Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Район, где жил Илья, был довольно неплох, по крайней мере, мест для утренних пробежек в нём было много, как и удобных дорожек. По возвращению меня встретила сонная морда Иезуита. Илья уже куда-то свалил, а кот традиционно занял половину дивана. В квартире было непривычно тихо, но это меня на самом деле не заботило. А вот что не давало нормально выспаться, так это мысль о том, что сегодня Аня должна была защищать диссертацию.

И вроде бы защищаться предстояло ей, но меня слегка потряхивало. Видимо, она чувствовала себя точно так же, когда мне приходилось выходить на подиум конференции и вещать перед группой учёных мужей. Правда, в Ане я был уверен на все сто процентов, что нельзя сказать о самой девушке.

За ночь мне пришло около десятка сообщений от простого «Спишь?» до «Кажется, я всё забыла». Пришлось успокаивать её и болтать чуть ли не половину ночи, но, в конечном счёте, мы оба уснули. Правда, в разных кроватях.

Я наложил еды Иезуиту, на кухне быстро сделал себе омлет, поставил чайник и за завтраком открыл ноутбук. Первым делом я выработал в себе привычку сначала посещать страничку на Авито. Просмотры объявления продолжали расти, а входящие пополнились несколькими сообщениями. Быстро ответил на них, записал в календарь два новых визита на массаж и открыл новую вкладку.

«Аренда квартир. Москва.»

Хоромы Мельникова были прекрасны всем, и я даже уже начал привыкать спать под мурлыканье Иезуита, но с этим пора было заканчивать. Собственное жильё, пускай и съёмное – это не только привелегия ходить дома в трусах, но и возможность более частых встреч с Аней, без подглядывания на часы. Да и к тому же Илья предложил мне перекантоваться несколько дней, а не переезжать к нему на постоянку. Так что я и без того довольно задержался.

Перед глазами появилось несколько вариантов. Не то чтобы в Москве были проблемы со съёмным жильём, как раз наоборот. В «Нерезиновую» тянулись люди со всей страны и из-за её пределов, поэтому чего-чего, а доступных квартир хватало. Вопрос оставался исключительно в цене.

Я открыл первый вариант и увидел неплохую однушку возле ВДНХ за тридцать тысяч. В Марьино примерно такая же уже стоила двадцать семь, а у метро Бабушкинская уже двадцать восемь. Конечно, лично мне бы лучше всего подошёл вариант в Мытищах. Во-первых, я уже здесь жил в квартире подруги Ани, а во-вторых, офис недалеко. Как минимум, тратил бы меньше времени и денег на проезд.

Вот только получалось, что если сложить аренду в бизнес-центре, еду, транспорт, помощь родителям и остальные расходы, получалось, что для более-менее нормальной жизни мне нужно стабильно зарабатывать хорошо бы семьдесят тысяч в месяц.

Семьдесят тысяч… Почти весь мой долг Бауманке.

К слову, о нём. Нужно ещё не забывать, что Михаил Борисович весьма щедро помог выработать план выплат, в ходе которого обязан заносить в кассу каждый месяц по четыре тысячи. Итого разобраться с долгом у меня выйдет ориентировочно через восемнадцать месяцев, или полтора года.

С этой мыслью я посмотрел по сторонам и подумал, что, а может, ну его к чёрту? Поживу ещё у Мельникова с месяцок, он вроде пока не против. Правда, возникший перед глазами образ бегающей по квартире Ани в нижнем белье, а то и без, заставил резко сменить настрой и начать думать о том, как зарабатывать больше.

Значит, семьдесят тысяч… В идеале, семьдесят пять. Полгода назад бы сказал, что это нереально, но учитывая, что в последнее время я постепенно нарабатывал репутацию, а Илья всё больше подсылал богатых клиентов – то сумма на самом деле довольно подъёмная. Нужно только убедиться, что она не станет падать ниже порога в семьдесят тысяч, ну или семидесяти пяти. А лучше вообще восемьдесят!

