Текст книги "Пустой II - 5 часть (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Угли разгрёб, залил и присыпал. Кости и обрезки утопил в дальнем углу. Мех подтёк за ночь на палец, не больше.

Полез. Наверху свет ударил так, что пришлось постоять с закрытыми глазами. День вышел ясный, ветреный, и первым делом я нашёл оба солнца и прикинул время. Утро. Первые сутки кончились, осталось ещё четыре на всё. И как успеть, я пока не знал.

Копьё лежало там, где я его выпустил, у самого края провала, наполовину свесившись в дыру. Древко целое, насадка держит. Хоть что-то.

Возвращаться на перекрёсток было незачем. Меня интересовало не то место, где я лежал на галерее, а то, куда ушли зелёные накидки и четверо за ними. Спустился на улицу и взялся за след. Нужна какая-то точка для моего пути, потому что сектантских меток я пока не чувствую.

Следы я нашёл быстро. Шестеро уставших людей, из которых двое ранены, а один не идёт своими ногами, оставляют такое, что и слепой прочтёт. Широкая полоса от волочения носков. Отпечатки вразнобой, кучей, местами один поверх другого. Двигались они вниз по уклону и вдоль стен. Огляделся и прошёлся вокруг, чтобы найти следы тех четверых наблюдателей.

Присел там, где по прикидкам должен был идти хотя бы один, и разглядывал песок долго. Ни отпечатка, ни осыпи на краю плиты, ни сдвинутого камешка светлым брюхом кверху.

Прошёл, наверное, шагов пятьсот, когда след переменился. Сначала я поймал разброс. Отпечатки перестали идти кучей и разошлись резко в стороны. Потом нашёл первую борозду. Кто-то упал и проехал по песку боком, шагов пять. Рядом валялся факел, прогоревший до половины и потухший сам.

Дальше пошло то, что я и ожидал увидеть. Земля здесь была перебита. Топтались на пятачке шагов в двадцать поперёк, и половина отпечатков накрывала другую половину. Читать такое тяжело, потому что каждый следующий шаг стирает предыдущий, но кое-что вылезало само.

Вот здесь стояли и не двигались. Вот здесь кто-то отступал: пятки продавлены глубже носков, цепочка идёт назад ровно, шаг за шагом, а потом обрывается. Вот здесь кто-то развернулся и рванул, и из-под ноги сорвало осыпь.

Крови было немного, и лежала она не лужей, а брызгами и мазками, и один тянулся по стене на высоте моей груди, будто по ней проволокли плечом.

Быстро…

Первого я нашёл шагах в десяти дальше, у стены. Молодой, лет двадцати, в тёмно-зелёном с белым краем, знак Древа на плече. Лежал на боку, подтянув колени, и лицо у него было спокойное, будто он спал и ему не мешали.

Присел рядом. Рана шла через живот и вбок, длинная, ровная. Края чистые, разошедшиеся, и никакой рваности по ним не было вовсе. Разглядывал долго. Клинок? Похоже: ровно, глубоко, одним движением. Либо техника похожая на мой Звериный Срез. Точно не зверь: он не будет обыскивать.

Мешок валялся в двух шагах, вывернутый наизнанку. Пояс расстёгнут и вытянут из петель. Ножны пустые. На левом запястье осталась светлая полоса, какая бывает от ремешка, который носили долго.

Нашёл ещё один труп, он лежал шагах в двадцати пяти, дальше по улице. И этот парень бежал, перед тем как его убили. Отпечатки перед ним шли длинными прыжками, с глубокими носками, а последние два вовсе смазаны. Упал он ничком, вытянувшись, и рука была выброшена вперёд.

Ударили в спину. Рана вышла короче и глубже первой, так ещё вокруг неё ткань выгорела. Провёл пальцем по краю. Ткань крошилась и осыпалась чёрным, а под ней кожа была бурой, будто приложили железо из горна.

Отсел на пятки и сразу оглядел обоих, чтобы понять, что произошло. Следы дальше уходили в две стороны. Похоже, группа из школы Древа наткнулась на кого-то. Двоих убили и они потом сбежали. Меня интересовало, кто и что за техники применили. Хочется быть готовым, если встречу этих людей в руинах.

