Текст книги "Покоривший СТЕНУ: Истинный враг (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

26. Память, идущая рядом

Рейд сдвинулся к центру лабиринта, чтобы принять бой на условиях Стены, раз уж ничего лучше мы не придумали. Впрочем, я с самого начала знал, что всё закончится очередным боем с каким-то унылым боссом.

– Воу, вот это конечно да, строители бьют в самое сердце.

Об откровенности некоторых картин мы уже знали, но тут, похоже, приближение к стенам всё равно вызвало массу впечатлений.

Я бросил скучающий взгляд на Мерлина, и понял, что он не один завис у стены, разглядывая… ага, вот и причина.

Белая метнула в картину с ней в откровенной позе нечто вроде шарика с кислотой, скрывая образ от взглядов всех остальных. Но никто не скрывал картину рядом, на которой было что-то из будней Доры в Ордене.

Как решать проблему, Белка показала наглядно. И, видимо, было другое подобное творчество, так как послышались выстрелы. Проходчики храбро атаковали стены и остановились, только когда Сайна усилила мой голос динамиками в дронах. Тия применила яркую вспышку, привлекая к себе внимание.

– На вас воздействуют! Отставить стрельбу! Всем тихо!!

Когда, наконец, действительно стало тихо, проходчики переглядывались, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Я пробежался взглядом по немногим уцелевшим картинам.

В тот раз мы их детально разглядывали. Там были незнакомые люди, не имевшие к нам никакого отношения. А теперь половина рейда себя узнала.

Характер картин не изменился. Пошлятина, конечно, внимание привлекала, но занимала процентов десять от всего остального. Я узнал себя на трёх изображениях. Красивая картина, где я стоял перед куском обрушенной локации и готовился перелезть в соседнюю через дыру в стене и потолке. Это было почти в самом начале нашего пути.

Вторая картина – что-то из жизни короля Артура. Я с трудом узнал его на каком-то застолье с поднятым кубком. Третья – мы с Тией, когда она в теле Амории меня разыскала после локации с библиотекой парадокса.

Значит, на картинах вперемешку изображено наше прошлое? Любопытно.

– Картины вывешиваются согласно истории тех, кто находится сейчас в зале, – сказала Тия. – В прошлый раз, скорее всего, были кадры моих двух тел и тела, занятого Рамиленом. Мы не знаем этих людей, так что не могли узнать связанные с ними картины.

– Похоже на то, – согласился я, глядя, как Вереск тихонько снимает со стены картину с красноволосой девушкой.

– Ловушка правды, – произнесла вдруг Аселла. Хотя говорила она больше для Альмы, – Как говорится, «читай и внимай».

Перед ними была картина с очередной пошлятиной с ней в главной роли, но Аси смотрела на неё с полным равнодушием и без капли стеснения.

– Что ты имеешь ввиду? – заинтересовался я.

Аселла посмотрела на меня.

– Однажды хозяйка пустоты придумала игрушку, которая создаёт пустоту там, где её никогда не было. Ломает разум жертвы, не используя мёртвую магию или псионику. Она назвала эту игрушку «книга о тебе». Ведь открывая её и начиная читать, ты начинаешь узнавать о себе истины, которые сводят тебя с ума.

– Звучит туманно. Говоришь, это связано с богиней мёртвой магии? Намёк на то, кто у нас будет антагонистом?

– Я что-то слышала об этом, – нахмурилась Альма и посмотрела куда-то вверх. – Отец рассказывал о таком артефакте.

– Этот артефакт подарил силу моему другу, – неожиданно подал голос Тео.

В последние дни его не было слышно, он всё время проводил с Серой и появлялся только на общих задачах.

– Тому, кто дал тебе фрактальную защиту? – уточнил я.

– Да. Альтаир говорил, что оказался в комнате со множеством картин.

– Как он сохранил разум? Или там все картины как эти?

– Он сумел вовремя остановиться и уйти. Говорил, что среди картин он увидел путь к управлению фракталом. А отражает эта вещь в основном эмоционально значимые вещи, или те, которые ты бы предпочёл скрыть. Предателям и изменникам здесь должно быть особенно весело. Хотя, обычно это место рассчитано на одного посетителя.

