Текст книги "Последняя теорема"

Автор книги: Артур Чарльз Кларк

Соавторы: Фредерик Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

45
Поиск решения

Когда Найджел де Сарам проводил Субраманьян в президентский кабинет, больше всего Ранджита поразило то, как постарел Дхатусена Бандара. Этого следовало ожидать – президенту уже было под девяносто, и он выглядел более дряхлым, чем в день своей инаугурации, на которой присутствовал Ранджит. Все же он приветствовал гостей звонким и сильным голосом. Расцеловал Майру и Наташу, крепко пожал руку Ранджиту и Роберту. Ту же самую процедуру проделал его сын, только вместо рукопожатия Гамини обнял Субраманьян мужского пола.

– Спасибо, что приехали, – сказал Гамини. – Для взрослых сейчас принесут чай. – Он подмигнул Наташе, и та улыбнулась в ответ, радуясь, что ее повысили в «звании». – А для Роберта – сок. Если Роберту надоест слушать взрослые разговоры, то у окна стоит игровой компьютер.

– Это просто здорово, – сказала Майра. – Он обожает играть против компьютера в трехмерные шахматы.

– Вот и славно. Найджел разобрался с вашей проблемой насчет призыва в армию?

– Думаю, да, – кивнул Ранджит. – По крайней мере, надеюсь.

– Тогда давайте сразу перейдем к делу. Старина Орион Бледсоу создает нам немало неприятностей. Для начала послушаем, какую пакость он придумал для вас.

На этот вопрос ответил Найджел де Сарам – быстро и содержательно. Гамини кивнул и обратился к Субраманьянам:

– Вы заметили, откуда пришло письмо?

Майра покачала головой. Ранджит сдвинул брови.

– На самом деле я кое-что заметил. Оно отправлено не из Вашингтона. И не из калифорнийского офиса Бледсоу. Думаю, откуда-то из Европы.

Гамини взглянул на отца. Тот невесело кивнул.

– Из Брюсселя, – сказал президент. – Американцы надавили на Всемирный банк, и он отказался от предложенного полуторками золота. Тот, кому поручили надавить, – подполковник Бледсоу.

Затем снова заговорил Гамини Бандара:

– Это целиком и полностью моя вина. Бледсоу показался мне человеком, с чьей помощью можно для тебя, Ранджит, выхлопотать необходимый допуск для работы в «Pax per fidem». Конечно, все эти сложности придумали американцы. Они не желали подпускать к «Бесшумному грому» тех, кто не имеет максимального доступа к секретным материалам, а Бледсоу, как мне казалось, мог поднять тебя по этой лестнице. – Он грустно покачал головой. – Я принял ошибочное решение. Надо было пойти другим путем.

Его отец сказал:

– Нет смысла теперь корить себя. Нужно решить, что делать. Египту действительно необходимы деньги.

Майра нахмурилась.

– А с какой стати египтяне должны идти на поводу у Всемирного банка? Почему бы им не принять предложение инопланетян?

– Ах, дорогая моя Майра, – с тоской проговорил президент. – Если египтяне примут этот подарок, банк прекратит всякое субсидирование, перестанет выдавать гранты, заморозит любые выплаты. – Он покачал головой. – Как это ни печально, но американцы не ошибаются насчет последствий вливания нового капитала. На международных рынках возникнут ужасные проблемы. Мы, к примеру, обанкротимся.

Он опустил глаза. Наташа Субраманьян, сидевшая на полу рядом с ним, заволновалась.

– Ты что-то хочешь сказать, моя дорогая? – спросил Дхатусена Бандара.

– Ну… в общем, да, – смущенно призналась Наташа. – Хочу спросить: почему Египет беден? Я думала, Асуанская плотина сделала эту страну преуспевающей.

Президент грустно улыбнулся.

– Так думали многие. Асуан дает много электроэнергии, но он не может делать две вещи сразу. Когда эта электростанция вырабатывает дополнительные мощности, приходится урезать водоснабжение сельского хозяйства, а продовольствие нужно Египту даже больше, чем электричество. – Он покачал головой. – Деньги способны сотворить в Египте чудеса. Например, египтяне могли бы построить сотни новых электростанций.