Сектантская метка молчала, поэтому решил двигаться дальше по следам группы Айлет. Прошёл по ним, наверное, шагов шестьсот. След вёл вниз, свернул в узкий проход между двумя стенами и вывалился в квадратный дворик, откуда расходились три хода. Там они постояли: песок вытоптан кругом, а в середине круга примятое пятно, будто на землю опускали что-то тяжёлое.

Из дворика следы шли в дальний ход и там пропадали на камне. Я не знал, ушли ли оставшиеся четверо дальше по плитам, или их увели отсюда. Обошёл дворик по краю, проверяя боковые ходы. За дальней стеной открывался тупик: три стены, груда обвала, а в дальнем углу тень

Сначала я увидел накидку.

Серая. Наша.

Тело у меня рвануло вперёд раньше головы, и я одолел эти двадцать шагов за несколько пульсаций. Остановился и старался не смотреть на лицо. Присел и перевёл взгляд.

Керс?

Он лежал на спине, вытянувшись, с повёрнутой набок головой. Лицо в подсохшей грязи, губы серые. Глаза приоткрыты. Я положил ему зачем-то ладонь на грудь, хотя всё уже было понятно. Холодный.

Сел рядом на пятки. Внутри было пусто. Ни ярости, ни жалости, ни чего-то ещё, что положено. В этой пустоте я разглядывал его лицо и вспоминал, как двое суток назад он стоял и торговался. Тряхнул головой и проверил его тело. Ран не было. Обошёл кругом, приподнял плечо, оглядел спину, живот, шею, руки. Ссадины на локтях, содранные костяшки, кровь из носа, засохшая двумя дорожками, синяк вдоль челюсти. И всё. Ни разреза, ни выгоревшей ткани, ни пробитой груди.

Запястья. На обоих кожа стёрта до мяса, ровным кольцом, и стёрта в двух местах, будто держали, он вырывался, а потом перехватили заново.

Мешка при нём не было. Копья, что ему выдали, тоже. Ножны пустые, пояс срезан. Ворот распорот и вывернут. Следы вокруг я прочёл легко, потому что песок в тупике лежал ровно и никто его не топтал специально.

Керса сюда привели.

Отодвинул край распоротой накидки и посмотрел на грудь. Кожу рядом с источником выжгло чёрным кругом, а по краю шли зазубрины, будто кто-то вдавил в него железное кольцо зубцами внутрь. Провёл пальцем рядом и по спине пополз не холод метки, а тот, что я когда-то уже чувствовал. Внутри всё стянуло, а перед глазами вспыхнуло то, что я пытался забыть.

Ниша в камне. Печать, от которой не двигаются мышцы и язык. Тёмное железное кольцо с зубцами, направленными внутрь, и осколок ядра в середине. И спокойный человек с прямым носом, который объяснял мне, что страх и отчаяние делают источник плотнее, а потому лучше, если сосуд всё понимает.

Отдёрнул руку.

В этих руинах не только звери, люди Синары и школа Древа, но и… Секта Тихая Жатва?

* * *

Ситуация закручивается… Следующая глава будет 3 сентября.

* * *

Глава 4

Нужно проверить тех двоих, чтобы убедиться. Керс мог оказаться здесь сам, пытался уйти от людей Синары, столкнуться с Древом, да что угодно… Один труп ещё ничего не объясняет. Но если на тех двоих будет то же самое, картина станет другой.

Поднялся и направился обратно. Метку держал приоткрытой, слушал холод и всё время ждал, что он отзовётся из-за стены или из-под камня. Ничего.

Первый лежал там же, у стены, подтянув колени. Присел и взялся за ворот. Ткань поддалась плохо: кровь высохла, склеила её с кожей. Пришлось работать ножом: поддевать, подрезать и отдирать по кускам. Я старался не смотреть ему в лицо, слишком уж оно спокойное для мертвеца.

Отвернул край. Круг был на месте. Чёрный, выжженный над источником, с зазубринами по краю, направленными внутрь. Выходит, Керса взяли живым. Связали, обыскали, сняли оружие, а потом сделали с ним это. А парень из Древа сопротивлялся, поэтому его сначала ранили, чтобы не дёргался. Второго проверил быстрее. Отвернул ворот, раздвинул ткань. Третий такой же круг.

