Текст книги "Цивилизация Древней Индии"

Автор книги: Артур Бэшем

Сексуальность предполагала не только простое удовлетворение мужских инстинктов, но и изысканные взаимные отношения, которые должны были удовлетворить обоих партнеров. Культурный горожанин, к которому была обращена Камасутра, получал наставление думать об удовлетворении своей партнерши так же, как о своем, поскольку она столь же страстна, как и он, и даже способна испытывать большее удовольствие. Любовная игра была чрезвычайно разнообразна, и ее формы были тщательно классифицированы: например, Камасутра описывает не менее шестнадцати вариантов поцелуя. Любовный акт был очень нежен, даже если зачастую в момент своей кульминации он становился неистовым: в поэтической литературе нередко встречается обычай, распространенный среди любовников обоих полов, находящихся в браке или нет, – предъявлять своим близким друзьям счастливые следы страсти, оставленные на коже ногтями и зубами.

Навязчивый эротизм в Древней Индии проявился в живописи и литературе. Ее идеал женской красоты отличался как от детородной конституции античной Венеры, так и от длинных и тощих женщин современной Америки и Европы, напоминающих мальчиков-подростков. Идеальная индийская женщина, с пышными, широкими бедрами, с узкой талией и тяжелой грудью, кажется созданной для физического удовлетворения. Поэты любили воспевать избыточную привлекательность своих героинь. При этом они соблюдали некоторую сдержанность: предварительные любовные ласки описывались, но подробности самого акта никогда, по крайней мере до очень недавнего периода. Подробное описание находим только в локальных литературах; великие поэты Индии были сдержаннее.

Следующий отрывок из Камасутры свидетельствует, что учителя сексуальных отношений в определенной степени были психологами. «В течение первых трех ночей после брака мужчина и женщина должны спать порознь и воздерживаться от любых сношений… В течение следующих семи ночей они должны совершить омовение при звуках музыки, нарядиться, вместе вкусить пищу и оказать почтение семье и всем тем, кто присутствовал при церемонии заключения брака… Вечером десятого дня муж должен нежно пробуждать в своей жене доверие… Ватсьяяна рекомендует мужчине сдерживать свое желание, чтобы сначала завоевать доверие жены, потому что женщины, красавицы от природы, предпочитают нежное обращение. Если женщина вынуждена будет подчиниться и против воли вступить в сношение с человеком, которого едва знает, она может проникнуться отвращением к половому акту и ко всему мужскому полу… Итак, ненависть может отвратить ее от мужа, и она обратится к другому мужчине».

Эротическая жизнь в Древней Индии в общем была гетеросексуальной. Гомосексуализм как среди женщин, так и среди мужчин, конечно, был известен, но он в нескольких словах осуждался текстами закона. Камасутра рассматривает эту тему бегло и достаточно сухо, а литература обходит ее молчанием. В целом отношение в Древней Индии к этой проблеме кажется намного здоровее того, которое было характерно для других великих культур древности. Другой довольно малосимпатичный элемент древних культур – евнух – очень редко встречается в Индии: кастрация как животных, так и мужчин строго осуждалась, а за гаремами, как правило, следили мужчины пожилого возраста и вооруженные женщины.

Развод

Согласно священному закону, брак считался нерасторжимым, после того как супруги проходили семь шагов. Даже если церемония не была завершена, он не мог быть аннулирован и развод был почти невозможен. Виновная женщина теряла большую часть своих прав, в том числе и право на вторичное замужество, но ее муж был обязан содержать ее, если в этом была необходимость. В законодательных текстах нет единогласия по вопросу о нарушении женщиной супружеской верности: как правило, если ее любовник принадлежал к другой касте, ее ожидало самое жестокое наказание. «Законы Ману» и некоторые другие источники указывают даже, что неверную супругу в этом случае отдавали на растерзание собакам. Но у женщины, которая позволяла соблазнить себя человеку из высшей касты, положение было лучше. Большинство текстов осуждают такую женщину и приговаривают носить грязную одежду, спать на земле и строго ограничивать себя в еде до наступления ближайшей менструации; после чего ей позволено вернуться в постель к своему супругу и занять свое место в доме.