– И что же их останавливает? – спросила Наташа.

Президент терпеливо посмотрел на нее.

– Они бы и не против, – сказал он, – но не могут. У них нет денег, и уже очень давно. Поэтому единственный путь для строительства новых электростанций – СВЭП: строительство, владение, эксплуатация, передача. Частные промышленники оплачивают постройку электростанций и становятся их владельцами. Они получают всю прибыль за несколько лет и только потом передают электростанции государству. Но к этому времени сооружения успевают в значительной мере устареть, их безопасность оставляет желать лучшего. – Он снова сокрушенно покачал головой. – Обо всем этом, – добавил президент, – мне по секрету рассказал мой старый друг Хамид. И он будет огорчен, узнав, что содержание нашего с вами разговора дошло до американцев.

Наташа горько вздохнула:

– Но что же мы тогда можем сделать?

Ответ она получила из неожиданного источника. Сидевший возле компьютера Роберт обернулся.

– 'Олотое 'авило, – укоризненно проговорил он.

Найджел де Сарам устремил на него взгляд, полный обожания.

– А между прочим, Роберт, ты прав, – сказал он.

Гамини Бандара непонимающе сдвинул брови.

– Насчет чего он прав?

– Насчет золотого правила. «Не поступай с другим так, как не хочешь, чтобы он поступил с тобой». [21]21
  Немного перефразированная цитата из Евангелия от Луки: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк., 6:31).


[Закрыть]Это самое простое известное мне описание мира, в котором царит доброжелательность. И если бы так поступали все – мы, американцы, инопланетяне, все-все, – уверен, очень многие проблемы попросту исчезли бы.

Гамини с сомнением смотрел на старого друга своего отца.

– Не хочу выказать неуважение, сэр, но вы вправду считаете, что эти полуторки будут тронуты изречением, отражающим какие-то древние предрассуд… то есть религиозные убеждения некоторых людей?

– Представьте себе, я так считаю, – решительно заявил юрист. – Это золотое правило не просто религиозное понятие. Другие люди выражали то же самое иными словами, не привлекая сверхъестественные авторитеты. К примеру, Иммануил Кант, человек, руководствовавшийся чистым разумом. Он говорил так… – Де Сарам закрыл глаза и произнес хорошо заученные фразы: – «Поступай согласно максимам, которые в то же время могут иметь предметом самих себя в качестве всеобщих законов природы. Так, следовательно, дело обстоит с формулой безусловно доброй воли». [22]22
  Кант Иммануил.Основы метафизики нравственности.


[Закрыть]Разве это не золотое правило Роберта? Кант называл это «категорическим императивом», подразумевая, что каждый человек – и, я так думаю, каждый инопланетянин (если только Кант в силах был себе вообразить подобных существ) – должен установить его для себя в качестве основного правила поведения, без исключений. – Де Сарам любовно взъерошил волосы Роберта. – Ну, Роберт, а теперь тебе только нужно уговорить папу доказать эту теорему, и мир станет лучше. – Он устремил взгляд на Ранджита, который стоял перед экраном и глядел на полуторок, занимавшихся своими неустанными трудами. – Попробуете, Ранджит? – спросил де Сарам.

Ранджит наконец отвел взгляд от экрана. Выражение его лица было безмятежным, но смотрел он не на Найджела де Сарама.

– Гамини, – сказал он, – помнишь, давным-давно мы с тобой разговаривали о том, что я услышал на лекции, на которую случайно забрел? Насчет одной идеи израильтян… Они называли это гидросолнечным проектом… Ну помнишь? Насчет выработки энергии в районе Мертвого моря?

Гамини не больше половины секунды копался в памяти.

– Не помню, – покачал он головой. – О чем ты?

