Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Когда я вошёл в терминал Шереметьево, за панорамными окнами уже стемнело, и на столицу опустился вечер. На лётных полях мигали сигнальные огни, а вдалеке медленно выезжали и садились на посадочную полосу самолёты.

Ехать в аэропорт после работы хотелось в последнюю очередь, но я решил, что если встречу их лично, то, возможно, произведу лучшее впечатление. К тому же, у меня будет достаточно времени понаблюдать за тем, как Максим двигается, а не просто сидит на стуле гостиницы, номер в которой они сняли недалеко от Бауманки.

Встречающих рейс из Саратова было не так много, поэтому даже если не узнаю их в толпе, по крайней мере, они смогут опознать меня в лицо. Вокруг правда, уже, столпились многочисленные таксисты, от которых одновременно пахло табаком и дешёвым одеколоном, а несколько людей даже подняли таблички с именами.

Самолёт из Саратова приземлился почти без задержки, и уже через несколько минут через раздвижные двери потянулись пассажиры с чемоданами и пакетами, а затем в проёме показалась высокая сутулая фигура.

Максима можно было узнать сразу. Он единственный передвигался на костылях и практически не наступал на правую ногу. Колено оставалось слегка согнутым, а при каждом толчке парень до белых костяшек цеплялся за дерево. Несмотря на широкие плечи и развитую мускулатуру, в таком виде он всё равно мало был похож на спортсмена. Тем более, что бледное лицо и тёмные круги под глазами прибавляли ему с лихвой лет пять, если не больше. Мало спит? Не высыпается?

Следом за ним шла невысокая женщина в чистом тёмном пальто. Одной рукой она катила за собой чемодан, второй придерживала дорожную сумку, постоянно поглядывая на сына.

Я убрал телефон в карман и направился к ним.

– Как добрались? – спросил я, натягивая дежурную улыбку.

Парень поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

– Алексей Николаевич?

– А мы не ожидали вас здесь увидеть, – не менее ошарашено поздоровалась женщина. – Здравствуйте, это мы разговаривали по видео. Я Варвара, мама Максима. Спасибо огромное, что приехали встретить, но бога ради, не стоило так себя утруждать. Мы бы сами добрались.

– Я прекрасно знаю, как на людей действует Москва, – признался я. – И здесь довольно легко заблудиться. А с ногой Максима так лучше вообще не стоит гулять.

Парень ничего не сказал, но уголок его рта едва заметно дрогнул.

Я забрал у женщины сумку и чемодан, а затем кивнул на костыли.

– Давай не спеша, пол здесь скользкий, да и времени у нас вагон.

До станции аэроэкспресса добрались не спеша. Всю дорогу Варвара расспрашивала меня о том, кто этот загадочный человек, с кем они должны встретиться и не отвлекает ли меня от работы. Максим же старался не показывать, насколько тяжело ему давалось каждое движение, однако при очередном толчке на лице появлялась короткая болезненная гримаса. Несколько раз он отказывался от помощи матери, но когда пришлось преодолевать небольшой подъём, всё же позволил мне придержать себя за локоть.

В итоге в вагоне мы заняли места у двери. Народу вечером было немного, поэтому Максим смог вытянуть травмированную ногу в проход и поставить костыли рядом. Его мать несколько раз пыталась с ним завести разговор, но быстро поняла, что сыну сейчас не до бесед. Парень демонстративно отвернулся и всю дорогу задумчиво смотрел в окно.

Положение его тела помогло мне открыто прочитать компенсацию и заметить перекошенный таз. К этому стоило добавить опущенное правое плечо и слегка развёрнутый влево корпус. Когда поезд качнуло, он инстинктивно напряг левую руку, удерживая себя за край сиденья. И именно в этот момент перед глазами вспыхнуло полупрозрачное синее окно.

«Хроническая компенсация.»

«Гипертонус квадратной мышцы поясницы справа.»

«Перегрузка широчайшей мышцы слева.»

«Перекос таза. Предварительно: передняя ротация правой подвздошной кости.»

Ничего нового по сравнению с дистанционным анализом пока не обнаружил, но и осмотр был поверхностным. Система подтверждала, что модель была выстроена правильно, но из-за погрешности диагноза по видео некоторые показатели заметно отличались. Проще говоря, травмированное колено действительно являлось лишь частью куда более длинной цепи.

Максим заметил, что я на него смотрю.

– Что? – спросил он, явно устав после перелёта.

– Ничего, – спокойно ответил я. – На видео ты ходил без костылей, по крайней мере, я их не видел.

