Текст книги "Смотритель маяка (СИ)"

Автор книги: Артем Град

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Пока Боцман с жадностью заглатывал свой ужин, я нарезал себе несколько полос вяленого китового филе, закинул пару поленьев в печь, набрал воды и отправился в фонарную наводить марафет. Аккуратно натирая каждую чешуйку линзы, проверял их целостность и прозрачность. Копоть от высоких температур и соляной налёт – главные враги этого механизма. Закончив с витражами галереи к полуночи, вышел на площадку под тёплый бриз, вынул из кармана китовую полоску и надкусил жёсткие сухие волокна. Хм, совсем не похоже на рыбу к пиву, сушёную сёмгу или жёлтого полосатика, напоминает скорее говядину. Морскую говядину! Ну, или бастурму или оленину. А ведь у меня в кладовой стоял бочонок пива.

– Ну что, Владимир Иванович, – усмехнулся я, – вздрогнем?

Лунный свет серебрил поверхность океана. Прежде луна меня не очень-то интересовала, но сегодня она казалась огромным торшером, куда больше, чем это виделось с Земли. И безумно красивой. За спиной послышался сигнал радара. Привычное дело, одинокий корабль с вечными путниками. Не прекращая жевать китовое филе, я дотянулся до подзорной трубы, лежавшей у распахнутого витража и уставился во тьму, в надежде самостоятельно найти в ней судно по палубным огням. И нашёл. Небольшой парусник, модель с такого расстояния в темноте не разглядеть, но века примерно семнадцатого, подгоняемый ветром, шёл в мою сторону.

На палубе различались лишь две фигуры, наверное, штурвальный и лоцман, ещё один сидел на марсе и, вероятно, разглядывал Маяк. За кормой, за срезом юта, выглядывала небольшая лодка на шлюпбалках, отличное решение, если надо мгновенно сбросить её на воду. Я подкрутил резкость.

Очередная волна мягко подбросила судно и в следующее мгновение… из воды взмыли гигантские челюсти и перекусили корабль пополам, не дав ему даже шанса.

Я онемел. Казалось, даже отчётливо услышал хруст бортов и крики людей. Судно размером с пассажирский вагон лопнуло, как имбирное печенье…

Глава 23

Я не мог двинуться с места, да и куда мне идти, оставалось только смотреть. Корабль затонул, оставив после себя воронку и растерзанные обломки. Внезапно свет луны выхватил маленькую шлюпку, ту самую, со среза юта, в ней суетились люди, вытаскивали из воды пострадавшего. Вся эта драма вызывала чувство бессилия, я ничего не мог сделать, ни кричать, ни плыть навстречу, судьба этих несчастных в их собственных руках.

Пальцы до скрипа сжали окуляр. Шлюпку швыряло на волнах, как щепку, людям оставалось плыть километра два, не меньше.

Океан позади лодки внезапно вскипел, из чёрной воды медленно начала подниматься спина, усыпанная острыми пластинами и напоминающая горную гряду.

– Это не плезиозавр, – мой шёпот потонул в порыве ветра.

Лодка на фоне этого чудовища выглядела точкой.

– Сейчас всё закончится, – я бросился к линзе.

Мозг старого токаря мгновенно оценил задачу. Чтобы поймать их в луч, нужно остановить вращение, провернуть стопорный механизм, рассчитанный на плавный ход. А если сделаю это, сорву резьбу зубчатого колеса, которое пережило сотни штормов.

– Прости, станок, потом починю, – выдохнул я, упираясь сапогами в каменный пол.

Я навалился на раму всем телом. Металл заскрипел, сопротивляясь чудовищному давлению, мышцы вздулись, сухожилия натянулись, как тросы. Тело рвало само себя на адреналине, пока разум холодно рассчитывал угол упора.

Быстрее, твою мать!

– Дава-а-а-ай! – я издал натужное рычание, чувствуя вкус крови из прокушенной губы.

Внутри механизма что-то хрустнуло, на красном куполе надо мной тревожно вспыхнули золотые руны, сливаясь в сплошной текст.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ НА ОСЬ. УГРОЗА РАЗРУШЕНИЯ ПРИВОДА!

– Плевать! – прохрипел я, вкладывая в рывок остатки сил. – Поворачивайся, сука!