– Я наконец понял, зачем полуторки роют этот туннель! – победно возвестил Ранджит. – Возможно, они строят электростанцию! Очень хорошо! Пусть американцы не позволят полуторкам отдать египтянам кучу золота, но американцы не смогут возразить против того, чтобы инопланетяне поделились с египтянами электроэнергией!

46
Сделки

Для принятия необходимых решений собралось два десятка гостей из космоса: девятирукие, и полуторки, и даже пара машинников, являвшихся пилотами армады. Место, где они встретились, раньше представляло собой адмиральский отсек одного из звездолетов полуторок, а теперь это помещение стало эквивалентом Кремля или Овального кабинета. Полуторки не выносили тесноту, поэтому они облачились в самые легкие защитные костюмы, отчего стали более чутки к звукам, запахам и внешнему виду окружающих.

Меньше всех радовалась этому усилению чувственного восприятия та, на которой лежала обязанность беречь полуторок от разных неприятностей. Ее официальный титул звучал так: «определитель нежелательных исходов», но обычно ее называли попросту Бедунья. И противнее всего Бедунье было выслушивать лекцию о древней технике землян, которую вздумал прочесть главный представитель девятируких. Если на то пошло, Бедунья вообще не желала иметь никаких отношений с девятирукими, а уж особенно тошно ей было прикасаться к их отвратительным конечностям. Но порой у нее не было выбора.

В данный момент собравшиеся рассматривали забавную конструкцию, почему-то очень важную для землян. Даже Бедунья была вынуждена признать, что в этом техническом сооружении есть некоторая доля изобретательности. Вода должна была поступать с моря, падать на дно Катарской впадины и там крутить турбины.

– Значит, электричество? – спросила Бедунья у девятирукого. – Именно его хотят эти существа?

Девятирукий ответил:

– И мы им это пообещали. Если желаете взглянуть, у меня имеется копия соглашения.

В одной из двигательных конечностей он действительно держал стержень с данными. Бедунья поежилась и отодвинулась подальше. Она не хотела, чтобы переговоры провалились, и оттого перешла на конструктивный тон.

– Когда вы впервые предложили это, – сказала она, – я подумала, что речь идет об аккумуляции энергии вакуума, как это делаем мы. Рада, что не придется учить этому землян. Иначе великие галакты могли бы рассердиться.

Девятирукий промолчал. Бедунья не отступала.

– И что же, данный вопрос относится к теме, которую земляне называют категорическим императивом?

Девятирукий зевнул и прикрыл конечностью рот.

– В соответствии с этим императивом туземцы желают управлять своей планетой. И они хотят, чтобы мы вели себя точно так же. А вообще-то, – указал он девятой конечностью на пилота-машинника, который следил за разговором с помощью автопереводчика, изобретенного девятирукими, – передача технических знаний в некотором объеме уже началась.

Бедунья, знавшая об этом слишком хорошо, вздохнула.

– А что мы скажем великим галактам, когда они будут здесь?

Девятирукий зыркнул на нее и раздраженно зашипел:

– Они могут появиться здесь через секунду, а могут – через десять тысяч лет. Что для них время? Вам ли не знать великих галактов?

Бедунья некоторое время молча смотрела на девятирукого. Затем, поежившись под легким скафандром, сказала:

– На самом деле мы их вовсе не знаем. Но поскольку лучшей альтернативы нет, предложение принимается. И если нам повезет, к моменту прибытия великих галактов мы все уже будем мертвы.

Прежде чем возвратиться в командный центр, Бедунья велела там все обработать ионизированным газом. Но даже после этого она постояла, принюхиваясь, в дверном проеме.

Это вызвало у находившихся в помещении эквивалент улыбки. К Бедунье обратился полуторка, которого остальные называли Администратором.

– Они ушли, Бедунья, – сказал он. – Даже их запах пропал. Больше нечего бояться.

Бедунья укоризненно посмотрела на него и заняла свое место. Администратор не только превосходил ее в иерархической системе полуторок, но и бывал ее сексуальным партнером, когда такое становилось возможно.

