Текст книги "Цивилизация Древней Индии"

Автор книги: Артур Бэшем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

Индия в 1236 г.

Однако дравиды не попали под мусульманское владычество. В 1336 г., через несколько лет после походов Малика Кафура, на реке Тунгабхадра было основано независимое индусское княжество Виджаянагар. Это новое государство, упорно сопротивляясь бахманийским султанам из северного Декана, установило свою гегемонию на территории полуострова в южном течении реки Кришны. Воспользовавшись стратегией своих мусульманских врагов, правители Виджаянагара сумели сохранить свою независимость до середины XVI в. О великолепии и благополучии их столицы свидетельствуют рассказы нескольких европейцев: итальянца Никколо де Конти, который посетил Индию в начале XV в., и португальских путешественников Паеса и Нуница, которые прибыли в государство Виджаянагар примерно сто лет спустя и основали в Гоа португальскую торговую контору.

Великий правитель Кришна Дева Райя (1509–1529), проживи он дольше, смог бы прогнать мусульман из Декана. Паес отзывается о нем в особенно хвалебных выражениях, редких в устах европейского путешественника по отношению к восточному монарху. Но Нуниц, второй португальский путешественник, который посетил Виджаянагар во времена преемника Кришны, Ачьюты (1529–1542), гораздо более сдержан. Эффективная политика Кришны не была продолжена после его смерти. Более слабые преемники позволяли втягивать себя в интриги султанатов северного Декана, до тех пор пока в 1565 г. Рама Райя не был разбит в Таликоте коалицией мусульманских султанов. В течение всего этого периода южная Индия – и в особенности страна тамилов – играла большую роль в развитии индусской цивилизации. Арийское влияние охватило крайний юг, проникнув в Декан, где его распространению активно способствовали Сатаваханы. Буддизм, не имея поддержки правителей, не смог проникнуть на Цейлон. Джайнизм был популярен именно в государстве Раштракутов, где была создана богатая джайнская литература. Но ведийская и индуистская традиции, введенные Паллавами и продолженные Чолами, прижились, и брахманы стали занимать все более важное место в обществе. Санскрит под их влиянием долгое время оставался языком двора, религии и культуры. Философ Шанкара, брахман из Кералы, стал в IX в. большим преобразователем и объединителем индуизма; но на юге, и главным образом в стране тамилов, развивались близкие религиозные движения: вишнуизм (альвары) и шиваизм (наянары). Альвары и наянары, которые проповедовали народу и сочиняли гимны по примеру ведийских брахманов, возрождали тамильский язык и развивали литературу.

Своеобразие юга наиболее ярко проявилось также в развитии архитектуры. Паллавы, Чалукья, Раштракуты и Чола были великими строителями, и мы увидим ниже, какие прекрасные храмы были построены под влиянием дравидских архитекторов в средневековой Индии.

Часть вторая
Цивилизация

Глава 3
ГОСУДАРСТВО: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Источники

Индия, не имея настоящих политических трактатов, подобных тем, что создали греки, представляет многочисленные труды, относящиеся к искусству управления. Отправление власти, данданити,осуществляемое правителями, раджанити,являлось наукой строго практического характера. Эти произведения кратко рассматривают чисто философский аспект политики, но детально разбирают вопросы организации государства и политики правительства. Несколько упоминаний о политической жизни и политической теории добуддийского периода встречаются в поздней ведической литературе; буддийские священные тексты предоставляют более полные сведения. Древнейший и наиважнейший трактат, посвященный исключительно искусству управления, – это «Артхашастра», которую приписывают Каутилье, знаменитому министру Чандрагупты Маурья. Некоторые историки считают его авторство бесспорным, однако упоминание в тексте некоторых персонажей и мест (например, Китая), которые скорее всего не были известны индусам в IV в. до н. э., а также использование многочисленных канцеляризмов эпохи Маурьев вызывают серьезные возражения против этой хронологии. С уверенностью мы можем сказать лишь, что этот текст принадлежит к догуптской эпохе. По нашему мнению, мы имеем" дело с переработкой и дополнением оригинального труда эпохи Маурьев, который был составлен, возможно, самим Каутильей. Как бы там ни было, «Артхашастра» содержит очень подробные инструкции по поводу государственной администрации, организации экономики, ведения войны и дает ценные сведения о повседневной жизни.