Отошёл к зданию, забрался внутрь и сел так, чтобы улицу видеть через щель. Метку не закрывал. Снова думал об артефакте Вельт и всё сходилось, пока я не встретил Древо. Теперь не сходилось уже ничего. Древо оказалось в этих же Руинах. На них тоже были холодные следы, которые я чувствовал через свою метку. Теперь трое учеников из двух школ лежат выпитые, и это только те, кого я обнаружил. Их источники стали пилюлями прорыва или чего-то другого.

Секте неважно, кто из нас из Равновесия, кто из Древа, а кто пришёл с Синарой. Они думают только р количество и качество полученных пилюль. Тридцать учеников Равновесия и как минимум семеро из Древа. Может, больше – я видел только одну их группу. И все Ростки далеко не первой ступени. Лучшего места для Жатвы не придумать…

Вот только раньше они работали тихо. Деревня, годы ожидания, специальные настойки. Людей растили, пока те сами не доходили туда, где их можно было взять. А здесь им будто принесли урожай и сложили в один круг. Рука сама легла на грудь, туда, где сидела моя метка.

Перед экзаменом проверяли источники не только в нашей школе, а во всех четырёх. Потом холодом отозвались мои, люди Синары и Древо. Матрица тронула всех разом и вместо одного вдоха украла у меня несколько часов. А если… предположение пришло и тут же мне не понравилось.

Что если эти метки не просто для того, чтобы быстрее и проще найти учеников в руинах, но и для того, чтобы их разбросать по ним. Ведь одно дело – группа в двадцать человек и совсем другое – одиночки… Доказательств у меня не было, лишь мёртвые ученики и след Жатвы.

Всю подготовку я думал, что экзамен – это охота. Что надо пережить пять суток, убить зверя и вернуться с ядром. Гонял своих, учил их держать строй, искать воду, не спать всем сразу. Теперь Вельт перестала быть угрозой, её место заняла секта. Сетка и звери возвышения… да уж, вот это экзамен, так экзамен

Но знают ли об этом школы?

Экзамен рассчитан на пять суток, а внешнюю помощь нам запретили. Кайр не говорил, наблюдает ли кто-то за руинами постоянно. Может, в школах до сих пор считают, что всё идёт как должно. Или уже поняли, что матрицы сработали неправильно, но не знают, где искать учеников. Либо наблюдатели здесь действительно были и до школ их известия не дошли.

Проверить я не мог. Значит, рассчитывать следовало на худшее: до конца пяти суток помощи не будет.

Вот бы ещё знать, сколько сектантов, почему-то мне кажется, что точно больше тех четверых, которых я видел. С этой мыслью я открыл глаза. Есть в этой ситуации кое-что хорошее. Звери на пути возвышения опасны не только для нас, но и для Тихой Жатвы тоже.

Поднялся и стряхнул песок с колен. Хоронить трупы я не могу, времени нет, да и это может привлечь ненужное внимание.

На третьем десятке шагов остановился. Моя сектантская метка. Она всё это время была приоткрыта. Я отпустил её ещё над Керсом и следил за окружением на ходу, а потом отвлёкся на кольцо, на выводы, и так и не придавил.

Отпустил её чуть шире и сосредоточился.

Точка.

Вторая.

Третья.

Все три находились в стороне, левее и выше по улице в полутора сотнях шагах, если верить моим ощущениям. Я не знал, кто это: мои, люди Синары, Школа Древа или… секта. Замер за выступом стены и ждал. Точки постояли на месте и потом сдвинулись все три разом и направились не вдоль улицы, а поперёк… ко мне.

Тело среагировало раньше головы. Отступил за угол, потом ещё на десяток шагов, к завалу, и там присел. Хотело убедиться, что они идут именно сюда. Через пятьдесят пульсаций сомнений не осталось.

Я уходил не вниз по улице, где песок держал бы каждый мой шаг, а вбок, по голому камню, потом через пролом в стене и вдоль внутренней стороны кладки. Ногу ставил на всю подошву и перекатывал вес. Копьё нёс прижатым к боку.

