Текст книги "Смотритель маяка (СИ)"

Автор книги: Артем Град

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

– Задраить окна! Чёрт бы побрал эту бурю!

Гигантская волна высотой в двадцать метров с грохотом разбилась о скалу и, сметая насаждения, ворвалась внутрь.

– Чё-ё-ёрт! Плотнее, плотнее прижать! Боцма-а-а-ан!!! Бо-о-о-оцма-а-ан! Твою мать, где его носит⁈

Вода схлынула, унося с собой всё. Мой огород, землю, камни, гирлянду вяленой рыбы стихия слизала всего за секунду, оставив голые скалы.

Следующая волна в тридцать метров принесла десятки тонн воды и накрыла маяк до самого верха.

– Кха-а-а-а!

Ледяной поток ударил по ногам, сбив меня с ног, кружка со звоном покатилась по полу.

– Кх-кх-кх!

Отплевываясь и скользя на мокрых камнях второго этажа, я тянулся к металлическим штормовым ставням. Ветер ревел, как турбина, механизм задвижки поддавался с трудом.

– Бо-оцма-ан! – голос утонул в вое стихии, снизу слабо просочился кошачий крик.

Есть две створки! Щёлкнул тяжёлый замок, ветер в истерике забился о железный занавес.

А я уже летел наверх, перепрыгивая через две ступени. На третьем этаже дубовый щит вырвало у меня из рук порывом ветра. Створка ударила по плечу, едва не выбив сустав, пальцы скользнули по мокрому дереву, содрав кожу.

– Ах ты ж, дрянь! Сука! – выдохнул я сквозь зубы. Упираясь в пол вдавил щит в раму, щёлкнул засов.

Сбежав обратно на второй этаж, я вытер воду с лица, размазав кровь с ладони. Уголь! Маяк должен светить всегда! Нет, сначала окна! Поднимая щит возле проёма, я увидел, что под Маяком не хватало целого сегмента постоянного освещения.

– Свет! Где свет⁈ – Как? Сука, линза!

Тут же вернувшийся луч выхватил из месива тьмы, волн, пены и камней яркое рыжее пятно. Я бы узнал его везде! Боцман!

Кот намертво вцепился когтями в голый камень утёса, распластавшись под ударами ветра. Следующая волна просто слизнет его.

– Бо-оцма-а-ан! – закричал я, бросая ставни. Он должен меня слышать!

Первый этаж. Рывком вытолкнул тяжёлую дверь, намереваясь выскочить.

– Держись, Бо…

Это оказалось ошибкой, а океан ошибки не прощает. Порыв вихря с грохотом швырнул дверь, и пятиметровая волна, ворвавшись, смыла меня внутрь первого этажа, протащив по каменному полу и словно щепку впечатав в стену.

Волна откатилась.

– Бо… Пх-кха-кха! Боц… ман… – надсадно выкашлял я вместе с солёной водой, хватаясь за горло. Спотыкаясь, метнулся к открытому дверному проёму и плотно вжался спиной в стену, прячась от следующей волны. Надо перевести дух.

Океан бил ритмично, накат и откат. Нужно пропустить удар, дождаться, когда вода пойдёт назад, и рвануть на противоходе.

Секунда, вторая…

Стена воды с грохотом влетела через порог, лишь окатив меня брызгами, и поползла обратно в океан, выпустив излишки через дверь грота. Сделал три глубоких выдоха.

– Два! Один! Пора!

Я выскочил из укрытия и бросился на утёс, спотыкаясь о камни из-за порывов ветра.

– Боцма-а-а-ан!

В прошлый раз его голос спас мне жизнь, теперь я должен докричаться до него.

Вспышка Маяка снова осветила скалу. Кот лежал там, на камнях, всего в нескольких метрах, и повернул ко мне мокрую голову, открывая пасть в беззвучном крике. Я сделал отчаянный рывок, и в этот момент из темноты выросла чёрная гора. Волна, превосходящая все предыдущие, с рёвом обрушилась на утес. Когда ревущий поток схлынул, я поднял голову… Утёс был пуст.

