Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Идти в гостиницу к Ковалёвым я собирался сразу после работы. Последнюю пару отпустил на пять минут раньше, забежал в общежитие, переоделся и почти сразу вылетел обратно с тяжёлой сумкой через плечо. Внутри лежали масла, тейпы, полотенца, эластичные ленты и всё, что могло пригодиться для долгой работы. Почему долгой? Да потому что сегодня я не собирался ограничиваться обычным сеансом. Если уж в моём распоряжении была Система, действительно способная убрать всю компенсаторную цепь за один подход, значит, нужно хотя бы попытаться. Так лучше будет и для Максима, и для меня, а точнее выразиться – для моего плотного графика.

Телефон в кармане завибрировал ещё в коридоре общежития, затем повторно зажужжал уже на улице, но доставать его не стал. Наверняка кто-то из студентов просил перенести занятие или кто-нибудь с кафедры… Мой рабочий день официально закончился, так что подождут до завтра.

Я быстро пересёк двор, мысленно выстраивая последовательность работы. Начну всё с голеностопа и буду двигаться по цепи дальше. Малоберцовая кость, таз, оба крестцово-подвздошных сочленения, поясница и активация ягодичной. Закончу мощным аккордом и использую методику УРС для ускоренной регенерации колена. Потенциал у парня есть, так что всё должно пройти нормально.

Тем более, в запасе у меня оставалось сто шесть очков, но если лечение пройдёт успешно, то и награда должна стать соответствующей, но не это главное. Главное – это не ошибиться в спешке, ведь один неверный шаг, и парень получит инвалидность до конца своей жизни. А я с большой вероятностью сяду в тюрьму. Вот Капустин-то будет доволен.

Я выбежал за угол и едва не налетел на какую-то девушку, вставшую чуть ли не посреди тротуара.

– Извините, – коротко бросил, как почувствовал знакомый запах.

– Вот ка… Алексей Николаевич? – удивлённо протянула Лена, убирая трубку телефона от уха.

В кармане тут же перестало вибрировать.

Девушка была одета в голубую дутую куртку, джинсы, а светлые распущенные волосы опускались на плечи.

– Так это ты мне названиваешь? – спросил я, поправляя спортивную сумку.

– Что значит названиваю? – нахмурившись, спросила девушка, а затем подошла и крепко меня обняла.

– А как это ещё назвать? Последние минут пять телефон не затыкается.

Лена нырнула рукой в карман моих штанов, достала сотовый и увидела четыре пропущенных звонка от себя любимой.

– Знаешь, у них есть такая функция, называется «приём звонка», – сказала она саркастично. – Если вот сюда нажать, то он звонить перестанет.

Она резко вручила мне телефон и едва заметно надула щёки.

– Ладно, ладно, не обижайся. У меня просто неотложные дела, да и подумал, что, скорее всего, с кафедры названивают. А ты вообще что здесь делаешь?

Девушка посмотрела по сторонам и развела руки.

– Здесь, в Бауманке? Получаю высшее образование.

– Соболева…

Лена хихикнула.

– Пришла за тобой. Мы же договаривались куда-нибудь сходить, помнишь?

Я посмотрел на часы, перевёл взгляд на дорогу, которая вела к гостинице, и выдохнул.

– Сейчас? Ты хочешь пойти сейчас? Я же просил тебя предупредить меня заранее.

Она кивнула.

– Если бы ты трубку брал, я бы тебя предупредила, а так ты сам на меня налетел, и раз мы оба уже на улице, то пошли в какую-нибудь кафешку… Мне уже холодно.

На улице и вправду занялся крепкий февральский морозец. Да и одет я был откровенно не по сезону, так как планировал быстро проскочить и добраться до гостиницы.

– Извини, Лен, но сегодня никак. У меня запланирована встреча, которую я вот никак не могу пропустить. Давай в другой раз?

– С девушкой?

– Нет.

