Текст книги "Трагедия 22 июня: блицкриг или измена?"

Автор книги: Арсен Мартиросян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 60 страниц)

И еще об НКВД. В конце 1941 – начале 1942 г. в преддверии битвы за Кавказ было создано большое количество истребительных батальонов: в Ростовской области – 70, в Осетии – 48, в Чечено-Ингушетии – 11, в Кабардино-Балкарии – 9. Меры, как это очевидно, не случайные, ибо основная задача этих батальонов заключалось в борьбе с парашютными десантами и диверсантами…

Мухин прав в том, что «укрепления и районах Сталинграда и Волги в виде четырех рубежей обороны начали строиться мирными жителями… – задолго до появления там немцев – и было построено 2572 км траншей и противотанковых рвов» [788]788
  Мухин Ю.Убийство Сталина и Берии.


[Закрыть] .

Обозначенный многоточием пропуск означает следующее —Мухин указал, что строительство началось «в июне», однако совершенно очевидно, что на самом-то деле оно началось значительно раньше, к чему, в частности, обязывал п. 4 выше приведенной Директивы СВГК от 9 октября 1941 г. А после катастрофического провала Тимошенко и Хрущева под Харьковом в июне 1942 г. работы были резко интенсифицированы.

Сталин сконцентрировал там громадные саперные силы. Так, только саперные части из личного резерва Сталина (24-е Управление оборонительного строительство РВГК) вырыли 1448 км окопов и траншей, 57 км противотанковых рвов, построили 51 км эскарпов (противотанковое препятствие в виде крутой стенки наружного рва укрепления на стороне, ближайшей к обороняющемуся, или на скате местности, обращенном к противнику), 8 км надолб, 24 400 огневых тачек, смонтировали 1112 т металлоконструкций и 2317 кубометров железобетонных изделий [789]789
  «Красная Звезда».1985. 10 янв.


[Закрыть].

Поэтому нет ничего удивительного в том, что уже к середине августа 1942 г. Сталин и войска были готовы достойно встретить врага. Описывая в своих мемуарах встречу со Сталиным 13 августа 1942 г., Черчилль указал. «Наконец я задал вопрос п о п оводу Кавказа. Намерен ли он защищать горную цепь и ка ким количеством дивизий? При обсуждении этого вопроса он послал за макетом хребта к совершенно откровенно и с явным знанием дела разъяснил прочность этого барьера, для защиты которого п о его силам, имеется 25 дивизий. Он указал на различные горные проходы и сказал, что о ни будут обороняться . Я спросил укреплены ли они, и он ответил: «Да, конечно». Линия фронта русских, до которой враг еще не дошел, на ходилась северн ее основного хребта . Он сказал, что им при дется держаться в те чение двух месяцев, когда снег сделает горы непроходимыми. Он заявил, что вполне уверен о том, что они смогут это сделать…» [790]790
  Мухин Ю.Убийство Сталина и Берии. С. 201.


[Закрыть]

Соответственно, ввиду своей обоснованности, совершенно справедливы и выводы Мухина:

– во-первых, о том, что «задолго до подхода немцев к Сталинграду и Кавказу там было давно все готово к тому, чтобы остановить их на самом выгодном рубеже» – настолько готово, что туда заранее перебросили мощную группировку в составе 1,1 млн. чел. (10 общевойсковых дивизий и 1 гвардейская), 15,5 тыс. орудий (одних только артполков и отдельных дивизионов знаменитых «катюш» из резерва Верховного было сосредоточено соответственно 129 и 115), 1,5 тыс. танков (2-я и 5-я гвардейские танковые армии) и 1,3 тыс. самолетов [791]791
  Там же. С. 200.


[Закрыть] ;

– во-вторых, о том, что до этого рубежа «немцам позволяли наступать: все глубже втягиваясь в западню»! В западню, о создании которой Сталин задумался еще осенью 1941 г., потому как наступая на Кавказ, немцы удлиняли себе линию фронта как минимум на 1,5 тыс. км, а ведь этот фронт надо было защищать. Кем? Гитлер притащил в наши степи всех союзников, пополнивших чуть позже лагеря военнопленных, – от итальянцев до венгров. А итальянцы, кстати, оказались такой боевой силой, что среди немецких генералов нет ни одного, кто бы не плевался при напоминании о них.

Короче, Гитлер, поддавшись на неожиданную легкость наступления, влез в такие дебри, что, случись что, помочь своим войскам из Европы он практически не мог. И то, что ожидалось, то Сталин ему и устроил, а называлось это Сталинградской битвой. Точно по рекомендации подполковника Чуйкевича: «Не упускать случая, коль скоро Наполеон отделит где-либо часть своих войск, сосредоточить против них превосходнейшее число своих и истребить сию часть прежде, нежели он подаст ей помощь» [792]792
  Там же. С.203.