– Значит, закатаем рукава и будем вкалывать! – сказал я во весь голос, адресовав это коту.

Иезуит лениво повёл пушистым ухом и продолжил спать.

Я закрыл ноутбук и посмотрел на часы. До защиты оставалось чуть больше двух часов, а значит, пора собираться. Я сходил в душ, побрился и достал костюм, который предусмотрительно приготовил ещё вчера. Тёмные брюки, белая рубашка и пиджак. Галстук, подаренный Аней, пришлось перевязывать дважды, но в итоге всё равно справился.

Кот всё это время наблюдал с дивана и буквально оценивал меня своим медным взглядом. Перед выходом ещё раз проверил карманы. Телефон, бумажник, ключи, старые часы… Вроде похож на человека, причём даже вполне приличного.

За окном Москва встретила меня серым мартовским утром. Снег вдоль дорог уже превратился в грязные островки, по которым прыгали дети в резиновых сапогах, а возле метро появились бабушки с огромными вёдрами тюльпанов по завышенной цене. Почему завышенной? Потому что сегодня был четверг… Четверг седьмого марта.

Я спустился в метро и всю дорогу ловил себя на мысли, что постоянно думаю о деньгах, причём о суммах куда более отличных от нуля. Не сто рублей на пельмешки и ещё полтинник на майонез, а о том, куда вложить дополнительную тысячу, как бы найти ещё клиентов и перевести их в рабочие часы, да и в целом… После того, как за один сеанс зарабатывал с богатых клиентов по десять тысяч рублей, возвращаться к дошираку было как-то обидно.

К счастью, этого и не требовалось.

Для Ани на праздник у меня уже был готов подарок. И если на Новый год я обошёлся балетками за три тысячи рублей, то теперь её ждало нечто большее. Особенно учитывая, что праздник совпал с днём защиты диссертации, так что придётся поздравлять вдвойне.

Когда вышел из метро, и показался знакомый корпус ГОЦЛИФКа, я посмотрел на часы. До начала оставалось сорок минут.

– Аня – кандидат наук, – тихо сказал я самому себе, понимая, что эта мысль как-то не укладывалась в голове.

Да, видимо, придётся смириться с новой реальностью. Так что, когда подошёл к главному входу ГЦОЛИФКа, времени оставалось предостаточно. Внутри уже было людно, а возле лестницы стояла Аня. Одета она была в тёмный классический костюм с длинной юбкой-карандаш и держала пачку листов тоненькими аккуратными пальцами.

– Ну что, теперь мы поменялись местами? – спросил с улыбкой я. – Хочешь, могу галстук повязать?

Аня резко обернулась, но её улыбка тут же омрачилась. Девушка схватила меня под руку и отвела в сторону, оглядываясь по сторонам.

– Лёша, уведи меня отсюда, быстро! – прошептала она.

Вот это неожиданно и, более того, совсем непохоже на неё.

– Ты его это, Воронцова? – спросил я, едва успевая за ней.

Пускай она и передвигалась на высоких каблуках, ей удавалось развить довольно быстрый шаг, привлекая тем самым внимание к себе.

– А вдруг я всё забуду? – спросил она.

– Не забудешь.

– А вдруг из памяти вылетит?

– Не вылетит.

– А если мне зададут вопрос, а я не буду знать ответа?

– Ну, это вообще что-то из научной фантастики, – улыбнулся я. – Ань, помнишь, что ты мне говорила накануне моей конференции?

Воронцова едва заметно покраснела.

– Накануне вечером или на следующий день? Потому что в разные моменты на мне было разное количество одежды, так что я могла сказать всё что угодно.

Я улыбнулся.

– Что не переживают только глупцы, и раз ты нервничаешь, значит, тебе не всё равно. Главное помни, что все пришли послушать тебя, и ты стоишь выше них, а значит, с сугубо поведенческой точки зрения – ты выше статусом.

– Эти бредни здесь не сработают, – ухмыльнулась Аня, всё ещё не отпуская мою руку.