– Ребят, а почему у вас воспоминания не просыпались до того, как мы спустились сюда? – спросила с обидой Сайна Синица.

В глазах чувствительной девушки стояли слёзы.

– Потому что раньше это были просто картины, – ответила Аси. – Я вспомнила о такой ловушке только сейчас. Благодаря Мисе я теперь вижу со стороны, как пустота пытается вызвать у меня негативные эмоции. Убедить, что я грязная, недостойна чего-либо или в чём-то виновна.

– Душа неразрушима. Единственное, что может уничтожить душу – она сама, – подтвердила Альма. – Поэтому мёртвая магия не способна навредить ей. Она заставляет душу вредить самой себе. Как и остальные нарушения в списке использования духовного ресурса.

– А есть вариант просто сжечь их к чертям и не парить мозг? – спросил я у Мерлина.

Он щёлкнул пальцами, и несколько находящихся рядом картин зажглись аспидным пламенем. Изображение начало искажаться, краски поплыли вместе с картиной и рамой.

– Вроде работает, – ответил он.

– Мы тратим ману перед боем на глупости, – высказалась Селена. Говорила она редко, но обычно по существу. – Сколько сил займёт у тебя выжечь картины в зоне видимости у выхода из локации?

– У нас таких локаций до центра ещё одиннадцать комнат, – понял я к чему она клонит. – Не вариант.

– Это просто картины, – пожала плечами Альма под одобрительный кивок Аси.

Мы продолжили путь. Медленно и вдвойне осторожно. В соседней локации градус нарастал. У каждого за душой были события, о которых не хочется вспоминать. Неприятные и унизительные моменты, или просто те, о которых не хотелось бы говорить. Рейд шёл напрямик, к стенам приближались лишь для того, чтобы перейти в другую комнату.

Стена ещё какое-то время поразвлекала нас кадрами из жизни и эротикой. Настроение в рейде повысилось. Неприятность не была такой уж критической и постепенно начала переходить в область юмора.

Картины же всё чаще оказывались более глубокими и даже порой символическими. В этот момент я поймал себя на том, что и сам уже захватился разглядыванием изображений на стенах.

Сюжеты переключились на прошлые жизни.

Король мечей Артур… встречая его на картинах, я будто возвращал частичку своей памяти о нём. Тот пир, где я был с кубком – теперь помню, мы завалили короля эфирных фей. Могущественное существо, сторожившее… уже не помню что. Этот трофей принёс мне мод для эволюции в эфириала. Позже я создам для своих целей расу-полукровку… выходит, идея делать себе расы меня посещала и раньше.

– Арк, – позвала меня Тия, которая смотрела на одну из картин на стене. Я вздрогнул и удивлённо поднял брови.

– Это король Артур? – спросила она.

Я кивнул. Король Артур и Моргана. Та, кто позже его предаст и убьёт.

И она выглядела один в один, как наёмница Лирия.

Её перерождение? Или она знала о том, что здесь будет, потому решила свалить до того, как вскроется правда.

– Одной жизни ей было мало, – фыркнул я. – И она решила убить меня ещё в одной.

– Почему ты не узнал её сразу? – спросила Тия.

Я медленно покачал головой.

– Хороший вопрос… хотел бы я знать ответ на него.

Момент действительно странный. Я узнал её только сейчас. До этого в голове был смутный образ белокурой высокой девушки без памяти точных черт. Но теперь я узнал её очень хорошо. Так видимо и работали эти картины – возвращали фрагменты воспоминаний.

– Вот ещё ты, – заметила Сайна.

Эта жизнь была мне незнакома, но парень угадывался, это был я. Только без бороды и с длинными спутанными патлами, в лохмотьях, исписанных ритуальными символами, и с длинной трубкой в руке.

На картине я, не переставая курить, артефактным полуторником без гарды сражался с роботами, в груди которых в зелёной светящейся жиже плавали кости и черепа. Я понял, что это какой-то подвид техноцита, но внимание не заострял.