Раздался оглушительный, почти болезненный лязг, и бронзовый стопор лопнул, осыпав мои руки острой металлической крошкой. Линза сорвалась с направляющих, Маяк взвыл; система включила сирену, заливая фонарную комнату пульсирующим аварийно-красным светом. На куполе высветилось.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ: ПРИВОД ВРАЩЕНИЯ СЛОМАН. АКТИВИРОВАНО РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

– Сказал же, потом! – рявкнул я на мигающие руны, перехватывая освободившуюся тяжёлую раму. Луч прожектора упал с неба и мазнул по воде. Я лихорадочно корректировал направление, ловя лодку. Мимо! Ещё толчок. Вот они!

В этот самый миг позади кормы раскрылась чудовищная пасть, перед глазом подзорной трубы распахнулась бездна, усеянная зубами размером в человеческий рост.

– Господи!

Мир на миг замер, но тут же вернулся в исходную.

Десять метров!

На лодке раздался истошный женский крик.

Пять метров!

Если луч плавит металл, то не побрезгует и этой тварью! Сейчас! Небольшой толчок в бок линзы, и световой пучок упёрся прямо в огромный глаз. Маяк содрогнулся. Низкочастотный рёв, преодолев километр, ударил в стёкла смотровой площадки, вибрация прошла сквозь моё тело. Ослеплённая громадина ринулась под воду, подняв волну, подбросившую шлюпку, как щепку, один из пассажиров не удержался и с плеском вылетел за борт. На лодке началась паника. Я видел в трубу, как хаотично замелькали вёсла, как чьи-то руки вцепились в одежду упавшего, затягивая его обратно.

Вода вокруг шлюпки успокаивалась.

– Ну же, где ты? – шептал я, вытирая рукавом со лба пот. – Победил?

Монстр исчез, на поверхности остались только белые пятна пены и крошечная шлюпка, которая теперь казалась ещё меньше и беззащитнее.

Я решил светить прямо перед лодкой, прокладывая световую дорогу на случай опасности. А опасаться было чего.

Впереди, метрах в ста от шлюпки, над водой простиралась стена серого тумана, он уже почуял добычу и медленно тронулся навстречу. Гребцы, завидев эту преграду, вдруг перестали грести, а потом начали разворачивали нос в сторону открытого океана.

– Идиоты! – заорал я, с горечью понимая, что мои крик они не услышат, и ударил по раме кристалла. – Нельзя туда! Нельзя!

Я мог общаться с ними только светом моего маяка, и они должны мне поверить. Под моими усилиями луч пополз по воде в сторону грязного дыма.

– Ну, что, снова встретились? – сделал глубокий вдох перед решающим толчком. – Подви-и-нься! – световой поток накрыл тьму, выжигая коридор.

Над поверхностью разнёсся знакомый мерзкий визг, туман стремительно съёживался.

– Ну же, ну же! Увидьте!

Я зажмурился и потряс головой, чтобы избавиться от резкой боли в висках. Проклятый туман!

Люди в шлюпке замерли, глядя на светящийся путь, несколько секунд раздумывали, а затем, видимо, поняв, что это их единственный шанс, навалились на весла. Лодка медленно, осторожно входила в коридор. Я выдохнул.

Им оставалось метров двадцать до границы светового контура маяка, когда позади, прямо из их следа, снова медленно поднялась шипастая спина.

Я оказался в ловушке собственной тактики. Если подниму прожектор на монстра, чтобы повторить трюк, туман сожрёт людей, если оставлю коридор, он превратится для твари в обеденный стол.

– Гребите, гребите, вашу мать! – кажется, теперь мои слова достигали цели. Гребцы засуетились и задёргали веслами. Ещё несколько секунд…

Столько же оставалось и монстру. Из воды показалась верхняя челюсть, тварь набирала ход медленно из-за своих гигантских размеров. И в тот момент, когда шлюпка пересекала черту контура, поднялась из воды сотнями тонн смертоносной массы, челюсти едва коснулись лодки.

– Давай! Давай! – я висел на раме управления, удерживая прожектор. – Сейча-а-ас!

Рванул его на себя, задирая линзу вверх, луч оторвался от воды, и в ту же секунду серая стена тумана схлопнулась на теле гиганта.

Ночь прорезал животный вопль, туман облепил голову твари, забиваясь в пасть, в ноздри и глаза. Я видел через трубу, как серые жгуты буквально впивались в плоть монстра.

