Текст книги "Пустой II - 5 часть (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

* * *

Глава 10

Рядом шевельнулся Сарн и потянул под себя колено. Я повернул голову и увидел, как у него шевелятся губы: «целительница»? В голове не укладывалось, что она здесь делает. Разумное объяснение было одно, но я всё ещё искал другое: пленница, посредник, человек под чужим лицом – что угодно, только не сектант из нашей школы.

Прощупать её источник у меня не получилось: слишком далеко. Сектанты продолжали говорить, но отсюда не разобрать. Ветер шёл с площадки вверх и приносил в основном только пыль и запах мокрой упряжи.

Тронул Сарна и повёл подбородком вдоль гряды. Он понял и двинулся первым. Спускались мы долго, гряда шла вдоль края площадки и понижалась к северу, и там, где она садилась в завал, кладка обломанного дома выступала углом. За этим углом можно было лечь, и там я возможно услышу, то о чём они говорят.

Пригнулись и прошли по камню в два приёма, пережидая между моментами, пока на площадке кто-то тащил ведро. Последние двадцать шагов я прополз, а рёбра справа отзывались на каждое движение.

Лёг и подтянул Сарна за плечо и уложил рядом, головой к щели между двумя плитами. Теперь хотя бы слышно хоть что-то, что происходит у сектантов.

Мейна двигалась вдоль повозок. Она глядела на тела у колёс, на пустые клетки и распахнутые двери, на перекошенную ось третьей повозки. Такой взгляд я уже видел у Эрхарда: так считают убыток.

Краст держался в шаге позади и молчал.

– Сколько своих?

Голос у неё был тот же самый, который я помнил со школы: высокий и чуть западающий в конце предложения.

– Семеро, – ответил Краст.

– Это все? – уточнила она.

– Пятеро здесь. Одного на дальнем краю забрала тварь. Ещё одного нашли под плитой, связанного и убитого…

Тряхнул головой, чтобы сосредоточиться. Манеру, с которой Краст отчитывался, я уже знал. Так Золтан оправдывался перед Таримом, вот только здесь это был сектант на стадии Узла и целительница из школы.

Попробовал отделить её источник от остальных. Не вышло: вокруг двигался двадцать один человек, их ритмы накладывались друг на друга, а Мейна ни разу не подняла силу.

– Сосуды? – поморщилась Мейна.

– Из двадцати восьми осталось девять, – опустил голову Краст.

Она остановилась у третьей повозки и тронула перекошенную раму ладонью, проверяя, ходит ли.

– Семь наших, – произнесла она. – Девятнадцать сосудов потеряно. Шестнадцать разбежались, трое испорчены.

Краст принялся объяснять. Он старался говорить коротко и по делу.

– Тварей было три. Они шли с трёх сторон, одна легла на клетку сверху. Я держал груз. Если бы я разменял людей на погоню, к рассвету я бы не довёз ничего.

– Груз ты не удержал.

– Я удержал третью клетку.

– Ты удержал ту, у которой заклинило засов.

Она обошла его и остановилась у повозки, где прутья были продавлены внутрь.

– Лучше расскажи мне, как кто-то подошёл к клеткам, когда вас тут было столько? – хмыкнула Мейна. – Его, что, никто не почувствовал? Даже ты? Это… неприемлемо. Пока вы били по небу, кто-то ходил у вас под колёсами.

– Он сбежал… – проглотил Краст. – Всё случилось слишком быстро. Мы бы отбились от тварей, но он воспользовался суматохой и тем, что я отправил людей проверить того, кто исчез. Этот шалх пробрался и открыл одну клетку.

– И как же он поднял учеников? – повернулась женщина.

– Будильный состав… – сектант сжал зубы. – У него он был с собой.

– Что? – повернулась Мейна. – Выходит, он из наших? Жатва? Они решили обнаглеть?

– Нет, – Краст замотал головой. – Это был сопляк в накидке школы Равновесия. Я его не почувствовал.

Хлопок. Мейна резко ударила Краста по щеке, звук разнёсся по площадке, голова сектанта мотнулась. Через мгновение на его лице начал наливаться красный след.

– Ты за это ответишь, – поморщилась целительница.

Пальцы Мейны замерли на раме.

– Возраст? Оружие? Лицо видел?