– Аруми Потерянный, – прочитал мелким шрифтом рукописный текст в правом нижнем углу картины. – «Гибель неизвестного героя».

Когда мы выходили в следующую комнату, я оглянулся на притихший рейд и понял, что строй уже держат не все, да и сам строй изогнулся так, чтобы любоваться картинами.

Пошлятины и бытовухи становилось меньше. Чего-то сакрального, вытащенного из прошлых жизней – больше. Шутки и свист сменились мрачной задумчивостью.

– А так выглядела Тая, – с лёгкой грустью произнесла Тия, указывая на грустную девушку с длинными светлыми волосами и ровной, слегка растрёпанной чёлкой.

Действительно, лицо похоже на нынешнее, но в остальном девушки сильно отличались. Проглядывалась единая генетика одного существа, но дальше развитие шло совсем иначе. Кожа была бледной, слегка сероватой, как у Сетты, такую часто получают при большом количестве силикатной генетики.

– Красивая. Только грустная.

– У меня не было цели в жизни, – пояснила она. – Теперь есть. Даже, пожалуй, две.

– Две?

– Хочу троих детей и убить Лирию.

Оставалось всего несколько залов. Я уже знал, с кем встречусь в следующем. Сердце от кусочков воспоминаний билось как сумасшедшее.

Аркфейн Забвенный. Он был здесь. Генетика, скорее всего, искажённого тари. Аркфейн выглядел красиво, будто сказочный принц. Но картины с ним, как и ожидалось, были той ещё мерзостью. Будни пустотника-психопата раскрывались во всей красе.

Это меня немного отрезвило и вывело из ностальгии, которая была при просмотре фрагментов жизни Аруми. Это забытое мной воплощение шло после Аркфейна, и в той жизни я походил на Рейна. Меня тоже терзали призраки прошлого, и я ненавидел себя за злодеяния своего предшественника.

Я посмотрел на мастера стихий по-новому, теперь намного лучше понимая его чувства после бытия Гильгамешем.

Сам Рейн выглядел мрачным и таким же потерянным как Аруми. Захотелось как-то его поддержать, очень уж его чувства напоминали те, что ощутил я будучи тем курильщиком на картине.

– Приятель, ты как? – спросил я у него.

Рядом с ним шла Альма, касаясь его плеча и вливая «пламя Асгора». А за Альмой хвостиком шла Аси. Она вообще старалась на картины не смотреть. А чуть перед ними – Эстель и Странник, которые должны были осматривать место на предмет аномалий, но тоже погрузились глубоко в созерцание образов.

– Нормально, – слабо улыбнулся Рейн. – Ты уже сколько своих жизней видел?

– Четвёртая.

– А у меня почти всё про Гильгамеша. Всех учеников вот вспомнил… Знаешь, они мне все были как семья. Я хотел изменить Стену. Принести на неё справедливость, показать людям надежду… И людей я подбирал себе таких же. Не по навыкам, а пытался разглядеть душу. Понять, кто передо мной на самом деле.

– Осколок испортил тебя. Ты же понимаешь, что твоей вины в этом нет. Как придурок Аркфейн был просто одержим мёртвой магией. Все пустотники заканчивают одинаково.

– Если бы только меня… – вздохнул Рейн. – Он испортил идею.

Он указал на огромную картину, в центре которой был сверкающий шестикрылый ангел с горящим ореолом силы и власти. А рядом с ним – его ученики.

– Эхмея был больше всех похож на меня. Очень добрый и справедливый парень, готовый помогать каждому. Фрагмент превратил его в самовлюблённого гордеца, захватившего целый мир. Говоришь, я не виновен? Спроси у Тео, что думает он про Эхмею, который принёс в жертву множество разумных, чтобы стать богом и наложить лапу на его родной мир.

– Он смог сбежать со Стены?

– Да, обманка Локи… вот, видишь темноволосого парня в очках? Это Меас. Гениальный лекарь, у которого был дар слышать каждого и находить исцеление для тела и духа. Мой второй ученик… После фрагмента он получил имя Меас Двуликий и прославился как мясник, проводящий самые жестокие эксперименты над теми, кого клялся оберегать. То, что Серая оказалась в Стене – его вина. И, значит, моя, как его наставника.