Океан забурлил, и чудовище скрылось на глубине.

Наступила тишина, нарушаемая сигналом поломки и пунктиром радара. Я посмотрел на экран. Точка с надписью Terran удалялась на север.

Шлюпка приближалась к Маяку, люди в ней сидели неподвижно, как манекены.

– Идиоты! – выдохнул я, опираясь лбом на тёплое стекло галереи. Сердце бешено колотило в рёбра.

Подошвы сапог застучали по ступеням. Я запер дверь в фонарную, чтобы заглушить сирену и поспешил на берег.

– Завтра починю, всё завтра. – Не повращается ночь, подумаешь! Горит и ладно, главное, что защитный контур в порядке.

Спуск вниз показался бесконечным.

Вышел на улицу, окунувшись в холодный ночной воздух. Едва лодка ткнулась носом в прибрежный камень, из неё вывалился человек и распластался на камнях, цепляясь пальцами за редкие травинки.

– Господи! Господи! Чёрт подери! – вытолкнул он из себя вместе с хриплым кашлем.

Одежда на нём висела рваными, тяжёлыми от воды лохмотьями. Это был мужчина средних лет с короткой рыжеватой бородой.

– Вы в безопасности, – сказал ему, стараясь говорить как можно мягче. – Всё кончено.

Я присел рядом и осторожно тронул его за плечо. Мужчина вздрогнул, поднял на меня безумные глаза, в которых отражалась благодарность.

В шлюпке остались двое. Женщина лет двадцати пяти, обхватив себя руками, плакала навзрыд. Она не смотрела на берег, её взгляд не отрывался от чёрной линии горизонта. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с густой седой бородой и крепкими узловатыми руками моряка. Он прижимал женщину к себе, что-то тихо шепча ей на ухо. По тому, как он держал её, стало ясно, это отец.

– Спасибо тебе, добрый человек, – старик поднял голову, глядя на меня снизу вверх. Голос его звучал на удивление спокойно для того, кто только что прошёл через ад. – Мы уже прощались с жизнями. Если бы не твой огонь…

Мужчина с рыжей бородкой наконец поднялся на ноги.

– Твоя идея со светом… – он запнулся, вытирая лицо мокрым рукавом. – Ты прожёг этот проклятый туман! Я никогда не видел, чтобы Смотритель так ловко управлял лучом. Прими нашу благодарность.

– Идёмте внутрь, – я махнул рукой в сторону открытой двери – Вам нужно обсохнуть и согреться, здесь нельзя оставаться, скоро прилив.

Мы поднимались медленно. Старик вёл девушку, придерживая её за локоть. Рыжебородый шел последним, то и дело посматривая на океан через окна. На кухне нас встретил Боцман, всё это время прятавшийся за стопкой дров. Шерсть кота стояла дыбом, а хвост напоминал ёршик для бутылок. Увидев чужаков, он издал долгое шипение, метнулся к винтовой лестнице и запрыгнул на несколько пролётов вверх. Оттуда, из полумрака, теперь поблескивал недовольный янтарный глаз.

Гости заполнили практически всю мою маленькую кухню. Женщина опустилась на пол у печи, всё ещё всхлипывая, рыжебородый, занял место на ступенях лестницы, вытянув ноги, седой мужчина разместился на стуле, учтиво оставив для меня кресло.

Какое-то время мы сидели в тишине, с их одежды, звонко капая, на пол стекала вода. Женщина поёжилась и подставила руки к топке.

– Так дело не пойдёт, – я поднялся. – Давайте-ка снимайте это тряпьё, принесу во что переодеться.

Они переглянулись. Старик нехотя кивнул, хотя в его глазах читалась неловкость, не привыкли они принимать такие подарки от незнакомцев.

Я поднялся в спальню и вытащил пиратский сундук. Однажды эти одежды меня уже выручили, пусть теперь послужат для других. Спустив его в кухню, я откинул крышку с медными заклёпками по периметру.

– Выбирайте, кому что подойдёт.

Первым подошёл седобородый мужчина и выудил тяжёлый красный камзол с массивными пуговицами.

– Надо же, – старик хмыкнул, прикладывая ткань к плечам. – Это же камзол британского капитана. Надеюсь, его прежний владелец не обидится, если я в нём погреюсь.