– Вы знаете, я не боюсь девятируких, – сообщила Бедунья Администратору и всем остальным. – Хотите, скажу, почему они мне не нравятся?

Администратор опасливо проговорил:

– Скажи, Бедунья.

– Дело не в ужасном запахе, – ответила она, – и не в девятой конечности, являющейся манипулятором и половым органом одновременно. Все это, безусловно, их не красит. Иногда они даже прикасаются ко мне этой конечностью, что уж вовсе возмутительно. С этим они ничего поделать не могут, даже если бы и захотели.

– Верно, Бедунья, против биологии не попрешь, – подтвердил Администратор, а остальные полуторки запищали в знак согласия.

– Но вот что вполне в их возможностях, так это решение вопроса: как мы будем обучать и воспитывать аборигенов планеты Земля, чтобы поднять их культуру до нашего уровня. Нельзя мириться с тем, чтобы все дальнейшие переговоры вели девятирукие, пусть даже у них на руках такой козырь, как способность изъясняться на всех туземных языках.

Писк внезапно утих. Даже Администратор поколебался, прежде чем высказаться:

– Наши повелители не желают, чтобы мы напрямую общались с представителями других рас. Вот почему только девятируким было позволено достичь совершенства в изучении языков.

Бедунья не желала сдаваться.

– Но сейчас повелителей здесь нет. А у нас есть единственный путь к нормальному будущему. Мы должны немедленно приступить к изучению языков Земли… Или вы предпочитаете, чтобы аборигены, достигнув более высокого уровня развития, пошли за девятирукими, а не за нами?

47
Расставание

Снова навестить старого монаха Ранджиту и Майре удалось нескоро. «В последний раз вы у меня были две операции назад», – сказал Сураш, который теперь так измерял время.

За этот срок их мир – мир всех, кто жил на Земле, – переродился дважды, и на том перемены не закончились.

– Дело не в одной лишь технике, – сказал Ранджит жене. – Все гораздо лучше… добрее, что ли. Египтяне надеялись только на то, что с ними поделятся электроэнергией, вырабатываемой в Катарской впадине. Полуторки не обязаны были отдавать им все.

Майра ответила не сразу, и Ранджит искоса взглянул на нее. Супруга смотрела вдаль, на воды Бенгальского залива. На ее губах играла улыбка. Почувствовав взгляд мужа, Майра улыбнулась шире.

– Хм, – проговорила она.

Ранджит рассмеялся и снова стал следить за дорогой.

– Милая, – сказал он, – ты полна сюрпризов. Надеюсь, уже не осталось ничего, в чем ты можешь усмотреть подвох?

Майра задумалась.

– Пожалуй, да. Больше ничего страшного в голову не приходит.

– Даже американцы тебя не тревожат?

– Теперь уже нет, благо этот жуткий Бледсоу скрывается от правосудия. Думаю, президент США в ближайшее время не будет, как говорится, гнать волну. Бледсоу – прирожденный козел отпущения.

Ранджит молча слушал жену, но ее слова почти не проникали в его сознание. Он больше думал о самой Майре: как же ему повезло с женой. И, не вникнув в ее последнюю фразу, был вынужден переспросить:

– Что ты сказала?

– Я спросила: как думаешь, президента могут переизбрать?

Прежде чем ответить, Ранджит свернул на дорогу, идущую в гору.

– Нет. Он слишком долго проповедовал жесткую политику, а теперь хочет выглядеть белым и пушистым. Но не думаю, что это имеет значение.

Майра молчала до тех пор, пока Ранджит не припарковал машину. Она ласково погладила его по руке и сказала:

– Рандж, знаешь что? Я и в самом деле совершенно спокойна.

Дни путешествий куда глаза глядят для старого монаха закончились. Он лежал на узкой кровати, левая рука была зафиксирована, в вены капали лекарства из разноцветных пластиковых контейнеров.

