Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

От корпуса РУДН мы пошли пешком. Я почему-то представлял ближайшую забегаловку с липкими столами и пивом из холодильника за стойкой, поэтому, когда Илья свернул к отдельно стоящему зданию с тёмной деревянной вывеской, сначала решил, что он просто решил срезать дорогу.

Но это оказалось не так.

У входа стояли несколько машин, которые обычно я видел только в виде проезжающих мимо. Чёрный БМВ, серебристый Мерседес, чуть дальше массивный Крузак, возле которого фотографировались две девушки. Все чистые и блестящие, будто в Москве для них грязи вообще не существовало. Илья прошёл мимо, даже не повернув головы, и подошёл к ступенькам заведения.

– Часто здесь бываешь? – спросил мимолётом я.

– Бывает, – пожал он плечами. – Здесь нормально кормят, и музыка так не орёт, но в основном потому что близко к РУДН. Заходил пару раз.

Внутри оказалось ещё приличнее. Тёплый свет приятно оттенял тёмное дерево интерьера, и несмотря на будний день, на кожаных диванчиках устроилось прилично посетителей. За столиками сидели мужчины в рубашках и пиджаках, шумные компании, а ближе к окну расположились несколько симпатичных девушек.

– Добрый вечер, Илья Андреевич, – раздался голос встретившей нас красотки в чёрном костюме.

– Привет, Маш. Есть что-нибудь спокойное? Мне бы с товарищем поговорить без лишнего шума.

– Ваш обычный столик свободен, – с улыбкой ответила она и указала на дальнюю часть зала.

Я молча пошёл следом, ощущая непривычную неуверенность из-за окружения, снял куртку, сел за угловой столик и впервые за весь день почувствовал, что на ближайшие полчаса внешнего мира вообще не существует.

Официант положил перед нами меню и дал время на выбор. Я открыл первую страницу, увидел цену какого-то бельгийского лагера и машинально начал прикидывать, сколько на эти деньги можно жить, питаясь одной лапшой. Перевернул страницу, заметил изображение аппетитно выглядевшей мясной тарелки и поймал себя на мысли, что счёт перевалил за неделю.

Да пошло оно всё!

Я отбросил все лишние мысли прочь и закрыл меню. Сегодня хотя бы один вечер не буду думать ни о расписании, ни о деньгах. За последние две недели я заслужил право просто посидеть и поесть без того, чтобы совесть постоянно напоминала о скромности.

– Бокал лагера и мясную тарелку, – сказал я, когда подошёл официант.

Илья удивлённо посмотрел на меня.

– Быстро ты определился, – фыркнул он, а затем заказал. – Мне такое же пиво, бургер на углях и тарелку колбасок на двоих.

Официант всё записал, повторил наш заказ и удалился на кухню.

Пока ждали, я снова оглядел весь зал. Здесь всё казалось каким-то другим, словно из совершенно иного мира. Не было гречки с сосисками, пельменей с мазиком и дошираков. Люди при этом, как это принято в Москве, на удивление, никуда не торопились. Они спокойно ели, выпивали и в целом наслаждались жизнью.

Я невольно бросил взгляд на дорогие часы Мельникова и окончательно понял, что этот паб для него был обычным местом, куда можно зайти после работы. Пожалуй, ещё несколько месяцев назад для меня сама мысль показалась бы из разряда чего-то невероятного, но после того, как получил тугой конверт от Ковалёвых за сутки работы, всё уже выглядит не настолько космически. В конце концов, почему бы не научиться монетизировать мои умения? Деньги – это ведь важная часть жизни, и я не бессеребренник, чтобы отказываться от того, что само падает в руки.

Через несколько минут на стол поставили две тяжёлые кружки, пена в которых поднималась чуть ли не до края. Илья взял свою и слегка стукнул ею о мою.

– Ну что, Лёх, давай, за начало модуля.

– Давай, – ответил ему и поднял свою кружку.

Пиво оказалось чертовски вкусным. Причём я прекрасно понимал, что дело не в сорте или типе солода, а в том, что пил его в приятной атмосфере, на мгновение отбросив все дела прочь. Да и была доля того, что я его не пил со службы в армии, наверное.

Илья поставил кружку на стол, вытер рот салфеткой и посмотрел на меня уже совершенно другим, деловым взглядом.