– Нет! Боцма-а… – мой крик утонул в грохоте шторма.

В животном ужасе я вглядывался в кипящую черноту океана, уцепившись за камни и ожидая, когда свет Маяка вернётся. Луч, сделав оборот, выхватил из мрака барахтающийся в волнах комочек. Кота уносило в открытое море.

Я подался вперёд, готовый совершить роковую ошибку и прыгнуть в воду, но следующий проблеск луча осветил ещё кое-что.

Сквозь пену стремительно прорвалось гибкое бледное тело взбивая воду хвостом. Мирель! Она перехватила захлебывающегося кота и крепко прижала его к груди.

– Да! Мире-е-ель! – заорал я, – Мире-е-е-ель! Сюда! – солёная вода затекала в глаза, разъедая и размывая картину.

Но Мирель, обхватив кота, сделала мощный рывок и ушла вертикально… вниз.

Свет маяка безучастно скользнул мимо.

– Как же… так… – одними губами прошептал я. Русалка утащила его на дно.

Очередная волна шла к острову. Приведённый в чувство нарастающим рёвом, я попятился назад, ввалился на Маяк, захлопнул тяжёлую дверь и загнал железный засов до упора. Ноги не держали, дав медленно сполз спиной по грубому дереву в ледяную лужу на полу. Я сумел отстоять Маяк, но не защитил единственного друга!

Сознание начало отгораживаться от шума, проваливаясь в глухую пустоту, но внезапно сквозь неё пробился иной звук, слабый стук в дверь грота.

Подбежав, я рванул на себя чугунное кольцо. Вода в гроте поднялась настолько, что стояла у самого входа. На лице Мирель виднелись свежие царапины, она тяжело дышала и протягивала мне мокрого, дрожащего, но живого Боцмана. Я упал на колени и перехватил своего компаньона. Несколько капель с носа упали на рыжую голову.

– Спасибо!

Русалка едва заметно кивнула и без всплеска скользнула обратно в глубину.

– Пойдём, дружище.

На кухне мирно гудела печь. Снаружи бушевал ад, но здесь, в каменной крепости маяка, это уже не имело значения.

Я стянул мокрую куртку, взял кусок жёсткой мешковины и принялся растирать кота. Он не вырывался, только дрожал и изредка кашлял, избавляясь от воды. Укутав Боцмана в сухое одеяло, положил его поближе к печи. Сначала я не понял, почему Мирель ушла на глубину. Теперь же, когда представил себе, как она бросает мне кота на камни сквозь волну, способную перевернуть корабль, в надежде, что я поймаю его, словно мяч, картина казалась настолько абсурдной, что я тихо рассмеялся. Она всё сделала правильно.

Я подкинул в топку ещё угля, усевшись на пол.

Итак, огорода нет, рыбы нет, но мы живы. Не слишком ли много потрясений за последние дни? А та, кого Боцман грубо прогнал, спасла ему жизнь. Границы стёрлись.

– Теперь мы одна стая, усатый, – кот дёрнул ухом. – И признай, ты сильно ошибался на её счёт, – тихо завершил я.

Шторм бушевал всю ночь и стих только к рассвету. Боцман спал у меня на коленях, громко и раскатисто мурча. Шерсть его высохла, распушилась, и я утопил в неё пальцы, наслаждаясь приятной лёгкой вибрацией. Мы заслужили отдых. Я погрузился в мысли и задремал, откинув голову на спинку.

Первые же лучи прервали сон, пробравшись через заслоны окон. Окена стих. И пора было осмотреть масштаб катастрофы.

Я осторожно переложил кота на одеяло, взял перчатки и спустился вниз, на ходу перематывая содранную руку обрывком ткани.