[Закрыть] .

Но вот чтобы заполучить такой случай, сначала надо было объективно и ненавязчиво разделить войска вермахта на две неравные части и одновременно тщательно подготовиться к тому, чтобы с наиболее выгодного рубежа нанести этой отделенной части врага смертельный удар, и уж только потом начисто истребить ее в заранее организованной западне.

И вот тут мы оказывается лицом к лицу с теми событиями истории первого периода войны, за которые, как правило, историки берутся очень неохотно, а жаль, не говоря уж о том, что зря…

Речь идет о т. н. «загадках» Ржевских операций, которые с нелегкой руки отдельных похабников-журналюг превратились в «Ржевскую мясорубку». Т. е. подразумеваются:

Ржевско-Вяземская операция – 8 января – 20 апреля 1942 г.

Ржевско-Сычевская – 30 июля – 23 августа 1942 г.

Ржевско-Сычевская.– 19 ноября – конец декабря 1942 г.

Ржевско-Вяземская – 2 – 31 марта 1943 г.

Между тем никаких загадок-то нет и в помине, как, впрочем, не было и «мясорубки», в чем также убедимся. Загадки нет даже в том, почему еще при жизни пресловутый своей крайней одиозностью генерал от лжеистории – Дм. Волкогонов – вылил кучи дерьма на историю этих операций.

Уж очень не хотелось этому псевдоисторику в погонах признавать (да разве только ему одному?), что без этих операций не было бы славной Победы под Сталинградом да и перелома в войне, а главное – не хотелось признавать стратегическую мудрость и прозорливость Сталина.

Тогда ведь особым шиком «гласности, перестройки и демократии» почиталось поливать грязью и Сталина, и всю историю России!

Между тем беспристрастная история сохранила безупречные свидетельства того, что Ржевские операции, особенно первые три (1942 г.), не были «одной из самых крупных неудач советского военного командования в Великой Отечественной войне», как то пытался изобразить еще при жизни метко переименованный в народе в «Туфтогонова» генерал.

В попытках насаждения формулы «не в бой, а на убой» как генерального лейтмотива этих операций «Туфтогонов», к глубокому сожалению, был не одинок. Прискорбно, но на этой стезе засветились даже очень объективные исследователи. Так, 8 июня 2001 г. под аналогичным названием в «Независимом военном обозрении» была опубликована статья М. Ходаренка и О. Владимирова. Не до конца исследовавшие вопрос эксперты, к сожалению, пришли к печальным выводам. Да, погибших надо не только оплакивать, но и помнить – тут спору нет и быть не может. Но надо же и правду называть до конца, а она-то отнюдь не такая, как они ее представили, ежели, особенно, в полном объеме ее назвать.

Ржевские операции были одним из крупнейших вкладов советского военного командования и лично Верховного Главнокомандующего в Великую Победу, победоносный марш к которой доподлинно начался не только от берегов Волги и предгорий Кавказа, но и под нашу же артиллерийскую канонаду на Ржевском направлении.

Все операции имели строгую подчиненность единому замыслу и адекватные ему цели на каждом этапе. Сталин четко нацелился на то, чтобы сломать хребет фашистскому зверю именно в глубине России – к глубокому сожалению, иначе не выходило, тем более после того, что случилось 22 июня 1941 г., а также весной 1942 г. Но в то же время у него не было и права на ошибку. Здесь все зависело от того, насколько тщательно будет проведена подготовка, прежде всего военно-экономическая.

До чрезвычайности характерно, что цели, которые преследовал Сталин, были как бы опережающе зеркальными по отношению к целям Гитлера. Они сфокусировались главным образом на проблеме нефти. Дело в том, что еще с середины октября 1941 г. Сталину хорошо было известно, что в вермахте острый дефицит топлива, а контрнаступление наших войск под Москвой ясно показало, что милостиво сданных Францией Гитлеру 5 млн. тонн нефти только и хватило, что под мощными контрударами нашей армии откатиться от Москвы.

После этого дальнейшая судьба военной кампании на Востоке, а в конечном-то итоге, и самого Третьего рейха зависела от того, сумеет ли вермахт прорваться к нефти Северного Кавказа и Баку – советская разведка еще до контрнаступления под Москвой проинформировала Сталина о планах Гитлера осуществить весенне-летнее наступление в Южном направлении [793]793
  В то время на долю Северного Кавказа и Закавказья приходилось 86,5% общесоюзной добычи нефти. Кроме того, следует также помнить, что на Кавказе добывалось 56,6% марганцевой руды, без которой, при 100%-ной сориентированности металлургической промышленности СССР на военные нужды, последняя просто замерла бы. И еще – это ведь был и богатейший сельскохозяйственный край.