Тот, что моложе, вытянул тёмно-синий сюртук, расшитый золотой нитью по воротнику.

– А это, кажется, наряд какого-то богатого испанского индюка, – он криво усмехнулся. – Посмотрим, насколько тепло в купеческих тряпках.

Женщина посмотрела на платья, шёлк и тяжёлый бархат, затем подняла на меня глаза.

– Смотритель… – она запнулась. – Можно мне взять мужскую одежду? В платье… совсем неудобно тонуть.

Я посмотрел на неё и невольно улыбнулся. Логика была железной, что тут скажешь.

– Вы правы, берите то, в чём вам удобнее.

Через десять минут кухня преобразилась. Мокрые тяжёлые лохмотья валялись в углу, а мои гости, облачённые в неуместно торжественную, но сухую одежду, наконец-то начали приходить в себя.

Я открыл чугунную дверцу печи и забросил внутрь ещё пару поленьев. Приятный треск нарушил тишину. Незнакомцы сидели неподвижно, глядя на пляшущие искры.

– Вам нужно согреться изнутри, – сказал я, достав из шкафа бутылку. – Есть вино и ром. Что предпочитаете?

Женщина, кутаясь в мужскую шерстяную рубаху, которая была ей велика на три размера, едва заметно кивнула:

– Вина, если можно. Пожалуйста.

Мужчины переглянулись, седой, поправив свой новый капитанский камзол, коротко выдохнул:

– Ром. После такой встречи только он и поможет.

Я принёс вино из кладовой и разлил напитки. Старик сделал глоток, зажмурился и одобрительно крякнул.

– Хороший напиток, Смотритель, настоящий морской трофей. – он нахмурился, словно вспоминая и продолжил.

– На том корабле у нас осталось всё, – он обхватил кружку обеими руками, уставившись на пламя. – Мы плавали с этой командой больше трёхсот лет, знали каждый гвоздь в палубе, стали одной семьёй, застрявшей в бесконечном рейсе.

Рыжебородый, сидевший на ступеньках, горько усмехнулся, разглядывая золотое шитьё на своём новом облачении.

– Семья… От них теперь и праха не осталось, канули в пасти этой твари, чтоб её! Нет другого мира, третьего шанса не будет.

– Что это было за существо? – спросил я у него прямо.

Женщина подняла голову, по её щеке снова скатилась слеза, губы сжались и задрожали.

– Мы только слышали о них в портовых тавернах, те, кто видел их вблизи исчезали бесследно. Это дети океана, невымершие ящеры, – сказала она, шмыгая носом.

Вспомнились слова Мирель. Значит, терминология здесь общая.

– Дети? – мне это показалось важным – Значит, он там не один?

– Никто не знает наверняка, сколько их в тёмных водах, – ответил старик, и погладил седую бороду жилистой рукой – Терраны, так их называют. Дети океана начинают свой путь здесь, между мирами, но не в результате смерти, как мы. Они живут веками, это их дом, а мы здесь гости, – он отхлебнул рома, сморщился и приложил к краснеющему лицу рукав камзола.

Постепенно передо мной раскрывалась их история. Австрийские торговцы. Много лет ходили «Адриатическим экспрессом», знаменитым путём для перевозки австрийского леса, железа и меди. Конкретно Каспар, так звали седого мужчину, занимался продажей металла, знал этот материал хорошо, и в тех водах чувствовал себя уверенно. Шли из Триеста вдоль берегов Далмации (насколько я помнил, сейчас это Хорватия), дальнейшие топонимы мне были неизвестны, но финальной точкой значился Кипр. Девушка, Иннес, как я и предположил, оказалась дочерью Каспара. Отец вёз её к греческим землям показать мир.

– А я ведь нанялся на этот корабль старшим матросом всего за три дня до выхода в море, – покачал головой Марко и почесал щёку с рыжей щетиной. – Везунчик, мать его! Каспар, за триста лет ты наконец понял, что я чертовски удачлив?