– А ты попробуй, сразу узнаешь. Мне вот помогло.

Она посмотрела мне в глаза и мило улыбнулась. Вроде, кризис миновал.

Зал оказался куда торжественнее обычных университетских аудиторий. Высокий потолок, тяжелая стараясь мебель и длинный стол, за которым постепенно собирались члены диссертационного совета. Я на мгновение пересёкся с парочкой знакомый лиц, чьи визитки брал ещё на конференции, и поздоровался кивком.

В первом ряду постепенно занимали свои места серьёзные люди. Седой профессор был специалистом по биомеханике, причём этот был тот самый, что сидел на моём докладе и приезжал читать лекции в Иркутск. Рядом устроилась женщина в годах, занимавшаяся лечебной физкультурой и реабилитацией.

В общем, всё было готово к началу. Так что я занял свое место в самом конце, где меня будет хорошо видно, и настроился слушать. Однако самое приятное было то, что её работа полностью зависела от моей, ведь то, что Аня сейчас собирается рассказать приёмной комиссии, будет как раз о моих результатах в СКД. Так что мне чертовски грело душу, что удалось в своё время приложить руку к её работе.

Когда председатель совета объявил начало заседания, в зале стало заметно тише. Аня поднялась к кафедре, подключила презентацию и первые несколько секунд выглядела так, будто вот-вот забудет собственное имя. Правда, в момент, когда появился первый слайд, она глубоко вдохнула, и всё изменилось.

– Уважаемый председатель, уважаемые члены диссертационного совета, коллеги…

Голос девушки одномоментно стал ровным и уверенным, исчезло сковывающее её напряжение в плечах, перестали дрожать пальцы, которыми она ещё недавно сжимала мои руки в коридоре, и передо мной стояла уже не перепуганная девушка, а Анна Воронцова, которая последние несколько лет своей жизни готовилась к этому моменту. К моменту своей славы.

Она начала с общей проблемы студентов технических вузов: много часов за партами, потом компьютеры, мало нормативного движения, а физкультура зачастую сводится к тому, чтобы отбегать положенные нормативы и забыть о ней до следующей пары.

На экране сменились фотографии тестирования.

– В ходе исследования проводилась оценка функционального состояния опорно-двигательного аппарата, постурологический анализ, плантография, а также видеоанализ двигательных паттернов…

Я слушал и невольно улыбался. Вон Воробьёв стоит боком перед камерой, Колесникова выполняет приседания, Оля, Дима. На следующей слайде даже мелькнула Лена. Когда-то это были просто ребята, которые приходили ко мне после пар в Бауманке, теперь они же красовались на диаграммах кандидатской диссертации.

Были, конечно, ещё и другие студенты, ведь не только на моей работе она основывалась и диссертацию писала до того, как мы познакомились, но, как бы то ни было, особое внимание Аня всё равно уделила программе СКД.

Показывала изменения показателей до начала занятия и спустя несколько месяцев. Сравнивала основные групп, рассказывала про упражнения на стабилизацию, а также коррекцию двигательных паттернов и постепенное изменение нагрузки.

После длительного рассказа, который пролетел незаметно, первым поднял руку тот самый седой профессор.

– Анна Сергеевна, скажите, пожалуйста, каким образом вы оценивали статистическую достоверность полученных различий?

Аня даже не моргнула.

– Для количественных показателей приводилась предварительная проверка распределения. В зависимости от результатов применялись параметрические либо непараметрические критерии. Статистически значимыми считали различия при P между ноль целых пяти сотых…

Даже пошли цифры, выборки и какие-то коэффициенты. Профессор несколько раз кивнул и что-то записал.

– Каким образом исключалась погрешность, связанная с положением камеры?

– Перед каждой серией проводилась калибровка пространства, – ответила Аня. – Камеры устанавливались относительно фиксированных ориентиров, а анализ выполнялся при одинаковых условиях съёмки.

На экране появился один из технических слайдов, в котором я честно пытался разобраться, но потом плюнул и понял, что лучше послушаю, что скажет Воронцова.