– Тео уже в курсе?

– Не знаю, – вздохнул Рейн. – После этих комнат точно будет в курсе.

– Вам стоит поговорить об этом. Но твоей вины в этом нет. Ты вообще не отвечаешь за действия других людей.

Рейн криво усмехнулся и просто продолжил знакомить меня со своими учениками.

– А это…

– Леви, – узнал я.

– Да. Душа компании. Весёлый, умный парень. Слегка трусоват, но с очень добрым сердцем и великим умом. Кем он стал, ты сам знаешь. Миллионы жизней в скотских условиях, которых я бы не пожелал злейшему из врагов.

На групповом портрете оставались лишь две фигуры. Девушка лет двадцати пяти и девочка в белом платье, гордо несущая слишком большой для неё меч.

– А они кто?

– Лиара… её взгляды казались мне непоколебимыми, но осколок превратил её в принцессу медуз, а разум поглотили гибриды хаоса. Когда-то очень добрая, светлая и честная девушка с великим состраданием к людям. Но она предала свои принципы и стала одной из причин падения всего хорошего, что было в моём королевстве.

Рейн тяжело вздохнул, мы подошли к последней фигуре крупной картины, рассматривая её, пока рейд проходил в локацию и вновь выстраивался в боевые порядки.

– И Мираэль… Я нашёл её на руинах уничтоженного пустотниками сектора. Дети в Стене – огромная редкость. Она была дочерью проходчиков в девяносто девятом… Это чудо как-то сумело выжить и сохранить в себе веру в свет. А в свои ученики я отбирал лучших именно в моральном аспекте…

– Она тоже получила фрагмент Чёрного Солнца? – спросил я, уводя от темы с самобичеванием.

– Я не очень долго успел побыть её наставником. Когда мы победили левиафана, она была такой, как на портрете. Слава Строителям, Гильгамеш не стал встраивать опасный фрагмент ребёнку. Фрагмент остался лежать в её секторе, «на вырост»… скорее всего, он достался каким-то бандитам или Ордену Пустоты, который изначально и устроил резню в их секторе. Много же мы воевали с этими уродами…

– Ордену, к созданию которого приложил руку Аркфейн, – хлопнул я друга по плечу.

– Ты⁈ – опешил Рейн.

– Помнишь, когда мы впервые встретились с Мракрией? Он тогда сказал, что уже много раз встречал нас всех. И заметил, что я хожу в компании своего бывшего злейшего врага, – я усмехнулся и снова хлопнул его по плечу. – Не парься, Рейн. Это были Аркфейн и Гильгамеш. Сумасшедший сектант и психопат-инквизитор. Но их обоих сделала такими стихия. Ты уже давно не Гильгамеш, а я не Аркфейн. В здравом уме я бы не стал делать то, что делал он. А ты бы не стал им. Мы уже давно не они, друг.

Морщины на лице Рейна разгладились. Он чуть улыбнулся и протянул мне руку для крепкого рукопожатия.

Тем временем, впереди оставалось всего пара залов, и мы окажемся у двери. После всего, что мы здесь видели, мне уже не кажется, что там просто обычный босс. Необычный – это как минимум. Если в теле той девчонки по ту сторону богиня-чудовище, неназываемое зло и прочие эпитеты к этой особе – легко нам точно не будет.

А всё, как ни крути, идёт именно к этому. Не зря перед входом находится её самая знаменитая игра-ловушка.

27. Враг, которого нельзя победить

От мыслей о том, что нас здесь может ждать какая-то хтонь такого уровня было сильно не по себе. Неназываемую боялись до усрачки все, кого я видел. Иными словами и не скажешь – все кто с ней встречался, опускали глаза в пол, вздрагивали и дальше по списку.

Наверное, у этого были веские причины.

Вспомнилась Дина. Она говорила правду, предупреждая о предателях, и она предлагала союз. В то, что она хочет сбежать со Стены – верю. Ещё она предлагала стать частью группы, чтобы Система повысила шанс повстречать бога Разума вместо богини Пустоты.