За дверью меня ждал без преувеличения новый, преобразившийся мир. Океан, отступив, полностью изменил береговую линию. Мой скалистый островок теперь представлял собой мусорный полигон, какому позавидовал бы Октоберфест. Все каменные поверхности покрывал толстый, дурно пахнущий слой бурых водорослей, перемешанных с грязной пеной и кусками древесины, на месте грядок теперь громоздились новые валуны.

Подперев дверь маяка увесистым булыжником, чтобы впустить ветер и позволить ему высушить первый этаж, я засучил рукава и принялся за работу, методично расчищая подходы к воде и сбрасывая скользкие комья водорослей обратно в океан.

Под одной из таких куч морской травы я едва не спихнул ногой в воду небольшой тёмный предмет. Вовремя остановившись, наклонился и поднял его с мокрого камня, очищая от грязи и тины. На моей ладони лежал чёрный кристалл.

– Ну, здрасьте, кажется, мы знакомы?

Точно такой же малыш своей чудовищной силой пытался сжечь меня буквально позавчера, но если бы не он… Я довольно выдохнул и спрятал кристалл в глубокий карман штанов. Разбрасываться таким мощным топливом глупо. Буквально через десяток метров, перевернув застрявшую между валунами широкую доску, я обнаружил второй точно такой же кристалл. Два источника колоссальной энергии за одно утро! Океан определённо решил расплатиться со мной за причинённый ущерб.

Работа продолжалась, и вскоре куча полезного мусора у входа в маяк начала стремительно расти. Я вытащил на просушку ещё один солидный обломок корабельной мачты с парой бугелей. Массивные кованые кольца были прибиты длиннющими вывороченными гвоздями. Дерево мне необходимо, полагаться на случайный пароход с углём неосмотрительно, а ситуация позапрошлой ночи тем более не должна повториться.

Тут же, на валуне, разместился крепкий, но, к сожалению, одинокий кожаный ботинок с медными пряжками. Несколько досок от разбитой шлюпки с большими чёрными шляпками всё тех же гвоздей примостились рядом с обломком мачты, затем пришлось повозиться, чтобы распутать длинную пеньковую верёвку, которая в процессе шторма намертво обмоталась вокруг сломанного деревянного весла.

Среди мелких обломков нашлось тяжёлое толстенное дно от разбитой глиняной вазы. Я покрутил этот черепок в руках, оценивая качество обожжённой глины. Век неизвестен, в этом я не понимал ничего, но вес впечатлял. Если не придумаю применение, сделаю миску Боцману. Следом за черепком в общую кучу отправился приличный кусок когда-то белого паруса, на котором едва угадывался выцветший рисунок какого-то герба. Команде этого корабля явно повезло меньше, чем мне.

Но самой главной утренней удачей стал тяжёлый холщовый мешок, густо облепленный морской травой. Я аккуратно разрезал горловину ножом и не поверил собственным глазам. Внутри лежало несколько десятков крупных, крепких свекольных головешек, настоящие овощи, выдержавшие испытание солёной водой.

Я перетаскал все найденные богатства поближе к открытой двери и разложил их под прямыми лучами поднимающегося солнца. Физический труд на свежем воздухе окончательно выветрил из моей головы остатки ночного оцепенения.

На месте, где еще вчера сушилась моя рыба, печально болтался обрывок бечевки. Обидно!

Несколько рыбин до нашествия бури ещё оставались в гроте, я взял свечную лампу и спустился в подвал проверить. Вода здесь уже опустилась до привычного уровня, но оставила чёткие мокрые следы высоко на каменных стенах. Моя плетёная сеть, порванная на ошмётки, плавала на поверхности, перекрученная и сорванная с креплений, а вся живая рыба благополучно сбежала.

– Да чтоб тебя! То туман, то прилив! Самое защищённое место на маяке оказалось самым ненадёжным! – я с досады даже топнул ногой, но всё же пообещал себе дать гроту последний шанс.