– Здравствуйте, мои дорогие, – проговорил он скрипучим металлическим голосом, который стал таким из-за прикрепленного к гортани микрофона. – Как же я благодарен вам за то, что приехали. Ранджит, мне необходимо принять решение, и оно очень непростое. Был бы жив твой отец, я бы обратился к нему за советом, но его нет, и я обращаюсь к тебе. Нужно ли мне согласиться, чтобы меня сохранили в машине?

Майра ахнула.

– Здесь побывала Ада, – сказала она.

Старый монах не мог кивнуть при всем желании. Он едва шевельнул подбородком.

– Верно, побывала, – сказал он. – Я сам пригласил доктора Лабруй. Медицина больше не в силах мне помочь. За меня дышат машины, снимают боль. Из новостей я узнал о том, что предлагает Ада. Есть способ, которому ее научили эти… люди из космоса. Я могу покинуть свое тело и жить дальше в виде компьютерной программы. Мне больше не будет больно. – Он помолчал, собираясь с силами. – Однако, – продолжал Сураш, – все имеет свою цену. Вряд ли я смогу достичь спасения за счет добрых дел в карма-йоге, но остаются еще джнана-йога и бхакти-йога – путь познания и путь преданности. Сказать, чем все это кажется мне?

Ранджит покачал головой.

– Это нирвана, – сказал старый монах. – Моя душа будет освобождена от цикла реинкарнаций.

Ранджит кашлянул.

– Но ведь этого желают все, так говорил мой отец. А ты желаешь?

– Да, всем сердцем! Но что, если это обман? Нельзя перехитрить брахмана!

Глаза старика умоляюще смотрели на Майру и Ранджита.

Ранджит нахмурился. К старику обратилась Майра. Она бережно прикоснулась к его сморщенному запястью и проговорила:

– Дорогой Сураш, мы знаем, что вы ничего бы не сделали ради собственной корысти. Вы просто должны поступить так, как считаете правильным.

На этом и закончился их разговор.

Когда они вышли из комнаты, Ранджит перевел дух.

– Я не знал, что Ада готова к попытке записать… человека.

– Я тоже не знала, – кивнула Майра. – Когда мы виделись в последний раз, она сказала, что идет подготовка к записи белой крысы.

Ранджит поморщился.

– Если Сураш ошибается, он может заново родиться белой крысой.

– Ну… – рассудительно проговорила Майра, – если он вообще родится. Я во все это нисколечко не верю. Хотя… было бы неплохо, пожалуй. – Она немного помолчала и улыбнулась. – Давай посмотрим, что нового в нашем доме.

В доме, принадлежавшем отцу Ранджита, уже чувствовалась рука Майры. Одна большая спальня вместо двух маленьких, три ванные комнаты и одна душевая для гостей – а раньше была всего одна ванная. Но ремонт еще не закончился, повсюду лежали стопки керамической плитки, водопроводные трубы.

– Может, поплаваем? – спросила Майра.

Ранджит тотчас согласился, сочтя идею просто великолепной. Через двадцать минут они уже ехали на велосипедах к понтону, стоявшему на якоре вблизи от Свами-Рок.

Дно у берега почти сразу достигало стометровой глубины, и Майра с Ранджитом захватили снаряжение для дайвинга – в том числе новейшие баллоны из углеродистого волокна, способного выдерживать давление в тысячу атмосфер. Так глубоко они погружаться, конечно, не собирались, но мало ли что можно увидеть под водой. На этом самом месте почти четыре века назад, когда в Тринко правили португальские захватчики, их предводитель в припадке религиозной ярости приказал разрушить старинный храм. Но то, что предки Майры были в числе вандалов, нисколько не ослабило ее интерес.

Дно вокруг скалы было усыпано обломками резных колонн.

Опустившись под воду, Майра и Ранджит увидели красивую арку и задержались, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Ранджит заметил трещину на камне в том месте, где был вырезан цветок лотоса, и с притворной укоризной покачал головой, взглянув на жену. И вдруг на дне стало темно.

Запрокинув голову, Ранджит увидел сквозь кристально прозрачную воду огромный силуэт, проплывающий над ними.