Краст ответил, но ветер проглотил половину слов, хотя мне очень хотелось понять, как сильно он меня запомнил. Мейна выслушала и больше вопросов не задала. Только приказала:

– Если появится снова… взять живым.

Проглотил понимая, что это обо мне. По площадке прошло движение. Двое сектантов у Гаров опустили головы и занялись упряжью. Тот, что собирал брошенное оружие, замер с копьём в руках и подождал, пока она отвернётся.

Узел стоял и терпел пощёчину от девушки, которую я полгода видел с тряпками и склянками в руках. Разобрать, сильнее она их или нет, я не мог. А может, дело было вовсе не в ступени, а в том, что она говорила от чьего-то ещё имени?

– Ладно, – продолжила Мейна тем же голосом. – Пусть их собирает Жатва.

– Но тогда половина уйдёт… – замялся Узел. – Если вы дадите мне людей, то я к обеду соберу всех.

– Если бы мог… уже бы сделал. Мне важнее, чтобы обоз ушёл до того, как звери вернутся на кровь.

И тут из неё посыпались приказы один за другим. Клетки закрыть тканью и стянуть по низу рамы. Гаров осмотреть, у второй упряжки перевязать разодранный бок. Ось третьей выправить рычагом. Первую повозку, у которой продавлен верх клетки, бросить, а прежде снять с неё обод, железо и всё, что снимается. Девять оставшихся сосудов распределить между тремя целыми клетками. Заклиненную третью освободить и везти пустой, если после правки выдержит ось.

Мейна отошла к передней повозке и больше не говорила ничего. Стояла и просто наблюдала, как остальные работают.

Лежал я на камне, чувствовал под ребром острую кромку плиты и складывал. Она всё это время обрабатывала нам раны, мне – так одну целую неделю, вообще чаще остальных. Всегда улыбалась и старалась помочь. Пришла к нам в комнату меня проверить… и тут одно за другим всплыли воспоминания, как она останавливала руку над моим источником, будто что-то искала.

Тогда в лечебной комнате, когда мой источник среагировал на артефакт и метка проснулась, она что-то сделала рукой. Тогда я был так занят попыткой всё скрыть, что не подумал над этим как следует. Что она на самом деле сделала и для чего?

Скрыла мою метку… чтобы в школе не узнали и я отправился сюда на экзамен? А остальным её просто поставила? Внутри словно огонь загорелся. Мышцы напряглись, и я заставлял себя расслабиться.

Ребята шутили, что я ей понравился… Теперь я знаю почему именно. Выходит, тот сектант, который был в школе всё время и ждал своего часа, – это… Мейна? Кровь стучала в ушах, пока я продолжал за ней следить.

Перед глазами – то, как она помогала Сорре спасать учеников, её руки в крови. Я, Тавр, Сарн, Варис, Бренна и Одр… она ведь помогала его спасти. Зачем? Ответ нашёлся сам и быстро. Ей нужен был неиспорченный материал тут. Сосуды, из которых она потом получит пилюлю Возвышения или Прорыва.

И тут внутри вспыхнула… пустота. Она тут же поглотила все мои эмоции. Потянула что-то из источника, и я даже напрягся, потому что решил, что сейчас оно заберёт у меня силу. Перестал смотреть на Мейну, потому что от этого было только одно желание – убить… убить тварь, что притворялась целительницей в нашей школе. Ту, которая пометила всех наших, чтобы их поймали и превратили в сектантскую пилюлю.

Я считал Тарима с Эиром чудовищами, но, похоже, у тварей может быть вполне симпатичное лицо и красивая улыбка. Важный урок, который я заставил себя запомнить на всю жизнь: не верить никому просто так! Проверять перед тем, как дать человеку прикоснуться к себе или оказаться рядом.

Тронул Сарна за плечо и повёл подбородком назад. Уходили мы раньше, чем тронулся обоз. Обоз двинется по колее, значит, наш путь должен лежать в стороне от неё, и лучше выше, там, где камень голый.

Первые триста шагов молчали.

За вторым поворотом, где кладка сомкнулась над головой и от площадки нас отделяли два квартала, Сарн наконец выдохнул через зубы:

– Тварь. Семя шалха. Да она хуже распутной девки… – причитал он.

– Помолчи, – ответил я, не поворачиваясь.

Пустота всё никак не унималась во мне. Стоило только эмоции появиться, как она тут же её пожирала, а вместе с ней и часть моей энергии. Я хотел чувствовать ярость и ненависть к ней, но у меня не выходило, и от этого я только больше злился.