Впрочем, на голод я не жаловался, на этот случай у меня оставалась капитанская уха, которую благоразумно оставил на кухне. Теперь, когда океан успокоился, можно было снова использовать воду грота как природный холодильник. Я принёс кастрюлю сверху и надёжно пристроил между камней. Никакой ресторан не мог похвастаться такой ухой!

Боцман всё ещё мирно спал, снимая стресс, и я, заварив кофе, взял из угла удочку и снова вышел на берег. На камнях после шторма осталось много мелкой раздавленной морской живности и ракушек, с наживкой проблем не будет. Сухие тёплые камни у самой кромки воды приглашали присесть. Океан казался гладким, как зеркало, словно извиняясь за своё ночное буйство.

– Ладно уж, прощаю, – усмехнулся я и, оставив крючок пустым, сделал плавный выверенный заброс. Сейчас мне не нужна рыба, я искал медитации.

Зато я выяснил, что во время шторма туман не имеет силы, стихия отпугивала даже саму смерть. Да и как ему «устрашающе мрачно ползти», когда океан вокруг острова превращается в гигантский блендер? Тут не забалуешь!

На соседний камень неслышно ступили мягкие лапы. Боцман, смешно зажмурясь от яркого утреннего солнца, уселся рядом, обвернув передние лапы хвостом. Его жёлтый глаз деловито всматривался то в поплавок, то в бескрайнюю водную даль.

Не смотря на умиротворение, меня очень тревожила трещина в линзе. Неосвещенный сегмент под Маяком оставался для тумана буквально приглашением к столу. Нужны были идеи и инструменты. Вот только ни того, ни другого у меня не было…

Глава 10

Закончил медитацию, свернул удочку и отправился в галерею. После окончания уборки отсюда открылся превосходный вид, которым я не упустил возможности полюбоваться.

Внизу, у самой кромки воды на камне сидел Боцман, нервно подёргивая хвостом из стороны в сторону. В следующую секунду из воды показалась бледная рука и метнула в него пригоршню брызг. Кот ловко отбил воду лапой, смешно зажмурив здоровый глаз, и тут же получил новую порцию.

Ну, как дети, право слово! Губы растянулись в улыбке от этой картины. Русалка держалась у поверхности, спокойно опираясь локтями на мокрый валун, а прежде недружелюбный Боцман даже не думал на неё шипеть или бросаться. Теперь он признал её доброе отношение, Мирель увидела в нём хрупкую жизнь, а образ щипящего зубастого монстра стёрла буря. Они оба легко переступили через прошлую настороженность без всяких сложных разговоров.

Порыв прохладного ветра отвлёк от созерцания идиллии, снова напомнив о бреши в нашей броне.

Оставлять её так определённо нельзя, хотя повода для паники пока не предвиделось; шторм отбросил туман метров на сто. Но и терять время тоже не следовало, последняя стычка с ним едва не стоила нам жизни. День выдался на удивление светлым, солнце припекало, ветер стих, и настроение было под стать погоде рабочим и уверенным. Если есть трещина, значит, нужна заплатка.

Я направился к узкому окну третьего этажа и, прикинув размеры, ножом аккуратно подцепил старый штапик. Деревяшка отошла с сухим скрипом, и рама освободилась. Разместив на столе хрупкий прямоугольник, я столкнулся с первой проблемой: резак. Отбивать кусок – не вариант, стекло планировалось вернуть в раму. Вот бы спуститься в хозмаг за углом и купить копеечный алмазный стеклорез…

– Хм-м… Алмазный, алмаз…

В кармане холодом напомнили о себе два чёрных кристалла, и я вынул один. Огранён идеально, а если он такой же твёрдый, то вот и решение проблемы.

Вместо линейки подошла доска для резки овощей. Когда легонько прижал кристалл острым концом, стекольная пыль показалось под гранью. Что ж, неплохо, начало выглядело многообещающим. Ну, поехали!