[Закрыть].

Очевидно, в том числе и этими данными было обусловлено согласие Сталина на контрнаступление под Харьковом, столь бездарно проваленное Тимошенко и Хрущевым, а также на Крымскую операцию, где чересчур «перестарался» ни хрена не смысливший в военных делах пресловутый Лев Захарович Мехлис.

Вообще для понимания сути предназначения всех Ржевских операций необходимо точно знать, какой разведывательной информацией руководствовался Сталин, принимая решения об их проведении. Только это способно в корне уничтожить оголтелый идиотизм тупого антисталинизма.

Как известно из истории 5 апреля 1942 г. Гитлер подписал Директиву № 41 – т. н. план «Блау» – план летней кампании на Восточном фронте на 1942 г. Согласно этой директиве германские войска при сохранении угрозы захвата Москвы и Ленинграда должны били сосредоточить основные силы на южном участке фронта, захватить Кавказ, особенно его нефтеносные районы и промышленные центры, Ростовскую и Сталинградскую области, выйти на рубеж Волги. В директиве прямо ставилась задача «окончательно уничтожить живую силу, оставшуюся в распоряжении Советов, лишить русских возможно большего количества военно-экономических центров, захватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет… попытаться достигнуть Сталинграда или по крайней мере подвергнуть его воздействию тяжелого оружия, с тем чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций».

Так вот, задолго до того, как Гитлер подписал эту директиву, Сталин, благодаря, в частности, советской военной разведке, располагал едва ли не всеобъемлющей информацией об операции «Блау», при возможном благоприятном развитии которой Гитлер ко всему прочему планировал также и поворот своих войск на север для захвата Москвы.

Это был удивительный по своей фантастической результативности вклад и уже упоминавшегося разведчика «Кент», и нелегальной резидентуры военной разведки «Дора» (резидент Шандор Радо), «легальных» резидентур «Брион» и «Эдуард» в Лондоне, «Акасто» в Стокгольме, «Пак» в Анкаре, агента «Долли» и ряда других.

Это они заблаговременно, задолго до того, как Гитлер подписал Директиву № 41, вскрыли суть, цели и основные положения операции «Блау» (о том, как была вскрыта операция «Блау», см.: Лота В. «Плыть против «Барбароссы». М., 2004. С. 379 – 382).

Коленопреклоненно склоняя голову перед их выдающимся подвигом, мы тем более обязаны понять, почему сразу после битвы под Москвой Сталин принял решение об активных наступательных операциях чуть ли не по всем направлениям. Ведь это же не было каким-то там самодурством самого Сталина, как то пытаются выставить отдельные негодяи-щелкоперы от истории, опирающиеся к тому же на т. н. «маршальское непонимание» (т. е. жуковское) этого решения Сталина.

То было суровой необходимостью – в основе его решения лежала точная, многократно проверенная и переподтвержденная информация, начало которой положили еще «Кент» и «Старшина», к тому же еще осенью 1941 г.

Прежде чем охаивать Сталина, надо хотя бы точно знать, что лежало в основе побудительных мотивов тех или иных его решений.

В этом есть и достоинство историка, а облаять «мертвого льва» может любая собака – несть им числа, к глубочайшему сожалению!

Но и у Сталина едва ли не все сфокусировалось на нефти —ведь необходимо было гарантированно обеспечить топливом и производственные мощности предприятий ВПК, которые после тотальной эвакуации только-только начали разворачивать и наращивать производство, и весь тыл, и, конечно же, действующую армию. И какие бы то ни было сбои или перебои в обеспечении топливом должны были быть исключены.

Заранее и в безопасном районе следовало подготовить необходимые запасы топлива, но одновременно подготовить и забивку нефтяных скважин на случай возможного их захвата гитлерюгами и в то же время резко наращивать производство оборонной продукции, а также заранее организовать пути бесперебойной доставки топлива и иных военных грузов к фронту – стояли сверхархисложные задачи!

Именно в это время по указанию Сталина Берия и организовал срочное рытье котлованов-хранилищ нефти на Урале и в других местах, доверху заполнив их нефтью до того, как нефтеисточники Северного Кавказа временно попали к немцам [794]794
  Там же. С. 200. (Ю. Мухин дает следующие ссылки без указ. стр.: Сталинградская эпопея. Сб. М,. 1968; Байбаков И. Х. От Сталина до Ельцина. М., 1998; КарповВ. Полководец. М., 1985)


[Закрыть].

Одновременно и также задолго до того, как гитлерюги подошли к нефтеносным территориям, нарком нефтяной промышленности Н. Байбаков лично от Сталина получил задание подготовить забивку нефтескважин Краснодарской области и Северного Кавказа непосредственно перед (возможной) оккупацией этих территорий [795]795
  Там же.