Он помолчал ровно столько, сколько выдержал.

– Это точно она?

– Точно.

– Я думал, мне мерещится.

Прошли ещё сотню, и я задал вопрос, который вертелся у меня с той пульсации, когда я разложил проверку по порядку.

– Перед экзаменом, в лечебной. Кто клал тебе артефакт на грудь?

Сарн нахмурился.

– Сорра.

Остановился я так резко, что он в меня чуть не влетел.

– Точно Сорра?

– Точно. – Он даже плечом повёл. – Я ещё удивился, что старшая сама возится. Мейна тогда отошла, Сорра попросила что-то принести.

Кровь у меня стукнула в ушах.

– Ты уверен, что Мейна тебя не касалась?

– Абсолютно. – Сарн поглядел на меня и сузил глаза. – Ты думаешь, что я настолько глуп, что не запомню, кто клал мне артефакт на грудь? Рейланд, к чему это?

Ответил я не сразу, потому что в этот момент у меня в голове всё вошло в пазы, и вошло с таким сухим щелчком, что я даже услышал его.

– К тому, – выдохнул я, – что ты должен благодарить Сорру за то, что тебя проверила она.

Сарн стоял и глядел на меня.

– Ты хочешь сказать…

– Что сектантом в школе, которого искал Ровэн, была та, кто держала артефакт, который должен был найти сектантов.

Он открыл рот. Закрыл. Отвернулся и упёрся ладонью в кладку.

– Синару мне в жёны, – выговорил он тихо. – А Тавра в братья. Как?

– Меня мучает тот же вопрос… – криво улыбнулся я. – Как в школе не заметили сектанта и позволили ему пометить учеников класса Стебля? Стоит ли за ней кто-то или она сама по себе…

Сарн ударил кулаком по стене. Я схватил его за плечи и дёрнул.

– Тихо.

– Я думал, что сильнее Вельт не смогу никого ненавидеть… ошибся.

Двинулись дальше. Оставалось ещё одно, о чём я молчал. Выходило, что Мейна знала про мой источник, про метку, которая на нём жила. Её проверки были не просто так, вот только чего она добивалась… я пока понять не мог.

Последние двести шагов я вёл нас по камню, потому что от привычки не остаётся ничего, если её нарушить один раз. У лаза остановился и стукнул камнем о камень, переждал и стукнул ещё раз.

Изнутри отозвалось шорохом.

– Свои, – сказал я в темноту.

Тавр вылез навстречу с копьём, разглядел нас за одну пульсацию и всё понял неправильно.

– Кто? – выдохнул он и опустил взгляд. – Варис? Одр?

– Нет, – мотнул я головой.

– Они… мертвы? – сын дружины схватил за плечо Сарна и сжал.

– Да тихо ты, дурак, – огрызнулся парень.

– Внутрь, – кивнул я, и мы залезли обратно.

Когда устроились, я начал рассказывать всё, что мы увидели. Про то, что семь мёртвых сектантов, считая Мелта. Стоило Тавру это услышать, как на лице тут же вспыхнула улыбка. Поведал про то, что шестнадцать учеников сбежало, – вот тут сына дружины понесло. Он быстро объявил это нашей с ним заслугой. Упомянул про Бренну – и тут Тавр выдохнул. А когда мы дошли до Мейны, он долго не верил.

– Чушь, – отрезал Тавр.

– Сарн видел то же, что и я.

– Сектант в школе? Она нас пометила? – сын дружины сыпал вопросами и спорил.

Я молчал, пока Сарн ему всё раскладывал. Выходит, она из Пепельного Сева и кто-то очень важный в этой секте. И если её убить, то это нанесёт им урон. Как? Может быть, она тоже Узел или даже Сердцевина, и поэтому я не смог прощупать её источник?

И тут поймал себя на одной ошибке, которую больше не должен совершать. Всё это время я не проверял её источник и Сорры тоже, потому что даже не подумал об этом. Они же целительницы… они не враги, не нападали и не угрожали мне.

– Значит, всё-таки она, – выдохнул Тавр наконец. – Шалх. Шалх, шалх, шалх.

Он ударил затылком о камень, когда запрокинул голову.