– Венецианцы, – старик сплюнул в сторону печи, – считали Адриатику своей вотчиной, патрулировали её на галерах, собирали дань с каждого бревна. В той стычке наш корабль просто разнесли в щепки, не выжил никто, – он на секунду замолчал, подбирая слова. – Мы тоже… Сколько лет уж прошло, а говорить это непривычно. Зато, – он пожевал губу, уперевшись глазами в кружку, – я теперь знаю какое оно, будущее. Разговаривал с этими несчастными, что застряли здесь, видел громадные суда без вёсел и парусов. Мир изменился так, что мы не могли и вообразить. Со времён, когда пределом моих мечтаний были бутылка пойла и знойная девка… прости, милая, – он виновато посмотрел на дочь, – люди стали другими, совсем другими, и мне это, чёрт побери, нравится.

Боцман, видя, что обстановка разрядилась, спрыгнул с лестницы, по-хозяйски обнюхал стопку мокрых вещей, колени Иннес, лизнул её ладонь и устроился на краю камзола, который она накинула на плечи. Женщина вытерла мокрую щёку и запустила пальцы в густую шерсть. Коты умеют успокаивать.

Спасибо тебе, друг, поработаешь сегодня шерстяным терапевтом.

В тёплом помещении гости расслабились, Марко даже попытался пошутить, что в наряде испанского купца он наконец-то выглядит на ту зарплату, которую ему обещали, но смех быстро увял. Гости всеми силами пытались отпустить ситуацию, но никак не получалось.

С высоты жизненного опыта, я знал, что сейчас им нужно дать немного времени, поэтому больше помалкивал и в душу не лез. Сейчас, меня больше занимал вопрос, насколько серьёзна поломка вращательного механизма, и что мне потребуется для её ремонта…

Глава 24

Каспар поднял на меня взгляд серых, будто седых, как его борода, глаз.

– Послушай, сынок, а как твоё имя? Как ты попал сюда?

– Меня зовут Владимир, – я отставил кружку.

Лицо Каспара просияло, что показалось мне странным.

– А-а, Вальдемар? Так мы почти земляки! Скандинавия…

Я немного опешил, но поспешил его поправить:

– Нет, нет, не Вальдемар, а Владимир, это русское имя. Россия, я из России.

В глазах моих гостей отразилось замешательство. Брови Каспара то хмурились, то поднимались. Мне показалось, что он пытается найти аналогию в своей памяти.

– Возможно, вам что-то скажет «Москва»?

– Московия? Вы ведь имеете в виду Московию? – старик воодушевился, словно вынул из мешка-лото бочонок с нужным номером.

– Да-да, она самая, – улыбаясь, я решил, что поправлять его особого смысла нет.

– Страна лесов, суровый холодный край. Вы, вероятно, очень смелый человек, Во-ло-ди-мир, – выговорить имя удалось ему не сразу. Ну, хоть не Вальдемар, и на том спасибо.

Инесс рассмеялась над языковыми экспериментами отца.

Отправились спать мы только под утро. Любопытный старик всё расспрашивал и расспрашивал, и я поведал им про самолёты, про ящик с трубадурами (телевизор), позаимствовав эту метафору из старого фильма с Жаном Рено, очень уж удачная, роботов и даже про интернет. Гости слушали с открытыми ртами, но Марко воспринимал все эти «чудеса» скептически, для него мой рассказ звучал как выдумка.

Поспать удалось всего-то ничего, меня разбудила боль в голове, а тело ломило так, будто я вчера не чай с гостями пил, а разгружал вагоны. Впрочем, гудело не только в голове.

Едва я открыл дверь-люк в фонарную, как меня накрыло воем сирены. Дверь отлично глушила ноющий звук, который не затихал всю ночь.

– Вот тебе и будильник, – проворчал я. – Всех на ноги поднимет! Сейчас всё поправим, что за истерика?

Маяк вёл себя как капризный ребёнок. Вообще-то, линза вполне могла светить и без вращения, выдавая просто стационарный луч, но система считала иначе. Для неё поломка поворотного механизма стала катастрофой мирового масштаба.

У постамента открылась безрадостная картина: бронзовый обруч лопнул, а массивная рама с линзой, соскочив с направляющей, завалилась набок. Хреново дело. Несколько тонн стекла и металла не так-то просто вернуть на направляющую.

Сирена уже начала отдаваться в висках.

На экране системы зияла красная надпись.

РАЗРУШЕНИЕ МЕХАНИЗМА ВРАЩЕНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ РЕМОНТ.

Ошибка ждала подтверждения, мол, «увидел, понял, принял».