Хотя религиозные законодательные тексты не приемлют развод, по свидетельству «Артхашастры» в древности он допускался, по крайней мере для браков, которые не были освящены торжественной религиозной церемонией. Такие браки могли расторгаться по обоюдному согласию в случае несовместимости; одна из сторон могла получить развод даже без согласия другой стороны, если та создавала для нее угрозу реальной физической опасности. «Артхашастра» разрешала развод освященного брака, в случае если женщину оставлял муж, но речь шла о временной мере, которая менялась в зависимости от обстоятельств и класса. Тем не менее подобные исключения не появляются в более поздних законодательных текстах; в гуптский период они были, вероятно, забыты, и в то время развод среди высших классов был практически невозможен. Между тем обычай разрешал разводиться низшим кастам, и, разумеется, он существовал уже в древности.

Многобрачие

В Индии, как и в других странах мира, простонародье было моногамным, хотя многобрачие было известно даже во времена «Ригведы». Напротив, среди царей и вождей было распространено многобрачие, так же как и среди многих брахманов и наиболее богатых представителей низших сословий.

Первые законодательные тексты не поощряли многоженства, по крайней мере как норму. Так, одна из дхарма-сутр категорично запрещает мужчине брать вторую жену, если первая имеет добрый нрав и родила ему сыновей. Другой, более поздний документ отказывает многоженцу в праве свидетельствовать в суде. «Артхашастра» устанавливает ряд мер, направленных на то, чтобы сдержать стремление к многобрачию, например выплату компенсации первой жене. Идеальную модель индусского брака представляют герой Рама и его верная супруга Сита, чью взаимную любовь никогда не нарушала другая женщина. Тем не менее упоминаний о полигамных браках так много, что это позволяет предположить, что они были частым явлением среди тех, кто мог себе это позволить.

Мужу предписывалось одинаково относиться к своим женам, но это правило, которое закон не мог заставить исполнять, обычно было психологически невыполнимо. Вынужденная жить в доме своего мужа, первая жена зачастую страдала при виде счастливой соперницы. Многие драмы придворного театра посвящены теме зависти и ревности старшей супруги к новой возлюбленной своего царственного мужа. Однако эти произведения всегда имеют счастливый конец: старая царица в итоге примиряется со своей молодой соперницей. В полигамной семье домочадцы не всегда были несчастны, и первая жена, особенно если у нее были дети мужского пола, смирялась с судьбой и играла роль главной супруги и хозяйки дома – роль, которая ставила ее на первое место при муже в домашних обрядах.

Если многоженство было в порядке вещей, то многомужие хотя и встречалось, но было абсолютно исключено в большинстве семей, принадлежавших к высшим слоям общества. «Брат, который берет жену брата, – гласит текст закона, – совершает грех, хотя кое-где случается, что девушку выдают замуж за целую семью». Классический пример многомужия приводит «Махабхарата», герои которой, пять братьев Пандавов, делили между собой красавицу Драупади. Несомненно, эпос основывался на реальной истории, и первым читателям он казался абсолютно естественным, в противном случае религиозные издатели непременно придумали бы четырех прекрасных сестер Драупади – по одной для каждого из братьев, чтобы остаться в рамках ортодоксальных предубеждений. Повсюду в индийской литературе встречаются ссылки на многомужие. Законодателям пришлось постараться, чтобы объяснить эту матримониальную аномалию, но мы знаем, что многомужие существует еще и в наши дни среди монголоидных племен предгорий и в некоторых низших кастах в Декане.

Желание иметь сына было таким сильным, что мужчина мог, не опасаясь за свою репутацию, взять другую жену, если первая была бесплодна, – и так далее; в этом случае многобрачие являлось религиозным долгом. Если же муж был бесплодным или импотентным, он должен был найти решение этой проблемы. В крайнем случае он мог обратиться к своим родственникам, в частности к брату, который занял бы его место на брачном ложе и зачал для него сына. Из эпоса и рассказов, повествующих о любовных связях, известно, что эту роль часто просили сыграть мужчин, известных своей святостью, и эта практика сохранилась до наших дней.

Точно так же, если мужчина умирал, не оставив наследника, брат занимал его место, чтобы обеспечить ему потомство. Эта практика левирата, или нийоги,была известна очень многим древним обществам, и о ней часто упоминают древнейшие индийские законодательные тексты. Однако еще до начала нашей эры этот обычай стал осуждаться, и средневековые писатели относят его к обычаям каливарджа,то есть устаревшим и отныне запрещенным.