Как по мне – обмен шила на мыло, конечно. Вот был бы там кто-то просто злой и тупой, чтобы его заманить в ловушку и отделаться малой кровью и без превозмоганий. А то тут я прямо чую, какая-то гадость готовится.

Не могут эти картины быть здесь просто так.

– А кто нибудь с ней сталкивался? – спросил я.

– С хозяйкой пустоты? – переспросила Альма. – Нет, Миса лично никогда её не встречала. Моя мать просто была одержима ею какое-то время.

– Божественное чудовище, – сказала Селена. – Я видела её образы в мыслях людей. Она невероятно красива. Даже у меня дыхание перехватывало и хотелось ей служить, просто от одного её вида.

– Я была знакома с Лаской, её сосудом, – подтянулась к разговору Белая. – Обычная женщина, средней внешности, Ничего особенного. Эффект вознесения?

– Тео говорил, у него дома её называли Сехмет. – добавила Альма. – Кажется, это её старое имя, до того как она назвалась тем именем, которое её призывает.

Рейн снова застрял перед картиной. Я обернулся и увидел как он пристально смотрит на очередной портрет Гильгамеша. На этот раз в роли грозного судьи, нависшего над двумя перепуганными проходчиками.

– Аркфейн был одержимым пустотником и не ведал, что творил. Гильгамеш – это не ты, а всего лишь дурман в голове. Подумай, каким ты был до фрагмента левиафана. Память мы теряем при перерождении, но внутренний стержень остаётся. Ты всегда искал справедливости, просто в одной из множества жизней ты был обманут.

Рейн указал на крупную картину, висящую рядом. Сияющий шестикрылый ангел рядом с мужественным блондином с мощными мышцами, мужчиной-энирай с книгой, знакомым щуплым пареньком, которым был Леви. Незнакомая женщина со светлыми слегка вьющимися волосами и девушка, совсем ещё юная, как для Стены.

– Когда Чёрное Солнце пало, оно оставило шесть осколков. У нас с Эхмеей был активный ассимилятор хаоса, – начал перечислять Рейн. – Нашей стихией был свет, а с ним получилась астерналь, стихия лжи и фанатиков. Меас и Леви получили искажение пустотой, поэтому их ослепил страх. Лиаре и Мариэль досталась стихия бездны. Мы их сочли менее опасными. Самыми сильными были именно хаотические, как ядро монстра… боги, не верю, что так хорошо всё это сейчас помню.

– Не хочешь вспоминать – не глазей по сторонам, – посоветовал я. – А мне вот любопытно.

– Мне тоже, – признал Рейн. – На одной картине мне попался Неро. Так я себя называл в жизни до Гильгамеша и был последователем магии ветра. Хорошая была жизнь… Жаль, закончилась в «несуществующих землях».

– А вы кем ещё были? – спросил я у остальных идущих рядом со мной.

– Девушкой, другом… пустотной нежитью, адептом Тиши, – вздохнула Эстель.

– Вон, глянь, какие мы классные, – Мерлин кивнул на картину, где очень похожий на него парень с более короткой стрижкой кудрявых и более светлых, волос использовал магию хаоса в компании незнакомой девушки-воина и, видимо, Эстель, только здесь она была блондинкой, и, судя по лиловым глазам, пустотницей.

– Добро пожаловать в клуб, – мрачно улыбнулся я, хлопнув Эстель по плечу. На соседней картине тоже была она, но уже в другой компании, с несколькими тари перед лысым котом в сапогах и в эпичной шляпе. – Это тоже ты?

– Угу… первый урок Безупречного, куда меня затащил Син… видишь того мага в алой мантии?

Парень казался мне откуда-то знакомым. Может, он тоже когда-то встречался мне среди жизней в Стене?

– Папа? – неожиданно воскликнула Альма и подошла ближе к картине. – Это же «бешеный кот»? А мама здесь есть?

Она едва не лезла сама в картину, но, похоже, так и не нашла, кого искала.

– Это твой отец? – заинтересовался и Рейн.

– Отец Мисы, – помрачнела Альма.

– Чем-то похож на Арка, – заметил мастер стихий. – Теперь понятно, почему ты его зовёшь братом.