Мерзкий скрежет завершился звонким щелчком. Так, теперь самое главное: сдвигаем кусок, уравнивая разрез с краем стола. Набрав в грудь воздуха, резко и уверенно нажал, и в ладони осталась на удивление ровная прямоугольная полоска.

– Бинго!

Основное стекло вернулось в оконную раму, а образовавшуюся щель сбоку прикрыл обрезок доски.

В фонарной комнате вырезанная полоска легла точно поверх трещины на толстой юбке линзы. А всю конструкцию я стянул медной проволокой. Выглядело это, конечно, грубо, кустарно, зато сидело намертво.

– Какое-то время поживёт, – заключил я. – А как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Гениальность задумки требовала немедленного испытания. Спустившись на кухню, от души закинул в топку дармовых дров, благоразумно решив поберечь уголь. Печь бодро загудела, пожалуй, более восторженно радовался еде только Боцман.

Возвращение наверх только подтвердило успех. Кристалл стремительно разогревался, заплатка держалась молодцом, а медь не провисала.

– Вот оно, настоящее дело! Это тебе не кнопки нажимать, а думать головой и работать, засучив рукава, – думал я, скрестив руки на груди и любуясь результатом своей смекалки.

Громкий хлопок чуть не оглушил меня, осколки шрапнелью разлетелись по комнате, издав звон при попадании в окна галереи. Я опомнился только когда почувствовал жжение, что-то влажное стекало по щеке.

– Ну, конечно! – я смазал кровь повязкой, что была намотана на руке. Содранная во время шторма ссадина немного ныла, но уже успела подзатянуться.

Вот тебе и гениальная идея! Обычное оконное стекло просто не выдержало такого дикого нагрева, высокий коэффициент расширения… «Сопромат», второй курс. Я нервно усмехнулся.

– Это тебе за гордыню.

Мой кустарный ремонт с треском провалился во всех смыслах, придётся выискивать другой способ.

Маяк при всей его мистической природе оставался механизмом, а любая система обычно проектируется с расчётом на поломки. Никто не создаст такое устройство без возможности ремонта. Аварийная служба сюда не приедет, поэтому ответ должен лежать в журнале Смотрителя. Я отряхнул свою матросскую форму и привычно зашагал по винтовой лестнице вниз.

Журнала шлёпнулся на стол, подняв в воздух лёгкие, но эффектные пыльные кренделя.

– М-да, надо бы почаще проводить влажную уборку.

Страницы шелестели под пальцами, открывая объёмные подробные записи предшественников. Раздел аварийного обслуживания нашёлся почти в самом конце. Короткая инструкция гласила, что при повреждении оптики нужно инициировать ремонт через главную панель управления.

– Панель⁈ Какая ещё панель? – чтобы в фонарной имелась панель с кнопками я решительно не помнил.

Взлетев наверх по винтовой лестнице, огляделся. Кристалл по-прежнему тихо гудел, в самом углу ритмично пульсировала красная иконка с перечеркнутой линзой. Но она была и ранее. Я методично осмотрел каждый сантиметр комнаты и не нашёл никакого пульта управления.

Красный символ навязчиво подмигивал. Что ж, мне оставалось только поверить в ещё одно чудо этого мира.

Подушечкой указательного пальца я коснулся символа. Пространство под рукой дрогнуло, и изображение плавно сменилось. От момента, когда вся эта панель представлялась мне просто красивым старинным витражом до принятия высокой технологичности оказался только один подъём бровей. Я даже немного подзавис, древняя каменная башня и тактильный экран никак не желали стыковаться в голове, но этот мир продолжал ломать привычные шаблоны.

На обновлённом дисплее высветился запрос на аварийный протокол:

ПРОЦЕДУРА: термическое слияние стекла.

Требуемые компоненты для загрузки в топку:

– Диоксид кремния (кварцевый песок). Отсутствует.

– Гидроксид кальция (гашёная известь). В наличии.

– Катализатор (кристалл Энергии). Отсутствует.