Старость и смерть

Следуя букве священного закона, хозяин дома, у которого седели волосы и который уже имел внуков, должен был стать отшельником, оставив свою жену с детьми или увезя ее с собой в лес. Там, живя в скромной хижине приношениями сельских жителей и дарами природы, он должен был регулярно возжигать ритуальные священные огни и изучать упанишады, чтобы возвысить свою душу над земными вещами. Он мог ужесточать эти суровые условия жизни сознательным умерщвлением плоти. «Летом он должен подвергаться жару пяти огней, в сезон дождей жить под открытым небом, зимой носить мокрую одежду и таким образом постепенно сделать свое существование более суровым». Таков был этап ванапрастхи – отшельничества в лесу.

Однако до смерти оставалось пройти еще один этап. Когда старый человек удалялся от мира, он мог оставить свое лесное уединение, прекратить всякую ритуальную практику и стать санньясином (нищим бродягой), не имеющим ничего, кроме палки, кружки для сбора денег и лохмотьев.

Тем не менее не следует думать, что тех, кто в конце своей жизни следовал этим инструкциям, чтобы обеспечить себе спасение, было много. Большинство были довольны своим положением хозяина дома и надеялись на долгий и относительно блаженный период на небе после нового и счастливого рождения на земле – такую судьбу сулила религия домохозяину, следившему за выполнением обрядов и заветов ариев. Численность стариков, которые становились аскетами, была между тем достаточно высокой, несомненно, отчасти из-за нетерпения взрослых и женатых сыновей, торопившихся получить контроль над семейным достоянием. Еще и в наши дни не редкость, когда пожилой человек до конца следует этапам, установленным древними мудрецами, и заканчивает свои дни аскетом. Как правило, он находит уединение в сарае, расположенном недалеко от фамильного дома, или даже в изолированной комнате собственного дома.

Смерть, как и рождение, считалась нечистой. Все древние народы испытывали глубокое отвращение к контакту с трупом, и Индия не была исключением. Без сомнения, эта идея ритуальной нечистоты происходила из первобытной веры в демонов, но продолжала существовать в цивилизации, предшествующей классической Индии, тогда как ее обоснование уже забылось. Согласно священному закону, те, кто заботился о покойнике, обязаны были воздерживаться от любых внешних контактов, чтобы не осквернить других этой нечистотой; они должны были придерживаться очень строгого рациона питания и спать прямо на земле; им нельзя было бриться и поклоняться богам. Больше всего боялись индийцы встретиться с чандалами, в обязанности которых входило сжигать трупы.

Похоронная церемония была последним из всех таинств, которыми была отмечена жизнь индусов. Согласно наиболее распространенному арийскому обычаю, сразу после смерти тело доставлялось к месту кремации в сопровождении всей семьи во главе со старшими ее членами. Во время кремации читались священные тексты, семья траурной процессией обходила погребальный костер против часовой стрелки; затем все совершали омовение в ближайшей реке или озере, прежде чем возвратиться домой, и на этот раз самый молодой член семьи возглавлял процессию. На третий день после кремации пепел сожженного покойника собирали и бросали в реку, преимущественно в Ганг.

По правде говоря, существовали и другие погребальные обряды. Жители Хараппы хоронили своих мертвых; арии первое время не бросали в реку сожженные останки, а захоранивали их, если это были важные особы, и насыпали внушительный курган. Маленьких детей, телесно менее нечистых, чем взрослые, и еще не являвшихся полноправными членами арийского общества, чаще всего хоронили – и так поступают по сей день, – так же как и аскетов и членов некоторых низших каст южной Индии. Вероятно, эти обычаи были унаследованы от очень древних времен. Во многих текстах шмашана,или кремационное место, описывается как покрытое гниющими телами и привлекающее собак и грифов, но о самой кремации не говорится. Эти описания свидетельствуют о том, что, вместо того чтобы сжигать мертвых, их оставляли на съедение диким зверям, как это было заведено у персов. В этой практике важную роль играли соображения экономического порядка, особенно в регионах, бедных лесом; и по сей день бедные индийцы вынуждены довольствоваться недостаточно большим погребальным костром, на котором тело не сгорает полностью.