Вторым по времени важным источником является большая эпическая и дидактическая поэма «Махабхарата». В песни XII, «Шанти-Парва», содержатся отрывки о способах управления и о политике правителей, вставленные в текст эпопеи в первые века нашей эры. Несколько вставок по этому же вопросу находятся в других песнях «Махабхараты», а также еще в одной большой эпической поэме – «Рамаяне». Сюда же следует добавить обширный корпус литературы смрити, образованный сборниками афоризмов в прозе, сутрами, цель которых состояла в том, чтобы с наибольшей ясностью и возможной конкретностью изложить предписания, затемненные в брахманических текстах. Одни были посвящены торжественным ритуалам, другие – домашним обрядам, третьи, наконец, содержали правила поведения в обществе. Эти последние, или дхарма-сутры, имеют большое значение для изучения законов общества. Созданные в основном между IV–V в. до н. э., они являются трудом различных компиляторов, прежде всего таких, как Гаутама, Бодхаяна, Васиштха и Апастамба. Начиная с первых веков нашей эры прозаические сутры, в том числе некоторые не дошедшие до нас сборники, распространились и были переложены в стихи: это дхарма-шастра. Самый знаменитый сборник известен как «Законы Ману» или, более точно, «Наставление в дхарме согласно учению Ману», окончательная форма которого складывается, вероятно, во II или III в. Другие датируются гуптским и средневековым периодами. Многими средневековыми юристами были составлены длинные комментарии по литературе смрити; здесь прежде всего следует назвать Виджнанешвару, жившего при дворе Викрамадитьи VI (1075–1127). Несколько оригинальных идей, в основном, правда, подражающих трудам предшественников, можно найти в «Нитисаре» («Суть искусного поведения»), созданной, вероятно, в эпоху Гуптов, и в «Нитивакьямрите» («Нектар словес об искусном поведении»), написанной Сомадевой Сури, джайнским автором X в.

Нельзя забывать о том, что вся литература смрити – это труды брахманов, написанные с их точки зрения. Более «светская» «Артхашастра» во многом отличается от литературы смрити.

Действительно, предписания этой последней во многих царствах не применялись регулярно, хотя ее авторитет только возрастал со временем. Высказывания смрити необходимо проверять, сравнивая их с «Артхашастрой» и сопоставляя со ссылками на право, нравы и обычаи в общей литературе, в заметках и рукописях иностранных путешественников.

Наконец, любой историк должен помнить, что авторы политических трактатов и кодексов священного законодательства описывали вещи не такими, какими они были в действительности, а такими, какими должны были быть по их представлению. Дхарма, правило, священный закон, согласующийся с естественным порядком вещей, – а в индусском обществе этот порядок основывался на разнообразии классов, – объяснялся в текстах смрити. Это этико-религиозное понятие, представляющее собой некий идеал. Дхарма в значительной степени противопоставлялась артхе – пользе, мирской и практической, которой наставляла «Артхашастра». Но «Артхашастра» сама по себе была теоретическим трудом, предписания которого никогда полностью не соблюдались. С другой стороны, мы видим, как Ашока, обращенный в буддизм, разработал понятие дхармы и применил его на практике.

Царская власть

Самые древние легенды о происхождении царской власти мы находим в «Айтарея-брахмане», одном из поздних ведических текстов (VIII или VII в. до н. э.). В ней рассказывается о войне богов и демонов и о страданиях, причиненных богам их врагами. Тогда боги собрались и решили, что им нужен раджа,чтобы вести их в бой. Они избрали царем Сому, и победа им тут же улыбнулась. Изначально, таким образом, царская власть была обусловлена военной необходимостью и первый долг царя состоял в том, чтобы вести своих подданных на войну. Чуть позже «Тайттирия-брахмана» повторяет ту же легенду, но значительно изменяет ее: побежденные боги не избрали своего «главу», но предложили жертву великому богу Праджапати, который направил к ним своего сына Индру, чтобы тот стал их царем. В эту эпоху царская власть все еще считалась институтом, рожденным войной, но, в согласии с зарождающимся духом брахманской философии, ему требовалось божественное признание. Царь бессмертных, прототип всех земных царей, получил свой трон от «Господина всего сущего», творца богов и людей.