– А я ей спасибо говорил…

Пока они говорили, моё внимание было на Схроне Беглеца. Достал два пепельных шнура и сделал вид, будто вынул их из-под накидки. Две штуки, одинаковые, как мне их использовать, чтобы подобраться к сектантам? А ведь именно это мне и потребуется, чтобы спасти Бренну.

Желание добраться до Мейны никуда не делось. Но желание – не план.

– То, что мы решили ночью, теперь стало куда опаснее, – сказал я. – За обозом теперь двадцать один человек. Два – стадии Узла, а силу Мейны и остальных я не знаю. Поэтому решаем ещё раз.

Тавр подобрался, но перебивать не стал.

– Мы можем попытаться найти путь из руин к городскому выходу. Только точной дороги у нас нет, как и еды. Мелт сказал, что у выхода сектантов не было, но до него ещё нужно добраться живыми.

– А второй? – спросил Сарн.

– Держаться за обозом. Колея не даст нам заблудиться. Все дороги сходятся к одному месту, а оттуда должен открыться переход. Большая группа источников, гары и пленники будут притягивать зверей сильнее, чем трое на краю.

– А если по дороге мы встретим Тихую Жатву? – спросил Сарн.

– Тогда метка Тавра выдаст нас. Это главная опасность.

Тавр даже не огрызнулся.

– Бренна там, – произнёс он.

– Да… и если Вариса с Одром поймали, их тоже повезут на сбор. Это ещё одна причина идти за обозом, но я не обещаю, что мы сможем кого-нибудь вытащить. Плана у меня нет. Будет ли он – я не знаю. Одно дело – рисковать собой, и другое – подставлять вас под удар.

Они замолчали. Я не хотел принимать решение за всех и пытался объяснить им цену наших действий, так, чтобы каждый точно сделал свой выбор и понимал последствия.

– Нас могут схватить и тоже сделать пилюлей. А могут сожрать звери по пути, – вдруг сказал Сарн.

– Такой вариант тоже есть, – согласился я.

– Ты боишься? – фыркнул Тавр. – Сбежим, спрячемся, закричим о сектантах, а они уйдут, и потом будет поздно… Если выживем, то будем вспоминать про своих друзей и то как они стали пилюлями… Может, нам даже повезёт их потом купить? Положу себе в коробочку Вариса и буду с ним разговаривать, а он будет молчать…

– Тавр… – покачал я головой. – Успокойся.

– Я лишь озвучил возможности, – добавил Сарн.

– Засунь их себе… – попытался Тавр, но я глянул на него и сын дружины тут же замолчал.

– Я пойду, – выдохнул Сарн.

– Раз ничего не меняем, то пора, – кивнул я.

Собирались недолго. Воду допили ещё до рассвета, и теперь кожаная фляга сектанта висела у меня на боку пустой. Тавр проверил наконечник копья, Сарн поправил перевязь своего меча. Оставшуюся треть мази я трогать не стал: раны мы обработали перед сном, а дальше она могла понадобиться после новой драки.

Наверх выбирались по одному. Свет к этому времени сделался ровным и белым, ветер шёл поверху, и день обещал быть ясным. Такой день годился, чтобы читать след, и совершенно не годился, чтобы прятаться.

На колею мы вышли не там, где её оставили, а на четыре сотни шагов ниже по уклону, поперёк. Читалась она издалека. Четыре повозки на железных ободах прошли по песку и по плите, и за ними тянулись борозды, а между бороздами Гары набили наростами широкую вытоптанную дорожку.

Первую повозку они и правда бросили. Она стояла у стены, задранная на одну сторону, без обода и без железа, с продавленной внутрь клеткой, и глядела прутьями в небо, как выпотрошенная туша.

– Красиво живут, – обронил Сарн. – Целую повозку кинули.

Дальше я расставил нас так, как думал ещё в подвале. Тавр посередине. Он единственный из нас горел, и вокруг него – мы: один впереди, один сзади. Сарн замыкал, и каждые несколько сотен шагов мы с ним менялись местами.

Дистанцию я держал по слуху. Обоз шумел, и шумел щедро: колёса, цепи, дыхание Гаров, редкие короткие команды. Когда звук сделался слишком ровным, я придержал ребят и дал ему уйти. Когда стены сомкнулись и колея нырнула в узкое, мы подтянулись. Сто пятьдесят шагов среди стен. Двести пятьдесят на открытом.