[Закрыть].

Надо с низким поклоном отдать должное Байбакову – он настолько блестяще и технически грамотно осуществил забивку нефтескважин прямо на глазах у гитлерюг, что те так и не смогли их раскупорить и воспользоваться нашей нефтью (после освобождения этих территорий нефтескважины были раскупорены не менее блестящим образом) [796]796
  Там же.


[Закрыть].

По указанию Сталина, параллельно Берия организовал снятие ж. д. полотна вместе с рельсами с уже тогда строившегося БАМа и в кратчайшие сроки построил рокадную (идущую вдоль фронта) железную дорогу Кизляр – Астрахань – Саратов. Именно благодаря этой железной дороге к началу контрнаступления под Сталинградом было подано 100 тыс. вагонов различных грузов – если умножить на 45 т, т. е. на грузоподъемность тогдашних нагонов, то получится 4,5 млн. т грузов! [797]797
  Там же.


[Закрыть]И, надо особо отметить, Сталин очень внимательно отслеживал движение каждого эшелона, их разгрузку, сурово взыскивая за любые срывы и нерасторопность [798]798
  Известен случай, когда прознавший о том, что под Сталинградом в районе разгрузки сосредоточились свыше 700 новейших танков, Сталин погнал туда Маленкова в сопровождении своего помощника по военным вопросам генерала Ермолина с задачей в течение нескольких часов рассредоточить танки, чтобы их не разбомбили гитлерюги.


[Закрыть].

Гитлер же, удлинив себе к концу лета 1942 г. линию фронта на 1,5 тыс. километров, повис вместе со своими рвавшимися к Волге и Кавказу войсками на единственной ветке, пролегавшей через единственный уцелевший мост через Днепр в Днепропетровске (была, правда, и вторая линия, через Запорожье, однако гитлерюги не смогли восстановить там мост, на что потом все жаловались в своих мемуарах, особенно Манштейн) [799]799
  Мухин Ю.Убийство Сталина и Берии. С. 203.


[Закрыть].

Возвращаясь же в этой связи к Ржевским операциям, и, прежде всего первым трем, невозможно не заметить, что под их прикрытием одновременно и параллельно решались громадные комплексы сложнейших военно-стратегических и военно-экономических задач!

С одной стороны, это задачи по сковыванию и постепенному перемалыванию значительной части войск вермахта на Западном направлении при одновременном их удержании от искушения вновь рвануть на Москву, а с другой – одновременного пассивного провоцирования группы армий «Юг» на втягивание вглубь России на Южном направлении (под нефтяную приманку), в основном за счет не контролируемого холодным рассудком азарта преследования уклонявшихся по указанию Сталина от всяких решительных столкновений с врагом наших войск, о чем и писал Кейтель.

И в то же время это и максимально возможное выигрывание времени для решения колоссальнейших по своему значению и объему военно-экономических задач, прежде всего скорейшего развертывания и наращивания оборонного производства после тотальной эвакуации (кстати, частично она продолжалась еще и в 1942 г.), организации стратегических запасов, в т. ч. и нефти для обеспечения бесперебойного снабжения, включая и ГСМ для действующей армии и тыла. Сталин ясно понимал, что после победы под Москвой «момент внезапности и неожиданности, как резерв немецко-фюшистских войск, израсходован полностью. Тем самым ликвидировано то неравенство в условиях войны, которое было создано внезапностью немецко-фашистского нападения. Теперь судьба войны будет решаться не таким привходящим моментом, как момент внезапности, а постоянно действующими факторами: прочность тыла, моральный дух армии, количество и качество дивизий, вооружений армии, организационные способности начальствующего состава армии» [800]800
  Сталин И. В. ОВеликой Отечественной войне Советского Союза. М., 1950. С 78.


[Закрыть] .

В группе военн о-экономических задач особое место занимала задачи воссоздания Красной Армии, ее оснащения и перевооружения к ратчайшие сроки, создание необходимых запасов для борьбы с в рагом под Сталинградом и на Кавказе. А среди сугубо военн ых особо выделялись задачи п о осмыслению жестоких уроков п ервого п ериода [801]801
  До чрезвычайности редко вспоминают, что практически сразу после трагического дебюта в войне Сталин организовал систематическую аналитическую рабату по изучению причин трагедии. В первую очередь этим занимались ГРУ и аналитическое подразделение Генштаба.


[Закрыть] , выработке рекомендаций по эффективному в едению боев и переобучению армии . Краснея Армия овладевала «наукой побеждать». Об этом, в частности, свидетельствуют директивы и приказы Верховного Главнокомандующего и наркома обороны, например , «О сущности артиллерийского наступления» (10.01.42) [802]802
  В этом документе Сталин прямо назвал преступлением использование пехоты для атак без предварительного, тщательного и длительного артиллерийского наступления. Сталин постоянно требовал от генералитета щадить людей!