Всё это предлагалось загрузить в печь и запустить процесс ремонта одной кнопкой на панели. Ну чем не мультиварка?

Остатки извести лежали в ведре на первом этаже после недавней борьбы с плесенью. С энергией вопрос пока висел в воздухе, а вот чистый песок придётся срочно где-то добывать. На каменистом островке маяка мне светило наскрести разве что пару вёдер гниющих водорослей.

Я задумчиво преодолел лестничные пролёты до самого низа, через открытую входную дверь лились лучи солнца, прогревая первый этаж. Мирель всё также плескалась на мелководье, лениво покачивая тёмным хвостом в прозрачной воде. Боцман уже потерял к ней интерес и сосредоточенно умывался на прогретом валуне.

– Мирель, мне нужна твоя помощь.

Она перестала баламутить воду и повернула голову. В тёмных глазах читалось внимание, от прежней колючей враждебности не осталось и следа.

– Опять хочешь бросить его в воду? – она ухмыльнулась и показала на кота.

Хах, а это очень тонко для русалки! Вся её помощь для меня пока что заключалась в вылавливании из воды либо рыбы, либо Боцмана. Я усмехнулся, на лице расцвела непроизвольная улыбка.

– У нас там, наверху, стекло лопнуло, – указал я большим пальцем за спину, на башню. – И, как бы сказать… Часть света отсутствует, представляя лазейку для ночного тумана. Чтобы заделать трещину, мне нужен белый песок. Сможешь достать пару горстей, если знаешь, где, конечно?

Русалка чуть склонила голову набок.

– Песок для стекла? – она произнесла это медленно, как бы пробуя слова на вкус. Тёмные глаза сузились, изучая моё лицо. Её голос звучал непривычно глубоко, с едва уловимыми вибрирующими нотками. – Люди делают странные вещи.

– Согласен, звучит дико, но рецепт рабочий, – я развёл руками и просительно улыбнулся. – Поможешь? Обещаю, с меня вкусный ужин.

Мирель тихо фыркнула, грациозно оттолкнулась от камня и скользнула в глубину, напоследок обдав меня веером брызг от хвоста. Боцман наградил меня понимающим взглядом и потрусил на маяк.

А я почесал затылок, ведь даже приблизительно себе не представлял, что в понимании русалки означает «вкусный ужин». Сырая камбала? Водоросли? Ладно, разберёмся по ходу дела.

Оставалось подготовить остальные компоненты, найти «источник энергии» и перекусить самому, пока есть время.

Поднимаясь, я увидел и даже услышал под лестницей кота. Он сидел возле двери грота и скрёб лапой, оглядываясь на меня.

– Темноты и уединения захотелось? Понимаю, – спустившись, я потянул дверь за тяжёлое чугунное кольцо. – Ладно, входи.

Рыжий наглец даже не шелохнулся, продолжая неподвижно сидеть на влажных камнях.

–???

Моё терпение наконец лопнуло, я захлопнул дверь и зашагал к лестнице, но сзади тут же раздался настойчивый скрежет когтей. Пришлось вернуться и снова открыть проход. Боцман вовсе не собирался входить и всем своим видом показывал крайнюю степень независимости.

– Если ты ищешь кастрюлю с ухой, которую я отнёс в холодную воду грота после шторма, то она уже греется на плите! – терпеливо объяснил упрямцу и, оставив створку открытой настежь, поднялся наверх.

Поистине самое приятное место на Маяке – кухня. Печь встретила меня дружеским теплом, кастрюля с капитанской ухой источала умопомрачительные ароматы, а на столе лежал твёрдый увесистый корнеплод из выловленного утром мешка. Бордовая сочная мякоть свеклы с приятным хрустом поддалась ножу, и моих ноздрей достиг сладковатый землистый запах. Настоящая еда, выросшая в нормальной почве!