– Не, вы совсем не похожи, – вмешался Мерлин. – Плохо помню этого Сина-кота, но он, вроде, с какой-то бабой носился, пустотницей, а ты у нас идейный проходчик Стены.

– Они очень похожи своей волей двигаться к цели, не смотря ни на что, – возразила Альма. – И не «какая-то баба», а моя мама!

– Начинаю понимать, что Стена нас свела в одну команду явно не просто так, – усмехнулся я. Затем обратился к Страннику. – А что у тебя?

Он как раз застыл перед картиной чуть в стороне от нас. Услышав вопрос, он некоторое время медлил, словно думал, стоит ли делиться чем-то глубоко личным, но затем ответил:

– А мой мир выглядел вот так, – сказал он с заметной тоской, не отводя взгляд от картины.

Я проследил за его взглядом. Место на картине было уютным: красивые дома с изящной архитектурой, высотой в три-пять этажей, шпили и купола из голубого камня, площадь, на которой собралось множество людей перед крупной постройкой, напоминающей храм. В центре находилась статуя головы волка, отливающая фиолетовым цветом.

Люди испуганно смотрели в небо, которое затягивала радужная пелена со множеством молний, а вниз вместо дождя падали странные чёрные сферы.

Я понимал, что Странник – один из людей на площади, но как он выглядел без маски, я не знал.

– Что это?

– Скрежет, – ответил Странник. – Сакральный момент моей жизни. Явление, природу и суть которого никто так и не понял. В тот день я и другие мои коллеги обрели силу амарантина.

Он замедлил шаг и остановился. Я не видел его взгляд, но щемящее чувство тоски по дому взаперти в чужом мире было почти физически ощутимым, потому я поспешил перевести взгляд на рогатую целительницу.

– Я вспомнила прошлую жизнь Альмы, – ответила она. – Третий человек в крупном клане в срединных секторах. Меня звали Альмалексия. Легендарный снайпер. Это была хорошая жизнь. Я рада, что вспомнила о ней больше.

– А Алихаю с Мисой? – спросил я.

– Нет. Ничего об этом.

– Интересно… – момент показался мне любопытным. – Может, Система игнорирует всех, кто не проходчик?

Рейн пожал плечами. Альма задумалась и кивнула:

– Может быть.

Я оглянулся в поисках подходящей цели и увидел Лифу, которая о чём-то общалась с Тео, идя рядом с молчаливой Серой, зависающей на каждой картине.

Махнув друзьям, я чуть задержался и подошёл к ним.

– … так что да, предок у нас может быть и общий, но мы совсем разные. И крысами никогда не были, в отличии от некоторых, – закончила эльфийка и вопросительно посмотрела на меня. – Да, командир?

– Как вам галерея? Смотрю, вы не глазеете по сторонам, как все.

– А зачем? У меня сестра увлекалась живописью. Закапает эло и бежит рисовать золотыми красками… Эротика у неё особенно чувственно получалась… а потом на её колонию напали деирдре. Впрочем, это не моя сестра… наверное, я должна сменить имя, чтобы избавиться от ненастоящего прошлого.

– Возьми. У тари была похожая традиция, – кивнул Тео. – Когда они понимали, что изменились слишком сильно, то меняли имя, чтобы подчеркнуть, что они уже не те, что были когда-то.

– А тебе галерея тоже не зашла? – спросил я.

– Когда мы с Альтаиром брали главный храм Эхмеи в моём мире, там полно было такого творчества. Или чьи-то гениталии, или он сам красуется мышцами, хренов нарциссичный мудак. Прямо дежавю, там тоже были такие залы-галереи. Только более пафосно, с золотом, фруктами и полуголыми наложницами.

– Кого-нибудь знакомого на картинах видел?

– Эхмею пару раз… ублюдка Меаса, чтоб его черти держали в этой вашей Стене до самого её разрушения.

– И всё?

– Мне достаточно, – поморщился Тео. – Когда-то мы с Кирай считали его своим учителем… А он просто использовал нас в своих опытах.