С этого периода, который предшествовал появлению буддизма, правителя возвышает над простыми смертными магическая сила больших царских жертвоприношений. Церемония посвящения ( раджасуйя), которая в своей полной форме состояла из нескольких жертвоприношений, рассчитанных на целый год, наделяла царя божественной властью. В ходе церемоний он идентифицировался с Индрой, «потому что он кшатрия и потому что он жрец, совершающий жертвоприношение» самому великому богу Праджапати. Он идентифицировался также с богом Вишну посредством магических действий, делая на тигровой шкуре три шага, соответствующих трем шагам, которых было достаточно богу, чтобы пройти всю землю и небо. «Тот, кто короновался, наделяется большой властью, – провозглашал верховный жрец, обращаясь к богам, – он стал теперь одним из вас; вы должны его защитить».

Магическая власть, которой облекался царь, восходя на трон, поддерживалась и усиливалась в течение его правления другими обрядами, такими как ваджапейя,которая обновляла силу царя и открывала ему путь к высшему существованию, и ашвамедха,или жертвоприношение лошади, очень древний царский обряд, который возвеличивал власть царя и укреплял процветание государства. В основе брахманского ритуала лежала идея божественности царской власти, и хотя в позднюю эпоху раджасуйя была заменена упрощенной церемонией, она сохранила магическое значение. По крайней мере, такой была концепция, преобладавшая в Доабе, центре брахманской культуры. Но если у куру и пан-чала – главных племен региона – божественная тайна окружала персону царя, то в других регионах ей отводилось более скромное место. У буддистов была собственная легенда о происхождении царской власти, которая не предполагала небесного прототипа, но напоминала примитивную форму общественного договора. Эту историю излагает сам Будда, но, разумеется, она выражает представление, которое сложилось в восточной Индии, где жил Будда, после его смерти, тем более что у джайнов, появившихся почти в то же время и в том же регионе, была подобная легенда.

В предыдущий период космического цикла человечество проживало в своеобразном эдеме, где нематериальные тела не имели постоянной формы, где не нужны были ни пища, ни одежда и где не существовало ни сексуальной жизни, ни семьи, ни законов, ни правительства. Затем этот период сменился процессом космического упадка, человечество обрело плоть и узнало голод и холод. Когда люди утратили свою первозданную чистоту, они разделились на классы (варны),их отношения стали регулироваться соглашениями, появились частная собственность и семья. С тех пор люди узнали, что такое кража, убийство, супружеская измена и другие преступления. Народ собрался и решил назначить человека, который поддерживал бы порядок и получал бы за это часть урожая и скота. Его назвали махасаммата («избранный большинством») и дали титул «раджа», потому что он нравился народу. Ошибочная этимология, широко распространенная даже в небуддийских источниках, производила слово «раджа» от глагола «ранжаяти» («нравиться»).

История махасамматы, достойная платоновского мифа, составляет один из наиболее древних известных вариантов общественного договора, связанного в Европе с именами Локка и Руссо. Таким образом, менталитет Древней Индии довольно парадоксальным образом связывал происхождение монархии с двумя принципами: мистическим и договорным.

В теоретическом, если уж не в фактическом плане в дальнейшем восторжествует мистическая концепция царской власти. И когда автор «Артхашастры», в некоторой степени склонный к мистицизму, высказывается в пользу договорной теории, он тут же заявляет о необходимости внушить народу, что всех тех, кто не проявляет почтения к царю, исполняющему на земле функции богов Индры (царь небес) и Ямы (бог смерти), постигнет кара – и мирская и небесная. В другом месте он советует царю переодеть своих шпионов в богов и появляться в их окружении, чтобы подданные считали его подобным богам. Ашока и некоторые другие Маурьи брали себе титул «деванампия» – «любимец богов», и хотя они не провозглашали себя помазанниками божьими, но несомненно считались высшими существами полу-божественного происхождения.