Лена улыбнулась.

– Тогда я пойду с тобой. Разберёмся с твоими делами, а затем пойдём в кафешку.

Соболева бестактно взяла меня под руку, и мне ничего не осталось, как смириться и взять её с собой к Ковалёвым. Я шёл и судорожно думал, что скажу матери Максима, когда заявлюсь под руку с девицей. Сам то выгляжу как щегол, а тут ещё студентка рядом.

В гостиницу добрались минуты за три, но всю дорогу Лена трындела и старалась выяснить, куда мы идём. Говорить на всю улицу, что меня там ждёт пациент, не стал, поэтому молча кивнул на спортивную сумку и ничего не ответил.

Дверь открыла Варвара. Увидев рядом со мной незнакомую девушку, она на секунду растерялась, но тут же посторонилась. Получается, есть небольшой кредит доверия. Сын постарался?

– Добрый вечер, Алексей Николаевич. Проходите.

– Здравствуйте, – застенчиво произнесла за спиной Лена, переступая порог.

Максим уже ждал нас в спортивных шортах. Парень сидел, вытянув травмированную ногу, а как увидел, что я пришёл с девушкой, стыдливо попытался запихать под кровать костыли.

Соболева вцепилась мне в предплечье, стараясь сохранить натянутую улыбку, и посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Кто эти люди, и что мы здесь делаем?»

– Знакомьтесь, это Лена, моя ассистентка, – спокойно сообщил я, снимая сумку с плеча. – Она занимается в моей студии, так что ей можно доверять.

Девушка внезапно замерла. Её глаза широко распахнулись, губы едва заметно приоткрылись, но через секунду она взяла себя в руки и с серьёзным видом кивнула.

– Приятно познакомиться, – сказала Соболева.

Получилось настолько официально, что мне аж пришлось сделать вид, что ушёл мыть руки, попутно зарывая в себе назойливый смешок. Когда вернулся, Лена стояла у стены и задумчиво смотрела на меня, как вдруг в кармане зажужжал телефон, и от неё пришло сообщение.

«Почему я не удивлена⁈»

Я улыбнулся, убрал телефон в карман, а затем молча пожал плечами. Ну что, пора приступать!

Максим лёг на спину, а я свернул одно из полотенец в плотный валик и подложил ему под ахиллово сухожилие. Стопа слегка приподнялась над кроватью, позволяя свободно работать с суставом, а Лена тем временем устроилась у стены, изо всех сил изображая опытную ассистентку. Получалось у неё неплохо, если не считать слишком заинтересованного взгляда, которым она следила за каждым моим движением.

– Расслабь ногу, – попросил я Максима. – И постарайся не помогать мне мышцами, это лишнее. Я сам справлюсь.

Левой рукой зафиксировал нижнюю треть голени, а правой обхватил пятку. Сначала несколько раз мягко покачал стопу, определяя границу движения. Таранная кость всё ещё оставалась зажатой, а тыльное сгибание упиралось в плотный барьер.

– Глубокий вдох, – приказал я. – А теперь медленно выдыхай.

На выходе я плавно растянул по оси, одновременно направляя кость вперёд. Первый цикл практически ничего не изменил, но это было ожидаемо. Лишь после третьего, благодаря повышенной чувствительности, при пальпации ощутил ослабление тугого узла.

Максим настороженно приподнял голову.

– Думал, щёлкать будет громче.

Я улыбнулся.

– Видосиков в интернете насмотрелся?

Парень молча кивнул.

– Ага, я тоже так думала, когда впервые к нему пришла, – раздался за спиной голос Лены. – Что он похрустит косточками, и всё будет готово. Однако Алексей Николаевич работает не так, ты можешь ему доверять.

Мама Максима посмотрела на Соболеву, но ничего не сказала. Видимо, Максим успел провести с ней беседу и попросил не отрывать меня от дела. Что ж, репутация начинает работать на меня, это хорошо.