Парень крепче прижал к себе растерянную Серую, которая не отрываясь смотрела на портрет очень похожей на неё девушки с живыми, насыщенными, утраченными смотрителем Обсерватории эмоциями.

Я кивнул и поспешил к своим в голову растянувшегося рейда.

Теория подтверждалась. Поэтому в первый раз картины нас не заинтересовали. Там было прошлое трёх тел с двадцать первого, но для нас оно ничего не значит – просто жизнь случайных людей.

Приближался предпоследний зал.

Концентрация воспоминаний нарастала. Я старался не смотреть на картины лишний раз, но всё равно взгляд то и дело скользил по стенам и, слава строителям, что «мои» прошлые воплощения здесь были разбавлены прошлым всех обладателей духовного ресурса в рейде.

Меарк Бледный. Мрачный черноволосый нав, некромант и, похоже, некрохимеролог. Я вспомнил кадр, когда так же стоял перед дверью без стены, не решаясь войти. Помню, как медленно протягивал тонкую белую руку со следами нанесённых шрамированием магических формул. Вспомнил жажду знаний такой силы, что рядом с ней всё меркло. Женщины, дружба, богатство – всё отступало на второй план.

Помню, как за спиной стояла армия моих некрохимер, морфов и мёртвых элементалей. Армия ещё сильней, чем пришла со мной сейчас.

Но что было дальше? Что случилось, когда я открыл эту дверь?

Ещё шаг. Я замер. Передо мной был весёлый молодой парень, который кругами прыгал короткими порталами со шлейфом по зелёной локации вокруг слаймов.

Встряхнул головой. Да, эта картина была живой, движущейся. А часть рамы – расслаивалась, будто битая графика в играх.

– Я один вижу, что эта картинка живая? – спросил я, надеясь удостовериться, что с моей психикой всё в порядке.

– Угу, живая, – подтвердил Мерлин. – Это что за воплощение такое? Помнишь?

Отрицательно покачал головой.

– Только то, что в этой жизни называл себя Волком… и эмоции радости. Не знаю, что это была за локация, но у меня здесь буквально эйфория.

– Других движущихся портретов мы пока не видели, – заметил Рейн.

Нас прервал резкий вскрик. Я обернулся и увидел с грохотом падающую на пол Аси. Нападения не было, девушка просто… рыдала?

Так… пора с этим что-то делать. Мы такими темпами к концу этой галереи сами попросим ту девку нас добить.

– Вставай, Аселла! – требовательно сказала Альма и протянула руку подруге. – Вставай, наказующий Мисы Триединой! Ты больше не «дочь ведьмы». Вспомни нынешнюю себя сейчас!

Та покачала головой и медленно начала подниматься с пола.

А я вдруг увидел за девушками ещё одну разыгравшуюся драму. Перед стеной стоял Наги, касаясь металлической рукой скелета крупного портрета с жизнерадостным парнем с каштановыми волосами и в очках.

Железный скелет будто рыдал, хотя едва ли он в нынешнем облике был способен на столь сильные чувства. Скорее, их напрямую перегонял в него портрет из его прошлой жизни.

К чёрту, – решил я.

– Мерлин, потрать, наверное, немного маны всё-таки, будь добр – сказал я.

– Жалко, – заметил он. – Я во всех жизнях был такой классный. Сейчас, походу, у меня самая мирная жизнь, хе-хе…

– Потом оплачу всем желающим сеанс регрессивного гипноза у Фреда, – отмахнулся я. – Но чую, если не вмешаться, это плохо закончится.

– Если войти сюда одному, сойдёшь с ума ещё в первых комнатах, – поддержал меня Тео. – Давно надо было это сделать. Я помогу, Мерлин.

Судя по рыдающей Серой рядом с ним, он моему решению был очень рад.

А мне было действительно жаль так делать. Любопытство внутри меня просто билось загнанным на убой зверьком, требуя найти какое-то немедленное решение. Билось надеждой, что та же Сайна вполне могла бы сделать запись с дронов, например.

Я оглянулся по сторонам, пытаясь уловить что-то ещё в последний момент. Увидел крупный портрет ещё одной версии себя, с массивным длинным луком. Вспомнил тот кайф, который испытывал каждый раз, когда слышал его треск от натяжения.