– Это китовая акула! – прокричал он через аквафон таким же механическим, как у Сураша, голосом. – Давай познакомимся с ней!

Майра улыбнулась и кивнула. Супруги уже не раз встречались с этими совершенно безвредными поедателями планктона около Тринкомали. Китовые акулы имели длину порядка десяти метров и плавали величественно, как океанские лайнеры, и их всегда сопровождали рыбы-прилипалы: одни цеплялись присосками, другие кружили возле огромной акульей пасти в надежде полакомиться объедками с барского стола.

Ранджит начал заполнять воздухом компенсатор плавучести. Жилет надувался, и Ранджит медленно двигался вверх. Он ждал, что Майра будет подниматься с такой же скоростью, поэтому очень удивился, услышав ее голос – сдержанный, но явно напряженный.

– У меня что-то с инфлятором, – проговорила Майра. – Догоню тебя через минуту.

А потом послышалось громкое шипение. Жилет Майры резко наполнился воздухом, и ее быстро понесло вверх. Ранджита отбросило в сторону.

В такие моменты даже самый опытный дайвер способен запаниковать. Майра совершила фатальную ошибку: попыталась задержать дыхание.

Когда Ранджит вынырнул и забрался на плот, было уже слишком поздно. Изо рта у Майры текла кровь. Ранджит даже не был уверен, правильно ли он понял то, что она прошептала.

Он повторял и повторял в уме ее слова, стоя на подвесной платформе медицинского вертолета. Врачи прибыли быстро, но подтвердили то, что Ранджит и так уже знал.

А сказала Майра вот что: «Увидимся в другом мире».

Ранджит наклонился и поцеловал холодеющий лоб жены.

Пилоту вертолета он сказал:

– Разрешите воспользоваться вашим телефоном. Мне нужно срочно поговорить с доктором Адой Лабруй.

48
Душа в машине

Если и существовал на свете пациент, ради которого доктор Ада Лабруй пошла бы на все, то это была ее любимая тетя Майра. Но, увы, не все зависело от Ады. Инопланетная техника была под рукой. Уже завершилась подготовка к превращению старого Сураша в абстракцию, которой затем предстояло жить внутри машины. Но оборудование не было полностью смонтировано, некоторые блоки стояли в коридоре около больничной палаты Сураша, другие на поддонах во дворе, и еще два больших аппарата оставались в контейнерах, только что привезенных на грузовиках из терминала космического лифта. На сборку требовалось время.

То самое время, за которое безжалостный распад всеми силами постарается сделать тело Майры бесполезным для дальнейшей работы.

Распад требовалось остановить, и для этого существовал один-единственный способ. Когда Ранджит пробился в операционную, он понял, почему его не хотели пускать. Майра лежала не на столе, а в емкости с водой; на поверхности плавали полурастаявшие кубики льда. На шею и тазовую область были надеты резиновые манжеты. Специалисты, занимавшиеся сохранением тела жены Ранджита, закачивали в нее какую-то холодную жидкость, а ее алая кровь стекала… в унитаз? Да, именно туда она и стекала!

– Ранджит.

Он обернулся с полными ужаса глазами. Доктор Ада Лабруй заговорила с ним добрым голосом, но ее взгляд был строгим.

– Тебе нельзя здесь находиться. В этом нет ничего красивого. – Она взглянула на часы и добавила: – Думаю, мы успеем, но ты должен уйти и не мешать нам работать.

Ранджит не стал спорить. Он увидел все, что мог вытерпеть. За свою долгую и счастливую супружескую жизнь он много раз видел обнаженное тело жены – розовое, здоровое. А сейчас кожа Майры приобрела сиреневый оттенок. Смотреть на нее – такую – не было сил.

Ожидание тянулось целую вечность – или, по крайней мере, ему так казалось, – но наконец все закончилось. Ранджит сидел в вестибюле и смотрел в одну точку, когда к нему подошла доктор Лабруй. Она разрумянилась, ее взгляд был счастливым.