Женщины

Большинство авторов относятся к женщине как к неправомочной перед законом. Вначале она находится под опекой своих родителей, затем – своего мужа, а после – и своих сыновей, если становится вдовой. По правилам в целом более либерального буддизма, монахиня должна была слушаться более молодого послушника своего сословия, даже если она опережала его на путях веры. Первые законодательные тексты приравнивали убийство женщины, к какому бы классу она ни принадлежала, к убийству шудры.

Большинство юридических школ оставляют за женщиной право владеть чем-то на правах собственности ( стридхана), например драгоценностями и одеждой. «Артхашастра» разрешает ей даже иметь личные деньги до двух тысяч пан – все, что сверх того, должно быть отдано ее мужу. Этот последний имел некоторые права на собственность жены: мог продать ее в случае необходимости и ограничивать ее траты. Но в разумных пределах она могла распоряжаться своим имуществом, которое после ее смерти наследовали не муж и не сыновья, а дочери. Таким образом, право женщины на собственность было ограничено, но в меньшей степени, чем в других древних культурах. Фактически она зачастую владела гораздо большим, чем ей позволяли законы стридханы. Джайнское предание рассказывает о женщине, имевшей в городе Шравасти собственную гончарную мастерскую с сотней кругов. Ее положение нам не известно, но, возможно, она была вдовой, так как некоторые законы позволяли вдовам наследовать имущество мужа при отсутствии сына.

Женщины всегда могли посвятить себя религии, но, естественно, не имели права совершать ритуалы. Авторами нескольких ведийских гимнов считаются пророчицы, и в богатой буддийской литературе есть целый сборник поэм, приписываемых монахиням первых времен культа. В древних текстах повсюду встречаются упоминания о девушках, которые присутствовали на собраниях гуру и знали по крайней мере часть «Вед». Однако в период смрити, в первые века нашей эры, женщинам было запрещено изучение «Вед», хотя иноверные секты позволяли им получать религиозное образование. Средневековые тантрические секты, поклонявшиеся женским божествам, отвели женщинам важное место в своем культе и установили женское сословие аскетов.

Главная функция женщин заключалась в браке, их призвание состояло в том, чтобы заботиться о мужчинах и детях. Это, несмотря ни на что, не мешало представительницам высших классов получать образование: нам известны женщины – авторы поэм и пьес на санскрите, отрывки которых дошли до нас. Придворная литература часто упоминает дам, умеющих читать, писать, сочинять песни и, по-видимому, приобщенных ко всем искусствам своего времени. Однако в Средневековье музыка и танцы стали считаться недостойными занятиями для девушки из хорошей семьи – в то время ими могли заниматься только женщины низших классов и проститутки. Но в Древней Индии девушек из богатых семей обучали пению и танцам наряду с искусством изготовления гирлянд и рисованием.

В мусульманский период индусы северной Индии заимствовали систему парда,которая заставляла женщин тщательно скрываться от взглядов всех мужчин. Такой практики не существовало в Древней Индии. В «Ригведе» молодые люди и девушки свободно встречаются друг с другом и не указывается, что замужние женщины изолировались от общества. Первые арабские путешественники отмечают, что царицы при индусском дворе часто появлялись без покрова. Другие многочисленные свидетельства подтверждают, что скрытые от посторонних глаз и старательно охраняемые царские супруги не были абсолютно недоступны, как это было при мусульманских дворах. Тем не менее женщины высших классов должны были проявлять скромность, и «Артхашастра», в основном более либеральная, чем религиозные тексты закона, сурова по отношению к эмансипированным женщинам. Некоторые предписания ясно дают понять, что женщины из высших классов хотя и показывали свое лицо, не должны были появляться на публике без мужа. Но обычаи были очень разнообразны. Скульптуры из Бхархута и Санчи изображают обнаженных по пояс богатых дам, склонившихся с балкона, чтобы видеть проходящие процессии, и очень откровенно одетых женщин среди людей, поклоняющихся дереву Бодхи, под которым Будда получил просветление.

Несмотря ни на что, первый долг женщины состоял в том, чтобы служить своему мужу и быть ему верной при любых обстоятельствах. По крайней мере, такой она предстает в, без сомнения, идеализированном изображении Ману.