Парень посмотрел на подпорки.

– Дома можно и без них, а вот на длинные дистанции… В общем, слишком медленно хожу.

Он снова отвернулся к тёмному окну, в котором отражалось его собственное лицо, на котором я увидел одновременно нечеловеческое раздражение и отчаяние. И его можно понять. В таком возрасте получить травму, которая ставит крест на спорте.

Гостиницу Ковалёвы выбирали сами. Не роскошную, но вполне приличную, десять минут пешком от станции «Бауманская.» Внутри было довольно чисто, просторный холл, ковровая дорожка, мягкие кресла и приятная девушка за стойкой регистрации. Судя по всему, с деньгами у семьи действительно всё в порядке, так как Варвара несколько раз упоминала мужа, который не смог приехать из-за какой-то бизнес-командировки. А вот они буквально сорвались за сутки, погнавшись лишь за тенью надежды. Видимо, отчаялись.

Оказавшись в номере, женщина закрутила головой, будто ожидала внутри увидеть седовласого доктора с лечебным молотком наизготовку. Естественно, его там не оказалось, зато сама комната выглядела довольно удобной. Две односпальных кровати, просторная ванная, полотенца, горячая вода… В общем, всё, чтобы мне потребовалось для первичного осмотра.

– Так, – произнёс я, поставив сумку на кровать. – Сегодня тогда отдыхайте, а завтра посмотрим в чём проблема.

Мама Максима обернулась и, приподняв брови, посмотрела на меня.

– Да мы не особо устали, Алексей Николаевич, – сказала она. – Лететь всего полтора часа. Если доктор сегодня не может, то скажите хотя бы, куда нам завтра ехать, чтобы вас больше не дёргать, и как этого человека зовут. А то я даже его имени не знаю.

Ладно, надо прекращать всё эти кошки-мышки, а то она по-прежнему думает, что я собираюсь свести их с каким-нибудь профессором.

– Коленом Максима буду заниматься я, – уверенным голосом ответил и добавил. – У меня есть опыт в подобных делах.

Варвава осмотрела меня с ног до головы, будто я стоял перед ней в драной одежде, а пахло от меня как от городских безумных.

– Вы, Алексей Николаевич? – спросила женщина практически шёпотом, а затем вдруг поняла, что прозвучало это не совсем красиво. – То есть, не поймите меня неправильно, мы ожидали, что Максимом будет заниматься человек… Скажем так, с более богатым опытом. Вы точно уверены, что у вас нет знакомых, кто бы мог взглянуть на его колено? Мы ведь с самого Саратова летели. Мне пришлось на работе взять несколько отгулов.

Ох, и пройдёт же ещё прилично времени, прежде чем фамилия Смирнов будет звучать достаточно громко и перебивать мой внешний вид. Так что винить Ковалёву за подобный вывод не мог, как и всех тех, кто недооценивал меня раньше из-за моей юности.

– Я бы не стал вас приглашать в Москву, – после короткой паузы начал я, – если бы не сомневался в собственных умениях. Не так давно мне приходилось работать с одной подопечной, у которой были проблемы с коленом.

– Такие же, как у Максима? – уже не так скептически спросила она.

Я покачал головой.

– У Максима случай сложнее, но у неё тоже был затронут мениск.

– Ну не знаю, – медленно протянула она, поглядывая на меня. – Если…

– Мам… – вдруг вмешался сам Максим, усаживаясь на кровать. – Мы что, просто так летели? Дай человеку попробовать.

Женщина посмотрела на сына, и на её губах заиграла лёгкая улыбка.

– Ты прав, – кивнула она. – Конечно, прав. Алексей Николаевич, извините меня и мой скептицизм… Просто мы обошли уже столько специалистов, и все как один говорят, что спорт придётся бросать. Так что когда вы сказали, что есть шанс… Я ожидала увидеть человека, который…

– Который лет на тридцать старше меня? – коротко спросил. – Я прекрасно понимаю, только поймите и вы. Я не давал вам никаких обещаний относительно возвращения в спорт, и у меня действительно есть знакомые, которые могут заинтересоваться вашим случаем, поэтому давайте так. Я проведу первоначальный осмотр, гляну, что да как, а там уже будем решать, согласны?

Обнадёженная женщина кивнула.

– Конечно, – сказала она, а затем удивлённо переспросила. – Что? Сегодня? Вы же хотели уходить.

Я взглянул на часы и понял, что интерес, вызванный случаем Максима, явно не даст мне заснуть в ближайшие два часа, поэтому можно заняться и сразу.