– Ладно, пока еду делают, рассказывай, как ты вообще очутился в Бауманке?

– Да как сказать, – начал я, пожимая плечами. – Не то чтобы у меня был выбор, хотя считаю, что мне повезло. После выпуска попал по распределению в МГТУ на кафедру физвоспитания. Общежитие дали, люди нормальные попались, а дальше уже и история с СКД закрутилась.

– По распределению? – удивлённо переспросил Мельников. – Хочешь сказать, что ты на бюджете учился?

Я сделал ещё один небольшой глоток и кивнул.

– Знакомый один подсуетился, устроив на целевое, а там выпустился с красным дипломом, вот и отправили в Москву.

Глаза Ильи округлились, а сам он едва не поперхнулся.

– Ну ни хрена себе! Так, я ещё спрошу тебя про СКД и работу физрука, но сначала скажи мне… Что ты думаешь про сегодняшний цирк?

– Ты про Стоун?

Илья покачал головой.

– Я про мембраны, первичное дыхание и всё остальное.

Где-то вдалеке отмечали чей-то день рождения, поэтому на несколько секунд, пока шли громкие поздравления, нам пришлось замолчать.

– А вот тут уже у меня возникает вопрос, – первым уточнил я. – Ты ведь прекрасно понимал, на курсы чего шёл. Откуда у тебя такой скептицизм относительно работы Стоун? Резюме у неё впечатляющее, и лично меня она впечатлила. А ты всю пару вёл себя так, будто пришёл её потроллить.

Мельников поморщился и пожал плечами.

– Я нейрохирург, Лёх. Мне для счастья обычно нужны МРТ, анализы и что-нибудь, что можно увидеть хотя бы через микроскоп. Когда мне говорят, что кости черепа взрослого человека совершают какие-то особые движения, у меня начинает дёргаться глаз.

– Ну ведь сегодня не дёргался.

– Потому что ты, зараза, действительно что-то нашёл. Я же видел, как ты нашу Кристину обмацывал… Кстати, как думаешь, чего она себя так развязно ведёт? Что ни слово – то про секс или с намёками.

Я пожал плечами.

– Внимание любит, но девушка, вроде, приятная, да и не мацал я её.

Илья махнул рукой.

– Да это я так, не придирайся к словам. Видишь, теорию Стоун я готов смело делить на десять. Однако когда человек одной пальпацией находит застарелую травму, о которой никто не знал ранее… Это уже начинает наводить на мысль. Так что вот такой вот у меня диссонанс. Остеопатия на слух звучит чуть ли не как магия… А я привык, чтобы всё было доказано и проверено.

– Наука ещё молодая, – согласно кивнул я. – Особенно у нас в стране, но когда-нибудь это изменится.

– Ты изменишь? – с ухмылкой спросил Мельников.

Я вновь пожал плечами и безразлично посмотрел на проходившего мимо официанта с чужим заказом.

– Одного человека мало, но кто знает…

Как раз принесли еду, и следующие несколько минут мы молча разбирались с тарелками. После университетской столовой мясо казалось столь мягким и нежным, что кусочки буквально разваливались на языке и проглатывались вместе с пивом.

– Так ты реально каждый день после Бауманки едешь сюда? – спросил Илья, разрезая бургер пополам.

– На каждое занятие, да, – ответил я, наслаждаясь мясной тарелкой.

– А до этого какая у тебя нагрузка?

– По-разному… Бывают полностью загруженные дни, бывает пары только с утра, после обеда всякая бумажная работа, а вечером СКД.

– И всё?

Я едва не подавился куском и рассмеялся.

– Тебе этого мало? В работе преподавателя сам факт обучения занимает обычно процентов тридцать. Остальное – это журналы, ведомости, планы занятий, отчёты, заседания кафедры. Плюс всякие спортивные мероприятия, соревнования между факультетами и иногда подготовка команд. Ещё периодически нужно кого-то подменить, постоять на мероприятии или срочно составить какую-нибудь бумажку, про существование которой вчера никто и не знал.

Илья несколько секунд жевал и молча слушал.

– А кружок твой?

– Ну, с ним хотя бы всё нормировано. Дважды в неделю по полтора часа, уже после пар. Пока справляюсь.

– И только потом домой?

Я улыбнулся, поглядывая на капельки конденсата на кружке.

– Если повезет – то да.