Первые триста шагов ушли на то, чтобы оторваться. Потом занялся следом. У поворота прошёл двадцать шагов вперёд по песку, ровно и отчётливо, оставляя читаемую цепочку. Дальше вернулся назад по собственным отпечаткам, ступая точно в них, и от поворота ушёл вбок через плиты.

Человек читает след глазами и идёт туда, куда след ведёт, а ведёт он в двадцати шагах и там кончается. Пока идущий соображает, ты уже в трёхстах шагах и в другой стороне.

Дальше двинулся вверх по осыпи на второй уровень обвалившегося дома и вниз с противоположной. Перепад высоты рвёт след надёжнее любой хитрости. На семисотом шаге присел за кладкой и отдышался. Бедро под тряпкой тянуло ровно, значит, не разошлось. Источник после ночи и еды поднялся до половины, и половину эту я собирался беречь как последнюю лепёшку.

Сосредоточился на своих ощущениях. Три точки позади и справа. Шагах в… двести, наверное, слишком размытые, и я плохо чувствую. Они идут за мной. Вот только как? Плевать.

Второй уход я делал как положено, вложив в него всё, чему научили руины. Сначала вода. Нашёл её по траве и по мошке, тем же способом, каким искал вчера, в провалившемся подвале у самой стены. Прошёл по ней прямо, шагов сорок, по колено, и холод поднялся до самых рёбер. Потом взялся за то, что похитрее. На дне лежал ил, чёрный и жирный, и я набрал его пригоршнями и вымазал сапоги, штанины, ладони, шею. Вонял он мокрой гнилью так, что свело нос. Дома так делали, когда шли на зверя, у которого нос лучше глаз. Вылез из воды на камень, оттуда вверх по обвалу, по перекрытию через два дома, и вниз уже за поворот.

Дальше ложный след, второй за утро, и этот я делал с выдумкой. Пробил хорошую цепочку в сторону провала между зданиями, куда полез бы любой, потоптался у края и оставил осыпь на кромке, будто спускался. Сам вернулся верхом. Ещё четыреста шагов по камню и плитам, потом щель между кладкой и завалом, где след негде оставить. Вылез с другой стороны, отошёл сотню и залёг за грудой битого камня, в тени.

Это просто обязано сбить любого со следа. Лежал и слушал. Ветер сверху, осыпь где-то далеко и собственное приглушённое дыхание.

Снова сосредоточился на своей сектантской метке. И вот тут внутри у меня всё оборвалось и полетело куда-то вниз. Три точки. Сто шагов. Идут прямо сюда. Злость я себе позволил ровно на пульсацию. Вода. Ил. Два ложных следа. Камень, перепад высоты, щель за завалом.

Пополз задом, пока груда не закрыла меня целиком, и дальше на четвереньках за угол. Потом двигался быстро и грязно: улицу поперёк, проход, под нависшим перекрытием, дворик, следующий проход.

Соображал на бегу. След я рву правильно и лучше, чем девять человек из школы. Значит, находят не по следу и не по запаху. Свернул в узкую улицу и прижался к кладке, потому что бег мешает думать. Первый раз они развернулись, когда я стоял у тел. Второй раз шли за мной, когда я ушёл на семьсот шагов. Третий раз обнаружили, когда я лежал за грудой и не двигался вовсе.

И тут у меня внутри всё сошлось так резко, что я перестал дышать.

Метка! Я же отпустил скрывающий глиф, чтобы чувствовать, и по ней они… находят меня? Но почему они вчера меня не заметили, когда я их нащупал ночью? Не знаю, но возможно, потому что они выбрали группу, а не одиночку.

Какой же я глупец… Почему я сразу не сообразил? Если я чувствую тех, на ком стоит метка, то почему они не способны на то же самое – особенно если умеют пользоваться этим?

Прижался лбом к холодному камню. Способ, которому я вчера радовался, оказался опасным и со своей ценой. Шалх… Новое место, потерянное время, ребята не понятно где. Новые звери возвышения, другие школы и теперь Секта. Слишком много всего и сразу, поэтому я и не подумал.

Разжал зубы. Хорошо, посмотрим как они будут меня искать, когда я не позволю сектантской метке быть активной и буду держать её под глифом сокрытия.