Я повторил движение ещё несколько раз, с каждым выдохом ощущая, как стопа постепенно уходила немного дальше. Не идеально, но разница с исходным состояние уже была ощутима, причём в прямом смысле этого слова.

Следующей стала малоберцовая кость. Я нашёл её головку чуть ниже коленного сустава и осторожно надавил большим пальцем, как Максим сразу дёрнул ногой.

– Сильно больно?

– Терпимо, – ответил парень, явно рисуясь перед Соболевой, которая, очевидно, ему весьма понравилась. – Просто неожиданно.

– Ну тогда старайся не двигаться. Мне пальцы ещё пригодятся.

Ритмичными движениями начал смещать голову вперёд и назад, постепенно растягивая окружающие связки. Вначале кость почти не поддавалась, словно её годами удерживали в неправильном положении. На очередном выдохе, поймав момент, я выполнил короткое вентральное смещение и почувствовал, как ткани, наконец, отпустили. Таким образом малоберцовая кость просто медленно вернулась туда, где должна была находиться, как только связки перестали тянуть её назад.

– Если почувствуешь тепло, не удивляйся, – вновь заговорила Лена. – Так и должно быть…

– Правда? – спросил Максим.

– Ничего в этом магического нет. Просто ткани начинают разогреваться, и усиливается кровоток, – поспешно ответил я, пока Лена не поставила меня в неудобную ситуацию.

На самом деле, тепло шло не только от силы трения. Даже без активации методики «Ускоренной регенерации соединительных тканей» Система всё равно едва заметно вмешивалась, позволяя завершить процессы немного быстрее, чем обычно.

Я перешёл к мышцам передней поверхности голени и сразу нашёл в коротких разгибателях несколько плотных и болезненных участков. Большим пальцем надавил на первый триггер и удержал давление на месте.

– Терпи, – холодным голосом произнёс, когда заметил, что Максим крепко сжал зубы.

– Всё нормально, – прошипел он.

– У меня точно так же было, – вновь вмешалась Соболева, которая окончательно вошла в роль. – И ничего, нормально.

К концу мануальной части стопа двигалась значительно свободнее. Пускай и при сравнении с левой, разница всё ещё была очевидна, но прежнего жёсткого ограничения больше не было. Значит, механика постепенно возвращалась.

На всякий случай, вызвал сетку интерфейса, наложил на проблемной место и потребовал отчёт.

«Остаточное воспаление капсулы голеностопного сустава.»

«Микроспайки связочного аппарата.»

«Вероятность повторного блока без дополнительного воздействия: 74%.»

Получалось, я руками освободил сустав, но ткани всё ещё помнили старую травму. Стоило Максиму снова начать неправильно нагружать ногу, и через несколько дней всё постепенно вернулось бы обратно.

Ну что же, раз с этим этапом покончено, пора воспользоваться УРС и закрепить результат изнутри.

Я вновь наложил виртуальную сетку на правый голеностоп и дождался, пока Система сама предложит альтернативный курс лечения.

«Ускоренная регенерации соединительной ткани.»

«Область воздействия: правый голеностопный сустав.»

«Стоимость активации: 20 очков.»

Хм… Двадцать? В принципе, цифра вполне приемлемая. Поэтому мысленно списал её со счёта, и перед глазами коротко мелькнуло окошко.

«Остаточный баланс: 86 очков.»

Я положил левую ладонь плашмя на наружную поверхность голеностопа, а правой накрыл её сверху.

– Сейчас просто полежи спокойно, – предупредил Максима. – Пускай ткани немного разогреются, но всё равно при этом не двигайся. У тебя будет усиливаться кровоток, и ткани начнут лучше реагировать на воздействие.

Парень молча кивнул, а затем перевёл взгляд на девушку.

– Ты ведь Лена Соболева, да? – внезапно спросил он, чем удивил нас обоих.