– Хорошо, а теперь главный вопрос. Что из вашей работы можно использовать непосредственно на практике? Не в лаборатории, а в обычном техническом университете?

И вот здесь Аня улыбнулась, а вместе с ней и я.

– Собственно, именно с этого начиналась моя работа.

Она переключила слайд, и на экране появилась фотография нашего зала в Бауманке.

– Разработанный комплекс уже прошёл практическую апробацию на базе студенческого кружка «Студия коррекция движений МГТУ имени Баумана». Для его применения не требуется сложного дорогостоящего оборудования. После первичного функционального тестирования программа может быть адаптирована под обычные занятия физической культурой в техническом вузе.

Я откинулся на спинку стула. А вот и моя минута славы. Моя студия коррекции движений.

Аня спокойно отвечала ещё минут двадцать. Где-то спорила, где-то соглашалась с замечаниями, да и в целом можно было сказать, что чувствовала она себя как рыба в воде. А ведь этой ночью она названивала мне и буквально тряслась от одной мысли о публичном выступлении.

В какой-то момент я поймал взгляд её научного руководителя, и тот едва заметно улыбнулся. Похоже, он уже понял, чем всё это закончится, а затем настала пора закругляться.

– Благодарю вас, Анна Сергеевна. Если больше вопросов нет, предлагаю перейти к обсуждению и подготовке к голосованию.

Минуты ожидания внезапно потянулись куда медленнее самого доклада. Члены совета переговаривались между собой, а Аня сидела рядом с научным руководителем и делала вид, что совершенно спокойна. Получалось откровенно плохо, так как она уже третий раз брала ручку в руки, а затем клала её обратно.

Наконец председатель снова занял своё место и попросил всех рассаживаться.

– По результатам тайного голосования диссертационный совет принял решение присудить Воронцовой Анне Сергеевне учётную степень кандидата биологических наук. Единогласно.

На несколько секунд Аня просто застыла, а затем из транса её вырвали аплодисменты, прокатившиеся по залу. Я встал и присоединился к остальным. Воронцова стояла возле кафедры с какими-то листами в руках, улыбалась и одновременно пыталась не расплакаться.

Защитилась…

Когда к ней начали подходить члены совета, я быстро выше в коридор и забрал оставленный там букет. Огромный, из белых и бордовых роз, который пришлось заказывать заранее, чтобы избежать праздничных цен.

– Поздравляю, кандидат наук, – произнёс я, протягивая ей букет.

Она посмотрела сначала на букет, потом на меня и неожиданно крепко обняла.

– Даже не верится, – пробормотала она мне куда-то в плечо.

– А мне даже вполне, – ответил я. – Ни капли в тебе не сомневался.

– А я всё равно переживала.

Аня засмеялась сквозь слёзы и тут же была перехвачена очередной группой поздравляющих, и началась настоящая круговерть.

Научный руководитель принялся её обнимать. Седой профессор пожал руку и отдельно отметил практическую часть работы. Женщина из ЛФК что-то долго рассказывала о возможном продолжении исследований. Аспиранты окружили Воронцову плотным кольцом, и кто-то даже притащил шампанское, хотя открывать его в аудитории всё же не решились.

Я достал телефон и сделал несколько фотографий. Телефон у меня был достаточно старенький, но в целом получилось довольно неплохо. Первые три вышли так себе, то Аня моргала, то кто-то прошёл перед объективом, а последнюю вообще смазало. Четвёртую я, правда, решил оставить. На ней Аня стояла с огромным букетом, волосы немного растрепались, и глаза покраснели, зато улыбалась она так, как я её редко видел.

Так что получается, что не только я один шагнул на ступень выше за этот месяц, и осталось теперь только всё отпраздновать.

– Спасибо, спасибо, – продолжала благодарить Аня и даже не заметила, как я подошёл.

– Думаю, время для поздравлений ещё будет, – сказал я, хватая девушку за руку.