В более поздних «Ведах» говорилось о создании царства, раскинувшегося до моря, – возможно, отголоски того, что индусы слышали о Вавилоне и Персии. С Маурьями эта идея стала реальностью, и появилось понятие вселенского монарха – чакравар-тина.Соединившись в буддийских преданиях с другими экспансионистскими темами позднего ведийского периода, эта концепция нашла свое продолжение в индуизме. Подобно тому как будды периодически появляются в течение космического цикла, предвещаемые благими предзнаменованиями и несущие знаки избранности, чтобы подвигнуть всех живущих на путь просветления, так же появляются вселенские монархи, задача которых – завоевать всю Джамбудвипу (обитаемую землю) и справедливо править процветающей империей. Понятие вселенского монарха было известно также джайнам, и в эпических поэмах многочисленные легендарные правители названы дигвиджайнами– «завоевателями четырех горизонтов». Вселенский монарх по воле богов занимал особое место в космическом порядке, и как таковой он пользовался почти божественным статусом. Этим преданием пользовались честолюбивые правители, и в Средние века даже провозглашали себя чакравартинами.

Вторжения греков, саков и кушан открыли путь новым влияниям с запада и востока. Некоторые из их царей по обычаю Се-левкидов и других восточных правителей взяли себе полубоже-ственный титул тратара,имевший то же значение, что и греческое слово sôter(«спаситель»). Простой титул «раджа», который носил Ашока, их не удовлетворял, и они заимствовали у персов титул «царь царей» – раджатираджа.Кушаны, возможно под влиянием Китая, где император был Сыном Неба, назывались «сыновьями богов» – девапутра.Позже, начиная с гуптской эпохи, любой сколько-нибудь важный правитель носил титул «великий царь царей, верховный господин» – махараджадхираджа-парамбхаттарака, в то время как титул «махараджа» имели только мелкие правители-вассалы.

Эти различные влияния способствовали формированию доктрины о божественных истоках царской власти. Впервые она появляется в эпической литературе и в «Законах Ману».

Эта высокая идея вселенской монархии вдохновлялась также восстановленными древними брахманскими церемониями, такими как жертвоприношение лошади, очевидно вышедшее из употребления во времена Маурьев, но возобленное Шунгами и совершаемое позже многочисленными правителями как севера, так и юга. Однако даже мелкие князья старались совершать этот жертвенный обряд в упрощенной форме, стремясь сравниться с легендарными императорами. После Гуптов жертвы стали приноситься намного реже – последние следы этого ритуала мы обнаруживаем в империи Чола в XI в., – но предания о божественном праве царской власти продолжали существовать, и правителям Чола и некоторым другим князьям даже поклонялись в храмах.

В начале нашей эры отряды захватчиков, пришедших с северо-запада, проникли в самую глубь Индии; некоторые брахманы полагали, что космический цикл подошел к концу и мир будет разрушен. Действительно, установился период смутного времени. Почти повсеместно вспыхнули восстания и начались беспорядки, грабежи и насилие.

Таким образом, вторжения, породивпатологический страх, способствовали анархии. Наибольшим несчастьем в этих обстоятельствах представлялась перспектива лишиться царя, и «Рамаяна» с нескрываемой тенденциозностью описывает, какой бы стала страна без правителя.

Этот текст и многие ему подобные, очевидно, имели цель поднять престиж царской власти, и именно в этом ключе необходимо рассматривать легенды о происхождении царской власти, вошедшие в «Махабхарату» и в сборник, известный как «Законы Ману» («Манава Дхармашастра»). Произведения того времени адаптируют древние легенды таким образом, чтобы подчеркнуть божественный статус монарха и тот факт, что он был назначен богами осуществлять функции правителя.

Возрастающие притязания князей почти не принимались во внимание, и на практике их политическое окружение мало заботилось об их божественном происхождении. В Древней Индии божественность была распространенным явлением. В каком-то смысле каждый брахман был богом, так же как и аскеты, имеющие репутацию святых; и главы семей, совершающие или финансирующие жертвоприношение, теоретически получали обожествление, по крайней мере на время церемонии; при этом и камень и палка могли обладать особой божественностью. К тому же боги были способны грешить. Если правитель и был богом на земле, то лишь одним среди множества других, поэтому его божественность не всегда производила впечатление на его подданных. Буддисты и джайны отрицали божественность царей, по крайней мере, в VII в. придворный поэт Бана, которому оказывал покровительство великий Хар-ша, имел смелость назвать эти суеверия выдумкой подхалимов, которые смущали разум слабых и глупых монархов, но не могли обмануть сильных и мудрых. К царям как таковым испытывали почтительный страх, но маловероятно, чтобы им служили с тем же раболепством, как психопатичным императорам Китая и Рима.