 
Она не должна выказывать своеволия,
даже в собственном доме.
Ребенком она повинуется отцу,
позже – своему мужу
и, когда умирает ее муж, – своим сыновьям,
она никогда не знает радости свободной жизни…
 
 
Ей надлежит каждый день быть веселой,
искусной в домашних делах,
держать всю посуду в чистоте
и придерживать завязки кошелька…
 
 
В счастье и горести
ее господин, сочетавшийся с ней браком по святым обрядам,
дает женщине счастье на земле и в другом мире.
 
 
Даже если он груб и скор в получении удовольствия,
даже если у него нет ни малейшего достоинства,
добродетельная супруга должна всегда обожать
своего господина, как бога.
 

Такого рода пассажи достаточно часто встречаются в религиозной и околорелигиозной литературе, изобилующей историями о послушных и верных супругах. Образцами идеальной индийской женщины являются Сита и Савитри: Сита преданно сопровождала своего мужа Раму в изгнании и сносила великие беды и преодолевала великие искушения ради любви к нему; Савитри по примеру греческой Алкесты последовала за своим мужем Сатьяваном, унесенным Ямой, богом смерти, и покорила своей преданностью этого бога, так что он вернул ей супруга.

Надо сказать, что эти образцовые супруги были весьма почитаемы, если верить этому отрывку из «Махабхараты»:

 
Супруга – половина мужчины,
наилучший из друзей,
источник трех целей жизни
и всего того, что помогает мужчине преодолевать
пределы другого мира.
 
 
Благодаря супруге мужчина совершает подвиги…
Благодаря супруге мужчина обретает мужество.
Супруга – самое надежное убежище…
Когда душа мужчины объята печалью
или когда он болен, он находит утешение
в своей супруге,
как тот, кого сжигает зной,
спасается от него свежей водой.
 
 
Даже находясь во власти гнева,
мужчина не слишком суров с женщиной,
он помнит, что от нее зависят
радости любви, счастье имужество.
Ибо женщина – вечное поле,
на котором он рождается сам.
 

Подобных отрывков почти так же много, как и тех, которые низводят женщину до положения прислуги.

Отношение к женщине в Древней Индии было двойственным: женщина считалась одновременно богиней и рабыней, святой и шлюхой. Этот последний аспект часто подчеркивался в околорелигиозной и гномической литературе.

В «Махабхарате» читаем также:

 
Огню всегда не хватает дров,
Океану всегда не хватает рек,
Смерти всегда не хватает живых,
Красивой женщине всегда не хватает любовников.
 

И это не всё: женщины к тому же сварливы и злопамятны. Они ссорятся между собой, бранят своих родителей и мужа. Обиженный муж – нередкий тип в Древней Индии. Многие средне вековые стихи изображают особое чувство – мана:термин, трудный для перевода, который означает смесь гнева, досады и ревности. В ранней тамильской литературе есть целая серия поэм о муже, пытающемся смягчить гнев своей жены, вызванный вниманием мужа к некоей сопернице, часто проститутке. Сита, героиня «Рамаяны», всегда нежна и послушна своему супругу, но Драупади в «Махабхарате» часто упрекает своих пятерых мужей.

Правители Маурья в качестве стражи использовали амазонок, вооруженных луками и мечами, и греков поразила жестокость, с которой женщины некоторых племен Пенджаба сражались наравне с мужчинами против воинов Александра Македонского. В более поздний период женщины иногда принимали участие в боевых сражениях, а у раджпутов эта традиция продолжалась до нового времени. Есть также многочисленные примеры воинственных вдов, которые оказывали сопротивление врагам своих мужей, – самая знаменитая из них Рани Джханси, участвовавшая в мятеже сипаев (1857 г.) и ставшая национальной героиней современной Индии.

Проституция

Кроме того, в Древней Индии были женщины, на которых не распространялись многочисленные правила и ограничения, предписанные представительницам высших классов, – проститутки – вешья, ганика.В большинстве случаев это были нищенки, которые стоили дешево и заканчивали свои дни работницами или служанками. Некоторым даже приходилось попрошайничать. Но в литературе проститутка предстает красивой, богатой, цветущей, занимающей в обществе определенное положение женщиной, известной и почитаемой, подобно Аспазии и Фрине в классической Греции.