На кухню бесшумной тенью скользнул Боцман. Я положил солидную порцию рыбы в его новую тяжёлую миску из днища старинной вазы. Громкое урчание кота заполнило комнату, а я вторил ему звоном ложки по тарелке. К чему здесь манеры, мы же на работе.

Снизу раздался негромкий плеск. На валуне у самой кромки воды появился мешочек, искусно сплетённый из широких зелёных водорослей, Мирель скрылась, снова скромно не претендуя на какую-либо благодарность. Внутри действительно оказался мелкий белый песок, но в нём поблёскивали крохотные осколки острых ракушек и кусочки кораллов. Для варки чистого стекла такой материал не годился.

Что ж, предстояло потратить некоторое время, чтобы вынуть весь мусор. Ну ничего, это как гречку перебирать, а девяностые щедрой рукой отсыпали подобный опыт. Солнце уже садилось, окрашивая горизонт в багровые тона, а я ругался сквозь зубы, выбирая всякую мелочь.

Когда песок был готов, он отправился вместе с остатками гашеной извести прямо в топку. Дело встало за источником энергии. В памяти сразу всплыл чёрный кристалл, который едва не спалил меня на днях, а утром послужил отличным резаком. А вещь-то прям универсальная! Я вынул один камень из кармана штанов. Использовать его целиком не рискнул, учитывая последствия прошлого взрыва, не было гарантии, что он не разнесёт линзу вообще вдребезги. Нужна только половина. Ну и как его поделить?

Бить молотком по нестабильному источнику энергии мне казалось чистым самоубийством. Видел в каком-то фильме по телевизору, как мальчуган в очках открывал очень яркое яйцо в бассейне, чтобы не ослепнуть или не оглохнуть, бог его знает. Фильм фильмом, а выглядело логично. Металлическое ведро с водой в углу комнаты подошло как нельзя лучше. Плотность жидкости по идее должна погасить ударную волну, а от света придётся просто зажмуриться. Я опустил кристалл на самое дно, сверху положил небольшой камень в качестве одновременно и кожуха, и зубила, взял молоток, выдохнул и долбанул по камню.

Вода не просто погасила удар, она мгновенно и яростно вскипела. Глухой хруст под толщей совпал с короткой вспышкой света и обжигающим выбросом пара. Мощная струя кипятка ударила по опущенной руке, придерживающей камень.

– Твою мать! – я резко выдернул кисть, зашипев от боли. И без того пораненная рука покраснела, пульсируя жаром.

Одновременно с этим ведро издало жалобный металлический треск, по шву пробежала трещина, и тонкая струйка воды брызнула на каменный пол. Ну всё, ведру капец! А ведь необходимая в хозяйстве вещь! Но зато на дне среди бурлящих пузырей лежали два ровных осколка.

Морщась от боли в ошпаренной руке, я достал половинки. Немного подержав их в ладони в качестве экстренного охлаждения, одну часть переложил в карман, а вторую опустил прямо в центр песочной горки внутри печи, но потом, подумав, глубоко зарыл осколок в кучу, чтобы избежать пустого выброса энергии наружу. Если эта штука реально способна расплавить песок, то такой способ показался мне самым разумным. Чугунная дверца топки захлопнулась со звонким щелчком, за окном стремительно темнело. Перемотав саднившую руку тряпкой, я бросил последний взгляд на потухшую печь и направился к лестнице, нужно поторопиться. Мало того, что ремонт ещё не окончен, так и дневного заряда кристалла не хватит, чтобы долго работать в темноте, а печь занята песком.

К концу этой мысли я уже находился перед экраном. Наверху собрались густые сумерки. Кристалл внутри линзы Френеля светил уверенно, но дальность луча уменьшилась до пятнадцати миль. Ничего, скоро мы это поправим.

Подойдя к стёклам галереи, я вгляделся во тьму. Метрах в пятидесяти, ровно в той узкой полосе, куда не добивал свет из-за трещины, уже собирался туман, целенаправленно сползая к нашему слепому пятну.

– Ты смотри, какой шустрый, а!