– Ну раз вы не устали, то давайте закроем этот вопрос. Сейчас, только схожу за сумкой с кое-какими вещами и вернусь. Вы пока тут располагайтесь.

Быстро сбегал до общаги, схватил спортивную сумку со всем, что может понадобиться, и вернулся. Раз Система среагировала на Максима, возможно, получится применить метод УРС и разделаться со львиной долей проблемы уже сегодня. Вот только не стоит это преподносить как чудесное исцеление, и лучше довести его до такого уровня, откуда парень уже сам, без операции, сможет вернуться в спорт через упражнения.

Правда, для этого сначала стоило провести обследование…

Когда вернулся в гостиницу, Максим сидел на краю кровати в спортивных домашних шортах, вытянув правую ногу перед собой. Варвара предусмотрительно убрала вещи со второй кровати и освободила тумбочку для моих принадлежностей. Я же разложил чистое полотенце, поставил рядом небольшую бутылку масла и направил настольную лампу так, чтобы свет падал прямо на колено.

– Начнём не с него, – предупредил я, заметив, куда смотрит Максим.

– Но проблема же в колене, – раздался за спиной голос матери.

Я растёр руки, попутно вызывая интерфейс.

– Про колено мне уже всё известно. К тому же, вы сами говорили, что десятки специалистов исследовали его вдоль и поперёк. Так что вряд ли смогу найти там что-то новое в гостиничном номере.

Женщина скептически кивнула, но спорить не стала. Я попросил Максима встать и для начала просто постоять без костылей, придерживаясь рукой за спинку стула. На левую ногу он опирался уверенно, но правой же едва касался поверхности пола. Даже при таком осмотре в глаза бросался перекос таза. Всё то же самое, что заметил ещё в вагоне аэроэкспресса.

– Ага, – согласно кивнул я. – Теперь осторожно перенеси немного веса вправо.

Максим послушался, вот только стоило пятке едва коснуться пола, как парень искривился в гримасе боли.

– Где именно? – спросил я.

– Где-то внутри, – ответил он, крепче сжимая пальцы руки. – Глубоко под коленом.

– Хорошо, не будем тебя пока мучить. Ложись на спину, посмотрим, что можно сделать.

Начал я с голеностопа. Обхватил пятку одной рукой, второй зафиксировал нижнюю треть голени и несколько раз мягкими движениями увёл стопу на себя. Одно, второй, третье, пока движение не упёрлось в плотный барьер.

– Скажите, Алексей Николаевич, – раздался за спиной голос матери. – А что было у той подопечной, о которой вы говорили. Вы упомянули, что у неё тоже были проблемы с мениском.

– Мам! – возмущенно протянул Максим. – Не мешай человеку работать.

Я улыбнулся, ощущая, что левый голеностоп давал нормальное сгибание, а вот правый останавливался значительно раньше.

– Всё хорошо, Максим, – ответил я, проводя пальцами вдоль наружной части лодыжки. – Она тоже спортсменка, правда, занимается баскетболом.

– И что с ней стало? – голос послышался ещё ближе.

Я сместился выше, к головке малоберцовой кости, и понял, что вся линия голени была стянута назад.

– Да собственно ничего, – спокойно ответил я. – Занимается у меня в кружке. Уже вернулась в команду.

– Что ещё за кружок? – никак не унималась женщина.

– У него кружок в Бауманке, – ответил за меня Максим. – Студия коррекции движений называется. Алексей Николаевич занимается там с людьми, у которых есть проблемы, так ведь?

Я молча кивнул и продолжил осмотр.

– А ты откуда знаешь? – спросила женщина.

Максим устало выдохнул, поворачивая голову.

– Ну интернет же, мам. На дворе две тысячи тринадцатый год. Я перед поездкой всё проверил, – вдруг парень посмотрел на меня. – Это же норм?

– Норм, – кивнул в ответ и наложил интерфейс на всю конечность.

«Блок правого голеностопного сустава.»

«Супинация таранной кости: 8 градусов.»

«Ограничение тыльного сгибания: выраженное.»

– Ты когда-нибудь подворачивал эту стопу? – внезапно спросил я.

Максим несколько секунд провёл в размышлениях.

– На тренировках бывало, но ничего серьёзного. Обычно пару дней болело и проходило, даже таблетки не пил.

– А почему ты мне об этом не сказал? – возмущенно спросила Варвара. – Я же говорила тебе рассказывать мне обо всём.