Как и в Греции, куртизанки из высших классов были образованными женщинами. Авторитетные в области эротики тексты представляют их не только опытными в искусстве любви, но и сведущими еще в «шестидесяти четырех искусствах». В число последних входили не только музыка и пение, но и драматическое искусство, сочинение стихов (иногда импровизированное), изготовление букетов и гирлянд, приготовление косметических средств и духов, умение готовить, шить, вышивать, владение приемами очарования и привлекательности, демонстрация фокусов, составление шарад и загадок, фехтование на мечах и палках, стрельба из лука, гимнастика, познания в области архитектуры, логики, химии, минералогии и садоводстве, а также дрессировка боевых петухов, баранов и куропаток, умение обучать речи попугаев и воробьев, знание тайнописи и других языков, изготовление искусственных цветов и лепка.

Маловероятно, чтобы в действительности проститутки владели всеми искусствами, которые перечисляет этот любопытный список, но это было то, чего от них ожидали, и преуспевшие в этом могли претендовать на почетное место в обществе. Средневековая литература безоговорочно это подтверждает.

Одной из таких знаменитых куртизанок была Амбапали: она жила в Вайшали, в современном Бихаре. Чрезвычайно богатая, замечательно умная, она прославилась на всю цивилизованную Индию. Она была самым бесценным сокровищем своего города, и князья относились к ней как к ровне. Однажды Будда, совершавший свое последнее странствие по стране, посетил Вайшали и был приглашен старейшинами города на торжественный прием, но он предпочел откликнуться на приглашение Амбапали. Она стала добросовестной буддисткой, и ей приписывается авторство одной из наиболее красивых поэм на языке пали.

Проститутки находились под опекой и контролем государства. «Артхашастра» упоминает о должности главного надзирателя над проститутками, который был обязан следить за содержанием куртизанок, находившихся при дворце, и осуществлять за ними контроль, инспектировать публичные дома, находившиеся в его подчинении, и собирать налоги – прибыль за два дня. Как и в других обществах, вокруг проституток вращались сомнительные личности, находившиеся вне закона или на грани его: воры, негодяи, шарлатаны и мошенники всех родов. Поэтому документы, наставляющие в искусстве управления, рекомендуют особо следить за публичными домами и вносить имена проституток в списки секретных служб. Этот момент не ускользнул от Мегасфена, который отмечал, что шпионы большую часть своих сведений получали от проституток. Если верить «Глиняной повозке» драматурга Шудраки, то женщина, бывшая проституткой, могла выйти замуж. Так, героиня Васантасена, великодушная куртизанка, становится второй женой героя – брахмана Чарудатты.

Были проститутки, находившиеся на службе у вождей и царей. Они получали жалованье и часто выполняли другие обязанности. Случалось, что царь предлагал их придворным, которым желал оказать свою милость. Этим они отличались от женщин гарема, которые предназначались только для царя. Иногда проституткам приходилось сопровождать царя в разъездах и военных походах.

Существовали также священные проститутки, которые служили богам в храмах. В Средние века бог был царем, и в храме к нему относились как к царю: у него были свои супруги, министры, слуги, свой двор и проститутки. Часто ими становились дочери проституток, которых воспитывали в храме, или девушки из порядочных семей, с детства посвященные богу. Они служили богу, танцевали и пели перед ним и, как и при царском дворе, отдавались тем, к кому бог был благосклонен, то есть приносившим храму дары.

Этот вид проституции существовал и в других древних цивилизациях, хотя некоторые считают, что он был характерен только для цивилизации Инда, но, по нашему мнению, это утверждение не имеет достаточных доказательств. Первое дошедшее до нас упоминание религиозной проституции встречается в гроте Рамгарх, в горах Виндхья. Здесь найдены две надписи на пракрите, которые датируются периодом правления Ашоки. Первая надпись в стихах:

 
Поэты, ведущие любовников,
Озаряют сердца, обремененные страстью.
Та, что поднимается и опускается, как на качелях, —
объект насмешек и осуждения, —
Как случилось, что ее так глубоко возлюбили?
 