[Закрыть] ; «Об организации взаимодействия между штабами Сухопутных войск и флота» (20.04.42) , «Об улучшении радиосвязи» (18.05.42), «О совершенствовании тактики наступательного боя и боевых порядках» (08.10 42), «О боевом применении бронетанковых и механизированных войск» (16. 10.42) и многие другие.

А параллельно такой же выигрыш времени требовался и для организации жесткой стратегической обороны под Сталинградом и в предгорьях Кавказа.

Одновременно Ржевские операции 1942 г., особенно летняя и зимняя, решали задачи по категорическому воспрепятствованию попыткам переброски войск вермахта из-под Ржева на Южное направление, в т. ч и на помощь уже окруженным под Сталинградом гитлерюгам.

Подчеркиваю, что все эти задачи решались как одновременно и параллельно, так и непрерывно – последовательно, несмотря на то, что между самими Ржевскими операциями имелся временной разрыв.

…Кстати, такие же задачи имели и другие операции того времени, за что многие военачальники тех времен скопом охаивают Сталина, не желая даже чуть-чуть подумать над тем, а как он должен был организовать работу тыла, если гитлерюги поперли бы дальше на Восток без какого-либо сопротивления с нашей стороны…

Гитлеру вечем было ответить на «византийскую хитрость» Сталина: под Сталинградом и на Кавказе Адольф влип аки кур в ощип! Сталин загнал его в безвыходный капкан, точнее, в тот капкан, из которого выход всегда только один – только вперед ногами! 19 ноября 1942 г. капкан захлопнулся – начался перелом в войне!

И хотя нашим войскам пришлась, мягко говоря, очень даже несладко – бои в тех местах были до остервенения свирепо-жестокими, тем не менее они выдержали бешеный натиск гитлерюг.

А началось все, еще раз подчеркну это обстоятельство, осенью 1941 г. – после того, как Сталин впервые дал приказ о подготовке обороны в тех местах. После месяца нашего контрнаступления под Москвой первой же Ржевской операцией Сталин преднамеренно стал дурачить Гитлера и его генералитет, умышленно создавая у этих болванов ложное впечатление, что-де Западное направление является главным в планах Москвы.

Ради этого Сталин не очень-то и скрывал факт концентрации войск и резервов на этом направлении (например, из шести резервных армий, пять были около Москвы и лишь одна – в Сталинграде), но зато очень тщательно маскировал от гитлерюг свои приготовления под Сталинградом и на подступах к Кавказу. К глубокому сожалению, иначе тогда было невозможно. Преступная генеральская дурь в начале войны не оставила иного шанса – сломать хребет фашистскому зверю в тот момент можно было только в глубине страны.

Гитлерюги же настолько уверовали в какую-то особую приоритетность Ржевского направлению для советского командования, что тут же, еще в начале января 1942 г., состряпали лозунг, что-де «Ржев – ворога Берлина», в связи с чем каждый из воевавших на этом направлении гитлерюга лично подписывал клятву фюреру, что не сойдет со своего места под Ржевом! [803]803
  Кожинов В.Россия. Век ХХ. 1939—1964. М., 1999. С. 101.


[Закрыть]

Эта беспрецедентная уверенность не покидала их даже в послевоенных мемуарах. Бывший командир участвовавшей в тех боях 6-й пехотной дивизии вермахта генерал Хорст Гроссман, например, озаглавил свои мемуары на редкость неадекватно истине – «Ржев – краеугольный камень Восточного фронта».

До выживших гитлерюг даже после войны так и не дошло, что если Ржев и был чем-то краеугольным, то уж никак не камнем, но мощным тормозом-разделителем войск вермахта! Валь там сдерживалась 1/6 часть всех дивизий вермахта на Восточном фронте. Тот же. Х. Гроссман, не ведая, естественно, что к чему, приводит убедительнейшие доказательства именно такого замысла Сталина (об этом чуть ниже).

Объективности ради обязан указать, что и до многих наших тоже, к глубокому сожалению, не очень-то доходит истинное значение Ржевских операций. Если уж Жуков умудрился полностью очиститься от каких бы то ни было подозрений на свой счет в том, что он хоть как-то, но понимал значение этих, под его же командованием осуществлявшихся операций, то чего можно и нужно (и нужно ли?) ожидать от других?!

В «Воспоминаниях и размышлениях» он писал: «Верховный предполагал, что немцы летом 1942 г. будут в состоянии вести крупные наступательные операции одновременно на двух стратегических направлениях, вероятнее всего – на московском и на юге страны (т. е. в направлении Сталинграда и Кавказа. – А. М.) …Из тех двух направлений И. В. Сталин больше всего опасался за московское… я… считал, что нам нужно обязательно… разгромить ржевско-вяземскую группировку, где немецкие войска удерживали обширный плацдарм… Конечно, теперь, при ретроспективной оценке событий, этот вывод мне уже не кажется бесспорным». Но все дело в том, что от издания к изданию мемуары Жукова все «дополняются» и «дополняются».