Новое место я выбирал не как укрытие, а как позицию для наблюдения. Прошёл ещё шагов двести, забрал вверх по осыпи и нашёл нужное: обвалившийся дом, у которого второй уровень сложился внутрь и лёг косо. Между перекрытием и стеной оставалась щель, и в неё я протиснулся боком.

Тесно, темно, два выхода, и кусок улицы шагов на сорок как на ладони. Положил копьё вдоль тела и начал ждать. Считал вдохи и дошёл до четырёхсот, и за это время трижды решил, что ошибся и они прошли мимо.

Потом внизу зашуршало.

Они вышли на улицу с дальнего конца: двое по одной стороне, третий по другой, с отставанием шагов в десять.

Разглядывал я их жадно, потому что второго такого случая могли и не дать. Одеты просто: тёмные штаны, рубахи, короткие куртки без знаков и накидок. Ничего, что кричало бы о секте. На поясах ножи, у двоих короткие мечи, у третьего только нож, и вот этот третий двигался лучше остальных.

Обувь мягкая, с тонкой подошвой, которая не оставляет отпечатка на камне и почти не оставляет на песке. Лица обычные. Городские лица, каких на рынке сотня.

Быстро прощупал их источники: двое на пятой и шестой ступени Ростка, а третий выше: седьмая.

Они дошли до середины улицы и остановились. Седьмая ступень стоял, опустив руки и не двигал головой. Слушает, ищет? Он медленно развернулся кругом и осмотрел улицу в обе стороны.

– Ну? – произнёс тот, что пятой ступени Ростка.

Голос дошёл до меня чисто, потому что улица узкая и стены гоняют звук.

– Нет, – ответил сильный.

– Как нет?

– Так. Не чувствую никого.

Внутри у меня сделалось горячо и холодно разом.

– Он же шёл в этом направлении.

– Да. – Сильный повёл плечом. – Но теперь нет.

– Сдох, что ли?

– А я знаю? Может, убился, где ненароком, или его тварь съела.

– Хитрый и проворный шмыг был… – сплюнул шестая ступень. – Бегал быстро, заметал следы хорошо. Даже стало интересно, кто там. Вдруг из дружины?

– Плевать, – оскалился седьмая ступень. – Их ещё тут много. Нам хватит.

– Не забывай, что нам ещё делиться, – поморщился самый слабый из них.

– Это не твоего ума дело, – оборвал его сильный. – Давайте проверим, что случилось с нашей пилюлей. Если помер сам… туда ему и дорога, а вот если зверь… уходим.

И вот тут они разошлись и сделали это плохо, если сравнивать с тем, как двигались до этого. Тот, что помельче, полез в первый попавшийся проём. Второй прошёл по улице туда и обратно, глядя под ноги, и прошёл прямо по тому месту, где я пересёк её поперёк, и ничего не увидел вовсе.

Лежал в щели и глядел на это сверху, и внутри у меня медленно расходилось тепло, злое и очень приятное. Они не охотники. Совсем. Тот, что помельче, топтался по песку, стирая всё, что там было. Второй читал след, задирая голову, будто искал меня на стенах. Сильный стоял посреди улицы и вовсе не искал.

Значит, у меня есть преимущество перед ними. Метку-то они чувствуют, а вот со следом работать не умеют. Всё, что нужно, просто не убирать сектантский глиф сокрытия. И как мне тогда искать ребят? Я пока не знал, подумаю об этом потом.

Они бродили по улице ещё пульсаций пятьсот. Уходили, возвращались, лазили по проёмам. Один раз тот, что помельче, полез на осыпь и добрался почти до моей щели. Я лежал, положив ладонь на древко, и считал, чем буду бить и куда. Он остановился в шести шагах и слез обратно. Потом они собрались на середине.

– Хватит, – обронил сильный. – Провалился куда-то, или его унесли и сожрали.

Дождался, когда они ушли вниз по улице, вылез и двинулся вверх по уклону, через соседний квартал. Не следом за ними, а хотел разойтись окончательно. Прошёл, наверное, тысячу шагов. Прямого пути наверх не было. Дважды завалы уводили меня вбок, один раз пришлось обогнуть провал и почти вернуться на прежнюю высоту. В итоге я не столько ушёл вверх, сколько описал через кварталы широкую дугу.