Она вопросительно посмотрела на меня и кивнула.

– Да, а откуда ты знаешь мою фамилию?

– Перед тем, как отправиться в Москву, я тщательно изучил кружок Алексея Николаевича. Там были все три девушки, и одну из них звали Лена. Ты ведь была первой, кто начал там заниматься?

Удивление с лица Лены пропало и сменилось на пренебрежение.

– Первым был тот, о ком не принято говорить вслух, но теперь я точно первая, так ведь, Алексей Николаевич?

Я улыбнулся, ощущая, как от моих ладоней расходится тепло.

– Ну, только тебе хватило храбрости стать моей ассистенткой, так что ответ очевиден.

Уголок губ Соболевой искривился в улыбке, а на правой щеке появилась едва заметная ямочка.

– А про нас уже в интернете пишут? – продолжила она расспрашивать Максима. – Только не говори, что там уже целый лор по СКД составили, да и как ты нас вообще нашёл? Погромист что ли какой-то?

Парень ухмыльнулся.

– Нет, обычный пловец… Ну, точнее сказать, был им.

– Да ладно? – вдруг оживилась Лена. – Я тоже плаванием занимаюсь. В женской сборной Москвы, а ты давно?

– С шести лет занимается, – внезапно прервала молчание мама Максима. – Кандидат в мастера спорта.

Парень метнул на неё короткий взгляд.

– Занимался… – поправил её сын.

– Пф… – Лена самодовольно фыркнула. – Ты, видимо, всё про нас уже успел выяснить, но ни черта не знаешь про самого Алексея Николаевича. Как, ты думаешь, мы с ним познакомились?

– О-о-о-о, – медленно протянул я и слегка улыбнулся. – Сейчас начнётся.

И, собственно, началось…

Соболева принялась рассказывать всё с самого начала до конца, не забыв при этом вставить историю о том, как мы подрабатывали под Новый год. Она поведала и о своей травме, и том, как ей ошибочно поставили астму. Более подробно остановилось на эмоциональном моменте переживаний и постепенно подходила к нашей встрече.

Всё время, пока Лена рассказывала, внимательно слушала не только мама. Глаза Максима наливались не только искрами надежды, что, возможно, и у него есть шанс, парень смотрел на неё так, будто это была первая девушка, которую он встретил в своей жизни.

Я коротко переглянулся между ними двумя и мысленно улыбнулся. Сначала Орехов, теперь Ковалёв… Обладала же Лена той самой непринужденной аурой соблазна, которая притягивала к ней всех подряд. Впрочем, что греха таить? Она на самом деле красивая девушка. Настоящий магнит для парней. Ещё и шебутная, активная, привлекающая внимание. Неудивительно, что он на неё запал.

Через некоторое время Система практически незаметно подключилась, и перед глазами возникло виртуальное изображение тканей. Красно-жёлтые участки воспаления окружали сустав плотным кольцом, а тонкие белёсые нити микроспаек стягивали связки между собой. С каждой секундой они становились мягче и растягивались, позволяя коллагеновым волокнам выстроиться вдоль естественных линий нагрузки.

Через повышенную чувствительность пальцев я буквально ощущал происходящее. Не регенерацию самих же клеток, нет, скорее, их общий отклик. Плотные участки постепенно становились податливыми, внутреннее напряжение уходило, а отёчная синовиальная оболочка медленно уменьшалась в объёме.

– Ну и представь, как я удивилась, когда выныриваю из воды и вижу своё время, – продолжила Лена, переходя к соревнованиям.

– Первое место? – широко распахнув глаза, спросил Максим. – После двух месяцев терапии?

– Не просто терапии, – повторила Соболева. – Я же тебе говорила, терапии по методике Смирнова. – Лена перевела на меня взгляд. – Она же так называется?

Я позволил себе легко улыбнуться.

– Не совсем, но ты близко.

«Воспаление капсулы снижено.»