И пойди теперь догадайся, кто и зачем так лихо взывал к духу покойного маршала, что аж с того света он вовсю правил свои мемуары, на редкость чутко улавливая политическую конъюнктуру мирской суеты, чем, к слову сказать, он никогда не отличался и, в общем-то, никогда в том замечен не был!..

Отчасти печальный комизм этой ситуации в том, что из оного явственно вытекает, что Жуков так и не понял, почему после летней Ржевской операции он стан замом Верховного Главнокомандующего, а после зимней первым получил звание маршала! [804]804
  Т. е., если следовать его же логике, сие теперь не должно казаться чем-то бесспорным! Так, что ли? Но ведь факт-то бесспорный – Жуков первым был произведен в маршалы, а Сталин зря ничего не делал. За оборону Москвы, например, в т. ч. даже и за контрнаступление под Москвой, Жуков ведь не получил никакой награды, во всяком случае вплоть по Парада Победы было именно так! Подчеркиваю, что Сталин ничего просто так не делал – например, едва ли не весь Генштаб за сторону Москвы получил ордена и медали, а вот Жуков – нет. Забегая вперед, отмечу также, что даже в вопросе о назначении Жукова своим заместителем, а затем и о присвоении ему высокого звания Маршала Советского Союза Сталин не менее принципиально руководствовался тем же дезинформирующим гитлеровское командование замыслом. Проще говоря, активно стимулировал в его сознании убежденность в некоем приоритетом для советского командования значении Западного направления. К слову сказать, именно с этих, практически безукоризненно выверенных пиаровских шагов Сталина зарождались истоки формулы «там, где Жуков, – там Победа». Сталин попросту использовал фигуру Жукова как сильно действующий меченый атом дезинформации.
  Впоследствии, сугубо по высшим политическим соображениям, а та страшная война и была сплошь наивысшая политика, Сталин искусно превратил фигуру Жукова в особого национального героя, т. к., искренне отдавая дань исторически беспрецедентным мужеству и героизму русского народа, столь же искренне считал, что поскольку та война была наисмертельнейшим столкновением между Западом и Востоком сугубо цивилизационного, в т. ч. этно-геополитического характера, то и национальным военным героем-символом Победы должен быть именно русский. Абсолютно верная, исключительно уважительная по отношению не только как государствообразующего, но и вынесшему основную тяжесть войны народу – русскому народу – позиция. Именно поэтому-то Жуков и принимал капитуляцию Германии, а затем и Парад Победы, хотя к моменту последнего уже даже и не был заместителем Верховного Главнокомандующего. Как отмечал Главный маршал авиации А. Е. Голованов, «в душе Сталин хотел бы назначить принимать парад Рокоссовского, но умом назначил Жукова». Жуков же, к сожалению, явно не понял кристальной чистоты замысла Сталина, за что вскоре после Победы и напоролся на приказ Верховного о своей нескромности… Сам же Сталин, подчеркиваю это вновь, за Суворова Красной Армии почитал именно Константина Константиновича Рокоссовского.


[Закрыть]

Тем не менее, несмотря на это и невзирая на все неправедные «критические стрелы» в адрес Ржевских операций 1942 г., никакого убоя там не было – была просто страшная война, как ни ужасно писать такие слова.

И поэтому, не обращая внимания на «феноменальные способности» Жукова как с того света править свои мемуары и не стремясь стращать общество на манер вдрызг охамевших псевдоисториков типа Резуна-Брехуна и иже с ним, надо всего лишь честно назвать все равно очень горькие, но подлинные цифры безвозвратных потерь в Ржевских операциях 1942 г.: количество павших в боях за Родину на ржевском направлении в течение 1942 г. вместе с попавшими в плен и без вести пропавшими составило не 1 109 149человек [805]805
  Кожинов В.Россия. Век ХХ. 1939—1964. М., 1999. С. 104.


[Закрыть], а 362 664человека, т. е. более чем в три раза меньше! [806]806
  Там же. С. 102, 105.


[Закрыть]

А если к тому же ориентироваться на такой показатель, как среднесуточные безвозвратные потери – есть и такая горькая строка в военной статистике, – то, учитывая, что все три операции в 1942 г., продолжались в общей сложности 167 дней, это 2172 человека в сутки.