Выражение лица Мельникова резко изменилось.

– И сколько тебе за всё это платят?

Вопрос тут же мне не понравился, но я догадывался, что речь об этом зайдёт.

– На хлеб с маслом хватит, – коротко ответил я.

– Хлеб с маслом – это не цифра, – настойчиво продолжал Илья.

Я немного помолчал, а потом всё-таки назвал приблизительную сумму, учитывая недавние надбавки и повышение ставки. Получилось чуть больше двадцати тысяч до перерасчёта новой нагрузки.

Илья аж перестал жевать.

– Сколько⁈

Я спокойным голосом повторил.

– Скажи мне, пожалуйста, что это в день.

– В месяц, – качнул я головой, сам понимая, как это звучит.

Вся эта обстановка вокруг, его часы, дорогие машины. Он наверняка зарабатывает эту сумму если не за сутки, то максимум за двое.

Он медленно положил бургер на тарелку и посмотрел на меня так, словно собирался сообщить, что это у меня в голове нашли опухоль размером с орех.

– Смирнов… – медленно протянул он. – Ты мазохист?

– Очень смешно.

– Я серьёзно! Ты утром ведёшь пары, потом свой кружок, за который, к слову, тебе даже не платят, вечером ходишь на курсы, а в выходные что? Делаешь то, что не успел в будни, и заполняешь всякие бумажки?

– Ну, общежитие ещё дали. Знаешь, сколько в Москве стоит снять квартиру? Так что тоже можно считать зарплатой.

Илья откинулся на спинке стула, горько усмехаясь.

– Шикарный социальный пакет!

– Дело не только в деньгах, – продолжил я. – Хотя, признаюсь, этот аспект начинает волновать меня всё больше. Вот только Бауманка дала мне возможность запустить СКД. Без кафедры у меня не было бы ни помещения, ни первых подопечных. Игнатов помог с оформлением, потом появились связи, отправили на конференцию, предложили заняться исследованиями. Я туда пришёл с одной сумкой и голыми амбициями.

Илья саркастично фыркнул.

– Ты и сам скоро голым останешься. Послушай, Лёх, я не говорю, что Бауманка была ошибкой. Всем нужно где-то начинать, и МГТУ – это вполне даже приличный вариант для начала пути. Тебе дали помещение, людей, имя университета, графу в личном деле, в конце концов, и возможность набить руку.

– Вот именно, – согласно кивнул я.

– Но пора двигаться дальше! Зачем ты продолжаешь жить так, будто работа физрука и СКД – это твой предел?

Фраза получилась неприятно точной.

Мельников, конечно же, не знал, но я задавал себе этот вопрос едва ли не каждый день. Одно и то же, постоянно, по кругу… Поэтому мы с Аней и начали работать над патентом, но невозможно получить всё и сразу. Нужны были деньги, лицензия, опять же, патент, и лишь только тогда можно было уходить в свободное плавание. А без стабильной работы и социального пакета накопить нужную сумму практически невозможно.

Илья увидел моё задумчивое лицо и подался вперёд.

– Ладно, уберем МГТУ… Скажи прямо, ты частников берёшь?

– Илюх… – устало выдохнул я. – Дай спокойно пива попить.

– Я серьёзно, – настоял он, отодвигая мою кружку в сторону. – Я тебя не сдам… Ты частников берёшь?

– Ну, было раз-другой, – вспомнил я про подработки, начиная от фитнес-центра и заканчивая мелочёвкой с тренером по тяжёлой атлетике.

Илья кивнул.

– И сколько берёшь с них?

– Да по-разному, – ответил я, возвращая кружку к себе. – Полноценной частной практики у меня нет. Иногда кто-нибудь приходит по знакомству, иногда рекомендуют через тех, с кем уже работал, но это единичные случаи. Основное всё равно идёт через СКД, а там я не имею права брать деньги.

Мельников несколько секунд смотрел на меня, а потом недоумевающе развёл руками.

– Что? – спросил я.

– Ничего… Я просто пытаюсь понять, ты действительно настолько идейный или просто наивный? – он даже встал, обошёл меня вокруг, всматриваясь в область вокруг головы, а затем резко добавил. – Нимба не вижу. Ты не пойми меня неправильно, желание помочь людям – это достойно уважения, но и о себе нельзя забывать. Я не знаю откуда ты приехал, но это Москва… Здесь за просто так никто и ничего не делает.