Аня опустила глаза и недоумевающе посмотрела на меня.

– Что, куда ты меня тащишь? – спросила она, особо не сопротивляясь.

– Наслаждайся, Воронцова, – уже в спину произнёс председатель. – И с наступающим праздником.

Когда она спешно со всеми попрощалась, и мы вышли из кабинета, Аня продолжала быстро перебирать ногами, пытаясь поспеть за мной.

– Лёша, да куда ты меня тянешь? – спросила она возле дверей на улицу.

– Это сюрприз, – ответил я и помог ей надеть пальто. – Скоро всё узнаешь.

На улице она ещё несколько раз пыталась выведать, куда мы идём, но я стойко держал оборону. В итоге пришлось поймать машину и назвать адрес водителю так тихо, чтобы Воронцова не услышала. Правда, она всё равно в этот момент, пытаясь не уронить букет, разговаривала по телефону с мамой и сказала, что заедет в ближайшее время.

Не заедет…

Водитель остановил машину возле небольшой гостинцы «Марко Поло Пресня», и тогда она всё поняла.

– Лёш… – обратилась ко мне Аня. – Это же дорого.

– Отказы не принимаются, – уверенно заявил, расплатился за проезд, а затем открыл дверь Ане.

На стойке регистрации всё оказалось подготовлено заранее. Я забрал ключ, и спустя несколько минут мы поднялись на седьмой этаж. Номер оказался даже лучше, чем на фотографиях. Большая кровать, широкое окно с видом на мартовскую Москву, светлая ванная, а на маленьком столике уже стояла ваза и заказанная ранее корзинка с фруктами.

Цветам же не суждено было оказаться в ней, по крайней мере, не сейчас. Аня швырнула букет в сторону, распахнула пальто и буквально набросилась на меня. Вместе с букетом прочь полетел и пиджак, рубашка, штаны, а затем и всё остальное. Я подхватил Аню двумя руками и забросил на кровать, ощущая теплоту её тела.

И время буквально полетело вскачь, словно на ускоренной перемотке.

Нам не было дело до разговоров, обсуждения научных докладов и прочего. На дворе всё ещё стоял день, но мы даже не заметили, как солнце постепенно начало заходить за горизонт. А когда окончательно стемнело, Аня лежала рядом, завернувшись в одеяло и пыталась отдышаться. Волосы давно выбились из причёски, макияж был частично стёрт, а от серьёзной девушки на докладе перед комиссией не осталось и следа.

– Теперь я есть хочу, – сказала она, полностью лишенная сил.

– Пельмешки с мазиком? – спросил я, за что сразу получил легкий шлепок по груди.

Я рассмеялся, потянулся за телефоном, и уже через десять минут мы лежали и пили шампанское, закусывая фруктами, пролистывая фотографии с защиты.

– Вот это ужасная, удали! А вот эту оставь, я на ней красивая.

Не успела Аня и охнуть, как я задрал одеяло, посмотрел на обнаженное тело девушки и улыбнулся.

– Так ты намного красивее.

– Боюсь, если бы я пришла в чём мать родила, – улыбнулась Аня, – мне бы кандидатскую степень не дали.

– Думаешь? Материал вполне мощный был, тем более, что построен он на моей работе, а вот профессор…

– Что профессор? – подняла голову Аня, закидывая в рот клубнику.

Я сделал глоток шампанского и поставил бокал на прикроватный столик.

– Да он на тебя всю защиту смотрел, как удав на кролика!

Аня вновь шлёпнула меня по груди, а потом с коротким «Подожди» выпрыгнула из постели и побежала через номер за собственным телефоном, лежавшем на полу в сумочке. Я проводил её взглядом и вновь поймал себя на мысли, что неплохо бы видеть её такой каждый день.

– Ну и чего ты пялишься? – улыбнулась она, развернувшись.

– Никогда ещё в жизни не видел кандидатов наук в подобном разрезе.

– Это ещё в каком? – игриво спросила Аня и прищурилась.