Вторая – в прозе: «Девадинна-художник, превосходный молодой человек, полюбил Сутануку, молодую рабыню бога». Термин «девадаси»,которым обозначается Сутанука и который мы переводим как «молодая рабыня бога», позже будет употребляться для обозначения храмовых проституток. Это единственное упоминание о девадаси в древнейших текстах. Таким образом, этот институт развивается только в эпоху Средневековья, когда, впрочем, он распространяется лишь на юге.

Принятая в высших кругах и даже почитаемая и уважаемая, проституция между тем осуждалась авторами смрити. Ману и некоторые другие авторы сравнивают проститутку и игрока с вором и шантажистом и заявляют, что брахманы под страхом серьезного наказания не должны связываться с проститутками. В одном тексте утверждается даже, что убийца проститутки не совершает никакого греха и не должен наказываться законом. Но, как мы отмечали, светская позиция ощутимо отличалась от религиозного идеала, и именно светская точка зрения преобладала. В Средние века брахманские авторы могли даже принадлежать храмам, в чей персонал сотнями входили проститутки.

Вдовы

Вдова, как мы уже знаем, не могла вновь выйти замуж. Однако есть все основания предполагать, что второй брак у вдов был довольно распространен в древние времена. «Артхашастра» допускает такую возможность, а один или два других источника признавали право женщины повторно выйти замуж, если ее муж исчезал, умирал, становился аскетом, был импотентен или изгонялся из ее касты. Но в Средние века законы Ману применялись строго: «Никогда второй муж не будет позволен женщине, которая уважает себя». По крайней мере так было в высших классах. Этот запрет касался даже девочек, ставших вдовами в детстве, когда брачных отношений как таковых реализовано не было. Кроме того, обычай нийоги, дававший возможность бездетной вдове зачать сына от своего шурина, вышел из употребления в первые века нашей эры.

Помимо этого строгого запрета на вдов налагались очень тягостные обязанности. Вдова была осуждена на жизнь настоящего аскета: она должна была спать на голой земле, принимать скудную пищу один раз в день, не употреблять меда, мяса, вина, соли, не носить украшения и цветную одежду, не пользоваться духами. В Средние века вдовам обривали голову. Этот строгий режим продолжался до конца ее дней, и единственной надеждой вдовы было соединение с ее умершим мужем в другой жизни; кроме того, она должна была проводить время в молитве и исполнять религиозные обряды для покойного.

Общество было неблагосклонно к вдове. Считалось, что ее присутствие приносит несчастье. Ей не разрешалось присутствовать на семейных праздниках, игравших большую роль в жизни индусов, а поскольку она принадлежала также к семье своего мужа, она не могла вернуться к своему отцу. Отец, мать и все родственники покойного постоянно следили, чтобы она не нарушила своего обета и тем самым не повредила душе покойного. Даже слуги избегали ее как приносящую несчастье.

В этих обстоятельствах становится понятно, почему некоторые женщины сжигали себя на погребальном костре своего мужа – обычай, о котором с явным неодобрением сообщают европейские путешественники и который был отменен только в прошлом веке.

Первое датированное упоминание о добровольном сожжении встречается в рассказах греков из экспедиции Александра. Один или два случая отражены в эпосе, но это не значит, что такая практика была редкостью в эпоху его создания. То же касается и древнейшей литературы смрити. В Эране, около Сагара, в Мадхья-Прадеше, найдена короткая надпись, вырезанная на колонне в 510 г. н. э., – первый памятник, упоминающий о добровольном сожжении добродетельной супруги – сати.

 
Сюда пришел Бхану Гупта, самый смелый человек на земле,
великий царь, герой столь же отважный, как Арджуна;
и сюда за ним последовал Гопараджа,
как друг следует за своим другом.
 
 
И он дал великое и славное сражение,
и, бог среди вождей, он отправился оттуда на небо.
Его супруга, преданная и верная, настолько же прекрасная,
как и любимая, последовала за ним в пламя.
 

Кочевники Центральной Азии издавна соблюдали обряд самосожжения вдов, и, возможно, их вторжение способствовало установлению этой практики в Индии. В любом случае, этот обычай становился все более распространенным, о чем свидетельствуют многочисленные памятники, посвященные верным женщинам, которые не покидали своего супруга даже в смерти.