– Да вижу я, вижу, – ткнул пальцем в кнопку «закрыть».

Сирена затихла, в фонарной повисла благословенная тишина, вернув приятный шелест океана за стеклом. Наконец-то можно подумать нормально без этого сверла в ушах. В углу панели, как и прежде, маячила перечёркнутая иконка Маяка, я нажал на неё, вызвав список узлов. Пункт «Поворотный механизм» горел тревожным алым цветом. Попробовал нажать кнопку «Ремонт», но безрезультатно Кнопка была бледно-серой, без характерного свечения, и вместо запуска процесса вылезла системная команда: «Отсутствует материал».

И тут же появился сам список.

Медь.

2. Свинец.

3. Чёрный кристалл (2 шт).

С кристаллами всё ясно, но свинец! Почему не олово? Обычно ведь используют оловянистую бронзу. Я потёр небритый подбородок. Ну, конечно, свинцовая бронза ведь крепче, а главное, свинец даёт лучшее скольжение. Для механизма, который должен вращаться годами под колоссальным весом, это хорошее решение. Поразительная продуманность! Впрочем, чему я удивляюсь? Вопрос в другом: где это всё взять?

Во-первых, медь. Перед глазами возникла массивная оправа от зеркала. Отличный кандидат, её и возьмём. А вот свинец…

Открыл вкладку инвентаря Маяка, полистал разделы «минералы», «древесина», «металлы»… Оно! Зашёл в «металлы».

– Латунь, сталь, кованое железо… – читал я вслух. – Медь, свинец… Ага! Есть свинец!

Нажал на иконку и усмехнулся. «Пули».

Ну, точно! Я и забыл, что под столом в кабинете пылился бочонок с дробью. Пиратский скарб не переставал выручать.

– Значит, можем чинить, – подытожил я.

В этот момент снизу донёсся осторожный голос:

– Валдим-ир? Можно ли подняться к тебе?

Это был Каспар. Видимо, старик привык вставать с первыми лучами солнца или сирена постаралась.

– Да, Каспар, заходи! – крикнул я, переводя панель в режим радара.

Старик поднялся, и едва его голова показалась над уровнем пола, он ахнул, обводя взглядом фонарную комнату, затем медленно прошёл к стеклам. Оказалось, он никогда в жизни не был на вершине маяка, и вид бескрайнего океана, залитого рассветом, буквально пригвоздил его к месту. Каспар вышел на галерею, зажмурился от яркого солнца, подставил лицо солёному ветру и стоял так добрую минуту.

Вернувшись внутрь, он посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

– Трудишься, Валдим-ир?

– Тружусь, – вздохнул я, подходя к заклинившей раме. – Сломалась линза, вернее, механизм вращения. Вот, изучаю повреждения и прикидываю, хватит ли материалов.

Я непроизвольно указал рукой на висящую в воздухе систему, которую только что читал.

Каспар проследил за моим жестом, нахмурился и посмотрел в окно галереи, на которое я теперь «указывал».

– И что же ты разглядываешь в окне, сынок? – спросил он с искренним любопытством. – Птицу увидел или корабль на горизонте?

Я замер с поднятой рукой. Вон как? Он не видит панель управления? Для него я просто стоял в пустой комнате и тыкал пальцем в воздух. Интересное наблюдение, видимо, эта «дополненная реальность» прошита только под меня. Пожалуй, это и к лучшему, меньше вопросов.

– Да так, – я опустил руку и натянуто улыбнулся. – Задумался просто, свет сегодня особенный. Но, Каспар, раз уж ты здесь, мне не помешала бы помощь. Выручишь?

Старик просиял, выпрямился, в его глазах блеснул азарт.

– О чём речь! Я как раз шёл сказать, что пользоваться твоим гостеприимством просто так – не по-человечески. Мы люди честные, Валдим-ир, в долгу оставаться не желаем. Говори, что делать, руки у меня ещё крепкие.

– Идёт. Ну, значит так, – я кивнул на завалившуюся линзу Френеля. – Перво-наперво нам нужно вернуть эту махину в пазы, на рельсы вращения. Пока она перекошена, никакой ремонт не начнётся.

Старик подошёл поближе, потрогал холодное толстое стекло, прикинул объём металла.

– Тяжёлая, – констатировал он. – Центнеров сорок, не меньше. Руками тут делать нечего, сынок, пуп развяжется, а она и на дюйм не сдвинется.