К середине утра руины вокруг переменились. Сначала я поймал вторую колею. Она приходила с запада, из бокового квартала, и складывалась с нашей под тупым углом. Через тысячу шагов пришла третья, совсем свежая, с севера. Три обоза двигались к одному месту.

Один раз мы прошли мимо кострища, присыпанного песком, и я разгрёб его носком. Зола слежалась, углей на дне лежало много. В другом месте на песке остались следы, от которых Тавр остановился и долго не мог тронуться дальше.

Люди сидели у стены, много, в ряд. Отпечатки задниц и пяток, вдавленные глубоко, потому что сидели долго. Между ними борозда от волочения. И у самой стены две узкие полосы: там, где человек со связанными за спиной руками сползал плечом по кладке.

– Их тут держали, – сказал Тавр.

– Держали и потом забрали, – добавил я.

– Сколько?

Считать я не взялся. Отпечатки лежали друг на друге, и точного числа с них было не снять, а врать я не собирался.

– Много.

Часа через два обоз остановился. Услышал я это раньше, чем понял: пропал ровный скрип, и вместо него пришли голоса и лязг. Придержал ребят и увёл нас вбок, за кладку, и оттуда мы просидели пульсаций триста, пока звуки не тронулись дальше.

К месту стоянки вышли, когда колея уже ушла за поворот. Двор оказался низкий, с обвалившейся стеной, и посередине в кладке зияло квадратное отверстие, обложенное камнем. Вокруг него песок был перебит копытными наростами. Пахло мокрой шерстью и навозом.

– Гаров поили, – сказал я.

Тавр рванулся вперёд, и я поймал его за ворот.

– Сначала я.

Обошёл двор по краю, прочитал следы, заглянул в отверстие. Внизу, на глубине в два человеческих роста, стояла вода, и от неё тянуло холодом и камнем. У края лежала мокрая верёвка, брошенная и растоптанная, и я подобрал её и осмотрел срез. Обрезали ножом. Ведро они забрали, а верёвку оставили, потому что она перетёрлась.

Вынул пробку, привязал к ремню у горла плоский камень и только после этого опустил флягу. Первый раз дал ей коснуться дна и вылил мутную воду. Во второй придержал верёвку раньше, не позволяя камню лечь на ил. Сектанты только что поили отсюда Гаров. Поэтому я попробовал воду, сделал первый глоток и немного подождал. После мы напились и наполнили флягу.

Тавр опустил лицо в собственные мокрые ладони и стоял так несколько пульсаций.

– Живём, – выдохнул Сарн.

Уходили от воды в сторону и по камню, как положено, и я поймал себя на том, что мне нравится, как ребята это делают. Тавр ставил ногу на всю подошву без напоминания. Сарн оборачивался всем корпусом на каждой моей остановке.

Ещё через тысячу шагов услышал кое-что новое чуть в стороне от нашего движения. Голоса. Потом донёсся крик, короткий и мужской, и следом за ним звон – из тех, что бывает, когда железо ловит железо.

Придержал ребят ладонью и постоял, слушая. Битва была не у обоза, она шла в стороне и ближе к нам, шагах в двухстах.

Пройти дальше, не разобравшись, не получалось. Каменная полоса, по которой мы держались за обозом, впереди обрывалась как раз у этого прохода. Чтобы продолжить путь, пришлось бы пересечь его выход вслепую. Кто бы ни дрался, через несколько десятков пульсаций он мог оказаться впереди нас или зайти со спины.

Выше торчал цельный на вид фундамент. По обломанному краю он казался толщиной почти в человеческий рост – за таким камнем метка Тавра раньше глохла.

Последние двадцать шагов прошли на четвереньках. Через пролом открывался узкий проход между двумя домами, и в проходе дрались.

Гирта я узнал по спине. Он держал проход: спиной к сужению, где стены сходились на четыре шага, так что зайти к нему можно было только в лоб. Серая накидка на нём висела клочьями, левый рукав потемнел от плеча до локтя.

Против него стояли трое. Разглядывал я их жадно, потому что не понимал, кто это. Одежда обычная, тёмная, неприметная, ровно такая же, как у людей Краста. Оружие у них было простое и разное: у двоих короткие мечи, у третьего охотничий топорик на длинной рукояти.