Я потянул вперёд, затянул девушку в кровать и приготовился к следующему заходу, как вдруг она посмотрела мне в глаза.

– Странно всё это.

– Ну хочешь, можем…

– Да я не про это! – внезапно омрачилась Аня и, положив меня на спину, уселась сверху. – Я столько лет шла к этой защите, а теперь она закончилась. И как будто завтра придётся проснуться и придумать новую цель для существования.

Довольно резкая смена настроения застала меня врасплох, но я всё же нашёл, что сказать.

– Ну, знаешь, одна из таких жирных причин смотрит сейчас на тебя.

Аня улыбнулась и подняла мою голову чуть выше.

– Может, хоть на мгновение будешь смотреть мне в глаза?

Я покачал головой.

– Да, извини, о чём ты там говорила?

Воронцова перелегла на бок и устроилась у меня на груди.

– Я серьёзно, Лёш… Помнишь наш разговор тогда в кафе? В Чебуречной. Наверное, я хочу продолжать тему студенческого здоровья. Не просто написать статью и забыть, а расширить выборку, подключить другие университеты и посмотреть, как меняются показатели за несколько лет.

– Доцент Воронцова? – задумчиво спросил я. – Звучит гордо.

Она толкнула меня плечом.

– А ты? Раз уж ты теперь частный предприниматель, а не физрук и не связан кафедрой. Чем ты хочешь заняться?

– Развивать практику. Набрать постоянных клиентов, может, потом помещение побольше снять, а если всё пойдёт в гору, рано или поздно открыть собственный центр.

– Центр спортивного и физического воспитания и реабилитации имени Смирнова?

– Слишком длинное название, – поморщился я.

– Смирновка? – хихикнула Аня.

– Так только если деревню называть или сорт водки, – хмыкнул в ответ. – Ничего, времени ещё достаточно подумать над названием.

Самое забавное, что раньше такие разговоры воспринимались исключительно как фантазии, а теперь… Теперь, когда Аня стала кандидатом наук, а я подходил всё ближе к собственному патенту о переподготовке, всё действительно могло стать реальностью. Аня будет вести научную работу, в то время как я смогу внедрять свою методику в реабилитацию и подготовку спортсменов, попутно расширяя бизнес.

И всё это меня наводило на одну и ту же мысль, что больше нельзя отступать назад!

– Эх, вот бы так каждый день, – прижавшись ко мне промурлыкала Аня.

– Как?

– Просыпаться вместе, заниматься любовью, своими делами, а вечером возвращаться к друг другу и…

– Снова занятия любовью? – хмыкнул я.

– Не смотреть постоянно на часы и не думать, кому куда ехать, – закончила Аня, прижимаясь ещё сильнее.

Я несколько секунд промолчал, а затем потянулся к телефону. Видимо, иногда нужно отбросить страхи и просто делать то, что нужно. Семьдесят пять тысяч в месяц? Плевать, найду клиентов, тем более знакомства ширятся, вон, даже Бугаев обещал ко мне направлять людей со спортзала. Потяну.

– Что ты делаешь? – вдруг спросила она, когда мне пришлось слегка приподняться.

– Исполняю мечты, – коротко ответил и открыл сохранённое объявление.

Аня посмотрела на экран и широко распахнула глаза от удивления.

– Ты серьёзно?

– А зачем оставлять всё на уровне мечтаний? – спросил я, показывая ей фотографии квартиры.

– Значит, ты и правда серьёзно.

– Я всё равно загостился у Мельникова, да и раз дела начинают идти в гору, пора бы уже обзавестись собственным жильём. Завтра восьмое число, а дальше выходные, так что можем утром поехать и посмотреть несколько вариантов. Обещаю, что позволю выбрать тебе.

Вдруг на лице Ани появилась совершенно другая улыбка, и девушка меня крепко поцеловала. И именно в этот момент для меня дошло, что ещё утром думал о том, где буду жить в будущем, но на деле оказалось, что речь шла о том, где будем жить мы.