Руины здесь переменились. Дома стояли выше, в три и четыре уровня, и плотнее, а улицы сузились до того, что местами я доставал до обеих стен, разведя руки. Сверху висели остатки перекрытий и переходов, сложенные друг на друга, как доски в кучу.

Место мне не понравилось сразу. Слишком узко, чтобы драться и слишком много верха, который не использовать. Пришлось двигаться по земле, потому что перекрытия висели косо и держались на честном слове.

И тут я заметил царапины на стене. Четыре борозды, глубокие, в палец шириной, шли по кладке наискось на высоте моей груди и уходили вверх. Крошка под ними лежала свежая, не слежавшаяся. Провёл пальцем. Дно у борозды было не сколотое, а продавленное, будто камень примяли, а не расковыряли. Поднял голову. Такие же нашлись выше, ещё выше и под самым карнизом, одна за другой, ровной цепочкой, как идёт по стволу зверь.

Кто-то тут лазит по стенам постоянно, так ещё весит немало. В эту пульсацию из поперечного прохода за спиной донеслись голоса. Оборачиваться на открытом не стал, нырнул в первый попавшийся проём и уже оттуда выглянул.

На улицу вышли те самые. Горло сдавило, как… как они меня нашли, если я не открывал свою метку?

– Что тут? – спросил один из них.

– Кто-то рядом, чувствую троих, а может четверых, – ответил седьмая ступень.

Выдохнул. Не за мной. Рядом есть кто-то, возможно мои. Я должен им помешать. Как? Двое примерно моей ступени и один сильнее. Два, может быть три, обычных Звериных Среза я сделаю, но не больше. Хватит ли мне, чтобы убить? Их техник я не видел, только то, что остаётся после.

Они почувствовали троих и если завяжется драка… то смогу атаковать незаметно и убить хотя бы одного, а может и двух. Мне никак было не избавиться от желания прикончить их. Перед глазами та ночь и ниша в которой меня хотели выпить. Лаэрс и то как он спокойно говорил о пилюлях из людей. А перед этим Вирг и его метка на мне. Сколько у меня проблем из-за них? Так что они для меня были как Сейна или Скалец – твари, что заслуживают смерти.

Дождался, когда они пройдут и двинулся за ними. Отставал шагов на сорок-пятьдесят и держался стен и проёмов. Всё, о чём сейчас думал – как их остановить, но ничего толкового в голову не приходило. Всё зависит от того, кого они там встретят и как завяжется бой.

Они дошли до перекрёстка двух узких улиц и там задержались.

– Где? – спросил тот, что помельче.

Сильный постоял.

– Ушли! Похоже они побежали, не чувствую куда…

И тут он вытянул руку. С ладони у него сорвался чёрный шар и ударил в стену. Кладка треснула. От места удара разошлось тёмное пятно, а потом потянуло горелым, долетело даже до меня. Разозлился? Сектант ударил второй раз. И тут я понял, что это не эмоции, а кое-что другое. Выглянул и заметил, что с той стороны, за кладкой, был проход, и он его вскрывал, чтобы не идти в обход.

Камень поехал, и кусок стены обвалился внутрь с грохотом, который в узкой улице отдался так, что у меня заложило уши. Под ладонью, которой я опирался на кладку, прошла дрожь. Отдёрнул руку и не понял ничего, а потом стена напротив них разошлась. Из глухой кладки, в которой не было ни проёма, ни щели, вышел удар наружу, выбив камень веером.

Тот, что помельче, стоял к ней спиной. Его сложило пополам и швырнуло через улицу. Он влетел в противоположную стену лицом, от удара голова у него запрокинулась назад и упала на спину. Сектант сполз и остался лежать. Двое оставшихся развернулись к стене, из которой это пришло. В стене была дыра, а в ней ничего.

Я вжался в проём и не двигался. Тот, что покрупнее, шагнул к дыре и заглянул в неё, выставив меч.

– Пусто!

– Отойди от стены, – гаркнул сильный.

– Да там нет ниче…

Второй удар вышел из кладки на два шага левее. Я успел разглядеть, как всё происходило, потому что смотрел уже туда. Камень выпучился, продержался пульсацию и лопнул наружу, и вместе с крошкой из стены вылетело что-то длинное и тонкое, ударило и убралось обратно быстрее, чем я моргнул.