Функция царской власти

Хотя царь обладал самодержавной властью, не ограниченной конституционным уставом, в действительности его суверенитет имел пределы. Царская власть изначально не имела законодательной функции, а выполняла главным образом защитную роль: правитель должен был не только защищать своих подданных от возможных вторжений, но и обеспечивать стабильность социального строя и гарантировать каждому возможность жить согласно обычаям его возраста и касты ( варнашрама-дхарма), как это предписывали священные тексты. Он должен был блюсти чистоту классов и каст изгнанием тех, кто нарушал традицию; поддерживать семейные основы, наказывая за супружескую измену и заботясь о справедливом разделе наследственного имущества; брать под опеку вдов и сирот; защищать богатых от бедных, борясь с воровством, и бедных от богатых, наказывая за поборы и угнетение; укреплять религию, предоставляя пожертвования храмам и брахманам, а зачастую также и иноверным сектам.

Таким образом, речь шла о том, чтобы сохранять статус-кво, и фактически этим ограничивалась функция царской власти; но это была трудная задача, требующая позитивных мер, таких как развитие орошения, снижение голода и, главным образом, контроль над экономической деятельностью государства. Если правитель слишком явно нарушал религиозный обычай, он подвергался осуждению брахманов и других каст. Многочисленные нравоучительные сказания о легендарном Вене показывают, к чему могло привести такое поведение. Правитель Вена слишком возгордился своим божественным величием и запретил все жертвы за исключением тех, которые совершались в его честь, и нарушил социальный порядок, поощряя браки между кастами. Мудрецы ( риши) предостерегли его, но Вена не прислушался к ним. В конце концов мудрецы, потеряв терпение, напали на него и убили с помощью священной травы – куши, которая в их руках чудесным образом превратилась в копья. Эта история, изложенная в нескольких источниках, должна была служить постоянным предостережением для любого царя, который пытался нарушить священный закон. Несомненно, некоторые решительно настроенные правители оставались безнаказанными, но моральное оправдание мятежа против нечестивого правителя должно было выступать сдерживающим фактором и в какой-то мере ограничивать их самодержавие. Зачастую интриги брахманов приводили к падению мощных династий, таких как Нанды, Маурьи или Шунги. «Махабхарата» определенно одобряет мятеж против деспотичного или не справившегося со своей ролью защитника монарха и заявляет, что в подобном правителе нет ничего царского и что он заслуживает того, чтобы быть убитым как бешеная собака.

Царская власть вынуждена была считаться не только с властью брахманов и священного закона. Во всех политических трактатах правителю рекомендуется слушать министров, которым, в свою очередь, надлежит быть твердыми в своем мнении, и не один правитель был свергнут с престола в результате интриг своих советников. Еще одним фактором – и немалым, – ограничивающим самодержавную власть, являлось общественное мнение. Власть раджи в ведийскую эпоху была ограничена народными и с участием народа собраниями, и, хотя они были упразднены впоследствии, правителю рекомендовалось принимать в расчет чувства народа и никогда не пренебрегать ими. «Джатака», сборник сказок буддийского толка, не имеющих, разумеется, исторического содержания, но отражающих положение и обычаи северной Индии за несколько веков до нашей эры, изобилует примерами о свергнутых возмущенным народом правителях. И легендарный Рама, ставший образцом для индусских правителей, изгоняет свою любимую супругу Ситу, хотя убежден в ее невиновности, но боится проявить слабость перед своими подданными, которые опасаются, что ее присутствие во дворце принесет несчастье нации. В самом конце нашего периода великий правитель Виджаянагара Кришна Дева Райя (1509–1529) отменил налог на брак, потому что он вызывал недовольство в массах. Простонародье индийских городов было опасно взбудоражено, и правитель, который сильно задевал общественное мнение, очень рисковал.