М-да уж, признаться, от постоянного метания туда-сюда и бесконечных вопросов меня уже начинало тошнить. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы перенести всё на другой день, – это мысль о том, что мне скоро платить за обучение по курсам, а искать подработки я, если честно, устал. А массажировать богачей мне хотелось меньше всего в жизни, не для того я учился.

Пока они одновременно пререкались, попросил Максима приподняться на локтях и перешёл к колену. Даже на глаз было заметно небольшое увеличение объёма с внутренней стороны. Пальпация суставной щели сразу вызывала у него приступ боли.

– Здесь? – спросил я.

– Ага… – ответил Максим, щурясь от боли.

Я медленно согнул ногу до девяноста градусов, но дальше идти было опасно. Стоило мне добавить ещё немного, как парень начинал заметно сжиматься, а на лбу выступала горячая испарина.

Разрыв действительно существовал, что подтверждалось интерфейсом, но мне нужно было убедиться в этом самому. Никакая функциональная цепь не отменяла реального повреждения мениска, но Система уже показала, что оно стало не самой проблемой, а скорее конечным итогом.

Подвижность правого тазобедренного сустава оказалась ограничена, особенно при внутренней ротации. Подвздошная кость ушла вперёд, а крестцово-подвздошное сочленение практически не пружинило. Будто этого было мало, грушевидная мышцы Максима на ощупь была слишком плотной.

– Повернись на левый бок и попробуй поднять правую ногу вверх, только не разворачивай носок.

Максим напрягся, однако стоило ему оторваться от кровати, как таз начал заваливаться назад.

– Ещё раз.

Результат оказался тем же.

Получается, средняя ягодичная почти не удерживала бедро. В положении стоя это означало постоянное проваливание таза и уход колена внутрь. А во время брассового толчка нагрузка многократно усиливалась.

Интерфейс мягко пикнул, и перед глазами появилась короткая надпись.

«Симптом Тренделенбурга.»

Что-то он припозднился. Обычно информация вылезала раньше, чем я успевал подумать, а тут случилось наоборот. Сначала я догадался о проблематике, и только затем интерфейс выдал информацию. Впрочем, цепочка постепенно складывалась в единую картинку.

Заблокированный голеностоп ограничивал движение стопы, из-за этого голень и бедро каждый раз разворачивались по неправильной траектории, а слабая средняя ягодичная не удерживала таз. К тому же правое колено проваливалось внутрь, и медиальный отдел сустава принимал на себя лишнее давление. Добавить сотни повторяющихся движений ногами при плавании и на пробежках, и выходит, что мениск изо дня в день получал одну и ту же микротравму.

Я поднялся к пояснице и осторожно продавил ткани рядом с четвертым и пятым позвонком. Правая квадратная мышцы поясницы отозвалась плотным болезненным тяжом.

Именно в этот момент, заспанный интерфейс будто осознал свою ошибку, и прежде чем успел подумать, виртуальная сетка сама легла на нужную зону.

Красная линия поднималась от правого голеностопа вдоль малоберцовой кости. Она проходила через коленный сустав и стягивалась вокруг медиального мениска. Другая, жёлтая, начиналась в области таза, пересекала ягодичную мышцу и спускалась по бедру.

Спасибо за подсказку, но это мне и без линий было понятно. Вот только это было не всё, и после трёхмерного изображения передо мной появилась небольшая портянка текста.

«Скрытый компенсаторный блок левого крестцово-подвздошного сочленения.»

«Предполагаемая причина: длительное использование костылей и ассиметричная опора.»

«Дополнительная торсия поясничного отдела. Усиление ротации таза.»

Я замер, вчитываясь в информацию, а затем вернулся к левому крестцово-подвздошному суставу. При обычной пальпации он почти не привлекал внимания. Да, боль отсутствовала, ткани не казались сильно напряжёнными, но при более глубокой проверке сочленение действительно почти не двигалось.

Получается, что за полгода Максим уже успел создать себе ещё одну проблему. Изначально правый голеностоп перегружал колено и таз, а теперь ходьба на костылях заблокировала левое крестцово-подвздошное сочленение и ещё сильнее скрутила поясницу.

– Ну что? – наконец не выдержала Варвара. – Что-нибудь есть?

Я снял руки со спины Максима и медленно выпрямился.

– Нашёл, и проблема уже не только в мениске.

Женщина побледнела, но я тут же поднял ладонь, пока она не ударилась в слёзы.

– Нет, не в том плане, что хуже, а как раз наоборот. Часть нарушений функциональная, а значит, с ними можно работать.

Максим перевернулся на спину и внимательно посмотрел ан меня.

– А колено?