Он вытер руки салфеткой и отодвинул тарелку с недоеденным бургером.

– Знаешь, сколько люди ждут консультацию у приличного нейрохирурга?

– Понятия не имею, – откровенно сказал я.

– Неделями, иногда месяцами… А если пациент хочет попасть именно к определённому специалисту или оперироваться в конкретной клинике, то и дольше. И дело не в том, что мы какие-то небожители или особенные. Просто хороший спец, Лёх, он и в Африке хороший спец, и рук у него всего две, а не восемь, как у Шивы, и двадцать четыре часа в сутках. Физически ты больше из себя не выжмешь.

– Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь, – ровным голосом заметил я. – И понимаю к чему ты клонишь, но две мои руки пока связаны законодательством страны. Не то чтобы я специально себя мучаю…

Илья подался вперёд и покачал головой.

– Я немного про другое. Я наблюдаю за тобой уже две недели. Сегодня видел, как ты работаешь с Кристиной, до этого видел на грудном отделе. Ты пальцами за секунды находишь вещи, которые большая часть группы ищет по полчаса и то справляется с помощью преподавателей. А ведь они врачи с полноценным медицинским образованием – и справляются медленнее физрука.

Я хотел вставить, но Илья поднял руку.

– И не надо мне втирать по удачу. Один раз, два – да, можно списать на совпадение, но когда это повторяется на ежедневной основе, это говорит об одном – у тебя золотые руки, братан, и созданы они явно не для заполнения журналов.

Мельников вновь откинулся на спинку стула и принялся дожёвывать свой бургер. Я сделал несколько глотков пива, закинул сверху кусок рассыпчатой говядины и замолчал. Фраза почему-то зацепила сильнее, чем хотелось признавать.

Илья тем временем подозвал рукой официанта, вытащил у него из нагрудного кармана ручку и положил на стол свежую салфетку.

– Давай считать, – заговорил он, выводя первую цифру. – Во-первых, хороший спец всегда рассчитывает свою работу не в сутках, а в часах. Допустим, две тысячи за час, – начал писать он. – В среднем, распилим, скажем, на восьмичасовой рабочий день, из которых ты, допустим, с клиентами будешь работать фактически шесть. Итого получаем двенадцать тысяч, но тебе понадобится помещение, так что то-сё, уплата налогов… В целом, после начальной практики ты сможешь в день зарабатывать чистыми около восьми тысяч. Плюс-минус. И это я не брал в расчёт богатых клиентов, а обычные у тебя уже есть, просто ты их почему-то называешь подопечными.

Он ткнул ручкой в получившуюся сумму.

– А теперь представь, что у тебя вот так всё будет расписано на полгода вперёд, а спортсмены и их тренера будут ломиться к тебе со всей страны! Там и две тысячи за час легко вырастут до трёх и даже до пяти.

Мельников смял использованную салфетку и отбросил её в сторону, будто эти цифры больше ничего не значили.

– Это, брат, называется частная практика. Поверь мне, я ею уже четыре года занимаюсь.

– Ты закончил?

Илья улыбнулся и молча кивнул.

– Все подсчёты давно уже произведены, – начал я. – Патент методики находится на стадии регистрации, но мне по-прежнему никто не даст практиковать без лицензии остеопата. Мой бешеный ритм жизни и Бауманка – это необходимая реальность, с которой стоит смириться на данном этапе моей жизни. Так что, как бы ты всё красиво ни расписывал, а звучит действительно красиво – если начать сейчас, то всё скоро и закончится.

Мельников дослушал меня, затем откинулся на спинку стула и некоторое время молча смотрел, словно пытался понять, в каком именно месте моего рассуждения произошла ошибка.

– Какая ещё лицензия остеопата?

– Та самая, ради которой мы корячимся на курсах РУДН, – ответил я, а затем добавил. – Без которой я не смогу открыть кабинет и начать помогать людям.

– Стоп! – он поднял бровь. – Ты опять пытаешься перепрыгнуть сразу через десять ступеней. Я тебе про частную практику говорю, а ты уже мысленно строишь себе полноценную клинику.

Я невольно улыбнулся.

– А разве смысл не в этом?

– В конечном счёте – да, но пока можно начать со съёма одного кабинета.