«Микроспайки устранены на 87%.»

«Эластичность связочного аппарата восстановлена.»

«Риск повторного блока: 18%.»

– Так, хватит пока историй, – прервал я Лену, когда она рассказывала о слезах. – Максим, попробуй подвигать стопой.

Парень сначала осторожно потянул носок на себя, а затем отвёл в сторону. Движение получилось настолько неожиданно свободным, что парень замер и повторил ещё раз, уже с больше амплитудой.

– Не больно, – удивлённо произнёс он. – Так вообще бывает?

– Методика Смирнова! – горделиво заявила Лена, искоса посматривая на меня.

По глазам матери Максима было видно, что готовятся вопросы, но сейчас не время. Нельзя было давать им слишком долго размышлять над тем, что произошло, тем более, что впереди оставалась важная часть работы.

Я попросил парня лечь ровно и подвинуться ближе к краю кровати. Работа со стопой дала нужный результат, но если оставить перекошенный таз как есть, организм быстро вернёт привычную компенсацию и снова начнёт буквально скручивать правую ногу.

– На вдохе постарайся подтянуть бедро к груди, но не резко. Я буду удерживать.

Максим напрягся, преодолевая сопротивление моей ладони, и под пальцами тотчас обозначился плотный тяж подвздошно-поясничной мышцы.

– Держи, держи… Пять, четыре, три, два, один… Выдыхай! Всё, можешь полностью расслабиться.

Как только напряжение ушло, я мягко отвёл бедро, растягивая мышцу ровно до первого барьера. Повторил ещё два раза, и плотное напряжение в паховой области заметно уменьшилось. Даже без интерфейса я чувствовал, что подвздошно-поясничная наконец перестала постоянно тянуть таз вперёд.

– Теперь ложись на живот! – скомандовал я.

Лена помогла Максиму развернуться, придерживая травмированную ногу и, наконец, начала исполнять роль ассистентки, а не сказочника. Одну ладонь я положил на крестец, вторую переместил на подвздошную кость, а затем несколько раз мягко проверил пружинистость сочленения. Как и ожидалось, барьер никуда не делся.

– Глубокий вдох, и на выдохе расслабляй поясницу.

Я смог поймать нужный момент и коротко направил подвздошную кость вперёд, как из глубины таза донёсся негромкий щелчок.

Варвара ту же вздрогнула.

– Что это было?

– Сустав начал двигаться, – спокойно ответил я. – Ничего не сломалось, всё на месте, не переживайте.

Максим осторожно пошевелил тазом и задумался.

– Что, уже? Поясницу отпустило?

– Пока только справа, – ответил я. – Слева у тебя тоже всё успело зажаться из-за костылей. Теперь поворачивайся на бок и поднимай ногу вверх носком вперёд.

Первое движение получилось слабым. Максим пытался компенсировать за счёт поясницы, и таз сразу завалился назад.

– Не спеши, здесь главное не высота… Попробуй поднять сантиметров на десять и удерживай в таком положении.

Я положил пальцы на среднюю ягодичную, помогая ему почувствовать нужную мышцу. На втором повторении она включилась чуть увереннее, а затем и вовсе удерживалась без явного разворота корпуса.

После этого перешёл на левую сторону. Здесь боль почти отсутствовала, но сустав оказался ещё плотнее. Полгода асимметричной опоры не прошли зря. Пришлось согнуть левую ногу, попросить Максима слегка давить коленом против моей руки, а затем на выдохе добавил ротацию таза. После нескольких повторений крестцово-подвздошное сочленение наконец отпустило, и под ладонью исчезло былое сопротивление.

Правая и левая стороны почти выровнялись. Напряжение квадратной мышцы поясницы уменьшилось, корпус больше не выглядел закрученным вокруг собственной оси. Так что получается, механическая часть цепи была исправлена.