Второго сектанта достало вскользь, по плечу и по рёбрам. Развернуло, впечатало в кладку и уронило.

Он поднялся на одно колено и заорал.

– Сзади! Она в стене!

– Не в стене, – рявкнул сильный. – А на стене! Стенолаз, шалх тебя задери!

Новая тварь? Седьмая ступень отскочил на середину улицы, где до обеих стен было одинаково далеко, и задрал голову. Я повторил за ним.

Оно висело на кладке в трёх моих ростах над улицей, головой вниз. Тело длиной в полтора человека, приплюснутое сверху, вжатое в стену до того, что казалось её частью. Шкура бугристая, серо-бурая, в тон старому камню, с какими-то пятнами. Четыре кривые лапы, разведённые широко, и на каждой пальцы, растопыренные, как у той твари, что вчера воровала мою лепёшку, только длиной с мою ладонь. Они держали его на отвесном камне так спокойно, будто он лежал на полу. Хвост у него был втрое длиннее тела, и лежал он по стене длинной петлёй, сегментами, а к концу утончался и заканчивался чем-то тёмным и острым. Вдоль хребта у него шла длинная дуга. И тут до меня дошло его давление: девятая ступень Ростка, не меньше.

Стенолаз развернулся на месте, переставив лапы по очереди, и хвост его пополз по кладке. Кончик лёг на камень. И вот тогда я понял, что видел. Он не бьёт по цели, а по стене. Хвост дёрнулся и хлестнул по кладке в стороне от людей, шагах в трёх, и удар этот я услышал глухо, будто по мешку с песком. А вышло с другой стороны улицы, из противоположной стены, за спиной у крупного, выбило камень, и его снова уронило, и на этот раз он завыл и остался на четвереньках.

Сильный не растерялся.

– Вниз его! – заорал он. – По кладке бей, не по нему!

И ударил сам, той же чёрной штукой с ладони, только не в тварь, а под неё. Кладка под Стенолазом почернела и просела, и одна лапа у него сорвалась. Тварь качнулась, перехватилась и переползла на два шага в сторону, к целому камню. Сектант поднялся и швырнул в него что-то со своей руки, короткое и белое, и вот это ушло мимо и раскрошило стену выше.

Стенолаз ударил снова, а потом упёр все четыре лапы в стены. После удара ему почему-то нужно держаться и перед ним. Он не двигался, когда использовал умения. Полезная информация.

Удар вышел из кладки в четырёх шагах от того места, куда он бил, и вышел точно за спиной у сильного. Того спасло только то, что он ждал. Он ушёл вперёд перекатом, и камень, вылетевший из стены, прошёл над ним и раскрошился о противоположную кладку.

– Не стой у стен! – орал он. – Середина! Держись середины!

Поймал себя на том, что наблюдаю за этим боем зверя и сектантов с каким-то удовольствием. Один мёртв, второй ранен, они боятся и мне даже ничего не пришлось делать. Ещё и узнал о новой твари. Никогда не думал, что буду болеть за зверя, а не за человека, хотя какие они люди… такие же твари, даже хуже.

Пока они возились, я наблюдал за стенолазом и запоминал его повадки и то, как он охотится. Он всё время наверху, за всё время не спустился ни разу. Значит, если его скинуть, то есть шанс убить. Чтобы активировать свои умения, ему нужен контакт с породой. Ни одного прямого удара, хотя дважды мог достать хвостом напрямую.

Плохо, что бьёт он вроде бы в одну сторону, а выходит – где угодно. В этом его преимущество, если не заметил, то потом тебя может накрыть с любой стороны. Что ещё? Дрожь, да, я её почувствовал до того, как он ударил. Решил проверить ещё раз. Положил ладонь и закрыл глаза. Вибрация мелкая, то быстрее, то медленнее и потом удар – умение от Стенолаза.

Попытался всё сложить вместе. Мне нужно: слушать, смотреть, нюхать, ждать давления от Плакальщика, теперь ещё эта тварь… рука должна быть на камне, стене, на чём угодно твёрдом. Вот это задачка… с таким я не справлюсь. А ещё есть моя метка, которая может помочь почувствовать сектантов, других помеченных, но при этом выдать меня.