– Согласен, Гераклов среди нас нет. Тогда рычаг и хороший упор? – старик одобрительно кивнул.

Я вспомнил про обломки мачт, которые валялись у подножия башни.

– Идём вниз, у меня там лежат брёвна. Думаю, самое то.

В комнатах было тихо, Инесс, судя по всему, ещё спала, а вот на улице нас ждал Марко. Бодрый и мокрый, он уже успел окунуться в океан и сейчас, насвистывая какой-то незатейливый мотивчик, развешивал вчерашнее тряпьё на прогретых камнях.

– Доброго утра, Смотритель, доброго утра, капитан! – крикнул он, завидев нас. – Вода – чудо. Холодная, как в могиле, зато голова сразу на место встаёт.

– Доброе, Марко, – отозвался я. – Давай к нам, есть дело для крепких плеч.

Мы подошли к остаткам грот-мачты, уже побелевшим от солнца и соли. Каспар по-хозяйски обошёл их кругом, постукивая по дереву каблуком сапога.

– Крепкая сосна, – одобрительно хмыкнул он. – Гляди, Валдим-ир, если мы отделим вот это толстенное основание, – он указал на нижнюю часть мачты, – оно послужит отличным упором. Как раз подставим под край рамы.

– Грамотно, – подтвердил я. – Высота постамента там примерно как раз метр.

– А вон та часть, что потоньше, пойдёт на рычаг, – Каспар уже вошел в роль главного инженера. – Длины хватит, чтобы втроём навалиться.

Я мысленно похвалил себя за лень, хорошо, что не успел разрубить её всю на дрова.

– Так, Марко, – старик обернулся к старшему матросу. – Бери топор. Твоя задача – оттяпать от комля кусок длиной ровно в метр. Бей ровно, нам нужен устойчивый пень.

– Сделаю, капитан! – Марко с готовностью схватился за инструмент, который я предусмотрительно забыл здесь с того раза, как Боцман сиганул со скалы. Каспар уже развернулся, намереваясь сходить за инструментом для себя. Старик рвался в бой, но годы есть годы, и его силы надо поберечь для операции в фонарной. Работа топором сейчас точно не для него.

– Каспар, постой, – я придержал его за плечо. – У меня к тебе, как к самому опытному моряку, есть особое поручение.

Он вопросительно поднял бровь.

– Мы сейчас тут начнём пыль поднимать, но кто-то же должен и о еде подумать. Жди здесь.

Я сбегал на Маяк, взял свой топор-мотыгу и удочку со всеми снастями.

– Наши желудки в твоих руках, Каспар, не иначе!

Морщинистое лицо с пепельно седыми бровями расплылось в довольной улыбке, видимо, перспектива посидеть в тишине с удочкой после крушения корабля казалась ему высшим благом.

– Ну, раз так… – он степенно кивнул. – Рыба будет, сынок, обещаю.

Каспар отправился к воде, а мы с Марко принялись за дело. Остров огласился мерным стуком, работа пошла. Пот катился по лицу, мышцы наливались привычной тяжестью, но на душе было на удивление спокойно. На Маяке наконец-то появились люди, и жизнь начала напоминать реальную. Матрос Марко, несмотря на свой невысокий рост, оказался жилистым и на редкость выносливым, он махал топором методично, как заведённый, вбивая лезвие в сухую древесину мачты с сочным коротким хрустом. Я старался не отставать, налегая на верхнюю часть бревна. Щепа летела во все стороны, в воздухе стоял запах древесины. Каспар в это время уже обжил свой камушек у кромки воды. Закинув крючок с приманкой, он превратился в неподвижную статую, пристально вглядываясь в поплавок, будто от этого зависела судьба всего человечества.

Из Маяка, лениво перебирая лапами, вышел Боцман. Он сладко потянулся, выгнув спину дугой и выпустив когти, зевнул во всю клыкастую пасть и направился к нам. Он видимо, как раз намеревался обнюхать топор, когда я размахнулся для удара. Сталь свистнула в паре сантиметров от кошачьего носа, и Боцман, не изменив выражения морды, просто телепортировался на метр назад.

– Брысь, дурень! – выдохнул я вместе с ударом. – Снесу голову, не замечу!