Прощупал источники: четвёртая, пятая и шестая ступень Ростка. Они улыбались и подначивали. Гирт был слабее каждого из них, левая рука не работала, а они всё равно не спешили заканчивать. Убить или связать его могли раньше.

Стебель школы Равновесия продержался пульсаций сорок. Он ушёл от первого меча, отбил второй и на этом потерял стойку, потому что левая рука у него не работала и балансировать было нечем. Топорик зацепил его под коленом и рванул опорную ногу на себя. Гирт осел, попробовал подняться, и его свалили вдвоём.

Руки ему стянули за спину, потом к поясу прицепили короткую верёвку – из тех, за которые ведут.

– Ну хоть кто-то решился биться, – произнёс один из сектантов. – А то всё бегут да прячутся. Скучно.

– По мне, так лучше их так ловить, – хмыкнул второй.

– Твари! – зашипел Гирт. – Вы ответите. Школа и семья Вельт с вас живьём кожу снимет.

– Правда? – один из сектантов тут же обернулся. – Ну тогда мы тебя отпустим. Хотя… Школа! Ау! Великая Семья Вельт! Вы где?

Они засмеялись, и от этого смеха у меня свело челюсти. И тут Тавр вцепился мне в предплечье. Он не сказал ничего, только сжал, и я перевёл взгляд туда, куда он глядел.

Шагах в двадцати, из-за угла бокового прохода, выглядывала Лиара. Я видел голову, правое плечо и руку с опущенным мечом. Грудь и источник оставались за толстым углом кладки. Метка на ней была, но камень держал её так же, как до этого держал Таврову.

Целой её можно было назвать только издали: накидка в пыли, коса перевязана заново, лицо серое от усталости. Но свежей крови не было, обе ноги держали уверенно.

Правая нога чуть отставлена назад, и вес перенесён на неё. Она могла рискнуть и ударить одному в спину, пока остальные вязали Гирта. Могла хотя бы попытаться вернуть ему возможность бежать. Но вместо этого начала пятиться.

– Лиара! – заорал Гирт. – Бей!

Она не двинулась.

– Нападай, шалх тебя задери! – заорал он и рванулся так, что тот, кто вязал, придавил его коленом. – Я тебя два дня тащил! Я за тебя…

Один из сектантов оглянулся на боковой проход, а Лиара всё больше пятилась назад, пока просто не исчезла.

– Пусть бежит, – хмыкнул один из сектантов. – Она моя. Хочу посмотреть как она обмочиться, когда всё поймёт.

Остальные оскалились. Гирт орал ей вслед, пока ему не сунули в зубы что-то и не затянули на затылке.

– Какая же она тварь… – выплюнул Сарн. – Они же вместе прислуживали Синаре и, судя по всему, тут вдвоём ходили, а она его бросила.

– Уходят, – шепнул Тавр.

Они и правда собирались уходить и тащить Гирта с собой. Только одного я не понимал: почему они не вытянули его источник на месте, как те, что убили Керса и остальных, а связали и куда-то повели?

И тут один из сектантов замер на середине шага. Голова у него повернулась вверх и вбок – ровно туда, где за проломом были мы трое.

– Тут кто-то есть, – сказал сектант.

Внутри у меня всё оборвалось и полетело вниз. Только теперь, с другого угла, я увидел тёмную щель между наружной кладкой и обвалившейся внутренней стеной. С нашей стороны её закрывала осыпь. Фундамент казался цельным, а внутри оказался пустым. Вот почему камень не заглушил метку.

– Где?

– Наверху. Метка.

Второй бросил верёвку и подтянул меч.

– Далеко?

– Близко. Стоит на месте.

Тавр рядом со мной перестал дышать. Разложил я всё за три вдоха. Отходить назад означало пройти по открытому куску второго уровня шагов сорок, а за ним ещё сотню по осыпи, и всё это время Тавр горел бы у них перед глазами, а трое шли бы следом и знали направление. Догонят они нас или нет, я не знал, зато знал другое: пока они идут за нами, обоз уходит.

Прятаться было негде и некогда. Значит, драка.

– Слушайте, – выдохнул я. – Тавр, ты пойдёшь на них.

Он повернул ко мне лицо.

– Да ты издеваешься? Пусть Сарн идёт, Гирт его дружок.

– Ты у нас светишься, и это единственное, чего мы не изменим. Слезаешь по осыпи вон там, спокойно, будто ты один и не знаешь, что тебя видят. Идёшь мимо той щели, между двумя обломками, и не оборачиваешься.