Да, хорошо понимаю, что и одна человеческая жизнь бесценнее любой цифири, но ведь, во-первых, и война-то, подчеркиваю, была страшная, особенно по целям агрессора. А во-вторых, это без малого в 7 (6,985)раз меньше того количества жизней, которые тот же Жуков «укладывал» в землю Германии каждый из 16 дней Берлинской операции 1945 г. Надо полагать, разница-то все-таки ощутима…

В Ржевских операциях Жуков сковывал и постепенно перемалывал не просто абстрактную 1/6 часть всех дивизий вермахта на Восточном фронте, а ударную мощь 31 пехотной и 11 танковых дивизий вермахта [807]807
  ВИЖ. 2000. № 10. С. 84 – 164.


[Закрыть](почти столько же рвалось к Москве в ходе гитлеровской операции «Тайфун»), т. е. ударную мощь как минимум 1 018 629 гитлерюг при 15 221 орудии и миномете (в т. ч. и 3875 противотанковых) и 5332 танках! Как можно было, тем более с того света, менять оценки их целесообразности – ведь, не приведи Господь, что было бы, ежели эта сила хлынула бы либо на Москву, либо на Юг?!

Что вообще это за страсть-то такая у некоторых историков охаивать подвиг предков, когда высшими законами сердца и памяти с седых библейских Бремен прописано стоя на коленях чтить память ушедших в Бессмертие ради нашей жизни?!

Неужели ни Жукову, ни другим было (а возможно, и есть) непонятно, зачем на ржевском направлении, особенно в ноябрьско-декабрьской 1942 г. операции, с нашей стороны были сконцентрированы громадные силы – 1,9 млн. чел., 24 тыс. орудий, 3,3 тыс. танков и 1,1 тыс. самолетов, в то время как под Сталинградом 1,1 млн. чел., 15,5 тыс. орудий, 1,5 тыс. танков и 1,3 тыс. самолетов?! [808]808
  Там же.


[Закрыть]

Ведь даже выжившие, к сожалению, гитлерюги, и те открыто называют подлинный смысл тех операций. Так, известный германский генерал Курт Типпельскирх накатал свои мемуары еще при жизни Жукова и четырежды Герой Советского Союза вполне мог бы поинтересоваться, сколь же положительно гитлерюга оценил его летнюю Ржевскую операцию (30.07.– 03 08.1942): «Прорыв удалось предотвратить только тем, что три танковые и несколько пехотных дивизий, которые уже готовились к переброске на южный фронт, были задержаны…» [809]809
  Типпельскирх К.История Второй мировой войны. М., 1956. С. 24.


[Закрыть]

Приводя эту цитату на страницах своей книги «Россия. Век ХХ. 1939 – 1964 гг.», к сожалению, ныне покойный В. Кожинов сопроводил ее таким комментарием: «Танковые дивизии врага потеряли во время тогдашних боев под Ржевом более 80% машин и уже не годились для переброски в направлении Сталинграда и Кавказа»! [810]810
  Кожинов В.Россия. Век ХХ. 1939 – 1964. С 104.


[Закрыть]Неужто такое мажет быть непонятно?!

А тот же Х. Гроссман в своей указанной выше книге отмечал, что наступление советских войск под Ржевом во второй половине 1942 г., (июльско-августовское) «должно было помочь Южному фронту (нашему – А. М.) остановить наступление немцев на Сталинград – Кавказ, во всяком случае уничтожить немецкие военные части, которые могли бы быть переброшены на Юг», и что возникшие тогда очень опасные моменты немцам удалось предотвратить только доставкой к Ржеву тех самых трех танковых и нескольких пехотных дивизий, предназначенных для ГА «Юг»! [811]811
  Гроссман Х.Ржев – Краеугольный камень Восточного фронта. Ржев, 1996. С 63 и 86.


[Закрыть]Что, и это может быть непонятным?! Но ведь точно такой же смысл был и у ноябрьско-декабрьской операции!

Однако, к глубокому сожалению, выходит, что действительно может оказаться непонятным. Возьмите, например, точку зрения того же, выше уже цитировавшегося Ю. И. Мухина. При всей едва ли не феноменально редкостной по объективности оценке войны и особенно тяжелейших поражений первого ее периода Юрий Игнатьевич тем не менее совершенно необъяснимым образом сделал вывод, что наши военачальники даже и не заметили изменения характера войны, ибо сие и вовсе не от них зависело.