Я шагнул к выгнутой панели управления, повторяющей свод купола, и коснулся красной картинки. Под списком компонентов ютилась кнопка с символом запуска.

Глубоко выдохнув, нажал. Где-то в недрах башни раздался низкий нарастающий гул, пол под ногами едва заметно завибрировал. Кристалл внутри линзы вспыхнул, словно собираясь передать энергию в трещину, затем свет резко потускнел.

Гул оборвался неприятным металлическим щелчком. На экране замигал крупный красный символ, рядом загорелись незнакомые каракули, а под ними надпись «недостаточно энергии». Трещина на толстом стекле юбки даже не нагрелась.

В груди неприятно ёкнуло. Мой осторожный инженерный расчёт оказался неверным, половины чёрного кристалла не хватало для запуска такой сложной реакции.

Я посмотрел в окно. Туман потихоньку крался к Маяку, очевидно стараясь не выпадать за размазанную световую границу слепой зоны.

Развернувшись на пятках, я побежал вниз по лестнице. Боцман, до того мирно дремавший на коврике в вахтенной, подскочил и рванул следом за мной, видимо, посчитав, что у нас аврал. Мы пролетели два пролёта за считанные секунды.

Распахнув топку, я несколько замешкался. Две половины – это целый кристалл, тот самый, что разорвал защитный купол. Очевидно имелась разница между его прямым сожжением и подогревом в режиме ремонта. Впрочем, выбор у меня был небольшой:

1. Дождаться, когда нас убьет туман;

2. Взорвать пару кристаллов и отсрочить свою смерть на пару дней;

3. Рискнуть и выиграть.

Нужное подчеркнуть.

Ладонь нырнула в глубокий карман штанов, выуживая холодный осколок, и с силой вдавила его прямо в центр серой горки.

Схватив в охапку кота, вернулся в фонарную. Боцман вёл себя тревожно, я знал этот кошачий сигнал и пожурил в пушистое ухо, мол, не переживай, на сей раз нам ничего не грозит.

Ну, что, поехали? Запуск!

Мышцы напряглись, готовясь к удару.

Каменная башня издала низкий глубокий рык, пол под ожидаемо задрожал, явив незнакомые рунические символы. Я инстинктивно вжал голову в плечи вслед за котом, и не случайно. Маяк взревел, жадно поглощая освобождённую энергию.

Красная ошибка на экране моргнула и пропала, странные каракули тоже исчезли. Первый символ на полу вспыхнул ровным светом, указывая на старт процесса.

Ремонт начался.

Трещина на стеклянной юбке линзы засветилась, будто под неё поднесли газовую сварку, яркий, режущий глаза голубой свет заставил зажмуриться. Поймать «зайчика» в такой момент означало остаться слепым на пару дней. Боцману подобных знаний не требовалось, он предусмотрительно уткнулся мордой мне в грудь, защищая единственный глаз. Загорелся второй сегмент рунического круга, свет сжался в разлом, словно кто-то подкрутил сопло. В комнате сразу стало невыносимо жарко. Я стоял, заворожённый процессом. Происходящее напоминало самую настоящую магию. Бело-голубые нити плазмы танцевали в разломе, заставляя капли жидкого стекла плавно соединяться друг с другом. Температура в этом шве несомненно была колоссальная, достигая тысяч градусов, да и яркое свечение сильно резало незащищённые глаза. Я предусмотрительно унёс кота подальше от слепящего света, и теперь мы вместе смотрели на красочное представление через окна галереи.

Когда последняя руна на полу заполнилась, кристалл на секунду затих. Скользнул взглядом вниз, но там ничего не изменилось, слепая зона по-прежнему оставалась на своем месте, а следом и Маяк полностью погас, погрузив во тьму весь наш скалистый остров.

– Что за чёрт⁈ – воскликнул я. Пальцы инстинктивно сжали поручень, а Боцман вцепился когтями мне в плечо.