Вот только средняя ягодичная оставалась слишком слабой. Он же будет снова двигаться как раньше, и таз снова начнёт проваливаться. По сути, хватило бы одних упражнений, но результат пришлось бы ожидать неделями… А этого времени не было у нас обоих. Так что, видимо, придётся вновь обратиться к УРС и попросить немного ускорить процесс.

Интерфейс отозвался почти сразу, но на этот раз предложил не УРС, а другую функцию.

«Стимуляция нервно-мышечной активации.»

«Область воздействия: правая средняя ягодичная мышца.»

«Стоимость: 10 очков.»

«Остаточный баланс после активации 76 очков.»

В два раза меньше, чем за регенерацию, ну что же, жаловаться не буду.

– Ложись обратно на бок, – попросил я парня. – Лена, дай полотенце.

Соболева молча выполнила просьбу, а я сложил ткань в несколько слоёв и положил поверх правой ягодичной мышцы. Осталось только положить ладони и позволить процессу всё сделать за меня.

Интерфейс предупредил о возможных ощущениях, поэтому сразу поспешил озвучить их вслух.

– Если мышца начнёт покалывать или сокращаться сама, не пугайся, так и должно быть. Последствия воздействия.

– После того, что было со стопой, я уже ничему не удивлюсь, – ответил Максим.

Под пальцами возникло едва заметное дрожание, словно по поверхностям подушечек проходили слабые электрические импульсы. Мышца несколько раз коротко сократилась, расслабилась, а затем вновь пришла в движение.

Я заметил выражение лица парня.

– Нервные окончания реагируют на давление, – спокойно объяснил я, чувствуя, что хожу по грани. – Сейчас главное, чтобы мозг снова вспомнил, как правильно стоит включать эту мышцу.

Собственно, именно это и отличалось от обычной техники УРС. Система не восстанавливала повреждённую ткань и не делала Максима сильнее за несколько секунд. Она заново прокладывала потерявшуюся связь между нервной системой и средней ягодичной. Мышца у него и без того была развита, но тело давно перестало использовать её в нужный момент, перекладывая нагрузку на поясницу и крупные разгибатели.

Через несколько минут покалывание исчезло.

– Подними ногу ещё раз.

Максим выполнил движение, и прямая нога уверенно поднялась над кроватью.

Я убрал полотенце и попросил Максима расслабиться. Связь была восстановлена, теперь упражнения дадут результат значительно быстрее, а значит, оставался самый сложный и ответственный этап.

Работа с самим коленом…

Максим снова перелёг на спину, и я подложил ему валик под правое колено. Теперь, когда стопа двигалась свободнее, а таз перестал тянуть бедро в сторону, можно было занять и самим суставом. Обхватил голень обеими руками чуть ниже колена и несколько раз мягко потянул её вдоль оси. Сначала Максим инстинктивно напрягся, будто ожидал очередной волны боли, но затем сумел расслабиться.

– Увеличивается суставная щель и снижается давление на мениск, – спокойной объяснил отсутствие боли. – Только не думай, что раз стало легче, можно завтра бежать в бассейн.

– Да мне хотя бы до ванной без костылей дойти, – признался парень, заметив, что Лена стала больше заинтересована его коленом, чем им самим.

Надколенник вверх смещался неплохо, а вот движение внутрь упиралось в плотное сопротивление. Несколько минут ушло на медленные колебания вправо-влево и вверх-вниз. Постепенно ткани начали отпускать, а привычный хруст, возникавший почти при каждом сгибании, исчез.

– Лена, достань тейп и ножницы, – приказал я.

Соболева тут же полезла в сумку и спустя несколько секунд протянула мне рулон.

– Тебе синенький или розовенький? – спросила девушка, обращаясь к Максиму.

– А тебе какой больше нравится? – неуклюже спросил он.

Лена посмотрела на меня и протянула синий рулон. Эх… Ей, видимо, Максим не понравился. Жаль, а я уж надеялся, что она в него по уши втрескается и перестанет постоянно увиваться рядом.

