль. Сборник сказок «Джатака» упоминает о местных служащих – раджугахака,или землемерах (возможно, раджука, – в надписях Ашоки). Мегасфен отмечает, что земля была объектом тщательного контроля. Передача собственности считалась законной, только если былавнесена в земельный кадастр, и эта операция, так же как и имя архивного служащего, который удостоверял законность, часто упоминались в акте собственности, вырезанном на медной пластине. В хорошо организованных государствах кадастровые регистры тщательно сохранялись. К несчастью, записанные на непрочном материале, они с течением времени рассыпались в пыль.

Налоговые расходы становились обременительны в случае плохого урожая или во времена правления жадных царей. В джатаках можно найти многочисленные упоминания о бесчинствах местных служащих и о крестьянах, в массовом порядке оставляющих свои деревни, чтобы избежать тяжелых налогов. Некоторые записи свидетельствуют о протестах, но зачастую закон оборачивался против тех, кто не мог заплатить свои налоги.

Трактаты предупреждают об опасностях злоупотреблений в налоговой системе. Жажда наживы заставляла требовать с налогоплательщиков больше, чем они обязаны были заплатить, но это грозило сделать царскую власть непопулярной. Во всех текстах можно найти замечательные общие принципы: налоговые расходы не должны препятствовать торговле и экономике; царь должен взимать налоги со своих подданных, как пчела собирает пыльцу – не ранив цветка; подати должны быть установлены в таком размере, чтобы оставлять прибыль налогоплательщику; коммерческие товары должны оцениваться только один раз; нельзя увеличивать налоги без предварительного предупреждения. Естественно, правители, озабоченные благосостоянием своих подданных, должны были следовать этим принципам.

Теоретически налоговая система должна была гарантировать защиту, которую каждый налогоплательщик был вправе ожидать от государства взамен. Это отражено в мифах и легендах. Сказание о Ману сообщает, что этот правитель архаичных времен, назначенный Брахмой, уклонился от власти из страха быть ответственным за грехи людей. Но люди, продолжает легенда, так сильно нуждались в управлении, что обязались взять свои грехи на себя и обещали Ману часть своего урожая и своих стад, если он будет их защищать. Буддийская версия договорного характера царской власти содержит аналогичное обещание. Согласно некоторым источникам, этот договор основан на следующем принципе: если царь не выполняет свои обязанности, у него нет морального права взимать налоги, и бремя ошибок, совершенных его подданными, частично падает на него.