Пронеслись лица товарищей в группе, с которой тогда ходил в качестве стрелка-сенсора. И встала в памяти дверь посреди пустоты.

Чёрный Арам, так звали меня в той жизни. И тогда я тоже доходил до тридцать девятого. Тоже был здесь. Это была уже вторая вспомненная жизнь, где я входил в эту дверь и не возвращался. Третья, если считать эту.

И от понимания этого факта в сердце начинали разгораться сомнения.

Кто такой истинный враг? Не веду ли я свой рейд на верную смерть? Или эти картины здесь именно для того, чтобы я так подумал и развернулся обратно? Что, если эти воспоминания – ложь, внушённая этим местом? Кто сказал, что это действительно мои прошлые воплощения, а не вымысел?

Предпоследний зал охватили аспидное пламя Мерлина и чёрный огонь Тео. К ним присоединились Кель и Ариддарх, видимо решив, что приказ касался всех магов со стихией огня.

Последний зал.

Уже без картин. Только камни и клумбы, где теперь располагались мои растения, были прикручены турели Сайны, горели ионоцветы и летали облака миазмов лишайника. Вдоль стен – ряды нежити, поднятой Мордредом и Крайном.

– Мы готовы, – выдавил я из себя и обернулся к рейду. – Всем принять зелья укрепления духа! Час на перерыв, чтобы все пришли в себя и приготовились к бою. Затем принимаем зелья и поехали.

Мне ответили горящие глаза проходчиков, излучающие готовность.

Рейд занимал задуманные заранее позиции. Альма накладывала пламя Асгора. Софья ходила с тележкой, полной боевых зелий. Народ постепенно приходил в себя. Воздействие на разум не подтвердилось. Всего лишь картины, как и говорила Аси. Просто картины с воспоминаниями.

Я встал перед дверью. Мы окружили её на случай, если так удастся потом ударить врагу в тыл.

Стоял и смотрел на дверь, будто пытался её узнать. Перед глазами был бледный некромант, который пришёл с армией мёртвых и проиграл. А за ним лучник, который шёл за другим лидером, но закончил свой путь так же, как тот некромант.

– Ты избранный, Арктур, – я почувствовал, как Тия берёт меня за руку.

– Да, мы уже кучу фильтров так прошли, – поддержала её обычно сомневающаяся Сайна.

– На шаг ближе к свободе, – улыбнулась Селена.

– Я больше, чем был Гильгамеш. Мы пройдём Стену, Арк, и вытащим нас всех из этой дыры, – уверенно сказал Рейн.

– Кстати, если меня убьют, будет большой бабах, – добавил Мерлин с усмешкой. – Я мстительный!

– Жаль, что Принц не может этого видеть, – вдохновенно улыбалась Белая.

– Поехали, – повторил я и протянул руку к двери.

Ладонь коснулась холодного металла ручки. Потянул на себя, готовясь в любой момент перескочить в тело заранее созданной копии, если меня убьёт на месте какой-то ловушкой, незамеченной Эстель и Странником.

– Хочешь знать, кто твой истинный враг? – пронёсся леденящий шёпот у меня в голове.

По телу пробежали мурашки. Конечности будто онемели, а я словно просто со стороны наблюдал, как дверь со скрипом отходит в сторону под моей рукой.

– Хочешь знать, кому ты обязан всем худшим, что было в твоей жалкой жизни, ничтожество?

Тия ничего не говорила о голосах в голове.

Неужели истинный враг просто играл с нами всё это время?

Или нет.

Что, если испытание уже началось и шло полным ходом?

Что, если мы были отсканированы этими картинами?

Поздно.

– Я – тот, кого вы больше всего боитесь. Тот, с кем ни один из вас не способен совладать. Я – все возможности, что ты упустил. Жизнь, которую ты не прожил. Я – твой истинный враг, Арктур.

Дверь распахнулась, и передо мной предстал тот, кого я хотел бы увидеть в самую последнюю очередь.

– Я – это ты сам, – прошептал Аркфейн тихим вкрадчивым голосом и улыбнулся.