Я отрезал две полоски и наложил их крест-накрест под надколенником. Пришлось обойтись без сильного натяжения, так как тейп должен был лишь слегка поддерживать сустав и напоминать телу о правильной траектории движения.

Механически колено теперь находилось в куда лучшем положении. Вот только внутри всё ещё сохранялись воспаление и сам частичный разрыв. Без вмешательства Системы на восстановление потребовалось бы месяцы, и даже тогда результат всё равно оставался неочевидным.

Интерфейс вспыхнул по велению мысли.

«Техника УРС. Область воздействия правый коленный сустав.»

«Основная цель: медиальный мениск, связочный аппарат, синовиальная оболочка.»

«Стоимость: 40 очков.»

«Остаточный баланс после: 36 очков.»

Итого лечение Ковалёва обойдётся мне в ровно в семь десятков. Можно было сэкономить десятку на средней ягодичной, но, с другой стороны, сделать всё и зажать крохи очков для последнего шага – было бы глупо. Остаётся лишь надеяться, что Система расщедрится на награду и позволит хотя бы возместить затраты.

Процесс затянулся настолько, что мама Максима незаметно перелегла на кровать и уснула. Соболевой наскучило рассказывать истории, и она уткнулась в телефон. Максим всё это время глядел в окно и, видимо, думал о том, получится ли у него вернуться в спорт. Парню предстоит ещё длинный путь восстановления, но, если всё пройдёт хорошо… Нет, сначала посмотрю на результаты.

Перед глазами возникло виртуальное изображение проблемной зоны. Тонкая продольная щель не исчезла мгновенно, но её края стали плотнее прилегать друг к другу. В повреждённой зоне начали формироваться новые коллагеновые волокна, пока ещё слабые и хаотичные, но уже способные удерживать ткань от дальнейшего расхождения.

Максим закрыл глаза и шумно выдохнул.

Процесс действительно затянулся ещё на полчаса, но когда перед глазами возникло окно, я довольно улыбнулся.

«Воспаление коленного сустава снижено на 60%.»

«Амплитуда сгибания: 110 градусов.»

«Стабильность медиального мениска повышена.»

«Прогноз полного заживления без оперативного вмешательства: 85%.»

«Условие: ограничение нагрузки и обязательное продолжение лечебной физкультуры.»

«Награда за первичную терапию восстановления атлета + 100 очков.»

Я медленно убрал ладони и несколько секунд просто сидел и смотрел на колено. Несмотря на то, что основную работу выполняла Система, концентрация выматывала так, что возникало ощущение, будто несколько часов подряд таскал железки. Да и я же не просто держал ладони, а всё же проводил полноценный сеанс работы, так что мышцы тоже забивались.

– Всё, – произнёс я на выдохе. – Осторожно садись.

Максим опёрся руками о кровать, поднял корпус и замер, прислушиваясь к колену. По его глазам было видно, что боль, которая ещё недавно сопровождала каждое его движение, улетучилась, а сам парень не мог понять, куда она делась.

– Попробуй встать, – сказал я, поднимаясь. – Только медленно и пока без костылей.

Максим просмотрел на меня так, будто я предложил ему прыгнуть в бассейн. Мама парня, которая едва успела приоткрыть глаза, не могла им поверить, когда он встал без помощи костылей и перенёс вес на правую ногу.

– Ну как? – спросил я.

Максим чуть согнул колено, снова выпрямил и удивлённо покачал головой.

– Не болит.

– Сделай шаг.

Он медленно выставил перед собой ногу вперёд, перенёс вес и подтянул левую. Походка парня оставалась осторожной, но прежнего перекоса и резкой хромоты больше не было.

Лена оторвалась от телефона и широко улыбнулась.

– Ну вот, а ты говорил, что уже не пловец. Месяц-другой поделаешь упражнения, которые тебе Алексей Николаевич назначит, а потом можешь смело в воду лезть. Только не дури и не нарушай. Самодисциплина – это главное!