– А если…

– Не перебивай. За обломками карман, шагов двенадцать поперёк. Ты входишь в него и останавливаешься, будто выдохся. Побежишь – они разойдутся, а мне надо, чтобы они шли в затылок.

Тавр сглотнул и кивнул.

– Мы с Сарном там, – продолжил я. – Он справа, я слева. Ты никого не ждёшь и ничего не изображаешь. Если тебя достанут раньше, чем мы выйдем, ложись и закрывай голову.

– Утешил.

– Пошевеливайся.

Сарн ушёл первым, вдоль внутренней стороны стены, и спустился справа. Я дождался, пока из-за обломка покажутся его пальцы, затем съехал по левой осыпи и лёг за краем кармана. Только после этого махнул Тавру.

Он слез открыто, неторопливо, будто был один и ещё не понял, что его почувствовали.

Гирта они бросили у стены, привязав верёвку к торчащему пруту. Трое двинулись за Тавром. Сын дружины вошёл в карман и остановился, привалившись плечом к обломку.

Передний сектант не дошёл до расчётного места. Он остановился шагах в восьми и выбросил вперёд ладонь, и с неё сорвалось короткое и тусклое – вроде клока серого дыма, спрессованного в кулак.

Тавр успел. Точечный Покров он поставил на плечо и на бок, коротко и вспышкой. Импульс прошёл сквозь и сбил его на колено, развернув боком, и копьё выпало у него из руки и загремело по камню.

Сарн вышел первым, потому что был ближе. Меч у него шёл уже вперёд. Тяжёлая Черта осела на клинке в самом конце движения, и я увидел, как воздух вокруг железа сделался плотнее.

Он ударил в шею заднему – тому, кто уже прошёл мимо его укрытия. Клинок вошёл до половины ладони и застрял в позвонках. Сектант даже не крикнул. У него подломились ноги, он завалился на Сарна, и тот, вместо того чтобы тянуть меч, отпустил рукоять и отступил на шаг.

Второй уже разворачивался к нему. Я вышел слева за спиной среднего. Обычный Звериный Срез собрал на наконечнике. Ударил по ноге, сзади, чуть выше пятки. Сухожилие лопнуло с сухим щелчком, который я услышал даже сквозь его собственный крик. Нога у него сложилась внутрь, он сел на камень боком, и меч у него ушёл в сторону. Я подхватил падающего за ворот, дёрнул вниз, на себя, и ножом под челюсть – коротко, в горло.

Крови вышло много. Она ударила мне на предплечье и на голенище. Передний, тот самый, который сбил Тавра, развернулся ко мне, и вот тут я на пульсацию отстал. С копьём резко не развернуться. Бросил его и вырвал нож из шеи сектанта.

Тавр уже подхватил копьё и поднялся за спиной нападавшего. Корень он поставил вспышкой, коротко, в опорную стопу. Наконечник вошёл сектанту под лопатку и вышел спереди. Тот дёрнулся, выронил меч и завалился вперёд, на меня. Я отступил в сторону и дал ему упасть.

Вся битва заняла пульсаций десять, может, пятнадцать. Тавр упёрся ногой в спину тому, кого проткнул, и вытянул копьё.

– Ты сказал, они остановятся в двенадцати шагах, – произнёс он.

– Зато ты наконец убил своего, – обронил Сарн.

Тавр открыл рот, чтобы огрызнуться, поглядел на тело у своих ног и закрыл его.

– Своего, – повторил он тихо.

Сарн упёрся сапогом в спину убитого и вытянул из его шеи свой меч. Я подобрал копьё, которое бросил перед последним разворотом.

Обыскали убитых. Я нашёл тряпку со знакомым мне знаком. Значит, это всё-таки была Жатва. Проверили их ещё раз, но кроме оружия у них больше ничего не было: ни карт, ни мазей, ни пилюль.

– Какие-то бедные сектанты, – хмыкнул Тавр, обыскивая.

– Одежду снимай, – оборвал я его.

Стянули куртки, штаны и рубахи. Сын дружины несколько раз пытался спросить, зачем мы это делаем, но я торопил их. Кровь быстро пропитывала ткань, и нужно было снять вещи, пока она не расползлась дальше.

– Ну и что дальше? – фыркнул Тавр.