Он взял новую салфетку и начертил на ней квадрат.

– Вот твоя клиника. Пятнадцать-двадцать квадратов, кушетка, стол, шкаф и раковина. Арендуешь несколько вечеров в неделю где-нибудь при фитнес-центре или уже работающем оздоровительном центре и всё. Там и клиентскую базу проще будет наработать. Причём остеопатом тебе для этого называться необязательно.

Мельников протянул мне салфетку.

– У тебя спортивное образование, биомеханика и реабилитация. К тому же ты сказал, что есть какие-то связи. Так что вот и работай в пределах того, что тебе разрешают документы. Оздоровительное направление, работа с движением, физическая подготовка, массаж – для него вообще никакие документы не нужны. Ты же как-то умудрился кружок свой назвать «Студия коррекции движений», пора переходить на новый уровень. А вообще…

Он покопался в кармане и достал потёртую визитку.

– Позвони юристу, и пусть он тебе всё по полочкам разложит. По любому есть то, чем ты можешь заниматься со своим нынешним образованием. Пока можешь оформить ИП и учиться себе дальше, попутно делая деньги. Появится лицензия после курсов – добавишь медицинское направление. Заведутся лишние деньги – возьмёшь помещение получше, а если попрут клиенты, возьми себе в администраторы симпатичную девчонку, но это всё потом. Сейчас тебе хватит и съёмного угла на несколько дней в неделю.

– Ну, допустим… – согласно кивнул я. – А что насчёт клиентской базы?

Мельников медленно обвёл рукой зал.

– Лёх, да посмотри ты вокруг.

За соседним столом сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме. Пока его собеседница что-то рассказывала, он периодически заводил руку за спину и разминал плечо. Чуть дальше посетитель наклонил голову вбок и несколько раз потёр шею.

– Ты даже не представляешь, сколько людей готовы платить просто за то, чтобы вечером перестала болеть спина, – продолжил Илья. – Особенно если они уже прошли таблетки, массажиста из фитнес-центра и спеца, который три сеанса «выравнивал им энергетику». Это Москва…

– Очень научно, – улыбнулся я.

– Ни хрена не научно, братан, – кивнул в ответ Илья. – Зато чертовский жизненно. Причём знаешь, что самое смешное? Если ты действительно настолько хорош, насколько кажешься со стороны, тебе даже рекламу покупать не придётся. Как только народ услышит, что появился маг-кудесник-волшебник, к тебе очередь выстроится от Тулы.

– Вот таких формулировок хотелось бы избежать, но в целом я тебя понял, Илья.

– Вот видишь, – он заметил выражение моего лица. – Наконец-то шестерёнки закрутились… Самое интересно то, что ты уже этим занимаешься, только бесплатно, между парами и с чувством, будто нарушаешь тем самым мировой порядок.

– Ладно, ладно, – я поднял руку. – Говоришь так, будто сейчас выкатишь мне предложение, от которого я не смогу отказаться.

– Нет, – Мельников поднял кружку. – Я пытаюсь объяснить тебе одну простую вещь, что ты почему-то ждёшь момента, когда будешь полностью готов, и не замечаешь, что на самом деле этот момент давно уже настал.

Как раз в этот момент официант принёс вторую пару кружек. Я даже не заметил, когда Илья заказал их, но раз уж сегодня решил хотя бы один вечер пожить, как нормальный человек, поздно было изображать примерного студента. К тому же, разговор начинал складываться интересно.

После первого бокала и небольшого диалога на тему частной практики я заметно расслабился, откинулся на спинку кресла и снова обратил внимание на часы Ильи.

– Слушай, а давно ты в частной медицине?

Мельников опустил взгляд на запястье, словно понял, откуда появился вопрос.

– Четыре года, говорил же, а что?

– Да ничего, просто прикидываю, сколько времени понадобится, чтобы начать зарабатывать не двадцать тысяч в месяц.

Илья рассмеялся.

– Было время, когда я получал и меньше. После ординатуры вообще хватался за всё подряд… Поликлиника, дежурства, операции, потом ехал консультировать в частный центр. Иногда домой не возвращался по трое суток. И делал это как ты, на голом энтузиазме.

– И сколько ты так протянул?

Мельников задумался, потирая большим пальцем грани кружки.