Максим не ответил. Он смотрел на собственную ногу, будто не мог узнать её прежнюю, а затем поднял голову и посмотрел на меня.

– Полгода… Полгода и за один день…– прошептал он.

– Не за один день, Максим, – прервал я его. – Ты к этому дню и шёл эти полгода, но путь на этом не заканчивается. Как правильно сказала Лена, теперь придётся ещё некоторое время выполнять мои упражнения и не напрягать ногу сильнее этого. Через месяц сделаем контрольное МРТ и посмотрим, как будет чувствовать себя сустав. Возможно, придётся ещё продолжить.

Мама парня вытерла слёзы и бросилась обнимать сына. Я кивнул Лене, что это наш знак для того, чтобы оставить их вдвоём, но женщина решила иначе.

– Куда же вы идёте? – бросилась она за мной. – Вот просто так?

– Я устал, – ответил, нацепив дежурную улыбку. – Да и сделать больше ничего не смогу. Завтра ещё раз загляну и покажу упражнения, которые ему придётся выполнять.

– А как? Как же это всё произошло? – залепетала Варвара, пытаясь выудить из меня ответы. – Что мне говорить врачам? У этого же должно быть объяснение.

– Оно есть, – согласно кивнул я. – Это называется биомеханика. У Максима был целый перечень различных проблем, который цепочкой и привел к самой главной. Я устранил эти проблемы и освободил колено. Поэтому ему сейчас намного легче, но это всего лишь первый этап. Пожалуйста, поймите, что речь о выздоровлении ещё не идёт. Сейчас наступает самое сложное – восстановительный период. Я запустил процесс, а насколько он пройдёт хорошо – уже будет зависеть от вас.

Женщина некоторое время смотрела на меня, а затем крепко обняла и прошептала на ухо:

– Спасибо… Спасибо… И простите, что сомневалась в вас.

После чего она подбежала к сумочке, достала оттуда плотный конверт и протянула его мне.

– Вот, возьмите, пожалуйста. Я специально подготовила эти деньги. Прошу, не отказывайтесь.

– Ещё рано говорить о том, сработало или нет, – спокойно объяснил ей. – Нужно подождать месяц и сделать контрольное МРТ, только тогда можно будет говорить об оплате.

Она резко покачала головой.

– Возьмите и не переживайте, я давно подготовила эти деньги. У меня муж хорошо зарабатывает. Я же вижу, что вы уже помогли.

Признаться, мне всё ещё непривычно было получать плату за работу, но когда кончики пальцев ощутили толщину конверта, отказаться уже не мог. Мне же нужны деньги и на обучение, и на операцию отцу. Да и вообще, зря я что ли учился? Пора уже монетизировать свои умения.

– Спасибо, – сказал я. – Завтра забегу, проверю состояние и покажу упражнения. А сегодня отдыхайте и лучше никуда уже не ходите.

На этом мы попрощались и оставили их наедине. Лена всю дорогу до улицы загадочно молчала и к концу даже нахмурилась. Непривычно было видеть её в таком состоянии, поэтому, пока ничего не произошло, я остановил её у дверей и спросил:

– Что случилось?

Соболева подняла голову и с серьёзным выражением посмотрела мне в глаза.

– Ты только что изменил жизнь человека, поверь мне, я это знаю… А я требовала, чтобы ты всё бросил и пошёл со мной в кафешку. Это чистый эгоизм с моей стороны, прости меня…

Я улыбнулся.

– Жизнь – это не только перечень постоянной работы, Лена, – сказал я, поднимая кончиками пальцев её поникшую голову. – Есть у меня одна хорошая подруга, которая пыталась научить меня, что нужно иногда и развлекаться, – я посмотрел на конверт и убрал его в сумку. – Так что пошли, сегодня я угощаю!