Кот смерил меня презрительным взглядом и отправился к Марко. Понюхал его пропотевшую штанину, чихнул и пришёл к выводу, что здесь тоже слишком шумно и опасно. У старика ему понравилось больше, никто не стучал железом и не пытался укоротить хвост.

Боцман степенно обошёл Каспара со спины, понюхал его куртку и заглянул в ведро. Тихий всплеск, и ворюга уже с рыбиной в зубах ретируется в сторону, победно задрав хвост. Каспар, услышав возню, обернулся и только развёл руками.

– Эх ты, грабитель пушистый! – беззлобно рассмеялся старик. – Ладно, ешь, морда твоя кошачья, океан сегодня добрый, на всех хватит.

Мы разогнули спины, вытирая пот со лба, и дружно заулыбались. Кот на этом острове явно чувствовал себя хозяином положения и свято следовал правилу «кто не работает, тот ест».

Видимо, услышав наш смех, из дверей Маяка вышла Инесс. При дневном свете она оказалась очень красивой: высокая, статная, с копной светлых волос и голубыми глазами, ну, чисто арийка. Я невольно хмыкнул про себя, подумав, что натворил один из их далеких потомков из-за этой вот красоты. Инесс подошла к отцу, о чём-то весело с ним пошепталась, поцеловала его в макушку и направилась к нам.

– Доброго утра, господа, – она улыбнулась, глядя на наши обрубки мачт. – Тяжёлый труд, наверное, роботы справились бы быстрее.

– Роботы? – я переспросил, слегка опешив.

– Ну, да, – кивнула она, ничуть не смутившись. – Которые в будущем делают за людей всю тяжёлую работу.

Я рассмеялся, снова берясь за топорище.

Хваткая девица, ничего не скажешь, палец в рот не клади. Они бы с Мирель подружились. Кстати, где она? Не случилось ли чего?

Из раздумий меня вывел голос девушки.

– Владимир, я могла бы приготовить завтрак на всех. Женщина должна позаботиться, чтобы мужчины были сыты.

– Отличная идея! – я с благодарностью ей улыбнулся и кивнул на верёвку у входа. – Бери вон то вяленое мясо кита, оно вполне приличное, на кухне есть мука, немного крупы и специи. Пользуйся всем, что найдёшь.

Девушка легко развернулась и скрылась в прохладе башни. Я посмотрел ей вслед, а потом на Марко, который снова вгрызся в дерево. Поразительно, как быстро они оправились. Вчера они потеряли корабль и команду, а сегодня забота о завтраке, рыбалка и шутки. Впрочем, для людей XVII века смерть – обычное дело. Болезни, шторма, бандиты… Жизнь тогда стоила недорого, а чтобы выжить завтра, нужно работать сегодня.

Мы постучали ещё с полчаса, пока нас не позвали к столу.

Завтрак удался на славу. Инесс сотворила из китового мяса, муки, свёклы и каких-то моих запасов трав нечто среднее между рагу и густой похлёбкой. Мы сидели на кухне, пар от мисок приятно щекотал ноздри, а за окном шумел океан, который сегодня казался почти ручным.

Когда первый голод был утолён, а ложки стали стучать по дну реже, старик обозначил главный вопрос: что дальше?

– У меня на причале стоит корабль… – начал я, отставив пустую миску.

Каспар поднял руку, прерывая меня на полуслове, вытер бороду ладонью и посмотрел взглядом человека, который провёл в море больше времени, чем я прожил.

– Послушай, Вальдемар… Валдим-ир, это безумие, – его голос звучал спокойно и твёрдо. – Я видел твой когг, отличная лодка, но чтобы просто поднять паруса, нужно человек восемь. Втроём им управлять нельзя.

– И какой план? – поставив подбородок на руку, спросила Инесс. – Ждать у моря погоды?

– Мы отплывём на первом же попутном судне, – отрезал Каспар. – Но, конечно же, не на пиратском. Другого пути нет.

Спорить с ним никто не стал. Каспар, несмотря на потерю корабля, оставался капитаном.

– Доберёмся до земли, – подал голос Марко, вытирая хлебной лепёшкой остатки соуса, – а там уже что-нибудь придумаем. В портах всегда нужны руки и мозги.

– А здесь… здесь вообще есть земля? – я невольно подался вперёд. – Я имею в виду материк, большую сушу.