– Не много. Причём самое интересное, что деньги к тому времени уже мало-мальские завелись, а жить всё равно было некогда. Сначала думаешь, возьму ещё одно дежурство, потерплю, будет сложно, но так больше заработаю. Потом появляется консультация вечером, потом знакомый попросит посмотреть пациента в выходной. В итоге у тебя оказывается хорошая зарплата, дорогие часы и полное отсутствие времени всем этим пользоваться.

– Ох, уж эти проблемы богатых, – невольно улыбнулся я.

– Смейся, смейся, – хмыкнул Мельников. – Я тоже раньше смеялся.

Вдруг Илья замолчал и неожиданно стал серьёзным.

– Помнишь, я тебе на улице сказал, что смерти не боюсь?

– Было дело, – кивнул я.

– Так вот, это правда. Я больше боюсь проснуться однажды лет так в сорок пять и понять, что последние пятнадцать лет работал по шестнадцать часов в сути только для того, чтобы кто-то другой хорошо жил.

И снова попадание в точку.

Ещё пару часов назад я стоял возле РУДН и думал почти о том же самом. Бауманка, занятия, отчёты, СКД и курсы… Даже встретиться с Аней у меня времени оставалось всё меньше, а я постоянно куда-то бежал и даже не думал о конечной точке назначения.

Илья постучал пальцем по салфетке, где ещё совсем недавно рисовал мой будущий кабинет.

– Просто начни считать своё время, Лёх, лучше всего в рублях. Ты парень молодой, можно сказать, ещё вчерашний студент, так что у тебя всё впереди. Я тут сижу и мудростью делюсь не для того, чтобы на крючок подсадить… Просто вижу потенциал спеца, который тратит его на всякую чушь. Кто знает, может, ты и добьешься всего намного быстрее, чем это получилось у меня.

Уже собирался ответить, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветился номер Геннадия Павловича, преподавателя с нашей кафедры, который в такое время никогда не звонил, поэтому пришлось отвлечься.

– Да?

– Алексей Николаевич, – приступил он сразу к делу. – Ты чего Капустину-то сделал?

При упоминании этой фамилии я инстинктивно нахмурился.

– В каком смысле?

– Да в прямом! – ответил голос из трубки. – Я сейчас дома валяюсь и новый график листаю, он на тебя половину кафедры повесил.

Первой мыслью было, что речь идёт о паре дополнительных групп, так как после всех перестановок подобное случайно регулярно.

– Сколько пар добавили?

На том конце провода послышался смешок.

– Да если бы пары. Тебя ответственным за факультетскую спартакиаду поставили. Плюс подготовка лыжников к соревнованиям, две дополнительные группы вместо заболевшего Виктора Павловича и сопровождение команды на выезд.

Я медленно поставил кружку на стол.

– Что-нибудь ещё?

– Отчётность по спортивно-массовой работе за месяц тоже твоя, как и дежурства на соревнованиях в следующие выходные.

– Замечательно, – звучно выдохнул я.

– Это ещё не самое весёлое. Лыжная подготовка уже через день всю следующую неделю вечером.

Как раз тогда, когда у меня курсы в РУДН.

– Он же знает, что я учусь по вечерам? – спросил, но ответ и так прекрасно знал.

– Так все знают, ты же сам график приносил, – произнёс мужчина. – Слушай, так ты его реально чем-то разозлил? Потому что я такой нагрузки даже у каторжников не видал.

Перед глазами возник образ Капустина, который, сложив руки на груди, самодовольно улыбается и кивает головой.

– Пока не знаю, но завтра точно разберусь, – сказал я спокойным голосом, поглядывая на салфетку.

– Принято, – ответил Геннадий Павлович. – Только не говори, что я тебе звонил.

– Да само собой разумеется, спасибо за предупреждение.

Я отключился и несколько секунд смотрел на потухший экран телефона.

Передо мной лежала та самая салфетка, на которой был криво нарисован мой потенциальный кабинет, а рядом стояла почти полная кружка пива. Разум начал машинально выстраивать новое расписание и искать варианты, куда можно впихнуть обучение, СКД и Аню. Получалось так, что спать я буду часа по два каждый день, и то, если повезёт.

– Проблемы? – спокойно спросил Илья.

Я положил телефон на стол, медленно выдохнул и посмотрел на салфетку.

– Знаешь… Кажется, тот момент, о котором ты говорил, наконец-то настал.