Между тем были и те, кто восхвалял безусловное повиновение правителю, и «Махабхарата», повторяя, что позволено восстать против недостойного принца, заявляет при этом, что правитель, какой бы он ни был, всегда лучше анархии. Царь играл роль защитника общества, он должен был не только обеспечивать защиту своего государства от любого внешнего нападения, но также гарантировать безопасность жизни своих подданных, сохранность собственности и традиционных обычаев перед лицом внутреннего врага. Идеальный правитель должен был быть энергичным и думать только о счастье своих подданных. Ашока был не единственным правителем Индии, который провозгласил, что все подданные – его дети, и прославился своей неутомимой деятельностью. И «Артхашастра» хотя и оправдывает любые средства для достижения и удержания власти, но, провозглашая обязанности правителя, демонстрирует широту взглядов, крайне редкую для древних цивилизаций.

Во всех источниках от царя требуется быть прилежным в совершении правосудия и всегда доступным для своего народа. Многие правители почти постоянно находились в разъездах, рассматривая жалобы местных жителей и наказывая упрямых вассалов. Начиная с эпохи Ашоки многие надписи, выбитые на камне или меди, свидетельствуют о щедрости, которую набожные цари проявляли по отношению к брахманам и религиозным институтам.

Наконец, монархи должны были покровительствовать искусствам, письменности и культуре. Как и большинство людей высших классов, они были высокообразованны и получали наслаждение, слушая пение и стихи придворных поэтов. Некоторые даже сами были талантливыми авторами, и сохранилось много произведений, приписанных им.

В принципе семья монарха должна была принадлежать к касте воинов, или кшатриев, но в действительности так было не всегда. Шунга, Канва и некоторые другие индийские династии происходили из касты брахманов; согласно Сюань Цзяну, Харша принадлежал семье вайшьев, или купцов, в то время как Нанды и, возможно, даже Маурьи происходили из презираемой касты шудр. На практике преобладал принцип: «Тот, кто царствует, – кшатрия», и в итоге несколько поколений царских семей низкого происхождения были просто причислены к касте воинов.

Царская власть была прерогативой мужчин, но в средневековую эпоху в маленьких государствах Ориссы женщины время от времени занимали трон после смерти своего отца-правителя. Женщины становились регентшами при своих малолетних сыновьях, как, например, Дидда и Прабхавати Гупта, и принцессы обладали иногда большой политической властью. Так, Раджьяшри, вдова Грахавармана, последнего царя династии Маукхари в Каньякубдже, постоянно находилась рядом со своим братом Харшей и принимала участие в заседаниях совета.

Наследование велось по праву первородства, но были и многочисленные исключения, так как религиозные предписания запрещали больному, увечному или слабохарактерному наследнику занимать трон. Принц, признанный морально недостойным, также мог быть лишен права наследовать трон. «Порочный сын, даже если он единственный, не поднимется никогда на трон» – написано в «Артхашастре». Иногда монархи назначали себе преемника в обход своего старшего сына, если считали, что он совершил недостойный поступок. Так, Самудрагупта был выбран своим отцом среди других претендентов в ходе большого дарбара– королевского приема; позже старый монарх снял с себя сан. Известны аналогичные примеры. Отсутствие четкого правила в вопросе наследования было причиной династической борьбы и, несомненно, способствовало ослаблению власти.

Наследник трона ( ювараджа) часто привлекался своим отцом к управлению государством. Этот обычай был очень распространен, особенно у захватчиков северо-запада и у Чолов.

Саки и Паллавы часто выбивали на аверсе своих монет имя царствующего правителя, а имя наследника – на реверсе.

Наследник мог получить власть раньше, если пожилой монарх добровольно отрекался от трона, что было теоретически обосновано и закреплено традицией. Такая практика имела место во все эпохи и почти на всей территории Индии. Иногда за отречением следовало религиозное самоубийство. Некоторые правители, самый знаменитый из которых Чандрагупта Маурья, под влиянием джайнизма отказывались от трона и доводили себя голоданием до смерти. Другие топились в священной реке, как Сомешвара I Чалукья (1042–1068). В некоторых княжествах Кералы ритуальное самоубийство царей приняло даже регулярный характер.