– Все идет хорошо, Ранджит, – сказала она, сев рядом. – Все интерфейсы установлены и настроены, скоро начнется трансфер данных.

Ранджит задумался и перевел эти мудреные слова на обычный язык:

– Это значит, что Майра сохраняется в машине? Разве не нужно, чтобы кто-то был рядом с ней, пока это происходит?

– Ранджит, она не одна. – Ада показала ему экран наручного компьютера. – Я слежу за потоком данных. Нам повезло, что великие галакты имеют привычку сохранять по несколько экземпляров представителей тех рас, которые они истребляют, поэтому машинники давно знакомы с такой работой.

Ранджит сурово сдвинул брови.

– Сохранять? Что ты имеешь в виду? Нечто вроде гроба или урны?

Ада тоже нахмурилась.

– Ничего подобного. Ты разве не следил за новостями Это похоже на самих машинников. Их можно назвать машинами второй стадии. Первая стадия – создание точных копий живых существ в качестве образцов. Вторая стадия дарит им жизнь внутри машины… Нет, погоди-ка.

Ада умолкла, услышав звук, похожий на мелодичны звон колокольчика, взглянула на свое запястье, что-то проговорила, и несколько секунд спустя маленький экран почернел. А когда он загорелся вновь, у Ранджита замерло сердце, потому что он увидел жену такой, как в последний раз. Майра и теперь была в купальнике, но неподвижно лежала на хирургическом столе.

Нет, она двигалась! Открыла глаза. Ее взгляд стал озадаченным. Она подняла руку и пошевелила пальцами.

– Ты видишь имитацию, – гордо сообщила Ада. – Позже она научится создавать для себя подобие любой окружающей среды, общаться с другими. – Она снова что-то шепнула, поднеся к губам маленький компьютер. – Но давай оставим ее наедине с собой, пусть привыкнет к тому, что ней произошло. А мы пока выпьем чая, и я попытаюсь ответить на все твои вопросы – конечно, если они у тебя есть.

Чего-чего, а вопросов у Ранджита было в избытке. Чай в его чашке остыл, пока он допытывался у Ады, что именно произошло с Майрой. Наконец снова звякнул колокольчик, и Ада улыбнулась.

– Думаю, теперь ты сам можешь с ней поговорить. – Он кивком указала на экран, на котором вдруг вновь возникла Майра. – Привет, тетя Майра, – проговорила Ада. – Ознакомительная программа сообщила тебе все, что нужно?

– Почти. – Майра прикоснулась пальцами к растрепанным волосам – их так и не причесывали с тех пор, как он, вынырнула из моря. – Хочется узнать поскорее, можно ли хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Привет, Ранджит. Спасибо за то, что спас мою… метафизическую жизнь. Наверное, можно это назвать так.

– Не за что, – только и сумел ответить Ранджит.

Ада встала, чтобы дать супругам возможность поговорить наедине.

– Минутку, – задержал ее Ранджит. – Если я правильно понял, чтобы вот так… сохраниться, не обязательно быть мертвым? В смысле… если бы я захотел, вы могли бы поместить меня рядом с ней? И тогда все было бы так, словно мы – два человека из плоти и крови?

Ада встревожилась.

– Ну… да.

Она была готова что-то добавить, но Майра опередила.

– Милый мой Ранджит, – проговорила она с экрана. – Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы ты оказался здесь, со мной, ты не должен этого делать. Это было бы несправедливо по отношению к Таши и Роберту… Черт, давай начистоту. Это было бы несправедливо по отношению ко всему миру.

Ранджит не спускал глаз с экрана.

– Хм, – проговорил он и тут же добавил: – Но я уже скучаю по тебе.

– Конечно. И я по тебе. Но ведь мы не расстаемся. В ознакомительной программе сказано, что мы можем встречаться так часто, как захотим.

– Хм, – повторил Ранджит. – Но мы не сможем прикасаться друг к другу, а кто знает, сколько еще лет я проживу.

– Надеюсь, ты проживешь много лет, мой дорогой. Но зато мы оба знаем: нам есть чего ждать.