– Разрыв никуда не делся, поэтому не стану тебе рассказывать, что вправлю тебе мениск двумя нажатиями. Зато теперь понятно, почему он постоянно перегружался. Так что давай сначала исправим тебе работу стопы и таза, а про сам разрыв уже подумаем позже, хорошо?

– Но если дело в колене… – всё продолжала Ковалёва. – Затем тогда трогать ему таз и стопу? А если и там что-нибудь сломается? Мы приехали чтобы…

– Мам! – вдруг внезапно повысил голос Максим, а затем продолжил, как обычно. – Может, тебе пока в магазин сходить? Ужинать-то надо чем-то.

– Максим! – возмутилась женщина, но он ей не дал договорить.

– Я бы сам сходил, но немного занят. Как вернёшься, у Алексея Николаевича будут все ответы. Дай человеку спокойно поработать.

Женщина посмотрела на сына, перевела взгляд на меня, а затем надела пальто и стремительно вышла. Сам же парень устало закрыл глаза и выдохнул.

– Простите её… Она просто сильно переживает. Видели бы, как она битый час мучила хирурга, когда он предложил операцию. Я думал, он ближе к концу уже начнёт ментов вызывать.

– Всё понимаю, Максим. Мамы – они такие… Ты мне лучше скажи, ты сам-то понял, что я тебе сказал?

Максим ответил не сразу. Он медленно приподнялся на локтях и посмотрел сначала на собственное колено, будто пытался понять, каким образом я умудрился за полчаса найти проблему в другом месте.

– То есть, дело всё-таки не в колене? – уточнил он.

– Не совсем. Разрыв у тебя настоящий, его отрицать бессмысленно. Просто он появился не на пустом месте. Просто если не разобраться с другой проблемой, колено и дальше будет страдать. Так что получается, это часть одного целого.

Я взял Максима за правую столпу и слегка покачал её, показывая направление движения.

– У тебя заблокирован голеностоп. Стопа неправильно принимает нагрузку и заставляет голень разворачиваться не по той траектории. Дальше это движение передаётся вверх, и колено начинает заваливаться внутрь. За ним бедро, а дальше подключается и таз.

– Но я же колено подвернул на тренировке, – возразил Максим. – Там всё и началось.

– Там произошёл окончательный разрыв, – поправил я. – А готовился он, скорее всего, значительно дольше. Мама сказала, что занимаешься с детства. Я не могу сказать точно, когда всё это началось, но представь, что колено годами испытывало нагрузку с внутренней стороны. Если бы движение было правильным, сустав с ней бы справился. Однако у тебя из-за стопы и слабой ягодичной мышцы эта нагрузка распределялась неправильно. Сотни гребков на каждой тренировке, тысячи за месяц, плюс пробежки. В какой-то момент мениск просто не выдержал и сказал: «Давай, до свиданья.»

Максим усмехнулся и фыркнул.

– Ржачный видос. Вот только причём тут левая сторона таза?

– А это уже последствие ходьбы с костылями. Ты почти не наступал на правую ногу, и организм начал подстраиваться. Начал сильнее опираться на левую, в конечном счёте зажал левый крестцово-подвздошный сустав и скрутил тебе поясницу. Получилось, что первая компенсация создала вторую, и теперь одна усиливает другую. Видишь, всё взаимосвязано, поэтому начинать надо не с колена.

– Алексей Николаевич, – спросил он, заметно понизив тембр голоса. – Какой шанс?

Я вспомнил системные семьдесят процентов, но называть точную цифру было бы довольно странно.

– Твой разрыв частичный. Кусок мениска не оторвался и не болтается внутри сустава. Повреждение находится ближе к зоне, где ещё есть кровоснабжение. Это значит, что ткань сохраняет шанс зарубцеваться самостоятельно, если перестать её травмировать компенсацией. Так что процент достаточный для того, чтобы попробовать консервативную работу, но никаких гарантий я не даю. И твоя мама должна это понимать.

Максим понимающе кивнул.

– Она поймёт, я ей всё объясню, да и вообще, в семье у нас она обычно паникёр, – он сделал короткую паузу и устало вздохнул. – Вообще, надо было ей всё ещё в Саратове рассказать, что мне удалось нарыть в сети. Ну, про СКД, про результаты, про отзывы и прочее, но я что-то затупил, так что извините.

Я посмотрел на часы и понял, что сегодня заниматься терапией уже не буду, поэтому начал собираться.

– Поговори с мамой, расскажи ей всё, и хорошенько переспите с этой идеей. У неё мой номер телефона есть, так что если утром решитесь, пускай она мне позвонит, и мы всё обсудим.