Частично оно действительно так, потому что изменение характера войны на самом деле не зависело от военачальников периода 1941 – 1942 гг. Оно не зависело от них даже и в 1943 – 1945 гг., о чем, между прочим, сам Жуков умудрился проболтаться все тому же «властителю душ К. Симонову. В одной из приватных бесед с писателем он проговорился, что, начиная с 1943 г., особенно после Курской битвы, Сталин все время требовал от генералитета поменьше увлекаться операциями на окружение и перенести основное внимание на операции по скорейшему изгнанию гитлерюг с родной земли, потому как надо скорей освобождать Родину для мирного труда, для созидания [812]812
  «Сталин придерживался своего собственного подхода к проблемам окружения и уничтожения немецких войск. Ход Сталинградской операции запал ему в память, и он неоднократно возвращался к ее опыту «Не надо его (противника. – А. М.) окружать на нашей территории. Надо его вышибать. Гнать надо, скорей освобождать землю, весной надо будет сеять, нужен будет хлеб. Надо уменьшить возможность разрушений, пусть уходит. Создайте ему такую обстановку, чтобы быстрее уходил. Надо поскорее выгнать его с нашей территории. Вот наша задача. А окружение будете проводить потом, на территории противника» ( Симонов К.Глазами человека моего поколения. М., 1988. С. 374 – 375.)


[Закрыть].

По сути-то дела, призывал их переориентироваться на стратегию фронтального вытеснения из страны всей этой тевтонской сволочи вместе с иными приблудившимися к гитлерюгам ходячими «нечистотами» со всей Западной и Восточной Европы в лице т. н. «союзничков» поганого Третьего рейха. И при этом прямо указывал генералам, что все эти их окружения на уничтожение надо делать на территории врага!

Фактически же это означает, что Жуков проговорился о том, что в основной своей массе генералитет попросту не понимал, что коренной перелом в войне уже свершился и теперь нечего из родной земли устраивать театр военных действий для операций на окружение, надо просто гнать эту сволочь из страны и добивать ее уже там, в зарубежной Европе! Как то и было определено в советской военной доктрине.

Более того, сие означает, что даже десятилетия спустя до многих из них просто не доходило, по какой такой причине и в силу чего они так лихо, всего-то за 2 года 4 месяца и 9 дней от берегов Волги и предгорий Кавказа, совершили невероятный, но закономерный марш-бросок в самое сердце Западной Европы, освободив от гитлерюг не только свои земли, но и фактически всю Западную и Восточную Европу! У Гитлера на все виды агрессии, т. е. от т. н. «мирной», но незаконной реоккупации Рейнской зоны в марте 1926 г., до вооруженной, вплоть до ее крайней точки, сиречь до берегов Волги, и предгорий Кавказа, ушло примерно 6 с половиной лет.

Нашим же, тем более после таких-то, беспрецедентно тяжелейших потерь и неудач, хватило всего 2 лет 4 месяцев и 9 дней, чтобы очистить от тевтонской погани не только свою родную землю, но и Восточную, Юго-Восточную, Центральную, большую часть Западной Европы, а также частично и некоторые территории других стран (Финляндия же попросту была выведена из войны дипломатическими средствами)!

Так вот, судя по всему, Ржевские операции не случайно были вычеркнуты государством и официальной наукой (как прошлого, так и настоящею) из истории войны и даже из истории страны (такова, например, точка зрения ржевского историка Светланы Герасимовой). И многие военачальники в немалой степени поспособствовали этому, сознательно поспособствовали – они понимали что делают. Потому что только путем навешивания всех без исключения «собак» за трагедию 22 июня 1941 г., за потери в неплохо подготовленных операциях 1942 г., в т. ч. и Ржевских, можно создать гнусный миф о якобы глупом Сталине, необъяснимым чудом поумневшим только после Сталинградской битвы! Маршалы хотели создать впечатление, что-де все плохое в той войне от якобы глупого Сталина, которого они, видите ли, с трудом научили военному уму-разуму, да и то после Сталинграда! Наивные люди: хотели все спихнуть на него, но получилось-то как всегда – что на поле боя терпели поражению от герров генералов, пока своими упоминавшимися выше директивами Сталин не вдолбил им, как нужно лупить фрицев, что в не от великого ума затеянной схватке с «мертвым львом» потерпели сокрушительное поражение! Не будь Сталина, хлебали бы они баланду в каком-нибудь из нацистских концлагерей да работали бы от зари до зари на господ «арийцев»! Тот же Жуков, к примеру, не очень-то распространялся об операции «Марс» (ноябрьско-декабрьская Ржевская операция 1942 г.), за которую, между прочим, ему первому из военачальников той поры присвоили звание Маршала Советского Союза. Соответственно и советская история «легально забыла» о ней [813]813
  Симонов К.Глазами человека моего поколения. М., 1988. С. 374 – 375.


[Закрыть]. Однако, если встать на позицию такой, в высшей же степени идиотской «слепоты» и «забывчивости», то ведь и вовсе выйдет оголтело патологический кретинизм: Великая Победа, включая и ее пролог в лице Славной Победы под Сталинградом, выходит, не только родом из ниоткуда, но и к тому же от дури Сталина (с этим связана также одна подлая фальшивка, о которой см. в гл. «К истории одной фальшивки»).