– А теперь быстро переодеваемся, – улыбнулся я.

– Что?

– Зачем?

Ребятам моя идея не понравилась. Я начал стягивать с себя школьную форму и надевать вещи сектанта. Они несколько пульсаций просто смотрели, а потом начали делать то же самое.

– Рейланд… – шипел Тавр. – Ты бы мне ещё шкуру зверя предложил напялить на себя.

– Наши белые накидки как бельмо на глазу. А так мы не будем привлекать столько внимания, – ответил я.

– А как же моя метка?

– Вот с этим у тебя проблема, – улыбнулся Сарн.

– Противно, – потрогал себя сын дружины, когда переоделся. – Тут кровь и ещё воняет.

Я не слушал и собрал наши вещи. Нашёл в стене дыру и запихнул туда накидки. Каждый забрал одежду убитого, поэтому Тавру досталась самая… кровавая.

Гирт всё это время лежал у стены. Он видел нас с той пульсации, когда Тавр слез по осыпи, и следил за дракой, вывернув шею. Когда я подошёл, он дёрнулся и замычал.

Кляп я вынул. Верёвку на запястьях перерезал ножом сектанта. Он сел, растирая кисть, и первым делом плюнул кровью на камень.

Помогать ему подняться никто не двинулся. Сарн стоял в трёх шагах и просто глядел.

– Вы, – произнёс Гирт.

Он поднял голову и обвёл нас глазами по очереди, и на Тавре задержался дольше всех.

– Из всех, кто мог, – сказал он, – меня развязали вы.

– Уходи поперёк, – ответил я и дал направление. – Вверх и на запад. Там камень, следа не остаётся, и там их меньше.

Он не двинулся.

– Мне нужно оружие.

– Возьми у них, – кивнул я на убитых.

Он поднялся, покачнулся и дошёл. Там подобрал меч того, кому Сарн вошёл в шею. Держал он его правой, потому что левая по-прежнему висела.

– Куда она ушла? – спросил Гирт.

Он не уточнил, о ком говорит. Я показал на боковой проход. Челюсть у него сжалась.

– Вы со мной?

– Нет.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Сарна.

– Тогда не лезьте, – прорычал Гирт и пошёл в проход, куда скрылась Лиара.

– И это всё? – удивился Тавр. – А спасибо?

Гирт даже не обернулся.

– И нужно нам было его развязывать? – ворчал сын дружины.

Мы вернулись на прежнее направление. Обоз шёл слева, за двумя рядами домов. Оттуда доносились колёса и редкие окрики, но самой колеи мы больше не видели. Наша каменная полоса тянулась параллельно.

У следующего излома в неё влился тот самый боковой проход, куда ушла Лиара. На песке лежали два следа. Узкий и лёгкий поднимался по обвалившейся лестнице. Второй след был тяжелее и более кривой. В одном месте носок прочертил по песку короткую борозду – после удара под колено Гирт прихрамывал.

Дальше оставалось два пути. Первый выводил на открытый вывал почти к самой колее. Судя по звуку, до задней повозки там было не больше сотни шагов. Метку Тавра могли почувствовать. Второй шёл через широкий проходной двор под старой каменной аркой.

Я осмотрел вход. Ни костей, ни помёта, ни борозд от туши. Пол был выложен голой плитой а на ней песок, ветер тянул насквозь. По нему совсем недавно прошёл Гирт. Из двух плохих дорог эта была лучше.

– За мной. Под аркой не задерживаться.

Я вошёл первым, Сарн следом, Тавр последним. За аркой остановился и поднял ладонь.

Двор оказался не площадью, а длинным проходом между двумя улицами: шагов шестьдесят в длину и не больше одиннадцати в ширину. Стены по сторонам стояли целыми, гладкими, без трещин и выступов. Верхние края просматривались, поэтому спрятаться на них крупная тварь не могла. Всё равно положил ладонь на камень и прислушался. Ничего.

Примерно посередине сохранилась прямоугольная опора от рухнувшей поперечной арки: четыре шага в ширину, три в толщину и выше двух человеческих ростов. Между ней и левой стеной оставался проход шириной в два шага, между ней и правой – почти в четыре. Над правым проходом висела треснувшая плита. Одним краем она лежала на стене, другим опиралась на высокий обломок, поставленный стоймя. За опорой двор продолжался ещё шагов на тридцать и выходил на следующую улицу.