В некоторых случаях применялись другие способы наследования. Так, законный наследник трона удджайнских сатрапов был не сыном царя, а младшим братом, и, только когда все братья умерли, старший сын старшего брата унаследовал трон. По некоторым данным, эта система была известна в других государствах Индии и почти регулярно применялась на Цейлоне. Она преобладала в Китае во времена династии Шань (1500–1100 гг. до н. э.) и была принята также у большинства племен Центральной Азии и в Восточной Африке.

В первое время существования государства Чера в Керале наследование шло только по мужской линии, но к XII в. была установлена традиция, согласно которой наследником трона был не сын правителя, а сын его старшей сестры. Эта система, названная марумаккаттаям,действовала в Кочине и в Траванкоре до недавней эпохи. Возможно, она применялась в Керале в древности, затем была отменена и снова возобновлена несколькими веками позже. Существуют и другие указания на наследование по женской линии в Древней Индии, а именно: очень частое использование матронимии в царской титулатуре, хотя ни в одном сколько-нибудь значимом государстве эта практика не была регулярной.

Если царь умирал без наследника, власть осуществлялась высокопоставленными лицами государства, пока придворные, знать, министры, жречество и богатые купцы сообща не выбирали нового правителя. Так, например, знать Каньякубджи передала трон Харше, когда Грахаварман умер бездетным. Гопала (VIII в.), основатель династии Палов в Бенгалии и Бихаре, был избран правителем знатью и почетными лицами страны. Нандиварман (735–797), еще ребенок, был назначен правителем Паллавов в Канчи собранием знати и министров. В летописях Кашмира есть и другие примеры.

Квазифеодальная система

В Древней Индии действительно не было феодального строя в его западном понимании. Гораздо позднее, после мусульманских вторжений, у раджпутов развивается нечто подобное европейскому феодализму. Тем не менее существовала если не в полном смысле слова феодальная система, то по крайней мере близкая к ней, которая основывалась на особой концепции сюзеренитета и которую можно назвать квазифеодализмом.

Уже в течение позднего ведийского периода появляются племенные вожди, зависимые от более могучих. Такие термины, как адхираджаи самрат,часто переводимые как «император», по-видимому, фактически подразумевали господство над некоторым количеством вассалов. Экспансионистская политика правителей Магадхи была нацелена на создание централизованного государства, но в эпоху Маурьев наиболее отдаленные провинции империи принадлежали князьям-вассалам. Ко времени падения Маурьев индийское государство состояло из территории прямого управления, окруженной вассальными государствами, в большей или меньшей степени подчинявшимися «императору». Эти вассалы имели своих вассалов – мелких племенных вождей, носивших титул раджи. Индийская система отличалась от европейской: отношения государя с вассалом, по крайней мере в теории, не были двусторонними. Подчинение происходило путем завоевания. Побежденный правитель мог сохранить свой трон, присягнув победителю. Эпическая литература и литература смрити, решительно не приемлющие любую политику завоевания, восхваляли этот способ урегулирования конфликтов. Когда покоренное государство не аннексировалось, а приводилось к вассальной зависимости, это называлось «справедливым завоеванием» – дхармавиджая.И хотя впоследствии многие правители, например Са-мудрагупта, игнорировали закон и присоединяли к своей империи завоеванные территории, предания осуждали эту практику.

Степень власти, осуществляемой государем, значительно варьировалась. Теоретически вассал должен был периодически платить «императору» дань и оказывать ему военную и финансовую помощь во время войны. Некоторые церемонии требовали его присутствия при дворе государя, и панегирики в честь великих средневековых правителей обязательно упоминают драгоценности на тюрбанах, которые переливались, как волны моря, когда вассалы склонялись перед своим господином. В своих эдиктах вассал обязан был указывать имя и титул государя прежде своих собственных. Иногда в столице вассала находился представитель государя. Сыновья вассала могли воспитываться с принцами крови и служить в качестве пажей при дворе монарха, а его дочери могли быть взяты в императорский гарем. Вассал зачастую выполнял функции министра при своем государе, или же тот мог сделать своего министра или фаворита вассальным принцем. Поэтому в средневековую эпоху положение министра часто совпадало с положением вассала, и наместник провинции, назначенный царем, стремился стать принцем-вассалом или независимым правителем.