Снять зверя у них не получилось, поэтому они выбрали самое верное из того, что было.

– Уходим! – рявкнул седьмая ступень. – Быстрее, туда.

Правильно решил. В широком месте кладка не сходится над головой, и стены далеко, и удар не достанет сразу обоих. Вот только ещё добежать надо. Они рванули вдоль улицы к перекрёстку, второй отставал, потому что был ранен и держался за бок.

Стенолаз пропустил их шагов десять, а потом двинулся. И вот тут я понял, зачем ему такой длинный хвост. Он не пополз следом, а перекинулся через свод улицы, переставив лапы четырьмя движениями, и вышел впереди. А хвост его в это время оставался на прежней стене, и через него прошёл удар.

Из кладки перед бегущими вылетел камень. Раненный влетел в него грудью на полном ходу. Его подняло, пронесло два шага и уронило на спину. Он захрипел и попытался подняться, не вышло, только пятки скребли по песку.

Седьмая ступень не остановился и даже не обернулся. Добежал до перекрёстка и ушёл вправо. Стенолаз за ним не бросился, а начал спускаться, впервые за весь бой. Опустил голову вниз, перебирал лапами, а последние два человеческих роста просто отпустил себя. Упал и приземлился так тяжело, что песок подпрыгнул.

На земле он выглядел иначе. Ниже, шире и, как ни странно, беспомощнее. Лапы у него разъезжались, брюхо почти касалось песка, и разворачивался он не шагом, а всем телом, переставляя себя по частям очень медленно. Запомнил.

Он подошёл к тому, что хрипел, и накрыл его. Смотреть я не хотел, но всё равно глядел. Крайне полезно знать, как эта тварь ест и сколько на это уходит. Зверь вскрыл живот одним движением челюстей и взялся за внутренности. Хрип оборвался быстро. Отвернулся и подышал через рот. Когда я вернулся к наблюдению, тварь уже жрала первого убитого сектанта.

И тут я кое-что почувствовал. Давление поднималось от зверя, и оно было сильнее, чем во время боя. Стенолаз не перешёл на новую ступень, но процесс уже начался. Давление наливалось прямо во время еды, становилось плотнее, тяжелее, будто тварь вытягивала из мяса чужую силу и складывала внутри себя.

Вот так просто?.. Убил, съел – получил материал для возвышения. Потом, наверное, придётся залечь, переварить добытое и перестроиться, как когда-то сделал скалих после смерти отца Айны и его группы. Неделю назад я объяснял это ребятам на полу нашей комнаты, а теперь видел начало собственными глазами.

Выходит, для зверя человек или сектант – то же сырьё, из которого Жатва делает пилюли прорыва. От этой мысли во рту сделалось кисло.

Стенолаз доел, постоял и полез обратно на стену. Поднялся он не там, где спустился, а на противоположной, и поднимался неспешно, вдавливая пальцы, пока стена под ним крошилась и сыпалась тонкой струйкой. Дошёл до карниза, перевалил через него и исчез.

Давление отползло вверх, дальше вбок, а потом пропало вовсе. Выбираться я не спешил. Отсчитал пятьсот пульсаций и только тогда положил ладонь на кладку и подержал её там, слушая камень. Ничего. Ещё двести.

Вылез.

Улица выглядела скверно. Три пролома в стенах, крошка по всему песку, обвал у перекрёстка и остатки от двух. Меня не интересовали трупы, а вот мешок, тот, что был у первого – да. Вдруг там есть что-то полезное. Присел рядом и взялся за работу, стараясь дышать ртом. Мешок был небольшой, из плотной ткани, с двумя ремнями, и лежал под сектантом. Выдернул, отряхнул и раскрыл прямо на песке.

Разбирал быстро. Мазь. Плоская деревянная коробочка с притёртой крышкой. Открыл, понюхал, и брови у меня поползли вверх. Запах я узнал. Так пахло то, чем Сорра мазала мне раны. Может что-то другое, но основа та же. Держал открытую коробочку в руке и думал. Такое не варят в подвале на коленке. Такое делают там, где есть травы, весы и человек, знающий, сколько чего класть. И покупают там же, где покупают все. В городе.